А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обратная сторона смерти" (страница 17)

   Это был последний абзац из того, что прислал ей психопат, которого обуяла страсть к писательству. Повествование обрывалось посередине листка. Внизу был напечатан электронный адрес, по которому требовалось прислать ответ.
   А между последним абзацем и электронным адресом стоял вопрос: «Кто убийца?»
   Татьяна положила рукопись на диван, затем посмотрела на ящичек, из которого вынула ее, – тот по-прежнему возвышался на столе. Таймер показывал, что у нее осталось шестнадцать часов, тридцать три минуты и девятнадцать секунд. Нет, уже восемнадцать, семнадцать, шестнадцать секунд…
   Женщина потянулась, чувствуя, что мышцы спины затекли. Еще бы, ведь она заснула на диване в очень неудобной позе!
   Детективщица перечитала вопрос, на который должна была ответить, и нахмурилась. Вроде бы и так все ясно: убийца – землевладелец Баранов. Во всяком случае, убийца тетушки, Усачева и Забияко. Хотя, не исключено, еще и других людей. А генерала Рыбоедова убили застреленный им Усачев и Екатерина Филипповна. Также на их совести Филиппок и, вероятно, внучка мельника…
   Какая-то странная мысль зародилась в недрах фантазии писательницы, волею маньяка ставшей читательницей, но в этот момент ужасный крик повторился. И звучал он отнюдь не в ее разбушевавшемся воображении.
   Крик, причем женский, шел откуда-то из глубины квартиры. Татьяна узнала голос: это был вопль ее секретарши Аллочки.
   Хозяйка апартаментов ринулась из кабинета в коридор, а оттуда – на кухню. Нехорошие воспоминания зашевелились у нее в голове. Что, если маньяк вернулся? И напал на ее помощницу? Обещал же, что будет играть по правилам…
   И она ему поверила? Вот ведь идиотка! Ведь имела дело с умалишенным субъектом! Ну и как с таким справиться, оказавшись с ним один на один?
   Журавская ворвалась на кухню – и поняла, что Аллочке никто не угрожает. Ее секретарша – особа невысокая, рыжеволосая, с хитрым личиком, – воздев к потолку руки, возвышалась около стола и смотрела на то, что находилось перед ней.
   А перед ней лежала черная пластмассовая коробка, подле нее – снятая крышка. То, что находилось в коробке с циничной надписью «Съешь меня!», было подарком маньяка. И Татьяне даже думать не хотелось, что лежало внутри…
   Увидев открытую дверцу холодильника, она мгновенно оценила ситуацию. Аллочка пришла, как и было заведено, в квартиру начальницы, обнаружила в холодильнике таинственную коробку, извлекла ее, открыла – и стала вопить.
   Заметив хозяйку, Аллочка заметно повеселела, но потом снова издала крик, от которого у писательницы заложило уши.
   – Татьяна Валерьевна, тут такой ужас! Расчлененка! – роняла слова Аллочка дрожа. – Надо немедленно в полицию сообщить… Или лучше вы сразу своих друзей из ФСБ подключите…
   Журавской стало ясно: надо действовать быстро и четко. Потому что поднимать пока скандал и обращаться в правоохранительные органы она не могла. Ибо в противном случае маньяк убьет жертву. Ту самую жертву, которая уже у него в руках…
   Марк ведь наблюдал за тем, что происходит в квартире. Поэтому надо сделать так, чтобы секретарша не забила тревогу. Сказать ей, что при обращении в полицию погибнет невинный человек? Аллочку, особу эгоистичную, это вряд ли остановит. Сообщить, что якобы человеческие органы в холодильнике – невинная шутка Игоря?
   – Алла, не вопите, а то у меня от ваших рулад мигрень начинается, – произнесла Татьяна несколько надменно, помня, что именно такой тон, спокойный и одергивающий, лучше всего действует на помощницу.
   Да и многие другие ждали от нее, что она, Татьяна Журавская, будет вести себя спокойно и надменно. Только почему? Выдумали себе читатели и издатели образ, а она вынуждена ему соответствовать. Хорошо еще, никто не придумал распространить слух, будто у нее в ванне живет крокодил. Татьяна улыбнулась – хотя ее склоняли к тому, чтобы сделать фотографию с собакой и даже завести оную. Это, мол, привлекает читательские симпатии. В ответ на данное предложение пиар-отдела издательства Журавская заявила, что в таком случае заведет комодского варана и будет держать его – nomen est omen[1] – в комоде. Пиар-отдел, приняв ее слова за чистую монету, пришел в неописуемый восторг.
   – Татьяна Валерьевна, это что такое у вас в холодильнике? – ужасаясь, впрочем, несколько наигранно, чуть тише провозгласила Аллочка. – Откуда это у вас?
   Вот-вот. Такой вопрос зададут ей товарищи из полиции или ФСБ, даже если ей и удастся втайне от Марка Шатыйло связаться с ними. И что им ответить? Что человеческие потроха положил в ее холодильник выдуманный ею же самой маньяк? Оставил в холодильнике человеческие потроха?
   – Алла, ну у вас и видок… – вздохнула Татьяна. – Как будто покойного генсека Черненко в морозильном шкафу увидели.
   Девушка, тыча в коробку, снова повысила голос:
   – Но ведь это все человеческое!
   – С чего вы взяли? – спросила писательница ласково, разговаривая с ней, как с умственно отсталой. – Да, почки, да печень… Но ведь свиные!
   – Свиная? – протянула несколько растерянно Аллочка. А потом быстро спросила: – Палец с маникюром тоже, стало быть, свиной? Или, может быть, говяжий?
   Татьяна подошла к коробке, не смотря, запустила в нее руку и ухватила отрезанный маньяком палец. Глядя только на Аллочку и улыбаясь, хотя чувствуя, что ее начинает мутить, произнесла:
   – Палец пластиковый, из набора, купленного мною в магазине с романтическим названием «Замок графа Дракулы», там такого добра навалом. Ведь скоро Хэллоуин!
   – Пластиковый? – спросила абсолютно обыкновенным голосом секретарша. – С маникюром?
   – Вот, попробуйте, убедитесь сами, что он из пластика, – ответила в тон ей Журавская и сунула Аллочке под нос палец. – Кстати, маникюр можно менять, в наборе пять разных видов ногтей. Тоже из пластика, разумеется.
   Палец, конечно, был не пластиковым, а человеческим. Но на это и было рассчитано – Аллочка ей поверит и не будет к нему прикасаться.
   Так и произошло. Косясь на палец, помощница надула губки:
   – Но зачем, Татьяна Валерьевна, вы такую гадость в холодильник положили? Так ведь можно и инфаркт заработать!
   Швырнув палец обратно в коробку и быстро закрыв ее, писательница поставила ее в холодильник и пояснила:
   – В моем новом романе героиня обнаруживает в холодильнике коробочку с человеческими органами и отрубленным пальцем. Не зная точно, как будет реагировать девушка на такую жуткую находку, я решила провести следственный эксперимент. С вами, Алла. Извините, что использовала вас в качестве подопытного кролика!
   Она улыбнулась, а секретарша накуксилась.
   – Но ведь это ужасная шутка, Татьяна Валерьевна. Конечно, понимаю, что вам нужны правдоподобные впечатления, но поставьте себя на мое место. Я ведь решила, что это человеческие потроха! И что вас убили!
   – Как видите, пока еще жива! – усмехнулась Журавская, прислоняясь к холодильнику спиной. – За причиненный моральный ущерб я, конечно, выдам вам компенсацию – вторую месячную зарплату.
   Аллочка сразу повеселела. У Татьяны сразу сложилось впечатление, что сия меркантильная особа готова находить человеческие потроха в холодильнике каждые пять минут, лишь бы за это начисляли бонус.
   – Ну и как, реакция вас удовлетворила? – спросила девушка с любопытством. – А вы пишете героиню с меня?
   Детективщица качнула головой:
   – Алла, вы же в курсе – никаких подробностей до той поры, пока роман не будет готов полностью. А в данный момент он готов лишь частично. Поэтому никаких вопросов. И кстати, с учетом перенесенного вами только что шока, а также того, что я дописываю роман и мне нужна полнейшая концентрация, можете взять сегодня выходной.
   Аллочка принялась тараторить, что ей нужно еще ответить на письма поклонников писательницы, внести изменения на ее сайте, созвониться с издательством, но Татьяна ее остановила:
   – Вот и отлично. Но ведь вы можете сделать это и у себя дома, не так ли? А мне требуются тишина и покой, я работаю над финалом.
   Она вышла с кухни, заперлась в ванной комнате и пустила воду. Тщательно смыв с рук кровь, Татьяна еще долго терла их мылом, ощущая, как из глаз катятся слезы. Чего бы она только не отдала для того, дабы все происходящее оказалось дурным сном или скверным романом! Но это была реальность, ужасная реальность, и в центре ее находилась она сама.
   Быстро приняв душ, Татьяна подошла к ящичку с медикаментами и вынула запрятанную за бутылочками и упаковками коробочку. Вынула оттуда две розовые таблетки, подумав, вытряхнула и третью, положила на язык и запила их водой из-под крана.
   Так-то лучше. Ей нужна полная концентрация, больше засыпать нельзя. Потому что она намеревалась сделать то, чего требовал маньяк, – разгадать его литературную шараду и дать правильный ответ.
   Завернувшись в халат, Журавская вышла из ванной. Голода она не чувствовала, да и вообще есть не хотелось – с учетом того, что в холодильнике стояла пластиковая коробка с человеческими потрохами и отрезанным пальцем. Потом нужно будет передать «презенты» полиции, но только после того, как жертва будет спасена. Подключать правоохранительные органы на данном этапе означало бы убить невиновного.
   Татьяна вошла в кабинет – и остолбенела. Секретарша, которая должна была уже удалиться восвояси, сидела на диване и поджав по себя ноги, жадно читала присланный маньяком рассказ «Ведьмино болото».
   – Что вы себе позволяете, Алла! – воскликнула грозно писательница, и девушка, вздрогнув, выронила из рук листы.
   А потом, слезая с дивана, стала извиняться. Мол, зашла в кабинет, желая попрощаться (ага, зная, что начальница в ванной!), увидела на диване рукопись, случайно (ну да, охотно верим, случайно!), прочитала первый абзац, затем второй, наконец третий…
   – Очень необычный текст, Татьяна Валерьевна! – заметила она. – К тому же, кажется, начало двадцатого века – не ваша эпоха. И жанр не ваш – какой-то «Лунный камень», перемешанный с «Собакой Баскервилей» и «Бедной Лизой». Вряд ли Михаилу Львовичу такое придется по душе…
   Прекрасно помня, что ее секретарша шпион издательства, Журавская ледяным тоном отрезала:
   – Алла, если не хотите, чтобы ваш выходной перешел в бессрочный отпуск, то советую вам воздержаться от советов. Потому что я сама могу принять решение, что писать, а что нет. И к какой эпохе обратиться, в каком жанре работать.
   Больше всего Татьяна боялась одного – как бы тот факт, что адресованный ей отрывок прочел еще кто-то, не вызвал неадекватную реакцию со стороны Марка, который, не исключено, наблюдал сейчас за происходящим в кабинете.
   Аллочка засуетилась, кажется, даже шмыгнула носом. Понимая, что перегнула палку и была с ней излишне строга, Татьяна пояснила:
   – Это не мой новый роман, а произведение, которое мне дали на рецензию.
   Секретарша осторожно заметила:
   – Просто я обратила внимание, что автор копирует ваш стиль… Хотя ведь вы – образец для подражания целого поколения детективщиков, Татьяна Валерьевна! Но сюжет, конечно, слабенький, несуразный, этому горе-литератору до вас далеко, как от Луны до Плутона.
   Если Марк их слышал, то наверняка не пришел в восторг от подобного читательского мнения, высказанного, как поняла Журавская, в такой форме, чтобы польстить знаменитой писательнице.
   – Гм, не буду говорить вам, кто автор, Алла. Скажу лишь, что это жена, правда, перешедшая недавно в статус бывшей, человека очень и очень влиятельного. И далеко не самого последнего в политической иерархии нашей с вами страны, скорее даже наоборот. Вы видите его по телевизору каждый день. И издательство уже приняло решение печатать этот опус, попросив меня, однако, предварительно подсказать, как можно подправить стиль и сюжет… Так что не следует делать скоропалительные выводы!
   Аллочка смутилась окончательно и, собрав свои вещи, выкатилась из квартиры, оставив Татьяну в одиночестве.
   Точнее, в компании с «Ведьминым болотом».
   Услышав хлопок двери и затем проверив, что та заперта, а в квартиру никто не проник, писательница, заложница маньяка, уселась на диван и, взяв в руки рукопись, стала размышлять.
   Итак, Аллочка была рядовым – в положительном смысле слова – читателем, поэтому ее мнению можно было доверять. В «Ведьмином болоте» можно было найти намеки на многие произведения. Одно убийство старухи-процентщицы чего стоит! Но ведь студента-мизантропа в отрывке не было, только курсистка Женя…
   Само Ведьмино болото – это отечественная версия Гримпенской трясины из «Собаки Баскервилей». Имеется и подозрительный натуралист – алхимик Изыдин. Натуралист Стэплтон был злодеем в повести Конан Дойля. Но Изыдин в повести Марка Шатыйло выглядит хотя и несколько бестолковым, но отнюдь не кровожадным персонажем. И уж точно не убийцей.
   И вообще, что значит «Кто убийца?». Вопрос некорректный и явно из разряда ловушек. Потому что в романе несколько убийц. Имя которого из них хотел получить от нее Марк?
   Может, написать имя, «Баранов», и все? Он-то, без сомнения, убийца. И, не исключено, убил бы и Женю, но та наверняка спасется, потому что каноны жанра не позволяют, чтобы злодей восторжествовал и укокошил главную героиню.
   Или надо назвать Усачева? Тоже ведь явный убийца. Хотя… Пусть управляющий и был исполнителем, но идейным-то вдохновителем преступления была старая дева Екатерина Филипповна Рыбоедова. Кстати, о том, что тетка могла убивать самолично, свидетельствует эпизод с пудингом, в который она вылила содержимое бутылочки, не подозревая, что яд в ней подменен Женей на воду. И сестра генерала была готова отправить на тот свет родственников, стоявших между ней и миллионом с замком в Ницце.
   Но это все слишком очевидно, чересчур выпукло. Марк, в чем Татьяна была уверена, ожидает увидеть в ее ответе другое имя. Но чье? О каком таком ином убийстве идет речь? Неужели она что-то проморгала?
   Писательница принялась лихорадочно просматривать рукопись. И вдруг ей померещилось, что буквы начинают… расплываться, светлеть. Но нет, не померещилось! Именно это и происходило!
   Татьяна с ужасом наблюдала за тем, как слова с каждой секундой бледнеют и исчезают, делая листы девственно-белыми. Колдовство, да и только!
   Хотя, конечно, никакое не колдовство. Просто особые чернила, которые под воздействием кислорода разлагаются и исчезают! О таком Татьяна где-то слышала или читала и даже, кажется, специально записала этот факт, решив, что он может пригодиться для одного из ее следующих романов.
   Выходит, что Марк опередил ее.
   Сложив стопку чистых листов – все, что осталось от «Ведьминого болота», Татьяна стала перебирать в памяти имена персонажей опуса маньяка.
   Если не Баранов, Усачев и старая дева Екатерина Филипповна, то тогда кто? Стоп. Так можно было поставить вопрос, когда бы она поняла, о каком замаскированном убийстве идет речь.
   Кажется, умерла мать Жени – но от чахотки. И ее бабушка – от удара. Их что, отравили? Кто? Отец Жени? Тетушка, сама ставшая позднее жертвой преступления? Или, может быть, Женя, бывшая еще ребенком?
   Нет, главная героиня вне подозрений – таков, опять же, канон жанра. Да и речь шла явно о чем-то ином. Только о чем?
   Татьяна вновь порылась в памяти.
   Потом умер отец Жени – от закупорки аорты, в тюрьме. В то время с ним мог общаться Забияко. Но зачем тому убивать пьяницу Тараканова? К тому же Забияко был убит Барановым, его обугленное тело нашли на пепелище усадьбы…
   Ага, писатели средней руки любят так поступать, сообщают: вроде бы герой умер, нашли его изуродованное тело. А затем выясняется, что он и есть злодей. Укокошил кого-то вместо себя, а сам, пользуясь тем, что его считают мертвым, продолжает убивать.
   Татьяна тоже использовала этот прием в своем, кажется, третьем романе. Нет, в четвертом. Или все же в третьем? Во всяком случае, считается, что для автора, написавшего бестселлер, критическим становится второй роман – все ждут повторения предыдущего успеха, и зачастую ожидания не оправдываются. А со вторым романом у нее как раз не было проблем, а вот с третьим… Да, этот роман, «Обратная сторона смерти», в котором убийца оказался якобы погибшей в самом начале жертвой, она считала наиболее слабым и уж точно наименее любимым. А вот публика не разделяла ее мнения. Но кто поймет ее – публику?
   Ладно, вернемся к Забияко. Если бывший полицейский не погиб на пожаре, то что с ним случилось? И чей там был найден труп? Или это и есть – убийство? Он подсунул кого-то иного вместо себя? Но ведь Баранов сказал, что лично застрелил его, а вряд ли бы этот тип застрелил кого-то другого и считал, что укокошил ставшего ему опасным Забияко. И зачем вообще такой ход? Забияко что, обугленный и с покрытой шрамами головой, подобно Фредди Крюгеру, в последний момент ворвется в охотничий домик и спасет Женю от Баранова?
   Или убийцей была Алевтина Илларионовна? Но то, что не она отравила своего мужа, было доказано. Кого же она убила? Уж точно не своего любимого сына Филиппка! Хотя бы потому, что у нее имелось на ту ночь железное алиби.
   Железное алиби всегда в криминальных романах подозрительно, но Татьяна уверенно не считала генеральшу убийцей.
   А может, убийцы – столичные родственники Рыбоедовой, упоминавшиеся вскользь? Или мужеподобная дама-медиум, госпожа фон Гольц, имела ко всему отношение? Ведь она обращалась к Жене от имени той покойной тетушки.
   К мистике Татьяна относилась пренебрежительно, однако в том опусе, который состряпал Марк, подобные эзотерические вкрапления выглядят уместно.
   Только зачем мадам фон Гольц кого-то убивать? Или она вовсе не была фон Гольц? А кто, замаскированная, сделавшая пластическую операцию тетушка Жени, вовсе не убитая Барановым? Но если так, то и нувориш не был убийцей!
   Голова пошла кругом. Жаль, что текста под рукой нет.
   Татьяна чихнула – и вдруг поняла: ей надо уподобиться героине собственных романов, оперативнице Альбине Дурново. Ведь Альбина всегда пытается найти альтернативную версию, вернее, взглянуть на обычные вещи под иным углом.
   Устроившись на диване, детективщица закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ее Альбина Дурново при этом еще и медитирует… Да-да, она когда-то сделала ее поклонницей буддистских вывертов. Но сама медитировать Татьяна еще не пробовала. Так, может, настало время?
   Журавская приказала себе успокоиться и представила Ведьмино болото. И так, все его пространство затянуто туманом, который начинает постепенно рассеиваться. И на берегу озера появляется человек, тот самый убийца, имя коего ей и надо сообщить Марку…
   Туман в самом деле начал редеть – и Татьяна увидела фигуру. Но мужскую ли или женскую, понятно не было. И лица, конечно, тоже видно не было. Еще чуть-чуть, и лицо бы проступило, но…
   Но тут раздался звонок. Наваждение прошло, и Татьяна вскочила с дивана. Кто мог заявиться к ней в этот час?
   Она подошла к двери и нажала кнопку домофона. На экране высветилась фигура молодой женщины, показавшей в камеру удостоверение.
   – Татьяна Валерьевна? Вас беспокоит старший оперуполномоченный 2-го отдела МУРа майор Дарья Алехина. Мне надо срочно с вами поговорить!
   Хозяйка квартиры впустила неожиданную посетительницу в подъезд и задумалась. Очередной трюк Марка? Или это он сам, выдающий себя за женщину? Если так, то она схватит его с поличным!
   Гостья поднялась по лестнице и, переступив порог апартаментов Журавской, еще раз показала служебное удостоверение.
   Татьяна бросила на него мимолетный взгляд, потому что ее внимание было приковано к самой Дарье Алехиной. Да, красивая женщина – с короткими темными волосами, высокими скулами, чувственным ртом и большими зелеными глазами. Правда, одетая весьма затрапезно.
   Но дело было не столько в красоте майорши, сколько в том, что та как две капли воды походила на… на оперативницу Альбину Дурново. Татьяна боялась признаться самой себе, но именно такой она и представляла себе свою героиню.
   Точнее, перед ней сейчас стояла Альбина, сошедшая со страниц ее романов.

   Однако эта Альбина существовала именно что в ее романах. Потому что в телесериале, одиннадцатый сезон которого победоносно шествовал по экрану Первого канала, работницу МУРа играла известная актриса, являвшаяся совершенно иным типажом. Более того, телевизионщики превратили Альбину из книжной брюнетки в блондинку. Якобы тест-группы показали, что именно такой образ лучше всего воспринимается зрителем.
   Татьяна подобной чуши не верила, протестовала, однако единственное, чего ей удалось добиться, так это того, чтобы из яркой блондинки, какой героиня сериала была с первого по пятый сезон, Альбина с шестого стала платиновой. Да и волосы у нее, слава богу, были не длинные, а, как и в романах, короткие.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация