А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Музыкальная шкатулка Анны Монс" (страница 20)

   Леночка выглянула на кухню спустя час, левый глаз ее заплывал синевой, губы опухли.
   – Пьяный, дурной, – вздыхали бабы, утешая Леночку. Она молчала.
   А Сонька поняла: скоро в нехорошей квартире произойдут перемены. И даже то, что протрезвевший Ленька поспешил к жене прибежать, мириться, с букетом гвоздик и коробкой «Птичьего молока», не отвратило ее от мысли, что вот-вот случится… нехорошее. Леночка цветы приняла, мужа встретила ласково, простила вроде бы… а спустя месяц Леньку убили. Новость об этом всколыхнула весь дом.
   Одни его жалели, памятуя, до чего хорошим человеком он был, другие шептались, будто сам и виноват – загулял от жены да край потерял, связался с дурной компанией. Леночка побледнела, осунулась, тонкое личико ее сделалось и вовсе детским, и лишь глаза горели ярко.
   – Как мы теперь? – повторяла она, прикладывая платочек к глазам.
   Ее учили, к кому идти, что писать, требуя пенсию по причине потери кормильца, Леночка кивала, соглашалась, вздыхала… но Сонька-то прекрасно видела: именно она от супруга и избавилась.
   Из ревности ли?
   Из-за того, что муженек ее оказался вовсе не таким, каким Леночке представлялось? Или же из соображений практических: небось с гулянками муженек не завяжет, тратить будет общие деньги, кровью заработанные, по старой привычке решив: он – хозяин, ему и распоряжаться. А хуже всего, что по пьяному делу он на язык невоздержанным станет. Там сболтнет, тут слово скажет… глядишь, и найдется кто-то, к этой болтовне внимание проявивший.
   Нет, были у Ленки причины от супруга избавиться, пусть и не собственными руками.
   На какое-то время в квартире стало тихо. Леночка работала санитаркой, как прежде, растила сына… а как он подрос, она и привела в дом солидного степенного мужика, ничуть на Леньку не похожего.
   – Макар Иванович слесарем работает, – говорила она соседкам на кухне. – Руки золотые. А пить – не пьет.
   Соседки не верили, но Леночку не осуждали, ведь дело молодое, понятно, что одной бабе с ребенком тяжко, да и на душе муторно. А Макар Иванович и правда оказался замечательно рукастым человеком. Прижился он в доме легко, и в самом скором времени не нашлось никого, кто бы к нему за помощью не обращался.
   Вот только у Соньки кошки на душе скребли… больно уж холодный, профессиональный взгляд был у Макара Ивановича. К зиме Леночка забеременела, а там и свадьбу сыграли, спокойную, тихую. Макар Иванович хоть сам не пил, но другим не возбранял. Второй ребенок родился тихим, слабеньким, но Ленка все равно на работу вышла.
   К Соньке как-то явилась:
   – Вы уж помогите мне, – попросила она, заламывая тонкие бледные руки. – Страсть как не хочется место терять!
   – Да разве ж новое не найдешь? – Сонька к этому визиту отнеслась с большим подозрением. – Небось санитарка – не директор, легко устроишься.
   – Так это смотря куда! Я ж говорю, клиника у нас особая, на хорошем счету… там санитарка получает больше, чем заведующий отделением в иных-прочих… а еще если к пациентам подход найти. Вы же сами понимаете, тому за газеткой сходишь, этому из столовой принесешь обед или уберешься лишний раз. А люди и благодарны…
   Выглядело все это правдоподобно. У Соньки даже мелькнула мысль, что те, давешние ее подозрения возникли, по сути, на пустом месте. Разве имелись у нее хоть какие-то доказательства?
   – Мы заплатим, – Леночка сложила руки, умоляя ее согласиться. И Сонька поддалась искушению. Деньги-то лишними не будут… да и работа нетяжелая, за дитем приглядеть. Мальчик был тихим, некапризным, а что болел, так вырастет, наладится все. Вот братец его старший, в котором Ленькина дурная кровь просыпаться начала, – другое дело. Вроде и улыбчивый, и ласковый, да все норовит младшего поддеть, то ущипнет его исподтишка, то толкнет невзначай, а однажды Сонька его и вовсе с подушкой над кроватью братца застала.
   – Поправить хотел, – сказал мальчишка, глядя на Соньку честными темными глазами.
   Она не поверила, но смолчала. А в другой раз на нее звереныш кастрюлю с кипятком опрокинул, вроде случайно.
   Тут уж Сонька терпеть не стала, пошла, рассказала все как есть, пригрозив, что с этим выродком она точно возиться не станет. Леночка слушала, кусала губы, вздыхала, а потом вдруг махнула рукой:
   – Ленька всегда был… диким. Мы росли в одном детдоме, помнишь же небось, что тетка моя не пожелала меня забрать? Я тихой была, домашней, такую любой пнуть горазд. А Ленька за меня заступался. Он… умел ладить со всеми. А с кем не выходило, то и разговор был короткий.
   Да, еще в детдоме Ленька научился обходить закон, вот только сидеть бы ему, когда б не Леночкина помощь. В отличие от супруга она распрекрасно понимала, чем грозит воровство, и в тюрьму попасть не желала.
   Конечно, ничего такого вслух сказано не было, но Сонька и сама все поняла. Из этих двоих Леночка умела думать, а Ленька – исполнял задуманное.
   Дальше все было просто. Старший сынок Ленки исчез из дому, вроде в военное училище отправился. Соседи только вздохнули с облегчением, уж больно колючий, злой нрав был у паренька. А Макар Иванович не имел нужной строгости, чтобы увещеваниями обходиться. Нет, военное училище, по совокупному мнению, было именно тем, что требовалось, дабы обуздать мальчишку. Потом же сам спасибо скажет. Братец его рос тихим, спокойным и вежливым. Все больше с книжками сидел, на что ни родители, ни соседи нарадоваться не могли.
   – Профессором станет, – приговаривала толстая Марьяна, ее трое сыновей регулярно приносили колы да двойки. – Не то что мои…
   А потом Ленка заболела… Она вдруг похудела еще больше, хотя никогда не отличалась полнотой, но нынешняя худоба была явным признаком нездоровья. Пожухла как-то, словно у нее все силы выкачали. К Соньке вновь заявилась, днем, заглянула в каморку и сказала:
   – Я скоро умру. Рак.
   Сонька ничего не ответила. Да и что сказать человеку, дни которого сочтены?
   – Ты ж знала про меня и Леньку, верно? Тебе тетка моя болтливая успела наговорить всякого. Одного не пойму: почему ты в милицию не пошла? – Ленка села на топчан и подперла подбородок сухонькой ручкой. – Или потому, что у самой совесть нечиста?
   – Зачем пришла?
   – За помощью. Больше не к кому. Те – не поймут, а Макар… не любил он моего Санечку, спровадил его в детский дом. А я, дура, позволила. За младшенького испугалась… разные у меня дети, и оба – не в меня. Я Санечке написала. Как он явится, передай ему.
   Леночка поставила на стол шкатулку.
   – Его наследство. К этим вещам Макар отношения не имеет.
   – Что там?
   Леночка открыла шкатулку, она была пуста.
   – Санька догадается, что с ней делать…
   – Золото кровавое искать? – Больше Сонька не боялась, чуяла, что Ленка, если уж не причинила ей вреда за столько лет, и сейчас не тронет. Да и сил у нее не осталось, и правда, источила, изгрызла ее болезнь.
   – Кровавое? Это тебе тетушка сказала… Ленька с мокрухой не связывался. Зачем оно надо? Я ведь понимаю, что такие дела расследуют по-разному, и одно дело – кража, а другое – убийство, тем более если не одно. На нас бы вышли… а вот когда по-тихому, не спеша…
   Сонька верно обо всем догадалась.
   Леночка выслеживала цель, собирала информацию о том, чем живут люди, порою и ключики брала, делала слепок. А если слепок не получался, так Ленька – мастер неплохой, у него дар от Бога, ну или не от Бога вовсе, что Леньке ничуть не мешало.
   Выжидали, конечно, когда месяц, когда – два, а порою и до полугода доходило. Старались, чтобы квартирки в разных районах находились, а то и в разных городах. Ленька отправлялся в командировку, возвращался с прибытком. И – нет, Леночка не стала бы клясться, что никто не страдал от этих их визитов, но кровь в той комнатушке не смывали.
   – Макар дело ваше продолжает? – поинтересовалась Сонька, сама не понимая, на кой ляд ей надобно такое знать. Без знаний лишних всяко безопаснее.
   – Макар… он другой. Опасный. По-настоящему опасный. – Ленка отвернулась. – Он мне… помог когда-то.
   Надо полагать, с Ленькой, но тут уж вопросы задавать опасно.
   – И он меня любит, – словно оправдываясь, сказала Вилена. – Но к Санечке иначе относится. А я не хочу, чтобы мой сын страдал… Передай ему шкатулку, как он появится. И пожалуйста, молчи! Иначе он тебя убьет! Ленька бы тебя не тронул, он хоть и дикий, но грань знал, а Макар… для него люди – пыль.
   Шкатулка была пуста. Сонька тщательно осмотрела ее после ухода Вилены, простучала стенки и не удивилась, обнаружив подозрительно толстое дно. Конечно, под дощечкой вполне мог скрываться именно механизм, пусть и не работающий, но Сонька подозревала, что все не так просто.
   Вилена умерла зимой, тихо скончалась в больнице, и Макар, обряженный в черное, казалось, искренне горевал о супруге. Сонька разглядывала этого человека издали, пытаясь понять, что же она думает о нем. За прошедшие годы Макар почти не изменился, поседел слегка, морщин на лице прибавилось, да и только. В остальном же складывалось впечатление, что время щадит его.
   Он пришел к Соньке и, прикрыв аккуратно дверь, попросил:
   – Верни шкатулку.
   – Какую? – Сонька поняла, что вернет, не посмеет она спорить с таким человеком, однако сдаться сразу ей гордость не позволяла.
   – Ту, которую тебе Леночка оставила, – он до самого последнего момента называл жену Леночкой и еще – девочкой, ласково, с искренней любовью. – Не надо лгать, будто ты понятия не имеешь, о чем речь.
   – Она велела ее сыну отдать.
   – У нее один сын, – Макар присел на топчан. – Санька на зоне… и поверь, если он и выйдет, то ненадолго. Он в папашу пошел, только куда более бестолковый. Даже если вдруг заявится, не особо рад будет шкатулку увидать. Он золота ждет. Бриллиантов. Ну, или хотя бы пачки денег. Еще решит, что ты их украла.
   Говорил Макар спокойно и мягко, но глаза его оставались холодными.
   – И не бойся, я не трону тебя. Нечего в дом смерть приваживать… да и, если по правде, шкатулка эта – моя.
   – Ленка сказала…
   – Леночка была хорошей девочкой, но, как все девочки, – излишне мягкой. Сначала Леньку своего терпела, все надеялась, что сумеет до него достучаться. А я ее предупреждал, что горбатого могила исправит. Я ей давно предлагал пожениться, умных женщин мало. А чтоб и умная, и красивая… и тратит себя на это ничтожество. Ты ж поняла, верно?
   – Ты ему… помог?
   – Скорее уж ей, – улыбка у Макара тоже была холодной. – Не люблю таких, кто на женщину руку подымает. Неправильно это… они оба на меня работали. Леночка информацию собирала, а Ленька руками подсоблял. Я же помогал… сбыть. Не думай, что я из простых барыг, у меня свой интерес. Порою в самых обычных домах встречаются крайне интересные вещицы, века эдак прошлого или позапрошлого… конечно, Ленька выносил, сколько мог, но шубейки там или золотишко меня волновали мало. Это все – переходящее. А вот вещи с историей… на них у меня клиентура особая имелась. И шкатулочку эту мне заказали… вот только заказчик взял и помер не вовремя, что тоже бывает.
   Сонька почти уверилась, что ей не жить после подобных-то откровений. Но прервать Макара не смела.
   – Я у себя вещи не храню. Вот Леньку и попросил… а он сорвался… и пришлось его… успокоить. Леночка все превратно поняла, что она вправе взять шкатулку. Она знала о стоимости этой вещицы, но… даже она не понимала, что ее дорогой сынок вряд ли сумеет таким наследством распорядиться по уму.
   – Вот, – Сонька вытащила из-под топчана старый желтый чемодан, в котором хранила кое-какие вещицы. – Но, если он появится, я его к вам отправлю.
   – Отправляй, – спокойно ответил Макар. Шкатулку он принял бережно, осмотрел, убеждаясь, что Сонька не причинила дорогой вещи ущерба. – И не бойся, говорю. Я не люблю зряшних смертей. Ты умеешь молчать, молчи и дальше.
   Он ушел, унеся с собой шкатулку, а Сонька еще несколько месяцев дрожала, мысленно готовясь к смерти. И тогда-то она обратилась к Богу. Нет, Сонька и раньше в церковь заглядывала, пусть и тайно, стыдясь – не принято это было тогда. Однако мир менялся.
   Санька возник через три года, когда она уже забыла и думать про Вилену с ее шкатулкой. Однажды, вернувшись из церкви, Сонька увидела во дворе парня, до того с Ленькой схожего, что всякие сомнения тотчас отпали. Он это, старший бесшабашный Виленин сын.
   – Ты Сонька? – Он сплюнул себе под ноги. Высокий. Сильный. Наглый. И руки уже разрисованы синими тюремными татуировками. – Ну?
   – Что?
   – Отдавай. Мне мамашка написала, что у тебя мое наследство. Или потратила? – посмотрел он на нее сверху вниз, со злой насмешкой и готовностью ударить.
   – Макар забрал.
   – Врешь, – он толкнул Соньку в грудь. – Сама продала… прогуляла… ну?
   – Макар забрал, сразу после похорон! К нему иди, у него и спрашивай!
   Очнулась она уже в больнице. И не одна – рядом с ее кроватью, уткнувшись в книгу, сидел Перевертень. Правда, стоило Соньке глаза открыть, как он тотчас книгу отложил.
   – Вы ведь дадите показания против Александра? – Перевертень выглядел уставшим. – Вам придется.
   Он вытащил зажигалку, повертел в руках.
   – Но – только против него. Не стоит ворошить прошлое и упоминать о шкатулке… Александр знал о том, что он должен получить наследство, но мама его не уточнила, какое именно. И вам не следует. Я не хочу, чтобы память моих родителей очерняли.
   Это было не просьбой – предупреждением. И с лица Перевертня на Соньку смотрели пустые холодные глаза Макара. Как-то сразу она поняла, что, если вдруг откроет рот, не протянет долго. Да и… зачем говорить? Кому есть дело до событий таких давних?
   – Именно, – он умел читать мысли собеседника. – Если вдруг вам покажется, что лучше рассказать, подумайте о собственном прошлом… его тоже легко сделать достоянием общественности.
   И Сонька согласилась.
   – Что с ним?..
   – С Александром? Боюсь, на этот раз он сядет на очень длительный срок. Нападение на вас. И убийство.
   Слово это заставило Соньку замереть от ужаса.
   – К сожалению, меня дома не оказалось, а отец был уже не в том возрасте, чтобы драться. Этот идиот его зарезал! Из-за пары сотен рублей и маминого золота. Вы же помните, какое у нее было золото? Простенькие цепочки, колечки… копеечное все.
   Он искренне удивлялся тому, что некто способен совершить преступление столь тяжкое из-за пары сотен и золотых цепочек. А Сонька постаралась не задаваться вопросом, куда подевалось все остальное. Ведь и Вилена, и Макар не скрывали, что предприятие их было выгодным. А значит, где-то лежат сокровища, то самое кровавое золото, которое – спустя годы – набрало свою цену.
   – Мы его посадим, – мягко заметил Перевертень, – вам нечего бояться.
   Что ж, у Макара вырос достойный наследник. Несмотря на молодость, он умел скрывать истинное свое лицо, и прятался столь ловко, что ни у кого, имевшего с ним дело, подозрений не возникло. Ему сочувствовали, спешили помочь, а он, играя роль этакого рассеянного, неловкого паренька, полностью увлеченного книгами, выстраивал собственную жизнь на манер отцовской.
   Александра посадили, срок ему дали максимальный. Соньку, конечно, вызывали свидетельницей, но и без ее показаний выходило все именно так, как и говорил Перевертень.
   В дом этот она вернулась, и вроде бы все пошло по-прежнему, и этот устоявшийся распорядок не нарушила даже скоропалительная женитьба Макарова сына.

   – Девка-то была не из наших, – сказала старуха, прикладываясь к фляжке, которую вытащила из кармана юбки. – Вода это, родниковая. А фляга посеребренная, старинная. Перевертень подарил, после того суда. Вроде в знак доверия.
   Она протянула флягу Игнату, а тот отдал рыжей, которая разглядывала ее долго. То одной стороной поворачивала, то другой… Наверняка фляга была старинной, хотя сомнительно, чтобы уж очень дорогой.
   – Самая моя ценная вещь, все, что нажила, – старуха поскребла за ухом кошку, но она от прикосновения не проснулась даже. – Оленька… наши сразу поняли, что эта долго не продержится. К другому она привыкла. Балованная. Безрукая. Тихая. И кто бы другой с ней оженился, я бы поняла. А Перевертень, он же в отца пошел, вроде милейший человечек, но стоит чуток копнуть, и совсем другое открывается. Ему бы атаманшу найти, а не эту мышку… но мне-то что за дело? Я и не лезла. Помогала даже… Оленька и коляску-то вниз снести не могла, становилась на краю лестницы и стояла, глазами хлопала. Дите у нее плакало вечно, и у самой глаза на мокром месте. Наши-то решили, что через пару месяцев парочка разбежится, но нет, Перевертень упертый был. И никогда ни в чем ее не попрекал, видать, и правда любил сильно, как отец его свою Леночку.
   Рыжая вздохнула и вернула флягу. Взгляд мечтательный, ей-то в сказку о большой любви верится с легкостью.
   – Если любил, – Игнат позволил себе встрять в рассказ, – отчего же не перевез ее в другое место?
   – Не знаю. Может, и придумала я себе про то золото… может, не было его никогда? – Старуха произнесла это с сомнением. – А может, он не имел возможности потратить. Бывает же такое, когда вроде деньги и есть, но не дотянешься до них. А может, проверял он ее… и не выдержала Оленька. Дочку вот оставила… никудышная девка была. Жадная. Завистливая. В кого пошла только? – Старуха вновь приложилась к фляжке. – И подружка ее такая же…
   – Какая подружка?
   Игнат уже сделал мысленную заметку – прояснить судьбу Александра.
   – А мне почем знать, – беловатые глаза старухи посмотрели на него с насмешкой. – С работы вроде. Приходила тут пару раз… и когда Светки дома не было, тоже. С ключами была, значит, не просто случайная девка…
   – Звали ее как?
   – Так мне почем знать? Небось она мне не представлялась.
   Игнат вытащил еще купюру.
   – Да такая… девка, тощенькая, сухонькая, вот как твоя, – корявый палец ткнул в Ксюшу. – Только серая, ну, чисто мыша. Ходит, голову опустивши. Даже не ходит – шмыгает. Шмыг туда, шмыг обратно…
   – И сегодня появлялась?
   Старуха призадумалась, наверняка поняла, к чему вопрос, но ответила честно:
   – Я ее не видела. А так… может, была, а может, и не было.
   Больше говорить с ней было не о чем.

   Раз за разом раскладывала карты Апраксия, вновь выкидывая черноту. И хмурилась, пеняла колоде за туманность, но не в силах была преодолеть перелом.
   – Выходит, на распутье ты стоишь, – так она пояснила Анне. – И можешь наново дорогу выбрать. Судьба твоя не спрядена.
   – Так быть мне царицей?
   – Не ведаю!
   Быть… Ведь было время, когда только этой мыслью она и жила, примеряла корону, обживалась в палатах царских, видела себя на троне.
   А теперь вот, глядишь, исполнится данное в горячке обещание, но Анне будто и все равно.
   – Переменилась ты, – сказала ей Апраксия, вновь колоду перемешивая. – Коли хочешь, задай другой вопрос.
   Какой другой? Нет в жизни Анны ничего неизведанного. Все расписано, все установлено, и течет эта жизнь, как ручеек по камням. А то и вовсе застыла, как стеклянное озеро в дареной шкатулке. Сняла ее Анна с полки, покачала в руках, не стала открывать, вернула на место.
   – Спроси… – Анна прижала руку к груди. – Спроси, буду ли я счастлива?
   Кивнула Апраксия и вновь принялась мешать карты.
   На сей раз не было черноты. И, присев у столика, Анна терпеливо ждала, глядела, как двигаются блестящие намасленные губы старухи.
   – Если сама того захочешь, – наконец сказала Апраксия. – Только быть тому счастью недолгим. А обойдется оно тебе, Анна, предорого. Все потеряешь…
   Вот он, выбор, и дорога, которая пред Анной ляжет. Недолгое счастье и плата… какую судьба потребует? Неужто ее жизнь заберет?
   – Нет, – Апраксия поспешила успокоить ее. – Жизнь твоя при тебе пребудет, а вот остальное, что имела, растеряешь… гнев вижу… слезы вижу… боль…
   И никакой царской короны…
   Выбирать… нет, не желает Анна слез. Но тогда выходит, что всю жизнь оставшуюся ей несчастною быть?
   Мысль эта засела в голове Анны, словно острый крючок в рыбине. И теперь Анна просыпалась по утрам в холодной постели, чувствуя себя еще более несчастной, нежели прежде. Обычные дела не приносили ей успокоения. И куда бы она ни шла, что бы ни делала, не в силах была избавиться от обиды на жизнь.
   Ну отчего сложилось все так… странно?
   Лефорт, верный друг, единственный, кому осмелилась сказать Анна о своих сомнениях, ответил так:
   – Ты ищешь любви, дитя.
   – Я люблю царя.
   – Не любишь. – Лефорт взмахом руки прервал возражения, готовые сорваться с языка Анны. – Ты была им увлечена, как и многие другие, однако увлечение – это не любовь. Он чересчур беспокоен для тебя, а твоя натура желает мира и порядка.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация