А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Морской шакал" (страница 16)

   Сергей перестал жевать и, положив вилку в банку, сказал:
   – Но Дмитрий ведь тоже может быть убийцей.
   – Ты в это веришь?
   – Он, конечно, нытик. Но такие люди самые опасные. Раз он рассказал вам про деньги, а потом сбежал, значит, ему уже нечего было терять. Полиция наверняка знает, что именно он убил инкассатора.
   – Дима никого не убивал. Он ведь даже не знал про радиограмму.
   – Леха ему мог сказать.
   – Тебе, лучшему другу, не сказал, а ему сказал?
   – Но Титову не было смысла убивать Леху. Он с самого начала знал про радиограмму, – задумчиво ответил Сергей. – Видимо, для того он Алексея и отравил, чтобы вы не только его и меня, но и всех нас подозревали.

   Глава 13

   Виктор Титов уверенно шагал на запад. Он уже миновал место, где погиб кок, и шел, ориентируясь по рельефу и по солнцу, висевшему слева у него над головой. Увидеть солнце удавалось не слишком часто – кроны деревьев сплелись в тенистый полог, под которым было тихо, прохладно и сухо, поскольку в этих краях уже давно не было сильных дождей.
   На плече Титова висела тряпичная сумка. Когда старпом достал ее из палатки и спрятал под курткой, Сергей Рожнов смотрел совсем в другую сторону. Он оказался не очень бдительным, видимо, не верил, что убийцей мог быть Титов.
   Виктор давно обратил внимание на то, что старший механик его не боялся и относился к нему с излишним доверием. Ему была непонятна такая странная симпатия, ведь он уже не раз мог расправиться с Сергеем, если бы заподозрил, что тот украл его деньги. Однако стармех не был причастен к этому воровству, поэтому Титов спокойно ушел из лагеря, не причинив Сергею никакого вреда.
   Оказавшись в лесу, он первым делом достал из травы большой кухонный нож, который спрятал всего в тридцати шагах от лагеря. Лезвие ножа было чистым. Следы крови Виктор вытер о траву сразу после того, как убил Илью. Отойдя от первого тайника еще на двести шагов, достал из-под коряги пакет, в котором лежали продукты и аптечка. Пропажи аптечки никто из моряков не заметил.
   Продуктами и аптечкой старпом разжился еще в то утро, когда судно выбросило на скалы. К сожалению, положить их в сумку с деньгами он не успел – сумку украли раньше. Обнаружив, что его самого обокрали, Титов спрятал продукты и аптечку в другом месте.
   Рядом с ним бежал Жулик. Пес сам увязался за старпомом, даже когда Титов залез на скалу, Жулик сделал большой крюк и нагнал его почти на вершине склона.
   Виктор не держал на пса обиду, хотя тот и помог Седову обнаружить труп Ильи.
   «Жалко Илью, – думал он. – Совсем еще пацан. Но оставлять его в живых тоже было нельзя. По большому счету, во всем виноват Дима. Вот уж кого действительно будет совсем не жалко. Только бы догнать его и найти в этом лесу».
   Старпом был уверен, что Дмитрий пошел на запад. В отличие от Титова, у матроса было солидное преимущество во времени и пистолет. Именно этими козырями, по мнению Виктора, и собирался воспользоваться Дмитрий. Обмануть преследователей и пойти на север или на юг было нерационально и глупо – на севере нет больших населенных пунктов, а пробираться на юг вдоль моря слишком трудно, этот путь мог растянуться надолго. Пистолета Титов не боялся. Главное – первым обнаружить Диму, а там ночью можно будет легко с ним справиться. Найти беглеца следовало как можно скорее. У Титова в запасе были всего лишь оставшиеся сутки и ночь. Ночью Дмитрий должен был разжечь костер и тем самым себя обнаружить. Если матрос дойдет до дороги, его наверняка подберет попутная машина, и тогда поиски станут безнадежным делом.
   Поэтому Титов спешил.
   Впереди возвышались сопки. Впрочем, по-настоящему утомительных спусков и подъемов местность не предвещала – высокие горы находились за той дорогой, к которой направлялся Титов. Именно там начинались восточные отроги Сихотэ-Алиня.
   Продолжать путь Титов мог двумя почти параллельными маршрутами. От сопки, на которую он поднялся, в западном направлении тянулись два хребта. Он выбрал левый, не столь густо заросший колючим кустарником. К тому же старпом решил держаться на два-три румба южнее западного направления. Это была своего рода страховка – если он не найдет Дмитрия в тайге, у него был шанс перехватить матроса на дороге.
   «Наверняка, – прикинул Титов, – выйдя на дорогу, Дмитрий не будет стоять на месте, а пойдет на юг, туда, где расположен ближайший населенный пункт».
   Неожиданно Жулик потянул носом воздух, громко залаял и стремительно побежал вперед, с трудом продираясь и перепрыгивая через кусты.
   «Кого он почуял? Дмитрия? – По расчетам Титова, матрос должен был уйти намного дальше. – А может быть, он спрятался, чтобы проверить, будет ли за ним погоня?»
   Жулик побежал вниз по правому склону хребта и вскоре исчез за кустами и деревьями.
   Виктор решил, что ему следует быть более осторожным. Все-таки у Дмитрия был пистолет. Однако и преувеличивать опасность было не в его характере. Полагая, что неопытный стрелок едва ли в него попадет, старпом двинулся вниз по склону, туда, откуда доносился призывный лай Жулика.
   «А может, глупый пес, погнался за каким-нибудь зверем? Тут, должно быть, полно косуль, куропаток и кабанов».
   Жулик залился еще более звонким пронзительным лаем.
   «Ну, конечно, это не Дима, – сообразил Титов. – На Диму Жулик не стал бы лаять. Видимо, это какой-то мелкий зверь, ежик или барсук. Ладно, один раз послушаюсь пса», – и пошел на собачий лай.
   Но неожиданно лай прервался, Жулик жалобно взвизгнул и замолчал.
   Титов остановился.
   «Что случилось? Выстрела вроде бы не было».
   Он достал из сумки нож, сжал его в руке и медленно, стараясь не шуметь, пробрался к месту, где издал свой последний жалобный визг Жулик. В пяти метрах от себя старпом увидел знакомую рыжую шкуру. Пес лежал за кочкой в густой траве, поэтому Титов его не сразу заметил. Он подошел к собаке и остановился. То, что увидел Титов, заставило его крепче сжать в руке нож.
   Жулик был мертв. Худое тело уже не вздымалось в предсмертной агонии. Перед смертью пес вытянул лапы и положил на них голову. Его рыжая шкура была перепачкана кровью, живот распорот в нескольких местах, но это не были следы от ножа. Несколько глубоких порезов казались почти параллельными. Такой след могла оставить только большая лапа с острыми когтями.
   «Зверь!» – догадался Виктор и резко повернул голову влево.
   Трудно было объяснить, почему он посмотрел именно налево, вероятно, шестое чувство подсказало старпому, где пряталось существо, одним взмахом расправившееся с задиристым псом.
   В нескольких шагах от него, на тропе, протоптанной диким зверем в кустах малины, замер огромный бурый медведь. Он стоял на четырех лапах и внимательно смотрел на появившегося в его владениях человека.
   Титову стало не по себе. Его глаза встретились с холодным встревоженным взглядом лесного великана. Хищник был ниже старпома, но лишь потому, что стоял не на двух, а на четырех лапах. Тело его было огромным и откормленным.
   «Он сыт, поэтому не нападет на меня», – приободрил себя Виктор.
   Медведь словно догадался, о чем думает человек, и ответил ему недовольным раздраженным ворчанием.
   В этот момент слух и зрение Титова обострились до предела. Ему показалось, что он слышит, как медведь сглатывает слюну.
   Зверь не сводил с человека взгляда.
   Это был тяжелый и дикий взгляд, но Титов должен был его выдержать.
   «Звери сами редко нападают, – убеждал он себя. – Главное, не убегать. Он посмотрит на меня и уйдет».
   Медведь сделал два шага вперед и угрожающе рявкнул.
   «Он пытается меня напугать! Это понятно!»
   Зверь сделал еще несколько шагов, встал на задние лапы и снова заревел. Его и Титова разделяло каких-то три метра.
   Пальцы старпома окаменели, плотно обхватив рукоятку кухонного ножа.
   Вероятно, в этот момент лезвие ножа блеснуло на солнце, а может быть, медведь почувствовал исходящую от человека угрозу. Как бы то ни было, он опустился на четыре лапы и кинулся на Титова.
   Старпом отступил назад. Медведь махнул своей огромной коричневой лапой, и перед лицом Титова промелькнули длинные черные когти, которые несколькими минутами ранее распороли брюхо несчастной собаке.
   Титов, защищаясь, тоже махнул ножом. Но перед ним был не человек. Медведя не напугал, а только разозлил мелькнувший перед его мордой серебристый предмет. Нож был игрушкой по сравнению с лапами, вооруженными испачканными в крови когтями.
   Виктор сделал еще шаг назад, но зацепился за что-то и упал.
   Ничего хуже этого просто не могло произойти. Жертва упала на спину, и медведь с удвоенной яростью бросился на нее.
   Он наступил правой лапой Титову на грудь и рванул ее. Вначале от тяжести у старпома перехватило дыхание, затем ему показалось, что медведь вырвал у него из груди несколько ребер. Куртка и футболка на груди Виктора в одно мгновение превратились в окровавленные разорванные тряпки. Медведь потянулся зубами к его лицу, и Титов увидел желтые ужасающие зубы и раскрытую пасть. Ему показалось, что зверь хочет схватить его за горло.
   В руке у него по-прежнему был зажат нож, и он не собирался сдаваться без боя. Собрав последние силы, Виктор размахнулся и ударил хищника ножом в шею.
   Удар был сильным, но шкура на голове зверя была толстой и крепкой. Кухонный нож с трудом прорезал кожу и вошел в шею медведя лишь на половину лезвия.
   Зверь заревел так, что на лицо Виктора полетела липкая слюна.
   Еще больше обезумев от боли, медведь тоже размахнулся и ударил левой лапой Титова по голове. Медвежья лапа задела руку старпома, которой он продолжал сжимать нож. Лезвие выскочило из раны, причинив дикому зверю сильную боль. Медведь заревел еще громче и отскочил от поверженного врага. Титов выронил нож, однако зверь, не понимая, что схватка им уже выиграна, развернулся и понесся прочь, проламывая своим телом проход в кустах, обиженно ревя и не разбирая дороги.
   Титов сел, с трудом соображая, осознавая лишь, что уцелел и что зверь поспешно покидает боле боя.
   Однако праздновать победу было рано, медведь мог вернуться. У Титова перед глазами плыли круги, по лицу и груди хлестала кровь.
   Старпом осмотрел раны на груди. Они были глубокими и страшными. С лапами медведя в кровь наверняка попала грязь и неизбежная зараза.
   Что стало с его лицом, Титов не знал, однако чувствовал, что правая часть его лица разорвана. Он осторожно дотронулся до лица ладонью и тут же отдернул ее. Пальцы на руке испачкались кровью. Титову показалось, что его лицо стало чужим. Когти зверя разорвали кожу во многих местах практически на лоскуты. Поправить положение могли лишь несколько десятков хирургических швов.
   Титов застонал не столько от боли, сколько от отчаяния и стукнул кулаком по земле. Затем встал, поднял лежащие на земле нож и сумку, которая соскочила во время схватки с плеча, и быстро пошел в гору, подальше от места, где он чудом избежал смерти.
   Кровь заливала глаза, но Титов, подгоняемый неизвестно откуда взявшимися силами, взобрался на вершину хребта, сел на землю и оперся спиной о ствол дерева.
   «Теперь надо что-то с собой сделать», – подумал он и достал из сумки аптечку, понимая, что ближайшая подстерегающая его опасность – не инфекция, а обычная потеря крови, из-за которой можно было легко потерять сознание.
   К сожалению, остановить кровотечение практически не представлялось возможным. Это не тот случай, когда достаточно наложить жгут на ногу или руку. Надо было ждать, когда кровь свернется и перестанет хлестать из разорванных тканей и мышц.
   Титов снял с себя то, что осталось от его куртки и рубашки. Ему даже не пришлось расстегивать большую часть пуговиц, поскольку они были выдраны «с мясом». Боль стала более ощутимой. Шок проходил, и теперь каждое движение причиняло старпому сильную боль.
   На груди остались три глубокие рваные раны от когтей, с неровными безобразными краями. Титов подумал, что, если раны на лице такие же, то выглядит он устрашающе. Он не ошибался, именно так и было.
   Открыв аптечку, Виктор обнаружил в ней большой пузырек с перекисью водорода. Открутил колпачок и выдернул зубами пробку. Затем запрокинул голову назад, закрыл глаза и стал лить себе на лицо прозрачную жидкость. Перекись зашипела, не причинив, впрочем, никакой боли. Израсходовав половину пузырька на обработку лица, Титов вылил остатки перекиси себе на грудь. Жидкость, попав на раны, грязь и кровь, зашипела и запенилась.
   Перекись немного помогла – кровь стала сочиться медленнее, и, главное, появилась надежда, что хотя бы часть опасных микробов погибла.
   Пока боль была еще терпимой, старпом вынул из аптечки бинты и стал перематывать ими грудь, рассчитывая, что это поможет остановить кровь и защитить раны.
   Перебинтовать грудь оказалось не так просто прежде всего потому, что для этого пришлось поднимать руки. Раны отзывались на каждое движение острой болью и кровоточили. Старпом глубоко дышал, из-за этого повязка неплотно прилегала к телу и впоследствии могла сползти с груди на поясницу. Чтобы этого не случилось, Титов несколько раз перекинул бинт через правое и левое плечо. Повязка получилась неаккуратной, но достаточно надежной. Она сразу пропиталась кровью и стала ярко-красной. Старпом знал, что снимать повязку после того, как засохнет кровь, будет достаточно болезненно, однако из двух зол приходилось выбирать меньшее. А вот наложить профессиональную повязку на лицо он все равно не мог, поэтому взял вату и стал аккуратно промокать раны на лице. Он делал это, главным образом, для того, чтобы понять, какие отметины оставил зверь на его лице.
   Аккуратные прикосновения к коже подтвердили худшие опасения – лицо сильно пострадало. На лице появились четыре глубокие раны. Правая щека была разорвана почти насквозь, один-два миллиметра глубже, и Титов захлебывался бы кровью. Прошедший по щеке коготь разорвал угол рта и повредил губу. Другая опасная рана пролегла возле глаза. Глаз не пострадал, но сразу заплыл, поэтому старпом смотрел им словно через узкую щель.
   Надо было срочно накладывать швы. Но кто окажет такую помощь в тайге? Если бы Титов не был преступником, даже тогда рассчитывать на скорую помощь он не мог.
   «Если я не «двину кони» от ран, то больничной койки мне, похоже, не избежать. А оттуда самый короткий путь – на нары», – подумал он.
   Конечно, можно было отложить визит к хирургу до лучшей поры. И без швов раны со временем зарубцуются, вот только обезображенная внешность будет бросаться в глаза.
   Титов постарался об этом не думать.
   Он стал убеждать себя в том, что если догонит Дмитрия, у него будут деньги, чтобы спрятаться, восстановить лицо и, может быть, даже изменить его до неузнаваемости.
   Виктор порылся в аптечке и нашел антибиотики. Трясущимися руками разорвал упаковку и съел сразу четыре таблетки. Запить их было нечем, пришлось сглотнуть слюну и кровь, сочившуюся из губы. Это принесло некоторое успокоение, он расслабился и задумался над тем, как ему следовало поступить. Разумнее всего, наверное, подождать, когда остановится кровотечение.
   Конечно, Титов терял драгоценное время, необходимое для того, чтобы догнать Дмитрия. Но выбора у него, по сути, не было. Чтоб продолжать преследование, надо восстановить силы. Несмотря на легкое головокружение, ему казалось, что он сможет быстро прийти в себя, собраться с силами и при этом, может быть, даже ни разу не потеряет сознание.
   Виктор ушел не так далеко от лагеря, но не опасался, что его будут искать.
   «Наверное, Терентич и Серый даже довольны, что я ушел. Успокоились впервые за эти дни».
   Поэтому погони за собой Титов не ждал.
   «Отлежусь часок и пойду», – решил старпом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация