А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "ВТОРЫМ делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" (страница 11)

   Перевел самолет в горизонтальный полет и начал разгон. При этом левую руку держал на кнопке выключения двигателя. Если при первых же признаках затягивания в пикирование не отключить его – гарантированный конец. На этом «спалились» несколько опытнейших немецких летчиков-испытателей, на какую-то секунду промедливших с этим действием при испытаниях первых реактивных самолетов.
   Стрелка указателя скорости резво бежит вправо. Восемьсот, восемьсот двадцать, восемьсот сорок, восемьсот пятьдесят… Самолет начинает ощутимо подрагивать, кабрирующий момент, увеличивавшийся до сих пор, исчезает. Восемьсот шестьдесят – усилие на ручке управления скачкообразно вырастает, машина явно хочет «клюнуть» носом. Больше ждать нельзя! Андрей вырубает двигатель и обеими руками вцепляется в ручку управления. Несколько секунд проходят в тяжелой борьбе с самолетом, на полном серьезе уже собравшемся спикировать, но вот скорость опускается ниже восьмисот пятидесяти, и усилие на ручке заметно спадает. Ф-фу! Летчик вытирает пот со лба. Исследовательская аппаратура, установленная на экспериментальном самолете, должна была точно записать параметры входа в опасное состояние. Теперь только спланировать на аэродром…
   Андрей вылез из кабины и спустился на землю. Техники начали буксировать самолет на стоянку, а он направился к с нетерпением ожидающим его конструкторам.
   – Машина начинает «клевать» примерно на восьмистах пятидесяти, Александр Яковлевич, – устало обратился он к Березняку. – Точнее узнаем после расшифровки данных аппаратуры…

   Глава 10

   Столица готовилась к первомайскому параду. Улицы перед праздником украшались, вывешивались красные флаги, хотя, по мнению Андрея, их и в обычные дни был перебор. Война войной, но первомайская демонстрация – дело святое. По крайней мере, тут еще не забыли, что именно демонстрируют, в отличие от смутных детских воспоминаний Воронова от таких же шествий из середины восьмидесятых.
   Единственное, что немного отравляло радостную предпраздничную атмосферу – это невнятные сводки Совинформбюро за последние два дня. Вместо привычного за последнее время: «…Войска Северо-Западного фронта продолжают вести успешное наступление, громя бегущего противника… Войска Западного, Юго-Западного и Южного фронтов ведут активную оборону на прежних позициях…» мощный бас Левитана сообщал, что: «…Войска Западного и Юго-Западного фронтов ведут тяжелые оборонительные бои…» Как и любой более-менее понимающий человек – а таких к концу первого года войны среди населения СССР было уже немало, – Андрей ясно сознавал, что случилось что-то непредвиденное. Причем «наверху» еще не совсем владеют обстановкой, отсюда и туман в информационных сообщениях. Что могло случиться, Воронов, в принципе, представлял – аналитики Генштаба ожидали весеннего немецкого наступления на юге. И готовились к нему. Значит – не так и не там.
   На третий день он не выдержал – да и сколько можно отдыхать, в самом деле, месяц уже истек – и позвонил Рычагову. На месте того не оказалось, а разговаривавший с Андреем сотрудник Управления какие-либо подробности сообщать отказался. А под вечер главком ВВС позвонил сам. Он был краток:
   – Приезжай. Сейчас.
   В здании Главного Управления ВВС, несмотря на позднее время, царила сугубо рабочая атмосфера. Из кабинета в кабинет метались офицеры с какими-то толстенными папками в руках, из приоткрытых дверей доносились обрывки многочисленных телефонных разговоров. Кабинет Рычагова тоже напоминал проходной двор. Пришлось обождать с полчаса, пока главком не разделался со всеми срочными делами и не очистил свой кабинет от лишних ушей.
   – Садись, – устало указал он Андрею на стул.
   Пару минут генерал сидел молча, потирая виски. После чего, чуть передохнув, стал вводить своего гостя в курс дела. Как тот и подозревал, началось крупное немецкое наступление. По данным разведки, оно должно было произойти опять на южном направлении. Но противник снова смог обыграть наших аналитиков и ударить в центре, чуть южнее припятских болот. Классически, по двум сходящимся направлениям, на стыке Западного и Юго-Западного фронтов. Полностью подготовка от разведки не укрылась, но более-менее точно место вражеского удара стало известно всего за сутки до начала, поэтому сделать практически уже ничего не удалось. Имевшие полгода на подготовку «домашнего задания» и точно знавшие, в отличие от лета сорок первого, какие укрепления придется штурмовать, снабженные всем необходимым немецкие подразделения за несколько часов проломили советскую оборону и устремились на восток. Не так уж быстро устремились – советские войска отступали организованно и активно обороняясь, и авиация тоже не бездействовала, беспрестанно штурмуя передовые части противника. Но все же отступали. Резервов для ликвидации прорыва в распоряжении Ставки имелось предостаточно, но находились они далеко. Чтобы перебросить необходимые силы, потребуется три-четыре недели, а за это время немцы могут натворить дел…
   – Короче, фрицы собрали там мощную авиационную группировку. Румынские и итальянские части, а также кучу своих. Причем на новых, еще не встречавшихся нам самолетах. Их промышленность тоже не спит! Черт, за три дня мы потеряли около пятисот машин – пятую часть авиационной группировки обоих задействованных фронтов! – Рычагов шарахнул своим тяжелым кулаком по столу.
   – Потеряли не зря, – продолжил он, чуть успокоившись. – Продвижение противника замедлено. Но ключ к темпам его наступления – снабжение через понтонные переправы, переброшенные через все крупные реки в районе наступления. Ставкой поставлена задача – прервать, по возможности, грузопоток через них. Поставлена и диверсионным подразделениям, и нам. Короче – мы создаем две авиадивизии особого назначения для этой цели – одну Западному фронту, вторую Юго-Западному. Для них будут выделены лучшие пилоты и лучшие самолеты. В каждой – один истребительный полк на По-7 и два на пикирующих бомбардировщиках Ту-2. Истребители должны обеспечить спокойную работу пикировщиков по переправам.
   Нервно шагавший по кабинету генерал вытер пот со лба и закончил:
   – В общем, товарищ Сталин предложил тебя на должность командира истребительного полка, предназначенного для Западного фронта. Вот список опытных летчиков с минимум пятью победами, подготовленный отделом кадров, выбирай кого хочешь. Техника уже подготовлена на заводе, только забрать. Сроки на все – трое суток! Через семьдесят два часа должны быть на месте и начать работать. С любыми проблемами – ко мне, в любое время суток. Все понятно?
   Андрей вышел в приемную, рассматривая на ходу врученные Рычаговым бумаги и сразу же делая пометки в них. Терять время нельзя – объем работы огромный. Выбрать и собрать личный состав, распределить по эскадрильям и звеньям, принять технику. А потом перелететь со всем этим в район боевых действий и совершить хотя бы один тренировочный вылет для сколачивания коллектива перед началом работы… «Успеть бы заехать домой, попрощаться с Аней. И, кстати, Гроховского отозвать – привык к нему!» Несмотря на количество внезапно свалившихся на него дел, Воронов почувствовал как будто прилив сил – настолько соскучился, видать, за время отпуска по настоящей работе.

   Осмотревшись напоследок, командир новоиспеченного «элитного» полка пошел на посадку последним. Все остальные уже сели. Пока соседи-пикировщики, которых нужно было прикрывать, заканчивали сосредоточение на выделенных особой авиадивизии аэродромах, он успел организовать не один, а целых три тренировочных вылета. В результате можно было с достаточной степенью уверенности утверждать, что в первом же боевом вылете пары и звенья не перепутаются и смогут организовать нормальное взаимодействие. Хотя полк и состоял только из опытных пилотов, имеющих не менее нескольких побед каждый, но способность «чувствовать» напарника в бою – главный элемент, несущий победу в нынешних, групповых по сути воздушных боях, вырабатывается не сразу. И личное умение летчика тут играет не главную роль.
   Когда Воронов просматривал предоставленные ему списки кандидатов, то встретил как знаменитые в «прошлой» истории фамилии, так и совершенно неизвестные там. Ничего удивительного – тут развитие событий шло по-другому, кто-то, погибший «там», тут выжил в первой атаке, набрался опыта и преуспел, а кто-то – наоборот. Впрочем, таких было намного меньше – в списке имелось достаточно известных Андрею фамилий. Вспоминая то, что про них знал, он выбрал некоторых. От других же отказался. Например, Покрышкин – умелый пилот и еще более умелый командир, но в этом-то и загвоздка! Обязательно возникнет конкуренция между командирами – а в данных обстоятельствах позволить этого нельзя, на пользу делу не пойдет. Как ни хотелось Воронову летать в окружении знакомых с детства фамилий, пришлось урезать аппетит.
   За сутки, уже проведенные здесь, Андрей успел не только разместить и потренировать полк, но и ознакомиться с обстановкой. Та не сильно радовала. Вернее, не радовала вовсе. Немецкий удар застал войска фронта вообще и его авиацию в частности врасплох. Удары по советским аэродромам отражались недостаточно эффективно, и некоторые части понесли ощутимые потери еще на земле. Причем удары наносились не только немецкой авиацией, но и дальнобойной артиллерией. А уж расположение аэродромов было противнику прекрасно известно. Потом лихорадочная штурмовка, в попытках любой ценой притормозить прорвавшиеся вражеские войска, резко увеличившееся в условиях неразберихи количество аварий. Ну, и концентрация немецкой авиации… Короче говоря, увидев все своими глазами, Воронов стал подозревать, что доложенные Рычагову цифры наших потерь, скорее всего, занижены. И инициатива в воздухе пока принадлежит противнику, несмотря на то что численно, даже с учетом потерь, советская авиационная группировка не меньше немецкой. Впрочем, особая авиадивизия резерва Ставки прибыла сюда с вполне конкретной целью, поэтому за общее состояние дел голова пусть болит у начальника авиации фронта. Нам бы свою задачу выполнить…

   Первый же боевой вылет принес неприятные сюрпризы и горечь потерь. Летать пришлось почти на полный радиус – ближние переправы атаковала штурмовая авиация фронтового подчинения, а им достались дальние, и Андрей даже подумывал применять подвесные баки. Но пока решил оставить их на потом – баков было мало, сбрасывать после выработки топлива жаба душила. Когда еще другие подвезут? А с баками скорость сильно падала – не покрутишься.
   Понтонные переправы оказались сильно прикрыты. Как зенитками, так и авиацией. Еще на подлете к цели их атаковала целая туча «мессеров», прочно связав боем. Причем, покрутившись с ними, Андрей с удивлением понял, что это машины следующей модификации – «Густав». Более скоростные, маневренные и лучше вооруженные, чем уже привычные «Фридрихи». На По-5 в поединке с ними пришлось бы несладко, но «семерки», к счастью, практически ничем БФ-109Г не уступали. Однако в кабинах «Густавов» сидели явно не практиканты, и бой шел на равных. Тем более что советские истребители, ведя бой, старались держаться невдалеке от прикрываемых ими пикировщиков, и это сильно сужало свободу маневра.
   Как оказалось, за «тушки» беспокоились не зря – вскоре на них попыталась упасть группа «Фокке-Вульфов». Но оставленное именно на такой случай на высоте звено сумело сорвать им атаку. При подходе к цели немецкие зенитки открыли убийственный огонь, и вражеские истребители сразу же отвалили в сторону, чтобы не пострадать от дружественного огня. С тем, чтобы наброситься на беззащитные при выходе из атаки, а то и поврежденные плотным зенитным огнем бомбардировщики.
   Все это привело к тому, что после возвращения из вылета на аэродроме недосчитались девяти бомбардировщиков и четырех истребителей. Хотя поставленная задача была выполнена и переправа уничтожена, но с такими темпами потерь авиадивизия закончится за семь-восемь вылетов. Нет, никто не питал иллюзий – их прислали сюда, чтобы разменять на замедление темпов немецкого наступления, и это личный состав полков воспринимал с пониманием, но жаль было бы погибнуть, не до конца выполнив задание. Надо продержаться хотя бы две недели, совершая два-три вылета в день. Поэтому руководство дивизии после первого же вылета собралось вместе, чтобы выработать необходимую для этого тактику. Конечно, такую встречу необходимо было провести до начала работы, но обстановка не позволила.
   Андрей предложил не делить цели между двумя полками пикировщиков, дробя силы истребительного прикрытия, а атаковать каждую переправу всем составом. Общее количество вылетов придется увеличить за счет более продуманного и эффективного наземного обслуживания. А в полете вместо поэскадрильного построения бомбардировщиков использовать плотную «коробку», позволяющую лучше прикрывать друг друга оборонительным пулеметным огнем. И истребителям легче защищать такую компактную группу. Конечно, такое построение требовало значительных усилий от пилотов «тушек», но здесь же не новички собрались. Придется поднапрячься. После долгого обсуждения план Воронова, с учетом внесенных другими командирами поправок и дополнений, приняли к исполнению.

   С удаления примерно в три километра строй пикировщиков походил на клин перелетных птиц. Летит себе такая мирная стая, понимаешь, поблескивая лучами рассветного солнца на консолях. Только внутри каждой «птички» – две тонны фугасных подарков. Таких, от которых у понтонных переправ сминаются в хлам их тонкие борта, а ехавшие по ним грузовики плюхаются в воду в десятках метров от бывшего моста. А самих «птичек» много – полсотни. И приближаться к стае с недобрыми намерениями не стоит – нахала ждет сосредоточенный огонь десятков стволов. Строй структурирован как по горизонтали, так и по вертикали таким образом, что, несмотря на плотное построение, машины почти не мешают друг другу вести заградительный огонь. «Там» такое же построение в конце войны использовали американские «летающие крепости» при налетах на Германию. Здесь об этом, разумеется, не подозревали, считая удачной тактической находкой молодого перспективного командира истребительного полка.
   Несмотря на ранний час, это был уже второй вылет за сегодня. Благодаря продуманной и самоотверженной работе наземного персонала перерыв между вылетами сократился до получаса с небольшим и, при таком темпе, запланированные для дивизии на сегодня шесть целей вполне укладывались в световой день. Да еще и с запасом, а также с перерывом на обед. Утренний вылет сразу же доказал на практике преимущества нового построения, хотя пилоты бомберов поначалу и затруднялись его выдерживать. При разворотах ближний фланг уходил вперед, а дальний, наоборот, отставал, и строй разрывался. Но вскоре опытные летчики приспособились вовремя давать или, соответственно положению в строю, прибирать газ во время маневров, и во втором вылете порядок движения уже был близок к идеальному.
   Линия фронта давно пройдена, до цели – полтора десятка километров. Спереди-слева появились быстро увеличивавшиеся в размерах черные точки. Вот и теплая встреча нарисовалась! Наперерез противнику бросилась специально выделенная группа истребителей – теперь, когда полк вылетал на прикрытие в полном составе, можно было позволить себе разделиться на группы с узкой «специализацией». Засверкали вспышки выстрелов, еле различимые силуэты истребителей – тонкие «мессеров» и более «пухлые» По-седьмых – завертелись в смертельной схватке. Но, независимо от ее исхода, главную задачу группа прикрытия уже выполнила – «Мессершмитты» полностью отвлеклись на бой с ними, оставшись позади строя бомбардировщиков, и более опасности для них не представляют. Противник ожидал этого, но рассчитывал, что все истребительное прикрытие русских будет занято боем с довольно мощной группой стодевятых и оставит бомберы на растерзание тут же появившейся еще одной группе перехватчиков. Судя по «тучности» приближающихся силуэтов, на этот раз встретились тяжелые двухмоторные истребители Ме-110. Хоть и не такие маневренные, как их одномоторные братья «сто девятые», но зато с целой орудийной батареей в свободном от двигателя носу, короткой очереди которой вполне хватит, чтобы развалить на куски такой далеко не маленький самолет, как Ту-2. «Их с ПВО промышленных районов Рейха сняли, что ли? Тут и без них целый зоопарк собрался: «сто девятые» всех модификаций, «Фокке-Вульфы» и даже итальянские «Макки». И это только истребители!» – невесело подумал Воронов.
   Благодаря новой тактике расчет противника не оправдался – большая часть нашего истребительного прикрытия осталась возле своих «подшефных» бомберов. Одно звено, во главе с Андреем, торчало на высоте для управления и на всякий случай, а остальные, спрятавшись внутри строя пикировщиков, ожидали команды. Получив ее, ринулись к заходившим в атаку по плавной дуге двухмоторникам. Те, не ожидавшие такого подвоха, на несколько мгновений растерялись, и этого советским пилотам хватило, чтобы с ходу сбить парочку самых зазевавшихся. Остальные опомнились и завертелись в попытке выйти из-под неожиданной атаки. Но неповоротливые, по сравнению с «семерками», туши «сто десятых» от метких очередей своих оппонентов уйти не могли. И, тем более, не могли атаковать пикировщиков, резво шедших по направлению к цели. Андрей как командир с удовольствием понаблюдал за избиением немецких перехватчиков. А как летчик-истребитель с неудовольствием отметил, что лично ему работы не осталось. Со слабой надеждой еще раз оглядел воздушное пространство, пытаясь обнаружить какой-либо «потерявшийся» истребитель противника, но таковых не нашлось. Пикировщики тем временем уже подошли к переправе и, растянув строй, чтобы не облегчать работы немецким зенитчикам, встали на боевой курс. С него их теперь не вынудить свернуть никому, а вот истребителям лезть в пекло объектовой противовоздушной обороны ни к чему – помочь бомберам они там все равно ничем не могут, а огрести веер осколков от близкого разрыва зенитного снаряда – запросто. Поэтому Воронов собрал своих «орлов», прикрикнув по связи на особо увлекшихся преследованием противника, в ожидаемой точке выхода пикировщиков из атаки. Немецких истребителей в воздухе уже не было. И после встречи с выполнившими задание бомбардировщиками, и во время пути домой те так больше и не появились…

   За почти две недели тяжелейших ежедневных боев полк потерял около трети от первоначального состава. У пикировщиков потери были еще выше. Но тем не менее переправы продолжали регулярно уничтожаться. Впрочем, как и восстанавливаться. На первый взгляд могло показаться, что пилотам особой авиадивизии поручен сизифов труд, но при взгляде на общую картину результаты были очень даже заметны: обеим наступающим группировкам противника встретиться, замкнув кольцо окружения, все еще не удалось. И вряд ли уже удастся – подтянувшиеся советские резервы начали вступать в бой. В этом была и некоторая толика заслуг летчиков особой авиадивизии.
   Но эта самая глобальная картина наблюдалась пока только с высоты штаба фронта или еще выше, а на аэродроме истребители полка готовились уйти в следующий рядовой боевой вылет. Задание стандартное – штурм очередной переправы. Координаты целей исправно поставляла разведывательная авиация, вооруженная специальной модификацией бомбардировщика Ту-2, и Андрей не раз похвалил себя за то, что настоял в свое время на как можно более быстрой ее разработке. Машины одна за одной уходили в небо. Последним сегодня взлетел сам командир полка – техники еле успели закончить профилактическую переборку движка. А то тот стал что-то плохо тянуть в последние дни. Обычного мандража перед боем сегодня почему-то не было – то ли сказывалась накопившаяся за две недели непрерывных вылетов усталость, то ли подсознание так отреагировало на резко снизившуюся за вчерашний и позавчерашний день активность немецких перехватчиков. Они тоже понесли потери, и немаленькие.
   Однако на подходе к цели вдруг обнаружилась группа истребителей противника. Не успела охранявшая левый фланг построения эскадрилья По-седьмых парировать угрозу, как справа появилась еще одна. Воронов, паривший в километре над общей группой в компании своего ведомого (целое звено в резерв из-за потерь выделить уже не получалось), вовремя направил к ней вторую эскадрилью. Такое отклонение от стандартной немецкой тактики казалось подозрительным, и он внимательно осмотрелся вокруг. Интуиция не подвела: справа-сверху стремительно подходила не замеченная никем четверка двухмоторных истребителей. Они уверенно направились в сторону ведущего наших пикировщиков. Если его собьют, то строй потеряет управление и рассеется, сбившись с боевого курса. Этого допустить нельзя!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация