А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дневник" (страница 14)

   Глава 16

   11 ноября
   Сегодня с самого утра шел дождь со снегом. Мерзкая погода. От холода не спасал теплый плащ с кроличьей подкладкой. Придерживая чемодан одной рукой, другой – широкий зонт, я шла по перрону.
   Мимо проехала тележка, нагруженная доверху сумками; одним колесом попала в лужу и облила меня грязной жижей. Настроение было испорчено в конец.
   До отправки поезда оставалось несколько минут. Мой вагон был впереди. Плацкартный, да еще с номером тринадцать. Что ж, хоть с цифрой повезло.
   Дрожащими руками я вручила билет проводнице. Она как-то кисло улыбнулась мне, проверила, все ли в порядке с документами, быстро кивнула и отвернулась.
   Дрожа от холода, я потянула чемодан наверх по железным лестницам вагона. Пришлось приложить немало усилий, прежде чем мне удалось добраться до верхних ступенек.
   Внутри было душно, но тепло. Пальцы рук стали быстро согреваться. Придерживая мокрый зонт и чемодан, я уверенно пошла вперед по узкому коридору: повсюду белые простыни и торчащие ноги.
   Свое место я нашла быстро. Боковая полка сверху. Пристроила чемодан и зонт, скинула мокрый плащ и кое-как повесила его на крючок.
   После всего, что со мной произошло этой ночью, я хотела лишь одного-единственного, чтобы никто меня не трогал. Я убегала из родных мест, словно преступница. Униженная и истерзанная. Затравленная и напуганная.
   Когда поезд тронулся, я уже лежала на своей полке, накрытая с головой холодным одеялом. Мимо мелькали дома родного поселка. Внутри все сжималось от жалости к себе, что все так повернулось, и что больше этих мест я никогда не увижу.
   По щеке скатилась горькая слеза. Через секунду я расплакалась, уткнувшись в подушку. Так, как сейчас, я не плакала никогда. Боль, разочарование от испытанного позора. Я никогда сюда больше не вернусь. Никогда.
   Сейчас, когда все осталось позади, я пишу тебе, мой дневник. Ты единственный мой верный друг. Только ты знаешь всю правду обо мне.
   Мое бегство из родного края я могу объяснить и оправдать. Это было единственно верным решением из того, что со мной случилось.
   Вчерашнее субботнее утро было совершенно обыкновенным. Таким, как и многие другие до него.
   Закончив свой завтрак, я отправилась на прогулку. Когда проходила мимо пивного бара, то сквозь окна заметила его. Юра как обычно уже нализался дешевого портвейна и лежал на столе. Немытые волосы, засаленная рубашка. Тошно смотреть.
   Тогда мне стало противно оттого, во что он превратился. Глядя на его вечно пьяные глаза, я поняла, что он мне больше не нужен.
   Я сломала его, как сухую ветку. Сломала и выбросила. Таких, как он, у меня еще будет сотни. Мне не жаль его, ведь он неудачник и трус. Потратила свое время зря!
   Пока я стояла у окна, то стала невольным свидетелем того, как он ищет по карманам мелочь, чтобы расплатиться с барменом. Карманы были пусты. Его подняли, как бомжа, и вытолкали за дверь. Он упал лицом в грязь. Упал и не нашел в себе сил встать.
   Я долго смотрела на его спину. Даже не знаю, как меня угораздило встречаться с этим ничтожеством.
   За баром шли многочисленные домишки. Я решила идти напрямик. Там по пути стоял магазинчик. До него рукой подать. Захотелось темного шоколада с орешками.
   Внутри никого не было. Я подошла к кассе и купила шоколадный батончик. Развернула обертку и вышла из магазина.
   Наслаждаясь погодой и вкусом шоколада, я шла по дорожке вперед. Поодаль стояли старухи и о чем-то судачили. Мне не было до них никакого дела. При виде меня они притихли и стали громко шептаться. Говорили, естественно, обо мне, ведь я теперь была личность известная в этих местах.
   Увлеченная вкусным батончиком я не заметила, как за мной побежала бездомная собака. Учуяв запах еды, она довольно-таки быстро приблизилась. Пока я думала о своем, собака вырвала из рук шоколадку и тут же съела.
   От неожиданности я онемела. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Когда пришла в себя, то посмотрела в глаза этой бродяжке. Она громко лаяла, требуя добавки.
   – Ах ты, жалкое создание! Я проучу тебя!
   В этот момент я была в таком бешенстве, что почти ничего не соображала. Одним жестом ввела собаку в транс. Животное застыло в стопоре. Все тело окаменело. Дворняжка все видела, но ничего не могла сделать. Ее воля была подавлена.
   В бешенстве я поискала глазами камень покрупнее. В поле зрения попал кирпич. То, что было нужно. Не мешкая, двумя руками подняла и потащила к собаке.
   Я хотела ее всего лишь проучить. Наказать. Покарать за дерзость, за воровство. За то, что она украла мой шоколад.
   Когда я замахнулась кирпичом над ее мохнатой головой, сзади кто-то с силой меня оттолкнул. Потеряв равновесие, я упала в сторону, едва не поранившись о кирпич.
   – Какого черта!
   Моему возмущению не было предела. Когда я повернулась, то увидела одну из тех старух, что громко меня обсуждали.
   Ее остренькое личико, все сморщенное от старости, с глазами, в которых отражалась вся ненависть, смотрели на меня.
   – Ты злая девчонка. Вся деревня мучается от твоих злодеяний. Навела страху. Всем известно, что ты черная ведьма. Но в каждой отвратительной ведьме есть что-то человеческое. Ты же женщина, которая сеет несчастье. Словно Лихо. Ты и есть Лихо. Женщина, которая приносит только страдания и болезни, немочь и горе. Вон, Юрку извела. Что так смотришь на меня? Думаешь, я боюсь? Так вот знай, ты можешь проклинать меня, что есть силы, мне все равно. Старая уже давно, да и нет никого из родственников. Не за что проклятью зацепиться, потому что душа моя светлая.
   – Прочь, старуха! Ведь не посмотрю, что ты немощная, сгною.
   Внутри все кипело. Как пламя, внутри разгорался клубок ненависти. Чтобы парализовать человека, достаточно смотреть ему в глаза, подавляя его волю и желание защищаться.
   Когда старуха была обездвижена и потеряла над собой контроль, я отправила ей в голову мощный импульс. Разряд. Он подействовал мгновенно. Проникнув в мозг, стал взрываться.
   Все, кто был рядом, видели, как старуха упала на колени, и из ее ноздрей пошла кровь. Кто-то оттащил меня от нее. Я не видела. Наверное, в этот миг мое лицо было искажено злобой. Все, кто смотрел на меня, в страхе отступали назад.
   – Смотрите на нее, – шептались они, – у нее, как у мертвеца, белое лицо.
   – И глаза черные, как ночь.
   – Вовремя мы ее оттащили, еще бы чуть-чуть и старушка бы увидела тот свет.
   На громкий возглас толпы из соседних домов прибежали жители. Через минуту возле меня столпилось такое количество народа, что началась давка.
   Шум и гам вокруг. Народ жаждал расправы. Еле живую старуху унесли в ближайший дом. Кто-то позвал врача.
   Пока толпа суетилась, я попыталась бежать. Но, не тут-то было. Кто-то силой схватил меня за шиворот и потащил назад.
   – Накажем мерзавку, и делу конец!
   Толпа взревела:
   – Да.
   – Житья от нее совсем не стало. Боимся уже из домов выходить.
   – Она еще школьница, а что с ней будет через пару лет? Затиранит совсем. Со свету сживет.
   – С этим надо заканчивать. Хватит наводить на деревню ужас. Пора ее прищучить.
   Народ ликовал. Десятки глаз смотрели на меня в ожидании расправы. Тогда я впервые испугалась за свою жизнь. Наверное, так когда-то судили ведьм. Сурово и на виду у всей толпы.
   Просить пощады не в моем характере. На колени я не встану. Уговоры и мольба – вот, что они жаждут. Но от меня они этого не дождутся. Никогда.
   Собрав всю волю в кулак, я вырвалась из цепких рук и оглянула всю толпу:
   – Ничего вы мне не сделаете. Как бы вам этого не хотелось. То, что вы сейчас замышляете, называется убийством. Тот, кто это сделает, получит срок и немаленький, ведь я еще ребенок. Мне нет и восемнадцати. Учитывая это, прошу вас расступиться и закончить весь этот маскарад.
   В ответ – мертвая тишина. Люди смотрели на меня и не верили своим ушам. Уже через минуту я пожалела о своих словах.
   – Вот, тварь, она еще и угрожает нам.
   – Да ее повесить мало. Мы прекрасно помним, что она сделала с Еленой. Красивая девушка превратилась в урода. Ходит, бедняжка, в парике уже все лето. Сплошные плеши на голове. Когда этот ужас с ней закончится, не может сказать ни один врач.
   – Да, да, – кивали остальные.
   – А как она поступила с вышибалой в баре? Он ведь умер из-за ее способности вызывать молнии. Никто не верит следователю о, так называемой, трагической случайности. Масса свидетелей тому подтверждение.
   – Мы помним, каким был мальчик Юра. Красавец и умница. Мать на него нарадоваться не могла, а теперь, что с ним стало. Эта ведьма превратила его в тряпку. Спился мальчишка и это в таком-то возрасте.
   – Вот, вот, – крикнул кто-то из глубины толпы, – сегодня вон позарилась на немощную старуху. Прям посреди улицы, у всех на глазах. Совсем обнаглела. Завтра начнет убивать детей.
   – Эту чертовку надо проучить раз и навсегда. Показать свое место.
   – Отбить все желание вредить людям, – поддакивали остальные.
   – Надо ее запереть и не давать еды, чтобы она все осознала.
   – Нет, это не годится. Она выйдет и всех нас накажет. Надо что-то другое, более действенное.
   Толпа принялась спорить, как со мной поступить. Расталкивая народ локтями, ко мне подошел сутулый старик. Я его сразу узнала, это родной дед Елены. На старческом лице застыла маска злобы и ненависти.
   Он ткнул костлявым пальцем мне в грудь и громко прошипел:
   – Я готов взять на себя этот грех. Мне все равно осталось недолго. Свое отжил давно. Все в жизни видел, но чтоб такое черное зло, никогда. Ты ребенок, у тебя есть все: теплый дом, заботливые родители, здоровье. Что сделало тебя такой жестокой, я не знаю. Но я готов пожертвовать собой, чтобы остановить тебя, ведьма.
   Толпа в предчувствии крови заревела еще громче. Не было человека, который бы не поддерживал желание старика. Всем хотелось для меня смерти.
   В руках у одного из мужчин появилась веревка. Меня грубо развернули и заложили руки за спину. Связали в несколько секунд, затем бросили на землю. Кто-то кинул в меня сырое яйцо. Оно угодило в плечо. Жидкая и холодная масса медленно впитывалась в одежду. Пытаясь его скинуть с себя, я повернулась на бок и попробовала встать.
   Продавщица из магазина схватила меня за волосы и потянула вверх. От боли я громко взревела:
   – Вы поплатитесь за это, клянусь!
   – Да неужто? В том положении, в котором ты сейчас находишься, принято заткнуться и молчать.
   Я отчетливо помню, что стояла на коленях со связанными руками. Вся одежда в пыли и грязи. Людям нравилось мое публичное унижение. Они смаковали каждое мгновение.
   Чтобы не расплакаться, я попыталась представить, что все происходящее не со мной. Что все – страшный сон.
   – Смотри в глаза людям, падла, – женщина с силой дернула меня за волосы.
   От резкой боли слезы сами собой навернулись на глазах. Такое высшее унижение я позволить уже не могла.
   – Отпустите меня сию же минуту, – прошептала я не своим голосом, – иначе, вам всем худо будет.
   Внутри поднялась волна знакомой ненависти. Она придала мне сил, в которых я так нуждалась.
   Над поселком потемнело небо. Тучи стали сгущаться. Подул пронизывающий ветер. Ветки деревьев зашелестели. В воздухе закружился хоровод сухих листьев.
   В толпе пробежал испуганный шепот. Народ стал озираться по сторонам. Вдалеке вспыхнула молния.
   – Вижу, что вы уже не так храбры. Верно?
   Я почти кричала. Ненависть разрасталась во мне все сильней и сильней. Над их головами закружилась черная воронка.
   – Если вы не отпустите меня, клянусь, от вас и мокрого места не останется, а все ваши дома будут сожжены дотла.
   – Развяжите ей руки, пусть убирается ко всем чертям, – крикнула женщина, что держала ребенка на руках.
   – Надо спасаться от дождя.
   Мнение толпы стало расходиться. Одни засобирались по домам, вторые решили остаться. У соседнего дома вспыхнула молния. Кусты смородины охватило пламя.
   – Я вас предупредила, следующий ваш ход, – мой голос с нотками безумия слышали все.
   Кто-то бросился тушить огонь, кто-то засобирался домой, и только решительно настроенные остались.
   Я посмотрела на небо. Следующая молния должна зажечь магазин. Потом я сожгу самый дальний дом, пусть попробуют до него добежать, если успеют. Таков был мой план, но ему не удалось свершиться.
   Кто-то резко ударил меня сзади по голове, и я отключилась. Когда пришла в себя, то лежала на холодной земле. В затылке и висках пульсировала адская боль. Хотелось пить. Небо снова было голубым и безоблачным. Тучи, что я нагнала, рассеялись без следа.
   – Кажется, она пришла в себя. Что будем с ней делать?
   – Я же говорю, – причитал старик, – дайте мне оружие и я в миг с ней расправлюсь.
   – Ты хочешь застрелить ее, словно паршивую собаку, но ведь в поселке дети. Ты о них не подумал. Оружие здесь не к месту, надо придумать другой способ.
   Чтобы увидеть говорящего, пришлось повернуть голову. Это было практически невозможно. Все тело пронзила острая боль.
   – Она должна умереть быстро и тихо. Чтобы потом не было крови и других следов.
   – Ее можно утопить, – не сдавался старик, – у меня во дворе бочка с водой стоит. Набросить на шею петлю, привязать камень – и делу конец.
   Мужчина задумался. Потянулись мучительные минуты ожидания. Внутри от страха и ужаса все затряслось. В голове отчетливо засела мысль, что это мой конец.
   – Ну, хорошо, мы проводим тебя до дома, а ты там уже сам с ней разберешься.
   Сердце опустилось вниз. Тело сковал мертвецкий холод. Вот он, приговор. Я попыталась их остановить, хотела что-то сказать, но вместо слов из губ вылетел хрип. От страха я потеряла голос.
   Двое мужчин подняли меня за руки и потащили по дороге. Это были мои соседи. Люди, которых я знала с детства. Они часто приходили к нам в гости, сидели с отцом на кухне, ели, пили с ним. Но все это сейчас ими забыто. Для них я стала преступницей, которую следует не наказать, а убить.
   Что я испытывала тогда? Страх, ужас, сожаление? Нет. Все эти чувства меркнут в сравнении с тем, что я пережила в те минуты.
   Мое тело парализовало от случившегося кошмара. Я не могла говорить и, тем более, двигаться. Ноги беспомощно волочились по земле, пока мужчины меня тащили вперед.
   Старик показывал дорогу. Я никогда не забуду его спину, его походку, его взгляд. Он был готов на убийство. Он был готов убить меня.
   Едва дойдя до своего дома, он, не мешкая, распахнул калитку. Меня с силой бросили на траву во двор. Один из мужчин спросил у старика, где у него умывальник и мыло?
   – Тебе зачем?
   – Пойду, смою эту грязь с рук, – ответил он и сплюнул в мою сторону.
   Я лежала на земле, а старик и тот второй мужик обсуждали все детали предстоящей казни.
   – Ты ей глаза перед тем, как топить будешь, завяжи. Чтоб потом, как доставать из воды станешь, она на тебя мертвым взглядом не смотрела. Ведьма все-таки.
   – Да не учи ты меня, – рявкнул старик, – жизнь прожил, поди, разберусь, не ребенок. Иди с миром.
   Мужчины ушли. Мы остались во дворе вдвоем. Не знаю, о чем он думал, но только взгляд у старика был полон презрения и паники одновременно. Он боялся. Боялся всего того, что должен был сделать.
   Я смотрела на него и молчала. Мое молчание его ставило в тупик. Уж это я знала точно. Он думал, я буду плакать и умолять, но этого не случилось. Я не настолько слаба, и он это знал.
   Время вышло. Старик взял с крыльца черный пакет и надел его мне на голову. Он боялся моих глаз. Боялся, что я могу его заколдовать.
   Он не знал, что я, так же как и он, напугана, что я боюсь. Тяжело дыша в пакет, я попыталась расслабиться. Нужно было прийти в себя. Черт!
   Считая мысленно до десяти, мне удалось восстановить дыхание. Сердце уже билось не так быстро. Следующий шаг – попробовать сесть на траву. Я должна была предпринять попытку вернуть себе силы, иначе меня ждала неминуемая смерть.
   Мои пальцы рук онемели. Рук я почти не чувствовала. Приходилось двигать ногами, чтобы сесть. Мне было несладко.
   Где-то сбоку что-то громко хлопнуло. От неожиданности я замерла. Наверное, старик решил, что пора меня окончательно обездвижить, и несет палку или топор.
   Кто-то подбежал ко мне. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Готовясь к последнему удару, я вся сжалась. Но вместо этого я почувствовала на своем теле теплые руки. Это была мама. Она меня обнимала и плакала.
   – Доченька, что они с тобой сделали? – и она стащила с меня черный пакет. – Боже мой!
   Она стала разглядывать мое лицо, шею и плечи. Судя по ее взгляду, выглядела я ужасно. По ее щекам побежали слезы, а через секунду она плакала, прижимая меня к груди.
   В калитке я заметила отца. Он держал в руках бейсбольную биту. Не мешкая, он бросился в дом старика. Через секунду услышала бой стекла. Внутри все затрещало.
   Мама стала развязывать мне руки.
   – Пойдем отсюда, отец с ним разберется.
   Мы пошли домой не через поселок, как обычно, а через лес. Как преступники, как воры. Мать боялась, что кто-нибудь нас заметит и снова бросится в атаку.
   Спустя два часа, когда все было кончено, я с родителями сидела в комнате. Первым заговорил отец:
   – Я не берусь судить все, что этим днем случилось с тобой. Но знай одно, во всем этом виновата ты сама. Не перебивай меня. Я говорю, – мне оставалось только кивнуть, – все, что тебе вменяют, все, что ты сделала, едва не привело к твоей гибели. Учитывая все это, я должен принять непростое решение. Ты покинешь это место. Покинешь в полном одиночестве. Поедешь к тетке, что в городе живет. Будешь жить у нее. Пока будешь ехать, хорошенько обдумай все, что с тобой приключилось. Если сделаешь неверные выводы, то в следующий раз пеняй на себя. Родителей рядом может не оказаться. Мы не сможем вечно тебя спасать.
   Пока он говорил, мать тихонько плакала в углу. Она не смела отцу перечить, так велико было ее уважение к нему.
   Я оглядела их молча, поднялась с дивана и пошла собирать свои вещи. Спустя пару часов все закончилось. Я покинула этот дом, эту деревню навсегда. Прощайте. Возможно, я еще вернусь, и вы все пожалеете!

   Дневник на этом месте заканчивался. Мила недоуменно повертела его в руках. Ей не хватало продолжения.
   Мила находилась под впечатлением от прочитанного. Описанные события ее поразили и даже задели за живое. Хотелось знать, чем же началась новая жизнь этой маленькой ведьмочки в городе. С чего она начала. Как нашла в себе силы подняться и идти вперед?
   Столько вопросов в голове, на которые навряд ли получит ответ.
   В комнату вошла Катерина. Молча скинула на пол одежду, распустила волосы и легла в постель.
   Пользуясь моментом, Мила позвала ее и показала потрепанный дневник:
   – Тебе знакома эта вещица?
   Подруга недоуменно уставилась на тетрадь. Похлопав глазами, наконец, замотала головой.
   – Нет, не знакома. Это что, чьи-то стихи?
   – Это тот самый дневник, о котором я тебе говорила.
   – Все ясно.
   Катерина накрылась одеялом и отвернулась к стене. Разговор был окончен. Признаться, Мила этого не ожидала. Ей казалось, что это ее дневник. Катерина ведь тоже черная ведьма, и по всем признакам он должен принадлежать именно ей.
   Крайт не имела к нему никакого отношения. От этой мысли ей стало легче, как камень с души. Мила даже повеселела.
   Она осторожно сложила дневник в тумбочку и потушила лампу. За окном стояла полная луна. Девушка закрыла глаза и попыталась уснуть, но почти всю ночь ворочалась и вертелась. Только под утро ее сморил глубокий сон.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация