А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пчелиный волк" (страница 28)

   – Кто? – удивился Коровин.
   – Леопольдус. Дракон, которого сразили Персиваль и Пендрагон.
   – А, Ле… Леопольд… дус. Ну, да, он был последним. Но с тех пор еще несколько завелось. Мыслительные процессы на месте не стоят, народ придумывает драконов, народу драконы нравятся. Так вот, я видел дракона.
   – И что тут такого? – спросил я. – Я недавно видел гоблинов. Пираний видел, говорящего кота. Еще странное что-то летает, будто с щупальцами. И что теперь?
   Кипчак даже забежал вперед.
   – Как это что?!! – Кипчак пробился сквозь хрип. – Как это что? По легенде, Леопольдус был последним драконом! А Персиваль был последним Великим Воином! И когда появится новый дракон, появится и новый рыцарь, чтобы этого дракона остановить. Появится новый Великий Воин! Он уже появился!
   Как, однако! Великий Воин…
   – Дракон был такой большой… – Коровин посмотрел в небо. – Очень большой…
   – Давно ему пора появиться! – рассуждал Кипчак. – Доблестный Пендрагон задыхается без правой руки! И вот теперь ему станет послабление… А может…
   Кипчак остановился.
   – А может, это дух самого Персиваля возродился в новом бойце!
   Кипчак даже захлебнулся.
   – Очень может быть, – сказал Коровин. – Но давайте поспешим к вашей лохани. А то мало ли что может случиться…
   – Это точно, – сказал я, и мы ускорили ход.
   Дирижабль скучал на своем месте. Мы забрались внутрь, Коровин бросился в объятия своего воспитанника, произошла трогательная сцена воссоединения двух любящих сердец.
   – Почему Дублон? – вопрошал Коровин через минуту, тыкая пальцем в голову Доминикуса. – При чем тут Дублон?
   – Это древняя гномская магия, – врал я. – А Дублон – это имя гномского бога, отгоняющего болезни. Вообще-то его надо было, конечно, татуировать на коже, но Кипчак сказал, что можно и выстричь.
   – Да… – ответил Кипчак.
   – Едва мы выстригли это имя на голове у кота, как кот мигом поправился.
   – Ты жив! – Коровин гладил своего питомца. – Ты жив, бродяжка, это главное…
   Я поднял якорь, и мы продолжили свое воздушное путешествие. Всю вторую половину дня Коровин храпел на кушетке Энлиля Сироткина, а Доминикус бдительно охранял его сон.
   Мы с Кипчаком бодрствовали тож. По очереди управляли дирижаблем, отдыхали. Я пытался высчитать, сколько дней уже здесь нахожусь, но получалось плохо, с погрешностью в три дня. Или в четыре. Кипчак сказал, что со временем тут нелады случаются. Особенно во время ураганов. Я спросил, в чем это выражается. Кипчак ответил так:
   – Дни пропадают.
   Объяснить, что это значит, Кипчак не мог. А пропадание дней меня не порадовало. Если время здесь на самом деле так непредсказуемо, то с момента моего сброса могло пройти сколько угодно дней.
   Проснулся Коровин. И сразу принялся ревизовать дирижабль. Ходил туда-сюда, разглядывал, бормотал под нос.
   – Дирижабль-дирижаблик… комфортабелен-с и прост в управлении… Кабина-кабиночка-альбиночка… Кожаное кресло, какие мы тонкие… Справа от кресла кран подкачки… Два штурвала рулей направления, штурвал набора высоты, ручка управления парусами…
   – Тут еще паруса есть? – Про паруса я не знал.
   – А как же! Этот придурок Энлиль мог управлять ветром, – пояснил Коровин. – Ветер дует, паруса раздуваются, аэростат плывет. Экономия. И вообще…
   – Ты, насколько я понимаю, ветром управлять не умеешь? – спросил я.
   – Почему же не умею? Умею. Это довольно легко…
   Я испугался. Вспомнил про град размером с полмандарина и испугался.
   – Да зачем нам ветер? – сказал я. – И так как-ниубдь… Перекатом…
   – Смотри. – Коровин бережно перематывал Доминикусу обрубок хвоста. – А то я могу попробовать… Раз – и полетели.
   – Как-нибудь потом, – сказал я. – Когда газ кончится. Тогда ты и выйдешь. Весь в белоснежном…
   – Выйду, куда мне деваться, – сказал Коровин. – Больше всего мне здесь буфет нравится.
   Буфет и в самом деле был ничего. Небольшой, плетеный из соломки. Колониальный, как сказал почему-то Коровин, хотя я, лично, ничего в этом буфете колониального не находил. Содержимое же буфета было на уровне – в нем водилось превкусное овсяное печенье с изюмом и крупной шоколадной крошкой, большой горшок с белым липовым медом и много маленьких горшочков с вареньем разных, по большей части изысканных, сортов. Бруснично-яблочный конфитюр, варенье из зеленого винограда с ядрами грецких орехов, протертая, но не вареная малина, арбузы в кисло-сладком соусе. Наесться толком нельзя, но душу радует. Особенно душу Кипчака.
   – Хорошо быть эльфом, – сказал я.
   – Иногда. – Коровин намазал липового меда на печенье, сжевал. – Иногда хорошо… Кстати, тут должен быть холодильник…
   – Там, – указал я. – На носу. Было вообще-то два, один выкинули.
   – Зачем?
   Я не ответил.
   Коровин принялся искать холодильник. Холодильник обнаружился за гобеленом, изображающим гонки на кроватях. Вообще, холодильники меня, конечно, еще тогда удручили, в самом начале. Я ожидал обнаружить в них колу, или холодный сок, или редиску, по редиске я очень и очень скучал. Но ничего из нормальной человеческой еды там не было. Там вообще ничего съедобного не было.
   Уцелевший холодильник был забит морожеными лягушками.
   – Однако… – удивился Коровин. – Лягушки…
   – Интересно, – спросил я, – что с ними этот твой Энлиль делал? Неужели жрал?
   – Это для заклинаний, – заверил Коровин. – Некоторые заклинания можно произвести только с помощью лягушачьей слизи, икры, ну, других ингредиентов… Но можно использовать и иначе. Есть, кстати, тоже…
   Коровин достал лягушку, повертел так и сяк и приложил к поврежденному лбу. Зажмурился от удовольствия.
   – Полегчало? – спросил я.
   – Весьма. Хочешь, тебе одну достану?
   – Меня не били.
   – Били не били, при чем здесь это? Попробуй, это приятно!
   Мне совершенно не хотелось прикладывать к себе лягушек.
   – Кстати, мы правильно летим? – спросил Коровин и постучал лягушкой себя по голове. – Надо лететь на север.
   – Что на севере?
   – Раньше были леса, теперь там Деспотат. Я вот подумал еще: кто лучше деспота знает об этом Персивале?
   – Они сражались как братья, – сказал Кипчак.
   – Вот и я о чем. Если деспота немного потрясти, он все о своем брате расскажет, верное дело. Правда, у него кобольды…
   – Кобольды? – спросил я. – Тут что, и кобольды есть?
   – А как же.
   – И на кого похожи кобольды? На огнедышащих коней с крыльями?
   – Не совсем… Понимаешь, этот самый идиот…
   Коровин болезненно поморщился и приложил лягушку к уху.
   – Осторожнее, – сказал сбоку Кипчак. – Это ведь не обычная лягушка, это йолтымс. Из нее яд выжимают для охоты. Осторожнее, лицо может покрыться бородавками.
   Коровин вздрогнул. Лягушка неожиданно вырвалась из пальцев, квакнула и выскочила в окно.
   – Оттаяла… – тупо сказал Коровин. – Кто бы знал…
   – А вдруг это была царевна-лягушка? – предположил я.
   – У Энлиля полхолодильника таких царевен. К тому же лягушка на девяносто процентов состоит из воды. Она упадет и отскочит, я уж этих летающих жаб знаю… Так вот этот самый Пендрагон…
   Кипчак подсел поближе, не желая упустить ни одного слова.
   – Так вот, этот самый Пендрагон, я так думаю, хочет подмять под себя всю эту местность. Страну Мечты.
   – Зачем? – спросил я. – Какой ему от нее прок?
   – Прок хороший, – вздохнул Коровин. – Помнишь, я говорил тебе о том, что на рудниках полгода корячился?
   Коровин продемонстрировал следы от кандалов на запястьях.
   – Я еще сказал тогда, что золота мало.
   – А на самом деле его много?
   – На самом деле золота действительно мало. А платины много. И не в руде, а самородной. Очень много. И даже шахты штробить не надо, прямо с поверхности добывают. Добывают, в мешки складируют, а потом везут на север. В Деспотат.
   – Во Владиперский?
   – Угу.
   – Зачем этому Пендрагону столько платины? – спросил я.
   – Чего же тут непонятного? У него есть план. Понимаешь, тот Персиваль, ну, который тут все наладил вроде как, а потом погиб, так вот, он… опять же по слухам… мог свободно перемещаться. Туда-сюда, так сказать…
   – Персиваль передал Секрет Пендрагону, – вставил Кипчак.
   – Да ничего он не передал, – резко сказал Коровин. – Не передал. Если бы передал, тут такое бы началось! Он не передал. И Пендрагон ничего не узнал. Но хочет узнать. Но пока не может… И поэтому пока он просто запасает платину. Этот Пендрагон – настоящий барыга…
   Не желая слушать ересь, Кипчак закрыл уши руками и покраснел в знак протеста. Покраснение у зеленого гнома выразилось в приобретении его кожей насыщенного изумрудного оттенка.
   – Коммерсант, одним словом. – Коровин открыл окошко и плюнул на далекую землю. – Тут ему сырье и дешевая рабочая сила, там ему рынки сбыта. Главное – провернуть все хитро, не привлекая внимания…
   Прокололся Пендрагон, подумал я. Привлек внимание. Причем привлек внимание не какой-нибудь южнокорейской мелочевки, а самой зубастой щуки потустороннего мира. Господина Ван Холла, голландского триллионера с костромскими корнями.
   – Видишь ли, – тихо сказал Коровин. – Когда-то я был… как бы это сказать… немного знаком с Пендрагоном. В то время, как он еще не совсем был Пендрагоном…
   – Да, добросердечный эльф Коровин передал карту великому Пендрагону?! – в восхищении воскликнул как по писаному Кипчак.
   – Было дело, – кивнул он. – Давным-давно…
   Коровин замолчал, погрузившись в воспоминания. Доминикус забрался к Коровину на плечо, свернулся в клубок. Коровин сказал:
   – Знаешь, все эти фюреры, все эти дуче, они так не любят своих соседей по парте, в концлагеря их всех сажают… Так что мне совсем не хочется афишировать свое знакомство. Дело в том, что, когда мы корефанились, этот Пендрагон… не отличался… качествами духа.
   – Я гляжу, тут с этими качествами вообще напряг, – зевнул я. – Здешние жители проявляют редкую гибкость…
   – А не выпить ли нам кофе? – неожиданно переключился Коровин. – Давненько я кофейком не баловался.
   Кипчак молча кивнул и принялся расторопно раскочегаривать спиртовку и вертеть кофемолку.
   – Одного не пойму. – Коровин наливал кофе в блюдечко, прихлебывал и удовлетворенно щурился. – Почему в Страну Мечты все-таки понабежало столько уродов?
   – Коровин, ты знаешь, что кофе не идет в зачет выпитой жидкости? – спросил я.
   – Урод на уроде и уродом погоняет… – вздыхал Коровин. – Каждый стремится осквернить своими грязными лапами нежную душу мечты…
   – Надо было другую Страну Мечты устраивать, – сказал я. – Без уродов.
   – Без уродов не получится, – ответил Коровин наполняя блюдечко. – Без них нельзя…
   – Почему это? – спросил я.
   – Таково устройство Вселенной, – глубокомысленно изрек Коровин. – С этим ничего не поделать…
   – Только не надо гнать про предопределенность и про то, что в мире должно быть все уравновешено! Оставь в покое Льва Николаевича, он и так, бедный, как флюгер вертится… Кстати, ты знаешь, что вселенная сплетена из усов великой Маат?
   – Не, не знаю… – Коровин глядел в чашку.
   Глядел и глядел.
   – Коровин! Ты чего, уснул? – спросил я.
   Коровин вздрогнул.
   – Это если смотреть на проблему вульгарно, – сказал он. – На самом деле все… Странно…
   – Чего странно? – не понял я.
   – Странное в кружке.
   Неплохо, подумал я. Сюжет картины № 3, наконец-то озарило.
   «Странное в кружке».
   Диспозиция такая.
   Менеджер среднего звена, обедающий в общеизвестном ресторане быстрого питания, с ужасом смотрит в стаканчик с кофе.
   – И что там странное?
   – Гуща складывается как-то не так… Какая-то опасность…
   – Хватит каркать, – попросил я. – Только расслабились. Расскажи лучше про свои приключения. Где был, что видел? И вообще. Позабавь благодарную публику.
   Я кивнул на Кипчака.
   – Я не в голосе, – начал ломаться Коровин. – Право же…
   – Расскажи, не будь скотинкой.
   – Ну, ладно, – согласился Коровин. – Ладно. Все равно ведь упросите…
   Коровин закрыл глаза, потер лоб, организовал осанку.
   – Это страшная и одновременно поучительная история. История борьбы, история лишений и подвига…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация