А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обратная сторона смерти" (страница 6)

   На борт самолета Журавская взошла последней. Опустилась на сиденье в бизнес-классе, отказалась от предложенного шампанского и задумалась.
   Потому что писательница возвращалась в Москву, чего кажется, ее враг и добивался.
   Только вот зачем?
   Это и предстояло узнать. Причем она не отступит до тех пор, пока не выяснит, кто же ее преследует.
   И с какой целью.
   Ей удалось даже заснуть. Снилось нечто тревожное и непонятное. Татьяна пришла в себя, чувствуя, что у нее ужасно затекла шея, а во рту неприятный металлический привкус. Напряглась и припомнила, что видела во сне австрийского профессора Шахта, который вдруг сделался ее московским психотерапевтом Львом Николаевичем. А затем превратился в блондинку с накладными ресницами и в старомодном платье с рюшами.
   Где же она видела такую блондинку? Это образ из какого-нибудь фильма или проекция какой-либо особы, встреченной много лет назад?
   Как бы не так!
   Пилот объявил, что самолет идет на снижение.
   Татьяна вспомнила: блондинка – секретарша профессора Шахта. Та самая, которая охраняла, подобно Церберу, его кабинет в клинике «Хексенмоор». Видела она ее мельком. Та всегда была крайне приветлива, однако более чем парой фраз – «добрый день», «как дела», «до свиданья!» – обменяться с ней не сумели.
   Интересно, с чего вдруг приснилась секретарша?
   В последний визит Татьяны к профессору блондинки на месте не было. Но зато она говорила с ней по телефону!
   Журавская задумалась, чувствуя, как заложило уши. За толстенными стеклами иллюминаторов стояла непроглядная тьма.
   Да, говорила. Можно сказать, ни о чем. Неужели разговор так запал ей в душу, что во сне секретарша привиделась? Что такого необычного было в их коротком телефонном разговоре?
   Лоб Татьяны вдруг покрылся испариной. Как же она раньше не обратила на это внимания! Впрочем, так всегда бывает: на то, что очевидно, никогда не обращаешь внимания. Ей ли, автору детективных романов, не знать эту простую истину.
   Просьба секретарши – о том, чтобы уезжающая пациентка прислала профессору Шахту свой новый роман… Откуда блондинке вообще знать, что фрау Журавски писательница? Этой информацией обладал только сам профессор, а прочий персонал был на редкость предупредительным, крайне обходительным и, что важнее всего, приученным не задавать лишних вопросов и забывать всю ту информацию, которая случайно становилась известной. В клинике она была просто состоятельной русской – без профессии.
   И вдруг странная просьба? Причем просьба-напоминание развязная, какая-то панибратская, нагловатая.
   В голове словно щелчок раздался, и очередная пластина пазла легла на отведенное ей место, сцепившись с прочими пластинами и создавая причудливый, единственно верный узор.
   А кто вообще сказал, что Татьяна разговаривала с секретаршей? Собственно, только сама собеседница!
   Да, Татьяна звонила на телефон профессора, ответить должна была секретарша. Но кто гарантирует, что трубку сняла именно блондинка, любительница старомодных платьев?
   Вот именно, никто. На ее месте мог оказаться кто угодно.
   К примеру, Марк Шатыйло. Маньяк, отлично подделывавший чужие голоса, акцент, выговор. Маньяк, обладавший заурядной, бесцветной внешностью – и умевший принять любую личину. Маньяк, являвшийся виртуозным имитатором и по совместительству людоедом.
   Маньяк, существовавший только на страницах ее нового романа.
   Но вне страниц, в реальной жизни, имелся иной маньяк, который, помимо ее самой, автора книги, знал, кто такой Марк Шатыйло. Человек, читавший роман о нем и бывший в курсе всех его привычек, манеры поведения – и манеры убийств.
   И этот некто, похоже, вообразивший себя Марком Шатыйло, тенью следовал за писательницей по миру. И, по всей видимости, даже говорил с ней, выдавая себя за секретаршу профессора Шахта.
   Но если сталкер говорил с ней вместо блондинки, то что произошло с подлинной секретаршей?
   Татьяна вспомнила, что видела, как из кабинета профессора за ней, готовившейся сесть в такси, кто-то наблюдает. И у нее еще тогда мелькнула мысль: этот некто – не профессор Шахт.
   А что, если интуиция не подвела? И из кабинета профессора на нее взирал не врач, а Марк Шатыйло? Точнее, больной фанат, сталкер, сумасшедший поклонник, возомнивший себя книжным героем, кровожадным маньяком?
   С учетом того, что этот чокнутый проник к ней в квартиру и умудрился добраться до нового романа, он, приложив гораздо меньше усилий, мог оказаться в приемной профессора Шахта. И сделать с профессором и с его секретаршей все что угодно!
   Только зачем? Разве они ему навредили? В чем-то перед ним провинились?
   Похоже, только тем навредили, в том провинились, что были знакомы и общались с ней, с его «объектом» – Татьяной Журавской.
   Писательница нервно заерзала на сиденье. Надо срочно связаться с профессором Шахтом и узнать, все ли с ним в порядке, не произошло ли чего дурного с его секретаршей! Потому что если некто вообразил себя Марком Шатыйло, то сие означает: этот субъект готов на все.
   Буквально на все.
   На самое гадкое, кровавое, ужасное убийство.
   Татьяна неожиданно подумала: не сочини она образ Марка Шатыйло вкупе с его психованной мамочкой, ничего бы и не приключилось. Но нет, так думать нельзя, автор книги не несет ответственности за расшатанную психику и больные фантазии каких-то своих читателей-поклонников.
   Кроме того, если у человека проблемы с головой, он мог вообразить себя любым другим героем ее романов – иным преступником, иным маньяком, каковых в произведениях Татьяны Журавской предостаточно. Но Марк Шатыйло, вне всяких сомнений, наиболее колоритный образ.
   Отчего зло зачастую привлекательнее добра? Не потому ли, что человек смотрит на зло, как в бездонный колодец, видя собственное, искаженное отражение на тихой, маслянистой поверхности… И понимает, что в действительности смотрится в зеркало…
   Самолет неожиданно затрясло. Освещение вдруг погасло, остались лишь аварийные огни. Раздались испуганные крики пассажиров. Татьяна вцепилась в подлокотники, видя, как по иллюминатору стегают серебристые нити ливня.
   Кажется, они угодили в грозу. Будет забавно, если лайнер сейчас упадет – и вместе с ней исчезнет и новый роман. Хотя его-то рано или поздно найдут на жестком диске ноутбука, лежащего в сейфе.
   Только роман будет без финала. Так же, как и ее жизнь. Татьяна не узнает, кто ее преследует и почему.

   Однако самолет совершил на удивление мягкую посадку – и аплодисментам пассажиров не было конца.
   Журавская выскользнула из салона первой и, не пройдя еще пограничного контроля, зарулила в туалет и там включила мобильный. За прошедшие часы ей никто не звонил. Она набрала номер австрийской клиники. Когда на другом конце откликнулся женский голос, Татьяна представилась и попросила соединить ее с профессором Шахтом.
   Работница клиники замялась, попросила подождать. Писательница, запершись в кабинке, услышала, как в туалет кто-то вошел. Раздались шаги – тихие, осторожные. Показавшиеся такими знакомыми.
   Точно так звучали шаги Марка Шатыйло – вернее, того психа, который, вообразив себя героем ее книги, пробрался к ней в квартиру.
   Татьяне вдруг стало ужасно страшно, руки мгновенно вспотели. Как маньяк мог пробраться в зону прилета? Он что, работник миграционной службы? Или таможни? Или, быть может, аэропорта?
   Но кто сказал, что сталкер проник сюда каким-то замысловатым, сложным образом? Ведь элементарно мог прилететь в Москву вместе с ней!
   Мысль о том, что человек, преследовавший ее, находился в одном с ней самолете, еще больше напугала Татьяну. Всех пассажиров она, конечно же, не видела, но те, на кого обратила внимание, произвели впечатление вполне нормальных, вменяемых граждан. Не было среди них подозрительного типа – подозрительного своей невзрачностью и заурядностью. Ведь если сталкер косит под Марка Шатыйло, то он должен выглядеть именно невзрачным, заурядным.
   Ручка кабинки, в которой заперлась Татьяна, плавно пошла вниз. Журавская, почувствовав, что вот-вот грохнется в обморок, осторожно сползла по стенке, присев на корточки.
   И заметила в щель под дверцей ярко-красные туфли на высоких каблуках, ноги в ажурных черных колготках. Туалет ведь был женский, поэтому следом за писательницей в него вошла, естественно, женщина.
   Или тот, кто женщиной прикидывался.
   Татьяна вспомнила сцену из последнего романа: в самом начале эффектная брюнетка вдруг кидается на свою попутчицу – и та, пытаясь (впрочем, безрезультатно) спастись, вцепляется в волосы противницы, которые оказываются париком, и вдруг понимает, что на ее жизнь покушается не женщина, а переодетый мужчина.
   Ручка задергалась, кто-то изо всех сил ломился в кабинку. А ведь обычному человеку сразу бы стало понятно, что та занята.
   Но дело было в том, что Татьяна столкнулась не с обычным человеком, а с клоном выдуманного ею Марка Шатыйло.
   – Здесь занято, – еле шевеля сухими губами пробормотала она.
   Как будто короткое словцо, подобно магической формуле, могло отпугнуть исчадие ада, находившееся за тонкой створкой…
   – Оставьте меня в покое! – не выдержав, крикнула Журавская, видя, как ручка продолжает дергаться. – Прошу вас, уйдите! Ну, пожалуйста, Марк!
   Она сама поразилась тому, что назвала преследователя именем своего книжного злодея.
   И, о чудо, это оказало воздействие. Ручка резко ушла вверх, дверца перестала трястись. Раздались цокающие шаги – тот, кто в красных туфлях с высокими каблуками зашел в дамский туалет, удалился.
   Татьяна услышала женские голоса – в туалете оказались говорливая мамаша с дочерью-подростком.
   Так почему Марк скрылся? Писательница уже свыклась с тем, что называет неизвестного в ее рассуждениях Марком Шатыйло. Смутился, услышав свое имя? Точнее, имя, которое он себе взял? Сбежал, потому что его спугнуло появление мамаши с дочкой?
   Или она просто напридумывала себе невесть что, и дамой в красных туфлях на высоком каблуке была иностранка, не понимавшая того, что говорила ей по-русски Татьяна? Хотя надо было быть на редкость нерасторопной иностранкой, чтобы не осознать, что кабинка занята.
   Или…
   Или Марк просто передал ей… привет? И вполне вероятно, что он не упустил возможности, приняв женский облик, лететь одним рейсом вместе со своим «объектом».
   – Фрау Журавски! – услышала Татьяна в трубке мужской голос, говоривший по-немецки с явным австрийским акцентом.
   Детективщица вздрогнула: она ведь уже забыла, что работница клиники попросила ее подождать.
   Только это был не профессор Шахт, что собеседник тотчас подтвердил:
   – У аппарата главный инспектор уголовной полиции города Брегенца Уве Штрайл.
   В соседней кабинке зашумела вода, сливаясь в унитазе, и Татьяна, прижав мобильник к уху, произнесла по-немецки чуть громче:
   – Но я хотела побеседовать с профессором Шахтом!
   – Сожалею, фрау Журавски, но в данный момент это невозможно, – отчеканил инспектор. – Могу ли я узнать, отчего вы желаете поговорить с герром профессором?
   Татьяна поднялась наконец на ноги, затем уселась на крышку унитаза и, отметя мысль о том, что препирательство в туалете с австрийским полицейским чином – верх фантасмагории, ответила:
   – А могу ли я узнать, отчего невозможно побеседовать с профессором? И почему именно вы находитесь у аппарата?
   Инспектор замялся, а у Татьяны вдруг мелькнула ужасная мысль – что, если она снова говорит с Марком? Нет, это полностью исключено. Ведь звонила в клинику, и если сталкер только что был в дамском туалете, то никак не мог оказаться минутой позднее в Австрии.
   Или чокнутый имитатор каким-то хитрым образом запрограммировал ее телефон так, чтобы все звонки шли ему на мобильный?
   Эту мысль Журавская тоже отмела – немецкий писательница знала вполне сносно и была в состоянии отличить носителя языка даже от хорошего имитатора. Главный инспектор говорил по-немецки как заправский австрияк, подделать подобный акцент практически невозможно. Во всяком случае, для иностранца. Нет, это не был фейковый полицейский!
   Хотя кто сказал, что ее преследователь тоже не говорит на немецком, как на родном, к тому же и с австрийским акцентом? Ведь Марк в ее романе был полиглотом – и владел немецким, как русским: его бабка была поволжской немкой…
   – Я собиралась сказать профессору, что прилетела в Москву, и поблагодарить его за курс лечения, – заявила Татьяна. – Я не смогла проститься с ним перед отъездом, поэтому звоню теперь. Разве это преступление?
   Мамаша с дочкой из туалета удалились, причем возмущаясь тем, что какая-то нахальная немка закрылась в кабинке и внаглую, не обращая внимания на нужды российского населения, беспардонно шпрехает по мобиле. Хлопнула дверь, Татьяна снова осталась в помещении одна.
   – Нет, фрау Журавски, конечно же, это не преступление, – ответил инспектор. – Я рад, что могу побеседовать с вами, потому что это облегчает нам расследование…
   – Расследование? – выдохнула писательница. – Что-то случилось?
   В этот момент снова раздался звук открываемой двери, и раздались шаги. Татьяна оцепенела – это были шаги особы в красных туфлях на высоких каблуках.
   Но если мнимая женщина – Марк, то, следовательно, инспектор – подлинный. Потому что сталкер не способен одновременно находиться в туалете московского аэропорта и молчать, а в то же время говорить с ней по-немецки.
   – Увы, именно так, – подтвердил предположение собеседницы инспектор. – С прискорбием сообщаю вам, что герр профессор Шахт стал жертвой убийства.
   – Его убили? Как, где, когда? И кто? – прошептала Татьяна. Ей не хотелось, чтобы тот, кто оказался сейчас в туалете, услышал, о чем она говорит.
   Шаги стихли, но вошедший в помещение по-прежнему находился где-то невдалеке.
   – Что вы сказали, фрау Журавски? – переспросил инспектор. – К сожалению, не расслышал вас. Не могли бы вы говорить громче?
   Татьяна, дрожа от страха, повторила свои вопросы чуть громче.
   – Убийца пока не идентифицирован, – ответил австриец, – и мы надеемся, что вы поможете нам поймать его. Потому что именно вы, фрау Журавски, были последней, кто, судя по показаниям свидетелей, видел герра профессора живым.
   Татьяна судорожно сглотнула, пялясь на ручку двери. Но та не двигалась. Похоже, тот, кто притаился рядом, переменил тактику.
   – Как его убили? – задала следующий вопрос писательница. Инспектор пояснил:
   – Убийство крайне жестокое и кровавое. Большего сообщить вам не имею права. Однако за двадцать пять лет, которые я работаю в полиции, такого кошмара мне видеть не приходилось. Тут словно Джек Потрошитель поработал!
   Джек Потрошитель… Он же Марк Шатыйло! Маньяк из ее романа! Убийца, у которого было прозвище Московский Джек Потрошитель!
   – Мы уже намеревались обращаться к российским властям с просьбой о помощи для того, чтобы получить от вас свидетельские показания, фрау Журавски. Но процедура может длиться долго, поэтому буду признателен, если вы поведаете мне прямо сейчас, как прошла ваша последняя встреча с профессором.
   Татьяна собралась с духом и кратко обрисовала беседу с владельцем клиники, впрочем, не заостряя внимания на том, о чем они говорили.
   – Что-либо подозрительное бросилось вам в глаза? – поинтересовался полицейский.
   Тогда детективщица, поколебавшись, рассказала, что видела перед тем, как сесть в такси. Еще о своем телефонном разговоре с секретаршей, добавив, что, может быть, это была вовсе и не секретарша.
   Едва она произнесла последние слова, в туалете снова раздались шаги. А затем послышался звук открываемой двери.
   Особа в красных туфлях на высоких каблуках ушла? Или только сделала вид, что удалилась, а в действительности Марк остался в дамской комнате?
   – Что значит «это была вовсе не секретарша»? – переспросил инспектор.
   Татьяна стушевалась и ответила:
   – Вам лучше узнать у нее самой. И она вам скажет, имел место разговор со мной или нет.
   На что Уве Штрайл мрачно заметил:
   – Увы, это невозможно. Потому что фрау Зиглинда Цепик, работавшая в течение последних семнадцати лет у герра профессора Шахта, тоже мертва. Женщина, как и ее патрон, стала жертвой неизвестного убийцы-садиста.
   Татьяна окаменела. А потом у нее вырвалось:
   – Значит, это все же Марк…
   – Марк? – оживился инспектор. – Фрау Журавски, о каком таком Марке вы ведете речь? Вам что-то известно?
   Татьяна заверила его, что собеседник не так ее понял, но полицейский не желала сдаваться:
   – Вам что-то известно, ведь так? И кстати, ваш рассказ о том, что имело место во время вашей последней беседы с профессором, кажется мне недостоверным. Вы что-то утаиваете!
   Конечно, писательница утаивала. Причем многое. Но не говорить же австрийскому инспектору, что она считает: убийца черпает вдохновение в ее новом, никому не известном романе!
   Никому не известном, кроме нее самой – и Марка.
   – Я не утаиваю! И вообще не могу больше с вами говорить, мне пора! – заявила Татьяна.
   Полицейский затарахтел о том, что у него к ней масса вопросов, что он подключит Интерпол, но детективщица сухо попрощалась, пожелала ему удачи в расследовании и нажала на отбой.
   Спустя несколько секунд телефон зазвонил, высветился австрийский номер, но Татьяна сбросила звонок. А потом вздохнула и отперла дверку.
   Выйдя из кабинки, прежде всего убедилась, что никого в туалете нет, и, повеселев, направилась к выходу. А оказавшись в помещении с умывальниками и большим, во всю стену, зеркалом, застыла как вкопанная.
   На стеклянной поверхности краснела кровавая надпись: «Добро пожаловать домой!»

   Тот же самый почерк. Те же самые буквы.
   Татьяна уставилась на тюбик помады, брошенный на столешнице возле одного из рукомойников. Подошла и посмотрела на него. И поняла, что это ее помада. Такой яркой писательница пользовалась редко, но на всякий случай тюбик с незапамятных времен валялся в сумочке. Той самой, которая находилась у нее в руках. Лежал, там в кармашке, когда она покидала клинику. И когда пила эспрессо в баре в аэропорту Вены, то же.
   А теперь – на краю рукомойника.
   Что означало: кто-то украл у нее тюбик в аэропорту Вены, пока Татьяна пила одну за другой чашку эспрессо, а сумочка лежала на соседнем табурете. Или во время перелета из Вены в Москву.
   И тут в голову Журавской пришла неожиданная мысль. Марк ведь мог быть не пассажиром, а членом экипажа! Например, пилотом. Стюардом. Или даже стюардессой.
   Татьяна схватила тюбик – и тут же быстро положила его обратно на рукомойник. Сообразив, что на золотистой поверхности колпачка остались ее отпечатки, вытащила из сумочки салфетку и стала вытирать тюбик. Тот, конечно же, выскочил у нее из рук и упал на пол.
   Подняв его, она столкнулась лицом к лицу с пожилой дамой в мехах, только что вошедшей в туалет. Женщина уставилась на помаду в руках Татьяны, затем перевела взгляд на исписанное зеркало. Выщипанные брови дамы взлетели, тонкие сухие губы презрительно изогнулись.
   – Поверьте, это не я! – воскликнула Татьяна и, бросив тюбик в раковину, вылетела из туалета.
   Итак, Марк где-то поблизости… Только в каком обличье?
   Внезапно подумалось, что дама в мехах, только что вошедшая в дамский туалет, выглядела крайне подозрительно. Подозрительна она была тем, что именно такой писательница представляла себе мамашу Марка Шатыйло, когда работала над новым романом. Неужели это снова был стремительно переодевшийся в новый костюм маньяк?
   Татьяна быстро зашагала к будкам пограничного контроля. Нет, исключено! У него что тут, в зале ожидания, целая гардеробная? Ее Марк Шатыйло был чертовски изобретателен, но не до такой же степени!
   Или до такой?
   Поборов в себе желание вернуться в дамский туалет и вцепиться даме в мехах в седые волосы, дабы проверить, не парик ли это, Татьяна подошла к окну, за которым сидела молодая пограничница, и подала свой паспорт.
   Наконец она оказалась около лент транспортера, на которых крутился багаж пассажиров австрийского рейса. Собственно, на нем остались только два ее собственных чемодана – все другие люди, прилетевшие из Вены, покинули аэропорт.
   Или не все?
   Раздался звонок мобильного, Татьяна осторожно поднесла его к уху.
   – Татьяна Валерьевна, добрый вечер, меня зовут Павел, я шофер издательства. Михаил Львович попросил забрать вас, – донесся до нее приятный голос молодого мужчины.
   Ну конечно, эскорт для знаменитой писательницы, как можно было забыть об этом! А если бы во время телефонного разговора она сообщила генеральному директору холдинга, что романа нет и не предвидится? Кого бы тот послал тогда встречать ее? Группу киллеров с огнеметами?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация