А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "ВТОРЫМ делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" (страница 8)

   На земле не было видно ни души. Семенова сблизилась с его самолетом и показала затянутую в кожаную перчатку ладонь с направленным вниз пальцем. Он просигнализировал согласие и начал разворот. Действительно, раз уж прилетели, почему бы не сесть и не выяснить подробности. Может быть, «конкурентам» по каким-то причинам это поле не подходит? Хотя для тяжело груженных штурмовиков полоса на самом деле коротковата, а легким Якам как раз вполне подходит. Как и нашим По-5.
   Первой села Семенова. Ее По-2 пробежался по полю, погасил скорость и отвернул в сторону стоявших с краю самолетов. Заходивший на посадку следом Воронов отчетливо видел, как летчица, искусно подогнав машину к ним, остановилась и выключила двигатель. Менее умелый в пилотировании этого самолета Андрей не смог точно рассчитать заход на посадку, затянул немного выравнивание и поэтому проскочил дальше на добрую сотню метров. Попытался было сманеврировать, разворачиваясь обратно, но стоявший на лыжах самолет реагировал непривычно, и Воронов, плюнув на непокорный аппарат, выключил двигатель. Ножками дойдем, вернее будет!
   Он и его спутник выпрыгнули из кабины и направились к ожидавшим их у своего самолета девушкам. На полдороге Воронов вспомнил, что забыл в кабине планшет, и, чертыхнувшись, повернул обратно. Гроховский продолжил движение в прежнем направлении, явно предпочитая поскорее присоединиться к женской компании, а не сопровождать своего забывчивого командира. Залезая обратно в кабину, увидел, как тот по-шутовски раскланивается с дамами. Вроде даже послышались отголоски громкого женского смеха.
   А в следующее мгновение все изменилось. Царившую до этого тишину нарушил резкий перестук двигателя внутреннего сгорания. В полусотне метров от самолета Андрея раздвинулись припорошенные белым густые кусты, и на поле, натужно пыхтя черным дымком из выхлопной трубы и погромыхивая траками, выполз немецкий легкий танк «Panzer I». На его броне сидело несколько автоматчиков. Танк хищно повел из стороны в сторону установленными в башенке пулеметами и резво направился в сторону Воронова. Когда он поравнялся с По-2, один из сидевших на его крыше автоматчиков спрыгнул вниз. Танк, сбросив десантника, не останавливаясь, прибавил газ и рванул к самолету Семеновой, который был вдвое дальше. Видимо, командир вражеского отряда опасался упустить часть добычи.
   «Ловушка! – сразу же понял Воронов, едва увидел бронированную машину. – Сволочи!» – От досады на собственную глупость и непредусмотрительность хотелось выть волком. Что же теперь – плен? А девушки? Что сделают враги, поймав живыми ненавистных им «ночных ведьм», ставших причиной многих бессонных ночей солдат Вермахта? Наверняка им захочется осуществить на практике все те бессильные угрозы, которые они бросали вслед растворившимся в сумраке ночным бомбардировщикам, нагло нарушившим положенный им законный отдых после тяжелых дневных боев.
   Пока в голове проносились эти мрачные мысли и картины расправы над летчицами, одна ужаснее другой, вставали перед глазами, другая часть сознания Воронова лихорадочно искала выход из этого, казалось бы, безнадежного положения. Быстро перевалиться в заднюю кабину и полоснуть по вражеской машине из крупнокалиберного УБТ? Под прицелом врага? Нет, это самоубийство, причем абсолютно бессмысленное – он даже не успеет повернуть в сторону противника тяжелый ствол пулемета. Передние ШКАСы, смотрящие в небо в стоящем с задранным носом биплане, тем более бесполезны. Ими сейчас можно только птичек распугивать. Что же тогда?
   Тренированное подсознание летчика-истребителя само, за считаные секунды, выбрало оптимальный вариант действий. Когда спрыгнувший с танка автоматчик начал, утопая в снегу, но уверенно держа Воронова в прицеле своего оружия, приближаться к кабине, руки Андрея уже работали. Одна пыталась достать из неудобно висящей на зимнем комбинезоне кобуры личный «ТТ», другая лихорадочно дергала ручку заливного насоса, подающего первую порцию топливной смеси в двигатель. Потом бензин будет поступать самотеком из расположенного выше мотора бака, но это потом. А для запуска необходимо протолкнуть его в цилиндры вручную.
   Немец, тем временем, приблизившись уже на расстояние нескольких метров от передней части самолета, заметил подозрительные телодвижения сидящего в кабине пилота и заорал на ломаном русском:
   – Рус, виходи! Стрелять буду!
   – Сейчас, господин! Не стреляйте! Сейчас вылезу, нога в ремне запуталась! – заставил процедить себя сквозь зубы Воронов, продолжая качать насос. Теплый двигатель на По-2 можно было запустить, подав искру на свечи от магнето, тогда как холодный запускался только с помощью прокрутки винта техником. Техника в распоряжении Андрея не имелось, и ему оставалось надеяться, что за те несколько минут, которые прошли после посадки, двигатель слишком сильно остыть не успел. Иначе – не стоит и трепыхаться. А на дворе-то – мороз!
   Тут левая рука летчика расстегнула наконец неподатливую застежку кобуры и ухватилась за рукоятку верного «ТТ». Сейчас прострелить уроду голову, запустить двигатель и…
   И тут Андрей отчетливо вспомнил, что пистолет не заряжен! Да, он не пехотный командир, и вообще не «настоящий» военный, поэтому в отношении к личному оружию и проявлялась безалаберность. Впрочем, нередкая среди летчиков. За что, видимо, теперь ему придется поплатиться жизнью. И не только ему… Ведь вражеский автоматчик явно не сопляк какой, а профессиональный диверсант, он зорко следит за противником и шанса передернуть затвор не даст. Как глупо погибать из-за такой мелочи!
   Упомянутый диверсант, как бы подтверждая мнение Воронова о своем профессионализме, опять заорал:
   – Рус, где твой пистолет? Бросай сюда! Шнель! – и навел дуло автомата прямо в лоб советскому пилоту.
   И тут Воронова осенило:
   – Держи! – он привстал на сиденье и как можно точнее бросил ставший вдруг вроде бы бесполезным «ТТ» к ногам немца, но стараясь попасть немного правее. Так, чтобы он упал в плоскости вращения воздушного винта. Опытный диверсант до этого инстинктивно держался подальше от опасного соседства, но, увидев брошенное оружие, автоматически потянулся к нему, забыв на секунду о существовании пропеллера. Впрочем, не выпуская Андрея из прицела. Но это ему уже не помогло.
   С замиранием сердца Воронов выжал кнопки обоих магнето. Боги, видимо, были сегодня на его стороне – раздался хлопок, и винт начал вращаться, превращаясь за доли секунды в невидимый диск. Еще успел заметить, что на обветренном лице врага застыло выражение крайнего удивления. Которое тут же исчезло вместе с самим лицом, снесенным лопастью бешено вращающегося винта. Не успела опуститься на землю образовавшаяся в результате происшедшего кровавая взвесь, как Андрей, дав максимальные обороты, пошел на взлет прямо как стоял – поперек поля. Ему пытались помешать стрельбой из легкого оружия, но безуспешно. Воронов все со страхом ожидал, что в спину вонзятся пули из пулеметов танка, оставшегося сзади, но их не последовало. Повернув голову после взлета, он понял почему. Танкисты были заняты самолетом Семеновой, который тоже пошел на взлет. У Натальи имелось чуть больше времени на действия, и она его не теряла, запустив двигатель. Гроховский пристроился на крыле, и машина начала разгон. Вот уже приподнялся хвост, и тут морозный воздух прорезали трассы обоих танковых пулеметов, упершись концами в нос По-2. Тот, как будто споткнувшись, завилял и, сломав одну лыжу, замер, уткнувшись крылом в землю.
   Андрей изо всех сил сжал ручку управления. Неужели его товарищи погибли? На минимальной скорости, рискуя сорваться в штопор, он завершил разворот и взял в прицел злополучный танк. Выжал гашетку и… ничего. Пулеметы не стреляли. После секундного замешательства Воронов дернул ручки перезарядки оружия и вновь нажал на гашетку. Легкий самолетик затрясся от отдачи, и к танку протянулись огненные нити. Видимого результата не наблюдалось – калибр ШКАСов был маловат для пробития брони «Панцера». Который по советским меркам был даже не танком, а танкеткой, но тем не менее. Если бы Андрей мог воспользоваться установленным сзади крупнокалиберным УБТ…
   Он взглянул на подбитый самолет Семеновой, над которым как раз пролетал, и обрадованно увидел Пашу, наводящего задний пулемет на врага. Жив ведомый! Может быть, и девушки – тоже? Воронов вошел в очередной разворот и с удовольствием пронаблюдал, как крупнокалиберные пули вонзались в танк противника. Тот остановился как бы в раздумье, а потом вдруг вспыхнул. Есть! Главная опасность ликвидирована! Теперь надо почистить окрестности.
   Минут десять Андрей гонялся за остатками диверсионного отряда немцев, поливая любое подозрительное место на земле огнем из своих ШКАСов. Убедившись, что внизу уже ничего не шевелится, пошел на посадку. Гроховский продолжал сидеть за пулеметом, зорко следя за окружающим пространством. А возле самолета на снегу, окрашенном красным, лежала Наталья. Всхлипывающая Ольга, стоя на коленях, пыталась сделать ей перевязку.
   Воронов подбежал к ним. Склонился над раненой летчицей. Та безучастно смотрела в небо, не замечая ничего вокруг. Он взял ее за руку. Семенова перевела взгляд на него.
   – Андрей, ты… – попыталась она что-то сказать, но струйка крови потекла изо рта. Наталья дернулась, и ее взгляд остановился. Наступившую тишину разорвал громкий всхлип Ольги…

   На полянке в лесу, невдалеке от аэродрома, личный состав обеих расквартированных там частей собрался на похороны командира эскадрильи «ночных охотниц». Присутствовал, конечно, и Андрей, но молча стоял в стороне. Он смутно помнил происходившее после боя: как они погрузили тело Натальи в заднюю кабину, а Ольга и Паша встали на крылья вокруг нее. Как он взлетел и как долетел до аэродрома базирования. Все происходило как будто в каком-то тумане. Вот и сейчас комиссар полка толкал какую-то пламенную речь, но в голове у Воронова лишь крутились все время строчки из песни любимого рок-музыканта молодости:

Война – дело молодых,
Лекарство против морщин!

   Глава 8

   Боевая работа, несмотря ни на что, продолжалась. После того трагического случая Андрей несколько замкнулся в себе, что, впрочем, не мешало ему выполнять обязанности командира полка в полном объеме. Просто он стал меньше общаться с сослуживцами, чему способствовало и случившееся наконец перебазирование на новый аэродром. Тут не имелось рядом расположенной деревни или иного населенного пункта, поэтому жить и работать приходилось в наспех отрытых силами личного состава части землянках. Маленькие, вечно сырые, с трудом протапливаемые до приемлемой температуры самодельными, сделанными из железных бочек «буржуйками» норы, крытые неошкуренными бревнами, вкупе с усилившимися к началу февраля морозами, вовсе не стимулировали совместные посиделки бойцов. После вылетов все разбегались греться по своим землянкам, теснясь на укрепленных у стен узких нарах.
   Воронов большую часть времени проводил в штабной, один угол которой служил ему и спальней. Во втором же углу имелась заменяющая письменный (он же и обеденный) стол доска и, рядом с ней, рация с постоянно дежурящим около радистом. Паша Гроховский также располагался здесь. На него гибель Натальи тоже подействовала очень угнетающе. Этот потомок древнего казацкого рода вообще оказался для боевого пилота на удивление чувствительным к превратностям судьбы. После случившегося он впал в угнетенное состояние, резко усилившееся после того, как извилистые фронтовые пути разлучили его и с Ольгой – ее часть перебазировалась на другой аэродром. Паша, подобно своему командиру, замкнулся в себе, но, в силу менее устойчивой психики, гораздо сильнее. Тем более что всю последнюю неделю погода практически не позволяла летать. И состояние ведомого начало серьезно беспокоить Воронова – ведь, помимо всего прочего, тот прикрывал ему спину. Надо было срочно принимать меры, и самое лучшее, что можно придумать для поднятия настроения у воздушного бойца – добрый боевой вылет. Тем более что и сам Андрей чувствовал, что засиделся на земле.
   Так как заданий из штаба фронта, по причине плохой погоды, по-прежнему не поступало, комполка вернулся к своей прежней идее нанести ответный «визит вежливости» на аэродром противника. Для этого было бы достаточно часового «окна» в сильных снегопадах, досаждавших в последние дни. Такие «окна» время от времени случались, но загвоздка состояла в том, что точное местоположение вражеского аэродрома не было известно.
   Однажды после обеда он распинал привычно прилегшего было отдохнуть Гроховского:
   – Вставай, орел, расправляй крылышки. Сейчас полетим!
   – Куда? Да еще и в такую погоду? – слегка оживился тот.
   – На разведку! Надо бы найти вражеское гнездо.
   – Кто полетит?
   – Вдвоем и полетим! Кто еще имеет опыт полетов в облачности? Зачем рисковать недостаточно подготовленными пилотами?

   Облачность стояла не сплошная, а с небольшими разрывами. Этим и решил воспользоваться Андрей – в такую погоду все равно никто не летает, ни наши, ни немцы, но попробовать пробраться к линии фронта в промежутках между густыми белыми кучами, заполонившими небо, можно. Для тех, кто умеет, в случае необходимости, пилотировать по приборам. Сдавших еще до войны зачет по «слепому» полету в полку насчитывалось трое, включая Гроховского. Поэтому, садясь в кабину, Воронов был спокоен за своего ведомого.
   Линию фронта пересекли скрытно, пользуясь известным приемом – летя по самой кромке нижней границы облачности и изредка ныряя на пару десятков метров ниже, чтобы свериться с наземными ориентирами. При этом друг друга они могли видеть в еще не совсем плотной приграничной дымке, несмотря на то что пришлось несколько увеличить дистанцию между самолетами из-за сильной болтанки. Так что вражеские зенитчики на их пролет никак не отреагировали.
   Пользуясь в качестве ориентиров сначала небольшой речкой, а потом – железнодорожной веткой, вышли в район предполагаемого местонахождения вражеского аэродрома. Теперь предстояло как-нибудь его обнаружить. Задача непростая – маскироваться немцы умели и любили, а то, что аэродром был не стационарный, еще больше ее усложняло. Поэтому Андрей, осмотревшись и выбрав наиболее подозрительные участки леса, имевшие неподалеку характерные просеки, вынырнул из облачности и пошел змейкой над самыми верхушками деревьев, пытаясь высмотреть замаскированную технику. Его ведомый, по предварительной договоренности, остался в облаках, наблюдая за происходящим. Если бы нервы у немецких зенитчиков, прикрывающих аэродром, не выдержали и те стали обстреливать машину командира полка, нагло реющего над охраняемым объектом, то Паша мог точно засечь их местоположение.
   Шли минуты, но результата не было. Ничего обнаружить не получалось, и нервы у вражеских зенитчиков тоже оказались в полном порядке – ни одного выстрела с земли не прозвучало. Андрей спускался к самой поверхности, но без толку. Потом они поменялись с Гроховским, и тот, в свою очередь, минут пять бороздил весь подозрительный район на бреющем. С таким же успехом. Стрелка топливометра неумолимо ползла влево, и резерв времени истекал. Еще немного – и нужно лететь домой, иначе не хватит бензина на обратный путь.
   Они вновь поменялись ролями. Паша ушел в облако, а Андрей решительно направил нос самолета на опушку одной из полянок, которую он сам выбрал бы в качестве аэродрома. «Придется блефовать!» – зло бросил он в рацию, наплевав на ненужный уже режим радиомолчания. Прицелился в подозрительный кустик и открыл огонь из пушек. Около деревьев заплясали снежные фонтанчики попаданий. Самолет вышел из пике, но никакой реакции с земли не последовало. «Неужели здесь действительно пусто?» – разочарованно подумал Воронов, заходя тем не менее в повторную атаку. Очередь. Выход из пике, и внезапно лес оживает: к самолету потянулись разноцветные трассеры. Есть! Немцы купились, решив, что русский разведчик действительно что-то разглядел на земле. И теперь нельзя дать ему уйти к себе с ценной информацией.
   Надо сказать, что вражеские зенитчики едва не достигли цели. Снаряды их мелкокалиберных пушек проносились в опасной близости от самолета. Летчику пришлось, собрав все силы, пару десятков секунд крутить энергичный противозенитный маневр – размашистую вертикальную змейку. Наводчики зениток не успевали сопровождать стволами своих орудий стремительно мечущийся вверх-вниз силуэт противника. Когда Воронов наконец удалился достаточно, чтобы, спустившись к самой земле, выйти из сектора обстрела вражеских зениток, из его белья можно было выжать, пожалуй, пару литров пота – уклонение от десятков смертоносных трасс потребовало приложения огромных усилий.
   – Ну, хоть не зря я сейчас метался, как угорелый? – осведомился он у своего ведомого, немного отдышавшись.
   – Не зря, командир! Я отметил положение всех огневых точек, теперь можно прикинуть, где у них там стоянки и все остальное…

   Откладывать в долгий ящик налет на аэродром не стоило, поэтому после посадки Воронов, справившись у метеорологов, собрал в штабе командиров эскадрилий на краткое совещание. Погода по-прежнему была на грани летной, да и дело уже шло к вечеру, так что о вылете всеми силами полка речи даже не шло. Решили выделить от каждой эскадрильи по две-три опытные и слетанные пары, чтобы уменьшить риск.
   И вновь закружились белые вихри за взлетающими самолетами, уходившими в сумрачное зимнее небо. Всего, вместе с комполка и его воспрянувшим духом после удачной разведки ведомым, в ударной группе набралось двенадцать машин. Группу прикрытия решили на этот раз не выделять – погодные условия исключали присутствие противника в воздухе. Так что все самолеты несли на подкрыльевых держателях по две пятидесятикилограммовые осколочные бомбы. Из-за низкой облачности бросать их предстояло с бреющего, поэтому, чтобы не подорваться на собственной же бомбе, установили замедлители взрывателей на четыре секунды. Этой задержки вполне достаточно для удаления на безопасное расстояние.
   На универсальные пилоны, разработанные перед войной по инициативе Андрея, можно было подвесить и реактивные снаряды вместо бомб, но летчики, посовещавшись, отказались от этой идеи. Штурмовать предстояло замаскированную цель – точно не прицелиться, а у бомб радиус поражения осколками значительно больше, чем у эрэсов. Не обязательно попадать прямо в стоящий на стоянке самолет, можно и рядом.
   В расчетное время вышли к цели. Каждый пилот имел в планшете копию схемы вражеского аэродрома, расчерченную Гроховским и Вороновым на основании местоположения обнаруженных зениток. Приверженность немцев инструкциям играла сейчас против них же – расположение всех объектов вокруг летного поля, включая позиции противовоздушной обороны, являлось стандартным. И почти в точности повторялось на большинстве аэродромов.
   Первой на цель зашла пара командира полка. Она атаковала известные по прошлому вылету позиции зениток. Сбросив бомбы с высоты всего метров пятнадцати, самолеты резко ушли вверх, в облака. Земля вспухла четырьмя снежными фонтанами, а над деревьями, точно выдержав дистанцию, показалась уже следующая атакующая пара. Она и еще одна тоже нанесли удары по позициям аэродромной ПВО, а остальные машины бомбили уже стоянку.
   Андрей развернулся в облаках и вновь вынырнул над аэродромом. В нескольких местах на земле уже что-то горело, попыхивая густым маслянисто-черным дымом. Не иначе как в склад горюче-смазочных материалов попали! Удачно! Нестройными очередями била пара уцелевших после первой атаки зениток. Это они зря, одним заходом «гости» ограничиваться не собирались, поэтому придется давить. Воронов направил свой истребитель к ближайшей, хорошо различимой на фоне снега, легким движением ручки увернувшись от встречного трассера. Короткий залп из пушек, и зенитка заткнулась. Одновременно Гроховский проделал то же самое и со второй. В ставшем безопасным небе остальные самолеты полка спокойно заходили в повторную атаку.
   Внезапно наблюдавший чуть в стороне за ходом штурмовки Андрей заметил краем глаза легкие завихрения снега на окраине просеки. «Дежурные истребители? И не боятся взлетать? Ну-ну…» Следовавший за ним Паша тоже подтвердил, что командиру не померещилось:
   – Странник, двое «худых» пошли на взлет!
   – Вижу! – Воронов, прибрав газ, начал плавный разворот со снижением. Спешить было некуда – все козыри у него на руках. Не уйдут. «Ух ты, да это же не «мессера»! Вот как раз и расплатимся за старое!» – узнал он толстые носы «Фокке-Вульфов».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация