А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "ВТОРЫМ делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" (страница 23)

   К этому времени Андрей, оставив службу в ВВС, уже работал в «фирме». Он участвовал в разработке и принятии к исполнению нового долгосрочного плана работ, который должен был дать комплексное решение всех стоящих перед НИИ задач в кратчайшие сроки. Двигательный отдел под руководством Валентина Глушко разработал первый в мире четырехкамерный двигатель с тягой около девяноста тонн и довольно высоким удельным импульсом. Несмотря на большое количество стендовых испытаний, поначалу он работал не очень надежно. Тем не менее уже в конце сорок шестого года его установили на следующее изделие «фирмы» – «тройку». Ракета Р-3 являлась как самостоятельной системой оружия, так и первым элементом модульной конструкции межконтинентальной «пятерки». «Тройка» имела дальность полета в три тысячи километров и могла доставить на это расстояние ядерную боеголовку весом около двух тонн. И, на втором десятке испытательных полетов, начала доставлять. Не саму боеголовку, а полнофункциональный макет, разумеется, и не каждый раз точно в цель. Но за год с небольшим с начала испытаний ракета залетала довольно уверенно. Так, что ее даже решили принять на вооружение и поставить на боевое дежурство в небольшом количестве.
   А вот теперь пришла очередь Р-5. Новая ракета являлась двухступенчатой и была построена по пакетно-последовательной схеме. Первую ступень составляли три Р-3. Две боковые, как и предусматривалось еще при разработке самой «тройки», крепились к центральной, на вершине которой размещалась вторая ступень. Она также работала на кислороде и керосине, но была оснащена новым однокамерным двигателем с высотным профилем камеры сгорания. Такая конструкция ракеты выбиралась в яростных спорах. Да, унификация первой ступени приводила к утяжелению ракеты из-за необходимости дополнительного укрепления конструкции в местах стыков, а пакетная схема – к ухудшению аэродинамики носителя. Но зато сильно экономила время, да и удешевляла разработку – ведь, по сути, первая ступень уже была отработана и запущена в серийное производство. Оставались лишь некоторые сомнения в полетной динамике самого пакета, хотя результаты проведенных на уменьшенной модели продувок в аэродинамической трубе обнадеживали.
   «Пятерка» сразу создавалась и как баллистическая ракета, и как носитель для космических аппаратов. Поэтому сразу после первых успешных испытаний планировалось запустить спутник. Причем это обязательно надо было сделать до начала июльских переговоров по ядерным проблемам. Р-5 могла поднять на орбиту почти три тонны полезной нагрузки, и эту мощь предполагалось использовать сразу же. В отличие от реальности Воронова, где первый спутник пришлось клепать в спешке, здесь его создание велось заранее и даже опередило разработку ракеты-носителя. Поэтому спутник весом в две с небольшим тонны уже дожидался своего часа в соседнем ангаре. Такая демонстрация явно покажет заокеанским специалистам, что советские ракеты гарантированно могут доставить мощный ядерный заряд в любую точку на территории США.
   Но на этом модификации «тройки» не заканчивались. Вот в чем преимущество модульной конструкции! Присоединить еще два блока к первой ступени, заменить вторую на более мощную, а бывшую вторую поставить сверху, сделав третьей – и получится «семерка» – чисто космический носитель с грузоподъемностью около восьми тонн. Тут уже можно и развернуться – тяжелые разведывательные спутники, высотные ретрансляторы, межпланетные станции… Ну, и пилотируемый корабль, разумеется. Работы по всем этим направлениям уже велись – где быстрее, а где медленнее. Сильно сдерживало отставание элементной базы для систем управления и связи – все же в мире Андрея у нее было десять лет форы. Но ничего, сначала сделаем аппараты попроще!
   Быстро пролетели последние дни перед запуском, заполненные тяжелой работой. Столько всего надо проверить, обнаруженные дефекты – устранить. Пахали днем и ночью, Андрей даже не каждый день находил время позвонить домой. И вот госкомиссия наконец дала разрешение на старт. Степные сумерки разорвал яркий всплеск огня, и с универсальной стартовой площадки, предназначенной для всех трех модификаций носителя, в небо устремилась странная конструкция, в считаные секунды исчезнув в плотных серых облаках. Только розовое свечение напоминало о только что поглощенной ими ракете. Воронов оторвался от ставшего бесполезным перископа и прислушался к сообщаемым операторами показаниям телеметрии. Пока все шло нормально. За спинами операторов нервно рассекал пространство Королев. Он, как и Андрей, больше всего переживал за момент разделения ступеней. Впервые предстояло расстыковать в полете сложную конструкцию, да еще и с помощью «горячего» разделения, когда двигатель второй ступени запускался во время работы первой. Сработают ли пиропатроны, выдержит ли отсекатель струи, расположенный на стыке ступеней? Да и движок второй, хоть и отработал на стенде сотни часов, летел в первый раз.
   Но разделение прошло штатно. Двигатель включился, переходник отстрелился. Ракета уверенно шла по заданной траектории. Еще чуть-чуть… Внезапно раздался торопливый голос одного из операторов:
   – Сто семьдесят секунд полета! Передача телеметрии с борта прекратилась! Сигнал отсутствует!
   Вот те на! Всего пять секунд оставалось до планового отключения двигателя второй ступени! Но и это при первом старте – большой успех. Что произошло – разберутся, когда расшифруют телеметрию, дефект устранят. Главное – «изделие» летает!

   Следующие пять месяцев Андрей практически не вылезал с Байконура. Один за другим последовали еще четыре пуска. Два последних – полностью успешно. Обнаруженные при испытательных стартах дефекты устранялись прямо на полигоне на уже готовых носителях. Наконец государственная комиссия дала добро на запуск спутника.
   Утром двадцать седьмого июня все причастные провожали полностью смонтированную ракету на стартовую площадку полигона, который уже вечером при удаче с полным на то правом можно будет переименовать в космодром. Первый земной космодром. Носитель установили и заправили. И вот последний отсчет. Старт! Пошли доклады операторов. Все системы работали штатно. Наконец:
   – Прошло выключение двигателя второй ступени! – оператор сделал паузу, и все затаили дыхание. – Параметры траектории соответствуют расчетным!
   Зал бункера управления взорвался восторженными криками…

   На состоявшемся через месяц торжественном закрытом приеме в Кремле, после окончания официальной части, Сталин подошел к Королеву и Воронову:
   – Молодцы! Видели бы вы морду американского президента, когда, перед открытием переговоров в Белграде, я подарил ему фотографию восточного побережья США, полученную со Спутника!
   По мнению разбалованного технологиями двадцать первого века Андрея, в этой мутной фотографии не было абсолютно ничего впечатляющего, но на остальных она на самом деле действовала просто ошеломляюще.
   – Ну, и когда планируете послать туда человека? – Вождь ткнул мундштуком трубки в направлении потолка.
   – В течение трех лет, думаю, справимся, – ответил Главный.
   – А кого? И как будете готовить к полету? – продолжал интересоваться руководитель государства.
   – Отберем группу летчиков-испытателей, желательно с инженерным образованием, – пояснил уже Воронов. И неожиданно добавил: – А первым пройду проверки я!
   – Чего? Размечтался! – забыв о присутствии Сталина, чуть не заорал Королев. – Чем тогда я хуже? Я мечтал о полете в космос, когда ты еще под стол пешком ходил!
   – Не проблема, Сергей Павлович! – спокойно парировал Андрей. – Пройдете медкомиссию – без разговоров уступлю место! Все по-честному!
   – Сам сначала пройди! – огрызнулся Главный конструктор, прекрасно, конечно, понимая, что, в отличие от своего тридцатилетнего зама, в его сорок два шансов пройти комиссию маловато.
   – Может, и мне тоже попробовать? – ухмыльнулся в усы слушавший их перепалку Сталин.

   Глава 21

   Два с половиной года напряженнейшей работы подошли к столь ожидаемому финалу. Андрей все это время совмещал обязанности, по сути, трех человек: зама Главного по летным испытаниям, ведущего инструктора по пилотированию космических кораблей в первом отряде космонавтов (а кому, как не ему – опытному пилоту и одновременно разработчику самого корабля и его систем управления) и, наконец, слушателя в этом самом отряде. Конечно, пришлось пройти не только бесконечные медицинские комиссии, но и кучу споров и согласований в инстанциях, преодолевая сопротивление как Королева, так и других ответственных лиц, не желавших, по разным причинам, личного участия Воронова в космических полетах. Особенно трудно было убедить Сталина. Пришлось воспользоваться всем своим авторитетом, заработанным в глазах Вождя за эти годы. И, несмотря на все эти трудности, он не отступал и в конце концов добился своего. И сегодня, пятнадцатого апреля пятьдесят первого года, перед последним заседанием госкомиссии, ни у кого не возникало сомнений, чью кандидатуру для первого полета в космос она назовет.
   Да, к двенадцатому апреля немного не успели, но, кроме Андрея, здесь эта дата никому ничего не говорила. Зато и корабль получился не чета гагаринскому «Востоку»! Сказались большая грузоподъемность ракеты-носителя и долговременное планирование, помноженные на знания Воронова, благодаря которым он незаметно для окружающих на бесчисленных техсоветах и в личных беседах направлял решения ведущих конструкторов в правильную сторону. Конический спускаемый аппарат, напоминавший существовавший в мире Андрея американский «Аполлон», обладал некоторым аэродинамическим качеством, позволяющим снизить перегрузки при спуске, повысить точность приземления и вмещал, несмотря на меньшие габариты, до трех космонавтов в скафандрах, обеспечивая их жизнедеятельность в течение недели.
   Сзади к нему, по типу советского «Союза», был присоединен приборно-агрегатный отсек с маневровыми двигателями, топливными баками для них, аккумуляторами и местом для пока находившихся в разработке солнечных батарей, а спереди, через универсальный стыковочный узел, могли пристыковываться сменные модули различного назначения. Это мог быть дополнительный обитаемый отсек, или негерметичный модуль с аппаратурой, например – телескопом, или грузовой с внешним стыковочным узлом для полетов к будущей орбитальной станции. Сейчас на его месте торчал угловатый блок с солидным количеством разнообразной контрольно-измерительной аппаратуры – испытательный полет, как-никак!
   За последний год провели семь пусков корабля в автоматическом режиме, из них пять – успешно. В космос уже слетали собачки, обезьянки и муляж космонавта, и государственная комиссия дала наконец разрешение на первый запуск с человеком на борту. Несмотря на то что корабль, названный, без особых затей, «Горизонтом», сразу создавался как многоместный, первые полеты, конечно, планировались только с одним испытателем. Зачем рисковать еще кем-то?
   И вот ранним утром двадцатого июня Андрей, облаченный в белоснежный скафандр, неуклюже попозировав фотографам и кинооператорам у лифта на стартовом столе, помахал им рукой и поднялся наверх, с помощью техников занял место в кабине. Его сопровождал Королев, лично следивший за выполнением всех предстартовых операций. Последние проверки, слова напутствия, и люк спускаемого аппарата закрылся. Теперь он откроется только после приземления. Если, конечно, все пройдет успешно. Воронова от этой мысли слегка передернуло. Все же сидеть верхом на хлипкой, не отработанной еще до полного совершенства (а кто, как не главный и испытатель, знал об этом все?) алюминиевой конструкции, заполненной сотнями тонн высокоэнергетического топлива – не самое спокойное занятие. Несмотря на любую подготовку. Он решительно оттолкнул от себя дурацкие мысли и сосредоточился на выполнении предполетных операций. Так как уровень развития электроники еще оставлял желать лучшего, автоматизированность управления системами корабля была значительно ниже, чем при первых пусках в той реальности, и поэтому работы у космонавта имелось в достатке. Пользуясь удобным пультом, поискам наилучшего дизайна для которого он уделил немало внимания, Андрей прогнал последние предполетные тесты всех систем, проконтролировал давление в основной и резервной гидросистемах и выполнил еще много других действий.
   Наконец все было готово. По связи он слышал, как в бункере объявили минутную готовность – пошла циклограмма пуска. Воронов положил руку в перчатке возле торчавшего чуть в стороне от остальных тумблера, прикрытого красной крышечкой предохранителя. Это был ручной включатель системы аварийного спасения. Точно такой же имелся на пульте одного из операторов. По настоянию Андрея его продублировали в кабине – а вдруг связь с бункером прервется? После щелчка этим тумблером сработают пиропатроны, соединяющие спускаемый аппарат с агрегатным отсеком, а установленные над головным обтекателем твердотопливные бустеры за секунды унесут его за сотни метров от аварийной ракеты. После чего тот совершит посадку с помощью штатных парашютов. Но гораздо лучше будет, если эта система не понадобится!
   Послышались до боли знакомые по десяткам пусков, на которых ему довелось присутствовать, не раз снившиеся по ночам стартовые команды.
   – Ключ на старт! – Включилась автоматика подготовки запуска.
   – Протяжка-1! – Пошла запись телеметрии от ракеты-носителя.
   – Продувка! – Поток азота ворвался в двигатели, выдувая оттуда остатки топливных паров.
   – Ключ на дренаж! – Закрылись клапаны, выпускавшие из баков испаряющийся жидкий кислород, и от белой башни носителя отошла заправочная мачта.
   – Пуск!
   – Протяжка-2! – Пошла запись телеметрии и со стартового стола.
   – Зажигание! – донеслась последняя команда из наушников, и огромное тело «семерки» задрожало, снизу донесся глухой гул. Андрей почувствовал, как спинка ложемента стала толкать его вверх. А ее сейчас толкало пламя, вырывающееся из двадцати сопел вышедших на рабочий режим двигателей первой ступени, общей тягой в четыреста пятьдесят тонн. И это все для того, чтобы отправить в небольшое околоземное путешествие его несчастные семьдесят пять килограммов веса! Ну, не считая обеспечивающей аппаратуры, разумеется.
   Надо, однако, сказать что-нибудь эдакое! Плагиатить Гагарина с его «Поехали!» Воронов не хотел, но забыл придумать будущую историческую фразу заранее, поэтому произнес первое, что пришло в голову: «К звездам!» Получилось так, что буквально за секунду до этого Королев, скороговоркой вклинившись в сообщения операторов, бросил в микрофон: «Ни пуха, ни пера!» Так что слушавшим переговоры осталось неясно, то ли первый космонавт так оригинально послал Главного конструктора в ответ на стандартное пожелание, то ли обозначил открытие космической эры. Ничего, журналисты потом разберутся и напишут, как оно было на самом деле!
   И вот напряженные минуты активного участка траектории завершились! В иллюминаторы кабины после сброса головного обтекателя ворвались веселые и очень яркие – гораздо ярче, чем на поверхности Земли, – лучи солнца. А снизу расстилалась огромная сине-зеленая планета, окруженная полупрозрачным диском атмосферы! Полюбовавшись на это восхитительное зрелище, не виданное здесь еще ни одним человеком, Андрей с трудом оторвал взгляд – надо было начинать работать…
   Он еще на предварительных обсуждениях плана полета категорически настоял, чтобы не ограничиваться только одним витком, а сразу предусмотреть возможность более длительной миссии. После долгих споров остановились на восьми витках, с опциональной возможностью прекращения полета еще на первом, если что-то пойдет не так. В соответствии с этим и были выбраны параметры орбиты. Пока все шло штатно, и все еще пребывающий в восторге от новых, незабываемых ощущений космонавт решительно убрал со специального держателя над пультом управления листок с циклограммой аварийного спуска на первом витке – последовательным перечислением действий, необходимых для срочного прекращения полета. Кое-кто на Земле считал, что в непривычных условиях орбитального полета космонавт может забыть вызубренные наизусть и сотни раз отработанные на тренажере операции! Не понадобилось! А теперь – за работу!

   Двенадцать часов пролетели как одна минута. Воронов успел выполнить все запланированные на Земле эксперименты. Большая часть, особенно связанная с бытом – едой, питьем и прочим, а также поведением различных материалов в невесомости, казалась ему смешной – он-то знал результат заранее! Но тем не менее выполнил их очень тщательно, фиксируя на бумаге и пленке все мелочи. Теперь уж специалисты не будут выдвигать всяких диких теорий, связанных с влиянием невесомости на жизнедеятельность. А то Андрей уже устал с ними бороться. Сейчас, наоборот, надо как-то навести на мысль о реальных опасностях длительного пребывания в невесомости. А то первые столкнувшиеся с ними космонавты сильно подорвали свое здоровье…
   Самым интересным был эксперимент по отработке ручной ориентации космического корабля в пространстве. Космонавт «сел» в ложемент и зафиксировал себя ремнем. Потом включил пульт и взялся за две рукоятки управления, чем-то отдаленно напоминавшие давно забытый им компьютерный джойстик. Сначала, строго следя за расходом бесценного топлива, несколько раз поменял положение корабля в пространстве на заданное заранее, пользуясь системой астроориентации. Потом развернул его в положение торможения для схода с орбиты, то есть задом наперед, уже используя только резервный способ ориентирования – по линии горизонта.
   На четвертом витке, пролетая над европейской частью СССР, он вышел на связь с Центром управления, а через него дал короткое интервью Всесоюзному радио. Сообщение о полете первого космонавта в мировые средства массовой информации передали еще за час до этого, в конце второго витка. И теперь передачу советского радио транслировали все ведущие мировые агентства. Поэтому в конце интервью Андрей, как и было предусмотрено заранее, сказал пару фраз по-английски. Выполнив все задания раньше срока, весь последний виток он занимался фотографированием Земли, сделав сотни цветных снимков ручной камерой с мощным объективом. Будет теперь чем иллюстрировать неизбежные выступления перед разнообразной публикой…

   А выступлений действительно оказалось более чем достаточно. Известие о первом полете человека в космос вызвало колоссальный фурор в мире, даже больший, чем ожидал Воронов, исходя из опыта той реальности. Видимо, сыграла роль разница в десять лет – люди еще не настолько были избалованы научно-технической революцией сороковых-пятидесятых и воспринимали это достижение как что-то совсем уж невозможное и фантастическое. Даже два с половиной года, прошедшие с запуска первого спутника, не сильно смягчили эффект от сообщения о полете космонавта. Подумаешь, какую-то очередную железку в небо пульнули! Другое дело – такой же, как ты, человек.
   Еще больше способствовало этому распространение в последние годы научной фантастики «космического» направления, первую скрипку в которой играл давний друг первого космонавта Иван Ефремов. Андрей тогда сдержал обещание и познакомил его с Королевым. С тех пор вдохновленный новыми интересными знакомствами известный палеонтолог начал становиться маститым писателем-фантастом. Вышло немало его книг, посвященных как ближней космической перспективе, так и далекому будущему человечества. Благодаря влиянию постоянно следившего за творчеством своего друга Воронова книги своевременно были переведены на основные мировые языки и, после предварительной рекламы (а уж как это правильно сделать, пришелец из будущего знал прекрасно), изданы за рубежом. Где, к глубочайшему изумлению самого писателя, далекого от хитростей маркетинга, быстро стали пользоваться весьма серьезной популярностью. Разумеется, западные писатели-фантасты не могли не принять такой вызов, и вскоре полки книжных магазинов заполнились массой качественных произведений на эту тему. И на фоне этого вдруг человек на самом деле летит в космос! Еще вчера прочитанная на страницах популярных фантастических книг сказка за один день стала былью! Конечно, эффект оказался ошеломляющим…
   Поначалу даже готовивший себя к чему-то подобному Андрей немного растерялся. Ну, ладно, официальные торжества в Москве, последовавшие за ними встречи со столичной научной элитой, выступление перед коллективами ведущих предприятий. Это вещи, в общем, привычные. Во время и после окончания войны не раз приходилось участвовать в подобных мероприятиях, рассказывая о своем боевом пути.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация