А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лувр" (страница 14)



   П. П. Рубенс. Мария Медичи


   П. П. Рубенс. Обучение Марии Медичи


   П. П. Рубенс. Елена Фоурмен с детьми

   В совершенно ином стиле исполнен «Портрет Елены Фоурмен с детьми». Художник создает образы жены и детей словно из прозрачного, золотистого и трепетного света. Молодая женщина задумчиво и ласково смотрит на сына, рядом с ней стоит старшая дочь. Эти образы теплы и проникновенны, отношение художника к своим близким людям настолько нежно и взволнованно, что зритель чувствует это. В то время когда создавался портрет Елены Фоурмен, Рубенс был немолод, не искал ни учеников, ни заказов. Однако каждое полотно этих лет – шедевр.
   В Лувре находится произведение знаменитого фламандца Ван Дейка «Портрет Карла I». В 1635 году, когда был создан портрет, Ван Дейк работал при дворе английского монарха, был окружен вниманием и очень любим самим королем. Порой портреты Ван Дейка этого времени выглядят идеализированными или даже льстящими, однако это не умаляет замечательного таланта мастера. На картине король представлен в позе слегка небрежной и элегантной. Он только что вернулся с охоты. Его слуга, коренастый, с простым грубым лицом, держит под уздцы великолепную лошадь. Пейзаж, окружающий людей, поистине роскошен.
   И все же пристрастие фламандцев к чувственной стороне жизни особенно заметно, если сравнить их работы с произведениями Рембрандта. В Лувре хранится поздний автопортрет живописца. Впрочем, по нынешним меркам он еще не слишком стар – мастеру немного за пятьдесят, но он кажется гораздо старше из-за перенесенных невзгод и лишений. Лицо художника покрыто морщинами, одежда небрежна, словно свидетельствует о полном равнодушии к внешней стороне жизни. Однако вся фигура исполнена силы духа и творческого горения. В состоянии высокого внутреннего напряжения живописец стоит перед полотном, сжимая в руке кисть. В его улыбке сквозит горькое разочарование, но взгляд полон доброты и понимания.
   Не менее одухотворенным представляется портрет второй жены Рембрандта – Хендрикье Стоффельс. С любовью написано мягкое, внимательное лицо, задушевный взгляд. Хендрикье много раз позировала мужу. Она же изображена в образе библейской героини Вирсавии, которая задумчиво сидит на берегу бассейна, не замечая хлопочущей вокруг нее служанки. Обнаженное тело женщины никак нельзя назвать идеально красивым, однако оно полно женственности и гармонии.
   Вообще, изображая религиозные сюжеты, Рембрандт старался найти решение морально-этических и философских проблем. Примером этого служит полотно «Христос в Эммаусе». Художник показывает комнату с бедной обстановкой – только голая стена, ниша и дверь. За столом сидят Христос и трое его учеников. Лицо Христа, отмеченное печатью страданий, спокойно, и люди тянутся к нему. Если предшественники Рембрандта старались показать Христа монументальным, то здесь внимание художника приковано прежде всего к лицу, полному внутреннего огня.
   В Лувре полотна Рембрандта сосредоточены в Малых кабинетах и в Галерее Рембрандта, где вокруг великого художника группируются пейзажисты Ян Гойен, Саломон и Якоб Рейсдалы, Арт ван дер Неер, классики натюрморта Клаас, Хеда, Кальф. Здесь же находятся работы Питера де Хоха, Яна Стена и Габриэля Метсю.
   Внимание зрителя приковывает к себе картина Франса Хальса «Цыганка». Мастеру удалось искусно передать подвижность выражения лица женщины. Она чуть скосила глаза, лукаво улыбается и шутит с невидимым собеседником. Этот образ дышит здоровьем и оптимизмом, наполнен добрым смехом.


   Ф. Хальс. Цыганка

   Рядом с «Цыганкой» находится «Кружевница» Вермера Делфтского. Искусствоведы считают, что мастер изобразил свою жену за работой. Предметов вокруг немного – подушка, столик и коклюшки, однако каждый предмет написан любовно; он кажется согретым теплом трудолюбивых рук.
   В Большой галерее экспонируются картины братьев Антуана, Луи и Матье Лененов. Герои этих художников – простые люди, бедно одетые, окруженные предметами домашнего обихода, грубой мебелью и орудиями труда.


   Вермер Делфтский. Кружевница

   Наиболее талантливым из братьев считается Луи Ленен. В Лувре хранится его замечательная работа «Крестьянская трапеза», где особенно выразительным представляется образ старой женщины, которая сидит на стуле спиной к огню. Одной рукой она поддерживает голубоватый кувшин, в другой держит рюмку. Однако эти предметы она сжимает машинально, так как глубоко погружена в собственные мысли. Морщинистое лицо печально, в углах губ наметились горькие складки, в глазах читается скорбь. Однако в этой женщине нет ничего жалкого, она проста, одухотворенна и благородна. Рядом со старухой изображены члены ее семьи – муж и дети. Все герои сидят так спокойно, словно специально позируют художнику.
   Великолепны картины современника Лененов Жоржа де Латура. В основном он писал на религиозные сюжеты, однако эти работы исполнены такой жизненной правды, что представляются бытовыми эпизодами.
   В подобной манере исполнен «Иосиф-плотник», где изображен старый крестьянин за работой. Его лицо сосредоточено и напряжено, руки привычно держат инструмент. Рядом с Иосифом мальчик Иисус. Его образ возвышенный, светоносный, почти прозрачный. Вероятно, мастер хотел таким способом сопоставить физическое и духовное начало в человеке. Почти в каждой своей картине Латур изображал свечу. Так и здесь маленький Христос держит в руке свечу, которая отбрасывает на предметы желто-зеленые рефлексы.
   Латур всегда любил выразительность локального цвета. Примером этого является полотно «Мария Магдалина». Художник изобразил женщину, погруженную в нерадостные мысли, задумавшуюся о смысле жизни. Она сидит, положив руку на череп. На непроницаемо черном фоне полыхает ее красная юбка и ярким пятном выделяется белая кофта.


   Л. Ленен. Крестьянская трапеза

   Крупнейшим французским живописцем XVII столетия по праву считается Никола Пуссен. Количество его произведений в Лувре огромно; коллекция Людовика XIV насчитывала тридцать одно полотно мастера, а с тех пор коллекция музея существенно пополнилась.
   К раннему периоду творчества художника относится композиция «Вдохновение поэта», где особенно сильно ощущаются истоки творчества Пуссена. Формы напоминают о пластике античных скульптур и гибкости рафаэлевского рисунка. В центре сидит величавый Аполлон, который напутствует поэта, по всей видимости Вергилия. За Аполлоном стоит муза эпической поэзии Каллиопа. По ее гибкой фигуре струятся складки золотистых и белых одеяний, перехваченных голубой лентой. Золотистые блики лежат на волосах и прекрасных обнаженных руках. У ног Каллиопы расположился резвый кудрявый амур с лавровым венком в руке. Другой амур кружится над Вергилием, готовый по первому знаку божества возложить венок на голову поэта. Сам поэт молод и привлекателен. Его лицо вдохновенно и полно ожидания. Это полотно никого не оставляет равнодушным – настолько оно свежо и искренне.


   Ж. де Латур. Мария Магдалина


   Н. Пуссен. Автопортрет

   Пуссен говорил: «Произведения, наделенные совершенством, не должны рассматриваться торопливо, но в течение продолжительного срока, рассудительно и разумно; нужно применять те же средства, чтобы о них судить, как и для того, чтобы их создавать». Таково все творчество Пуссена. Его работы не способны поразить зрителя немедленно; в мир их образов следует входить постепенно, и только тогда сможешь оценить их композиционное совершенство, пластичность рисунка, красоту образов, героических или глубоко лиричных.
   С течением времени мастер начинает задумываться о бренности человеческого существования. Вот аркадские пастухи замерли перед надгробием. Еще мгновение назад они были так беззаботны и веселы, но сейчас смутная тревога закралась в их души: они читают надпись на гробнице: «И я жил в Аркадии». Однако мысль о смерти не должна вызывать уныние, лучше всего относиться к этому неизбежному факту спокойно и достойно, как женщина справа – она является центром всей композиции. В одно время с «Аркадскими пастухами» было создано полотно «Пейзаж с Орфеем и Эвридикой». Здесь изображение природы не является конкретным; это скорее представление художника об идеально-прекрасном. Все спокойно: и горы, и раскидистые деревья, и люди. Только небо, по которому плывут темные мрачные тучи, предвещает близкую трагедию.


   Н. Пуссен. Вдохновение поэта

   Наряду с полотнами Пуссена, Большую галерею украшают холсты Клода Лоррена, мастера лирического пейзажа, и Филиппа Шампеня.
   Шампень прославился как блестящий портретист. Один из выдающихся образцов его творчества – «Портрет кардинала Ришелье». Кардинал неторопливо движется, глядя на невидимого собеседника. Складки его пурпурной мантии расходятся книзу и придают устойчивость фигуре. Голова Ришелье маленькая, но очень выразительная. Шампень убедительно показывает волевого, целеустремленного человека. Здесь нет торжественной атрибутики, характерной для парадного портрета; главное для художника – не показное величие, а истинное чувство собственного достоинства.
   В конце Большой галереи размещен портрет Людовика XIV. Каждая деталь здесь поистине роскошна: мантия, подбитая горностаем, богатые драпировки, скатерть с золотыми королевскими лилиями, высоко взбитый парик, тончайшее кружевное жабо, туфли с бантами на высоких каблуках. Так возникает перед посетителем Король-Солнце, изображенный талантливым Гиацинтом Риго.
   Французская культура XVIII столетия кажется сотканной из противоречий: здесь и легкомысленное рококо, и суровый реализм, и строгий классицизм.
   Один из замечательных представителей французской культуры, Антуан Ватто, представлен в Лувре такими полотнами, как «Отправление на остров Цитеры» и «Жиль».


   А. Ватто. Отправление на остров Цитеры

   В «Отправлении на остров Цитеры» Ватто рисует пленительную картину. Влюбленные пары медленно идут друг за другом, направляясь к лодкам, которые увезут их на остров Цитеры, остров вечной любви. Он виден издали, окутанный золотистой дымкой. Листва деревьев гармонично перекликается с оранжево-желтыми, нежно-зелеными и розовыми костюмами. Все настолько трепетно и неуловимо, что скорее напоминает мечту, воплощенную на холсте.
   «Жиль» считается одной из самых грустных картин Ватто. Вероятно, художник рисовал вывеску для итальянского театра комедии. Задумчивый Жиль, за спиной которого расположились актеры, только что вышел на сцену. Он еще не успел ничего сказать. Хрупкое худое тело скрывается просторным атласным костюмом, на ногах – туфли, украшенные бантами, на голове – серая шляпа. Одежда Жиля театральна, но совершенно не театральны его поза и лицо. Как будто за секунду до начала игры Жиль показал зрителям свой реальный облик – грустного и усталого человека. Картина написана в холодной цветовой гамме: сиреневые, желтые и голубые оттенки напоминают о театральной рампе, переливаются на белом шелке костюма комедианта.


   А. Ватто. Жиль

   Ватто прожил совсем недолго: он умер в тридцать шесть лет. Его последователи взяли от него только внешнюю форму, но не тонкую пленительную душу.
   Так и Франсуа Буше считал себя учеником Ватто, однако творил в стиле развлекательного рококо. Его образы одалисок и пастушек очаровательны, но лишены жизненной правдивости.
   Оноре Фрагонар учился у Буше и в ряде работ продолжил традиции рококо («Купающиеся наяды», «Похищение рубашки»). Поздние работы, например «Портрет художника», более реалистичны. В этом портрете свободно и правдиво переданы вдохновенные черты лица человека, в глазах которого светится ум, а энергичный поворот фигуры свидетельствует о порывистом характере.


   О. Фрагонар. Урок музыки

   Реалистические искания Фрагонара сближают его с Шарденом, его вторым учителем. Шарден любил говорить: «Пользуются красками, а пишут чувствами». Сам он именно так всегда и поступал. Он видел красоту и одухотворенность в кухарках с их скромными платьями и чепцами, в шаловливых мальчиках и в послушных девочках. Восхищенный Дидро говорил Шардену: «Ты берешь воздух и свет на кончик кисти и накладываешь их на холст». В правильности этих слов можно убедиться, посмотрев на натюрморт «Медный бак». Начищенный бак блестит в самом центре полотна, а рядом с ним расположилось позеленевшее от времени ведро. По другую сторону от огромного бака – интенсивно-синее пятно фаянсового кувшина. Очертания предметов зыбкие, и так же зыбко звучат цвета: белый делается розовым из-за соседства с красным или серым рядом с синим. Так белый цвет впитывает в себя все колористическое богатство окружающего мира, и он же связывает все тона воедино.
   Персонажи жанровых картин Шардена очень похожи друг на друга («Молитва перед обедом», «Разносчица», «Трудолюбивая мать»). Этим героиням хорошо и уютно дома, в окружении детей и привычных вещей, на каждой из которых лежит отпечаток их неутомимых рук. Женщины всегда заняты какой-нибудь домашней работой – шьют, вяжут или подают обед. С любовью Шарден пишет детей. Девочки в композициях скромны и деятельны: они стараются быть похожими на своих трудолюбивых матерей. Так, превознося добродетели простого человека, Шарден практически способствовал подготовке Великой французской революции, которая, как известно, прошла под лозунгом «Свобода, равенство, братство».


   Ж. Б. С. Шарден. С рынка

   Работы художников XIX столетия находятся в Лувре в трех местах. Холсты огромного формата помещены в залах Денон, Дарю и Моллиен (эти залы получили названия по именам выдающихся государственных деятелей времен Первой империи). Композиции Делакруа, Энгра, Давида, Жерара экспонируются в залах XVIII века и Бейстегю. Небольшие по размеру картины, ранее находившиеся в коллекциях Тома-Тьери, Моро-Нелатона и Шошара, выставлены на третьем этаже.
   Живопись Нового времени начинается с Франсиско Гойи, который стал духовным отцом для живописцев XIX столетия.
   В Лувре экспонируются портреты Гойи: посланника французской республики Фердинанда Гильмарде, дипломата Переса де Кастро, маркизы де Солана и маркизы де ла Мерседес. Изображая мужчин, Гойя подчеркивает в них в первую очередь силу и волевое начало; это решительные люди, уверенно идущие по избранному пути. Женщины, наоборот, хрупки, задумчивы и печальны. Портрет маркизы де Солана исполнен в серых, розовых и черных цветах. Лицо модели некрасиво и выглядит болезненным. Однако с исключительным мастерством передана фактура черного платья с бахромой и прозрачной розовой накидки на пушистых волосах маркизы, увенчанных огромным розовым бантом. Все одеяние выглядит просто, но исключительно изысканно; его прекрасным дополнением служат белые перчатки и серовато-желтый веер.


   Ф. Гойя. Портрет маркизы де Солана


   Ф. Гойя. Портрет Гильмарде

   Начать рассматривать образцы французского портрета XIX столетия лучше всего с Жака Луи Давида. Один из замечательных его портретов – изображение супругов Серезиа. Эти люди еще очень молоды и беззаботны. Они показаны отдыхающими на лоне природы. Настроение беспечности создает и вид голубого неба, едва подернутого легкими облаками, и букет полевых цветов в руке госпожи Серезиа. В колористической гамме преобладают очень нежные оттенки голубого, розового, светло-желтого.
   Совсем иной характер имеет «Автопортрет» Давида. Художник изобразил себя в кресле, с палитрой и кистью в руках. Его поза спокойна только на первый взгляд, за внешней невозмутимостью угадывается огромное внутреннее напряжение и борьба. В карих глазах – неприкрытое смятение, темные волосы разметались в беспорядке, лицо явно асимметрично и бледно. И даже серый халат с малиновыми отворотами окутывает фигуру беспорядочными, неровными складками. Обычно столь темпераментная манера письма не была свойственна художнику, однако картина писалась после поражения революции, когда друг Давида Робеспьер был арестован. Таким образом, зритель видит мучительный разговор человека с самим собой, причем кажется, что он твердит одну и ту же фразу: «Что же будет дальше?»
   Блестящий портретист Энгр многому научился у Давида. Это подтверждает портрет Бертена-старшего, редактора газеты «Журналь де деба». Это пожилой мужчина, который сидит в кресле, упираясь в колени пухлыми руками с короткими пальцами. Его тонкие губы решительно сжаты, а темные серые глаза смотрят пронзительно и недоверчиво. Энгру удалось показать на портрете обобщенный образ преуспевающей буржуазии, которая захватила власть в результате революции 1830 года, и теперь полноправно распоряжалась в стране. Так портрет превратился в символ целой эпохи. Для Энгра главным выразительным средством являлась линия. Так, в портрете Бертена она пружинистая и кажется упругой, в портрете мадам Ривьер – плавно закругляется, а в портрете дочери мадам Ривьер становится воплощением изящества. Линейный рисунок мастер умело сочетал со светотеневой моделировкой, а цвету отводил вспомогательную роль.
   Напротив, для Делакруа цвет – одно из ярчайших выразительных средств. В этом смысле особенно примечателен портрет Фредерика Шопена. Темные тона костюма и красноватый фон подчеркивают бледность и землистые оттенки лица композитора. Так образ Шопена представляется подвижным и изменчивым. Надо сказать, что в этом случае художника не особенно привлекала максимально верная передача внешнего сходства; для него гораздо более важным представлялось отразить напряженную работу мысли, передать творческий поиск и высокий взлет вдохновения.


   Ж. О. Д. Энгр. Портрет мадемуазель Ривьер

   Правда, в XIX столетии портрет не был ведущим живописным жанром; тематические полотна привлекали знаменитых мастеров того времени – Давида и Гро, Энгра и Делакруа, Курбе и Жерико. Огромные картины этих художников можно было поместить только в просторных залах с высокими потолками – в таких, как Дарю, Денон и Моллиен. Эти залы посетители музея предпочитают обходить в солнечные дни, поскольку шедевры потемнели от времени и в полумраке обычно теряется их колористическое богатство. В Дарю, Денон и Моллиен лучше проходить со стороны лестницы Дарю, где возвышается Ника Самофракийская; в этом случае наглядно представляется последовательная смена художественных направлений в первой половине XIX столетия.


   Ж. Л. Давид. Клятва Горациев

   Выразителем настроений, царивших в обществе в период революции и Первой империи, стал Давид. Его «Клятва Горациев» появилась в одном из салонов предреволюционных лет, и люди оценили полотно как непосредственный отклик на происходящие события. Третьему сословию были близки образы престарелого отца, посылающего сыновей в бой за родину, и самих сыновей, дающих клятву либо вернуться с победой, либо погибнуть. Герои античности стали символами уверенности, стойкости и мужества. В подобном полотне нет места психологизму, который зритель видит в «Автопортрете»; важной художнику представляется идея единства. Поэтому фигуры трех Горациев кажутся одним монолитом, жесты их рук и ног совершенно одинаковы. Таким же героическим пафосом исполнена и фигура отца. Даже позы женщин выражают не отчаяние, а покорность долгу и воле отца. С помощью светотени художник придает изображению людей объем и скульптурность. Давид использует только локальные цвета – красный, белый и голубой, как в национальном триколоре. Полотно кажется страстной речью, произнесенной с трибуны Национального собрания, или патриотической одой.


   Ж. Л. Давид. Похищение сабинянок

   Когда прошли годы революции, первый революционный художник Франции, Жак Луи Давид, стал первым живописцем императора Наполеона. Такова была естественная логика буржуазной революции, которая формировала судьбы и ее идеологов, и простых участников.
   В зале Дарю можно увидеть монументальное полотно «Коронация Жозефины». Его заказал Давиду Наполеон в 1805 году. Теперь художник императора изображает уже не суровые образы революции, а роскошную обстановку двора Наполеона. Переливаются белые шелка женских нарядов, блестят расшитые золотом красные бархатные плащи, завораживающе мерцают драгоценности, колышутся пышные плюмажи – все исполнено великолепия и торжественности. Давид пишет маршалов, представителей духовенства, придворных дам, дипломатов и кавалеров. Все они кажутся застывшими в своих величественных, но в то же время напряженных позах, поскольку следят за малейшими изменениями в настроении императора.
   В центре десятиметрового полотна изображен Наполеон, стоящий на возвышении. Он облачен в белые шелковые одеяния, поверх которых накинута рубиново-красная мантия с горностаевым подбоем. Голову венчает золотая корона. Лицо Наполеона спокойно и бледно, ни одна эмоция не накладывает на него отпечаток. Перед тем как заказать картину, Наполеон сказал Давиду: «Не точность черт и пятнышко на носу определяют сходство. Никто не осведомляется, похожи ли портреты великих людей. Достаточно, чтобы их гений в них жил». Император остался очень доволен работой Давида. Он рассматривал «Коронацию Жозефины» более часа в полном молчании, а затем произнес: «Давид, я вас приветствую, это не картина, в нее можно войти!», после чего раздались одобрительные возгласы приближенных Наполеона.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация