А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пчелиный волк" (страница 31)

   Тытырин закрыл на секунду глаза, затем сразу выдал:

Сторона ты моя, покос.
Сторона ты моя, дорога.
Перекошенный дом, откос,
Горсть земли да воды немного…

   В последующих строфах рассказывалось про копны, лихую молодецкую удаль и глубокую грусть, про запах свежесрубленных берез и про разливающийся по вечерам малиновый перезвон и песни соловья.
   Грусть… Но грусть не отменяет беспощадности. Скоро я узнаю.
   На ристалище развернулся экшн – перед самыми песнями соловья Тытырин выхватил из-за пазухи шапку и быстро надел ее на голову.

И окончится здесь мой путь.
Тут, сегодня, под небом синим
Я прильну на широкую грудь
Той земли, что зовется…

   Тытырин охнул и лихо хлопнул шапку оземь. Трибуны захлопали оживленней. Свинья хрюкнула. Пендрагон одобрительно кивал.
   – Молодец! – Ведущий хлопнул Тытырина по плечу. – Персиваль был бы тобой доволен. Только не в тему немного. При чем тут Россия, мы в Деспотате.
   – Я могу по-другому, – Тытырин схватил ведущего за руку. – Вот так.

И окончится здесь мой путь.
Тут, сегодня, под небом Карпат
Я прильну на широкую грудь
Той страны, что зовут Деспотат!

   – Это хуже, – поморщился конферансье. – Карпаты какие-то… Шагай, Гарин-Михайловский [25], шагай!
   Претендент Тытырин поклонился и удалился на трибуны.
   – Претендент Ямомото, сёгун Внутреннего Предела, – объявил конферансье. – Почетный лауреат Первого Открытого Поэтического Турнира. Приветствуем.
   Трибуны приветливо приветствовали прошлогоднего лауреата, весьма походившего на самурая.
   Как бы подтверждая свою самурайскую сущность, Ямомото выхватил меч, произвел несколько выпадов. Свинья с опаской посторонилась на окраину арены. Зрители одобрительно загудели. Ямомото резко спрятал меч в ножны и хриплым гортанным голосом произнес:

Сакура зацвела зимой
И сразу опала,
Увидев глаза дракона.

   А этот Ямомото оказался блюдолизом. Глаза дракона – это круто, глаза дракона – это звучит.
   – Неправильный размер, – покачал головой Коровин. – Хайку не так сочиняется…
   – А мне понравилось, – сказал Кипчак. – Только что такое сакура?
   – Это черешня, – объяснил я.
   – А что такое черешня?
   Что такое черешня, я объяснить не успел. Трибуны взорвались аплодисментами. Хлопал даже Пендрагон. Потихоньку так, значительно.
   Свинья вздрогнула.
   Я надеялся, что после такого триумфа Ямомото, как всякий честный самурай, покончит с собой, но Ямомото меня разочаровал. Кодекс Буси-до был ему явно чужд. Ямомото сделал сердитое лицо и вышел в калитку.
   – Претендент Ракитченко, – объявил ведущий.
   На арену выбрался здоровенный слонообразный парень. Какой-то нечесаный и немытый, в больших, похожих на корыта сапогах.
   – Ракита, давай побыстрее, – попросил ведущий.
   – Хорошо, – сказал Ракитченко. – Мое стихотворение называется «Без ушей».
   Ракитченко достал из-за пазухи листок бумаги и начал тихо и без выражения читать:

Отрубили Басе уши,
Отрубили Басе хвост —
Потому что непослушный,
Потому что не подрос.


Он сидит у теплой лужи
И на солнце щурит глаз.
Никому никак не нужен
Полукровка-водолаз…

   Там было еще несколько куплетов, то есть строф. Стихи были какие-то грустные и мне не глянулись. Но это дело вкуса. Вполне допускаю, что какой-нибудь там восьмилетней Сирени они вполне бы понравились. Может быть, она даже всплакнула бы.
   Кипчак во всяком случае зашмыгал носом. Коровин молчал.
   Я же наблюдал за Пендрагоном. Пендрагон сделал отмашку большим пальцем левой руки. Трибуны засвистели. В претендента Ракитченко попали два яйца, несколько помидоров и голова дохлой кошки. Ракитченко кивнул трибунам и удалился в калитку.
   После Ракитченко выступали еще несколько претендентов со своими мадригалами, не имевшими большого успеха у публики. Публика подустала и хлопала уже неохотно. Все как-то ерзали и оглядывались, видимо, ожидали появления Иггдрасиля.
   Вот и седьмой претендент под свист удалился в калитку. С трибуны спустился сам Пендрагон. Стало тихо.
   – Сегодня я прочитаю поэму, – тихо сказал он.
   – Да!!! – завопил ведущий. – Пронзи нас поэмой!
   Пендрагон терпеливо посмотрел на ведущего, ведущий мелко поклонился и тоже убрался в калитку.
   – История этой поэмы похожа на нашу жизнь, – издалека начал Пендрагон. – Ее идею мне подсказал сам Персиваль во время наших бесконечных странствий по бескрайним просторам. Эта история про человека, до конца оставшегося преданным своим идеалам. В чем-то эта история про самого Персиваля…
   Пендрагон погрузился в раздумья. Произнес:
   – А недавно, несколько дней назад, мне во сне явился мой друг. И сказал. Сочиняй. Сочиняй поэму. Я взял бумагу и погрузился в сладкую пытку творчества. И создал. Поэма называется «Беспредел медведей в Тевтобургском лесу».
   Пендрагон поклонился, тряхнул головой, как бы отбрасывая со лба несуществующую челку. Очки шлема блеснули.
   И начал:

Копыто бросив в стремень,
Хлебнув целебный взвар,
Решил германцам вставить
Романский рыцарь Варр.

   Читал Пендрагон на удивление хорошо. С выражением. С любовью. Прямо Качалов [26], суперджей, актер высокой исполнительской культуры.

…И вперил в лес десницу,
И двинул легион.
И лес их Тевтобургский
Объял со всех сторон.


Тяжелая пехота
Хромает не спеша.
Кустарник раздвигая,
Орешником шурша…

   Я подумал даже, что Пендрагон, пожалуй, занимался в хоре. Или в кружке народной самодеятельности.

…За ней хиляет грозно
Имперский суперстар.
Сенатор, Консул, Всадник
Квинтилий Публий Варр.

   Так часто бывает. У самого сочинялка туго работает, зато читает так, хучь в прорубь прыгай.
   Пендрагон продолжал. На нас обрушивались правдивые, искренние строки о нелегкой доле римлян, заблудившихся в Тевтобургском лесу. О нехватке чистой пресной воды и продовольствия, о происках многочисленных медведей, не одобривших вторжение римских центурионов в свою среду обитания.

…Такой слегка голодный,
Такой a la mouzshik
Перебирает когти
Со звуком «вжик-вжик-вжик».

   Я улыбнулся. И осторожно посмотрел на Коровина. Коровин мелко стучал головой о прутья клетки.

…Хлебало не отвесив,
Не осквернив седла,
Варр Публий улыбнулся
И молвил: «Смерть пришла!


Пришла, старуха злая!
Хорош фуфло молоть!
Давай…» Медвежья лапа
Вломилась с хрустом в плоть…

   Пендрагон попытался изобразить пассаж с вламыванием в плоть медвежьей лапы и неосторожно наступил кованым сапогом на хвост свинье. Свинья осуждающе завизжала, Пендрагон пнул ее и приступил к декламации завершающей части своей поэмы.

На плазе Юлиана,
Где вилла «Базилис»,
Есть скромная могила,
Есть скромный обелиск.


Читают дети надпись
И роются в носу:
«Погибшему в сражении
В Тевтобургском лесу».
Пендрагон замер.

   В наступившей тишине было отчетливо слышно, как бьется головой о решетки клетки эльф Коровин. Я испугался, подал знак Кипчаку, и тот лягнул заколбашенного эльфа ногой.
   Коровин очнулся.
   И тут взорвались трибуны.
   – Браво! – истерически завопил кто-то.
   – Браво!!! – заревела публика. – Отпад! Круто!
   Пространство наполнилось восторженным мявом.
   – Если не будем кричать, выпорют, – сказал сбоку Коровин. – Лучше кричать.
   И завопил: «Браво! Браво!» И загремел пятками о решетку.
   – Бис! – завизжал кто-то из первых рядов, и я ужаснулся: слушать балладу о приключениях медведей и прославленного римского полководца по второму разу мне не хотелось.
   Пендрагон кланялся. С достоинством так кланялся, как полагается кланяться геополитику.
   – Приветствуем поэта! – надрывался в мегафон ведущий. – Ура ученику самого Персиваля!
   – Ура! – орали трибуны. – Ура!
   На арену падали букеты. Падали, падали, падали…
   Когда букеты перестали падать, Пендрагон поклонился и собрал цветы. Строго поклонился. Сделал знак ведущему замолчать.
   И снова стало тихо.
   – Друзья, – прочувственно сказал Пендрагон. – Скажу больше – соратники! Я рад, что вы оценили мой скорбны… то есть скромный труд. Но в моей победе не только моя заслуга! Если бы в свое время гениальный Персиваль не преподал мне несколько бесценных уроков орфоэпики и звукописи, этот триумф был бы невозможен. На девяносто процентов это не моя победа – это победа Великого Персиваля!
   Трибуны собрались было заорать в очередной раз, но Пендрагон остановил их неумолимым жестом.
   – А теперь, друзья, – сказал он почти шепотом. – А теперь наступает самый торжественный момент нашего праздника! Сейчас вы увидите Иггдрасиля!
   Трибуны выдохнули, тишина сделалась всеобъемлющей.
   Открылись двери, то есть калитка. Уже знакомый нам ведущий вывел под уздцы лошадь. Дряхлую, с отвисшей шкурой, какой-то грязной масти, а зубов так почти нет. Подобные экземпляры даже на колбасный завод не брали – мясорубки могли не справиться с мослами.
   Окружающие были иного мнения.
   – Он прекрасен… – прошептал Кипчак, и я впервые увидел, что из его глаз текут слезы.
   Коровин хыхыкал.
   Пендрагон торжественно повернулся к лошади. И протянул руку, собираясь осуществить ласку гривы, но вмешался фатум, он частенько вмешивается, в этом прелесть жизни. Пендрагон снова не рассчитал. И снова наступил на хвост завоеванного им же приза.
   Безымянная свинья закричала неземным голосом, Пендрагон забыл, что наступать на хвост больше двух раз в день даже свинье, даже такой большой, не рекомендуется.
   Хавроха рванула с места и воткнулась в Иггдрасиля. Сонная лошадь хандрически заржала и зачем-то вздумала встать на дыбы – разыгрались в ней давно позабытые рефлексы. Так или иначе, встать на дыбы ей удалось. Лошадь возвысила свои копыта ровно над начальственным челом. Владетель Деспотата Пендрагон закрылся руками, но было уже поздно.
   Говорят, что, если на человека наступит слон, с человеком ничего совсем страшного не случится. Слоны – очень деликатные животные. Иггдрасиль деликатностью не отличался.
   Он опустил свое легендарное копыто на лоб Владетеля Пендрагона, пусть и прикрытый шлемом. Владетель крякнул и сел враскоряку.
   Публика ахнула.
   – Встреча боевых товарищей прошла действительно в дружественной обстановке, – сказал я. – Конь узнал своего старого друга.
   – Да… – только и смог произнести Кипчак, пораженный в самое, если оно у него было, сердце.
   Пендрагон с трудом, пошатываясь, будто после долгого морского путешествия, поднялся на ноги. Я подивился его живучести. Любой нормальный человек после такого приключения отправился бы пить чай к собственной прапрабабушке, а этот ничего. Выражаясь его собственными словами, не осквернил седла. Молодец.
   Красиво.
   Вялым движением Пендрагон стянул шлем. На лбу красовался красный след в виде подковы.
   Конь испугался столь резко наступившей тишины и медленно ушел в калитку.
   Коровин схватился за живот, сложился напополам и сполз на дно клетки. Сначала я подумал, что с эльфом произошел апоплексический удар мистической табакеркой. Но взглянув в его глаза понял, что это не приступ. Эльф погрузился в смеховую истерику. Зрачки расползлись, в их глубине плясали дикие смеховые бесы, Коровин был не в себе.
   Пендрагон деревянно поглядел на ведущего.
   – Это знак! – неожиданно завопил ведущий. – Это знак! Благородный Иггдрасиль возложил на неудержимого Пендрагона свою… свой… свою длань! Знак!
   – Воз-возложи… л…л… – странно сказал Пендрагон. – Знак… Копыто…
   Коровин корчился на полу клетки. Изо рта у него текла пена цвета иван-чая.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 [31] 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация