А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "На службе зла. Вызываю огонь на себя" (страница 1)

   Анатолий Матвиенко
   На службе зла. Вызываю огонь на себя

   Посвящается моей супруге
   Встречающиеся в романе описания исторических личностей и событий могут существенно отличаться от реальных, хотя истинный ход истории на самом деле не известен никому.

   Глава первая
   Когда за предательство не предлагают даже тридцать сребреников

   Генерал-майор Владимир Павлович Никольский, бывший начальник штаба Отдельного корпуса жандармов, а ныне заурядный гражданин Российской республики, никогда не любил светской жизни. Она отвечала ему взаимностью. В довоенном прошлом, казавшемся нереальным и отчасти забытым, Никольский был простым, но успешным артиллерийским офицером. В те удивительно спокойные годы полковник предпочитал чисто мужскую компанию с картишками, выпивкой, задушевными разговорами в клубах табачного дыма.
   Единственное увлечение соответствовало профессии. Как человек военный, он собирал не легкомысленные побрякушки или какие-нибудь марки, а оружие. Изящные дуэльные пистолеты, коварные маленькие «Дерринджеры», ковбойские «Кольты», полицейские «Смит-Вессоны», плоские «Браунинги» и армейские «Маузеры» занимали целую стену его квартиры. Начищать и смазывать вороненых защитников куда приятнее, чем слушать пустопорожние светские разговоры и нелепо скакать под музыку.
   Но жить в Санкт-Петербурге, имея привлекательную супругу и дочерей на выданье, при этом не посещая балы и приемы, решительно невозможно. Владимир Павлович исполнял супружеский долг, сопровождая дам, улыбался, не слишком грациозно танцевал и мечтал о том, когда, наконец, пустота светских развлечений сменится привычной рутиной армейской службы, офицерскими посиделками или домашним уютом.
   В бесконечно далеком, словно прошли столетия, 1913 году на одном из балов в Таврическом дворце его познакомили с партикулярным господином, отрекомендовавшимся как Александер фон Шауфенбах. Высокий худощавый немец неопределенного возраста с бесцветными чертами лица и невыразительными глазами выказал минимально допустимую этикетом толику внимания. Общий знакомый, теперь уже не вспомнить, кто именно, со значением рассказал про скупку германским коллекционером живописных полотен русских художников, будто это известие могло взбудоражить артиллериста. Лишь из вежливости Никольский произнес реплику, из-за которой через много лет его жизнь круто изменилась:
   – Гость из Германии? Очень приятно. А до Германии, позвольте полюбопытствовать, вы где проживали?
   Блеклые органы зрения фон Шауфенбаха выразили признаки интереса:
   – За океаном, сударь. Извольте пояснить, как вы догадались?
   – Элементарно, – усмехнулся офицер в манере входившего в моду героя Конан Дойла. – Ваш русский безупречен, но в нем не хватает эмоций и непринужденности. Стало быть, вы его учили после родного, как иностранный. Немецкий акцент у вас чувствуется, но он не натуральный. Выходит, в основе есть некое наречие, на котором вы говорили и думали после рождения, а германский и русский языки наложились потом.
   – Браво, полковник! Страшно представить, насколько проницательны российские генералы. Вы бы сделали карьеру сыщика, не будь офицером армии.
   Может, еще и филера – агента охранного отделения? Армейцы с презрением относились к полицейско-жандармскому поприщу, посему комплимент странного немецкого господина вышел несколько двусмысленным – не то похвала, не то издевка. Никольский увидел в толпе знакомого, необходимость рукопожатия с которым послужила отличным поводом откланяться и удалиться.
   Иностранец как сглазил. Через год началась война. Долгой фронтовой карьеры не вышло: Владимир Павлович попал в охрану высочайших особ, в безопасность железнодорожных перевозок царской фамилии, относившуюся к ведению Отдельного корпуса жандармов.
   Чисто формально полковник остался в армии, так как корпус подчинялся военному министру. Зато практическая деятельность велась под началом товарища министра внутренних дел. Жандармы по существу мало чем отличались от охранного отделения, занимаясь политическим сыском и противодействием антигосударственным силам теми же полицейскими методами. Иными словами, мрачное пророчество фон Шауфенбаха сбылось.
   В пестрой атмосфере вольнодумства, насаждаемого Государственной думой, причастные к политическому сыску чиновники автоматически становились париями. Когда минул первый год войны и бесповоротно угас патриотический запал, просвещенные круги русского общества начали в худших традициях ругать устои государственности. Соответственно, на защитников устоев навесили ярлык борцов со всем новым, светлым и прогрессивным.
   В 1915 году Никольский получил звездочки армейского генерал-майора. Но его жену и младшую, пока не замужнюю дочь, несмотря на высокий социальный статус главы семейства, перестали приглашать. Не то чтобы для них оказались закрыты двери лучших домов Петрограда. Однако теперь над генералом и его семьей повисла тяжкая туча причастности к клану мракобесов и реакционеров. Общаться с такими – что в дегте мазаться, не отмоешься добела.
   Обыватели не понимали, что относительное спокойствие внутри страны до начала 1917 года обеспечено именно такими людьми, как Никольский. Причем без массовых эксцессов, как преступный расстрел демонстрации в январе 1905 года, и вопреки нелепому управлению страной царским правительством на фоне военных неудач.
   Но еще оставалась Государственная дума, карикатура на парламент. Антироссийские элементы, засевшие в ней и почти поголовно заботившиеся лишь о своих партийных интересах, но не о благе Империи, расшатали ее изнутри. Заигравшийся в солдатиков Государь просто упустил момент, когда спровоцированные «демократами» народные массы вышли на улицы Петрограда в стихийном и страшном протесте.
   Здесь жандармы не смогли ничего. Они научены выявить и обезвредить заговор. Но у крушащих все на своем пути промышленных рабочих и люмпенов не было единого руководства. Русское правительство довело страну до бунта, в то время как кайзер сумел сохранить единство голодающей германской нации. Находившиеся в куда лучшем положении россияне не пожелали более терпеть.
   Одним из первых телодвижений Думы после свержения монархии явился роспуск охранного отделения и жандармерии. Никольского арестовали первые чекисты – Чрезвычайная следственная Комиссия Временного правительства. Безо всякого обвинения, суда, следствия и санкции прокурора, хватило правительственного распоряжения от 4 марта 1917 года: «Арестовать начальника штаба Отдѣльнаго корпуса жандармовъ генералъ-майора Владиміра Павловича Никольскаго, проживающаго въ д. № 40 по Фурштатской улъ., и поручить министру юстиціи выполненіе настоящаго постановленія». Но, не найдя подтверждений злодеяниям генерала, чекисты выпустили борца с прогрессом на свободу без извинений и объяснений как ареста, так и освобождения.
   Владимир Павлович вернулся в казенную квартиру, немедленно отправил семью к родственникам за границу и сократил прислугу до двух человек. Как резервист, подлежащий в относительно близкое время отправке в действующую армию Российской республики, он был поставлен на жалованье, с того момента томясь не материально, а от неопределенности.
   Его больше не трогала новая власть, но лишний раз выходить на улицу не хотелось. Грабежи, разбои и насилия заполонили столицу. В случае самообороны и применения оружия генерал автоматически окажется виноватым: он из «бывших», а вокруг сплошь угнетенные пролетарии, пострадавшие от режима, которому служил Никольский. Посему он дня на четыре впал в затворничество и по русскому обычаю пил, хоть и не до свинства.
   На четвертый день Фрол, денщик отставного жандарма, вручил барину письмо фон Шауфенбаха, напомнившего о мимолетном знакомстве перед войной и предупреждавшего о своем визите. Не чувствуя ни особой радости, ни оснований к отказу, генерал отправил ему записку с подтверждением встречи и на следующий день принял подобающий вид.
   Вошедший в гостиную коллекционер живописи ничуть не изменился с 1913 года, разве что фрак уступил место деловому английскому костюму, а в руках появилась кожаная папка. Никольский за четыре года постарел лет на пятнадцать. Ироничный взгляд темных глаз потускнел, усы и волосы подернулись сединой, картофелинка носа приобрела пористость, а мешки под глазами набрякли и приняли дурной цвет. Бывший артиллерист пытался выглядеть браво, но то – лишь показушная живость старого свежепокрашенного корабля, тщившегося доказать, что перед отправкой на слом он выдержит боевой поход. Гибель Империи не прошла бесследно для тех, кто составлял ее становой хребет.
   – Чем могу быть полезен? – спросил хозяин после первых ничего не значащих вежливых фраз.
   – Владимир Павлович, простите за нескромность, а кому или чему вы бы предпочли иметь полезность?
   – России, герр Шауфенбах.
   – Отрадно. Чтобы не быть превратно понятым, прошу учесть, что я не подданный кайзера и не представляю интересов государства, которое с Россией в состоянии войны. Позвольте второй вопрос: какой России? Империи, которой больше нет, или республике, правительство которой первым делом отправило вас за решетку?
   – Россия – это страна такая. Люди, история, культура, наконец. Она от Рюриковичей, когда Империи в помине не было. Поэтому предложения во благо Родины поддержу, против – извините. Никакие личные обиды за арест на мою позицию не повлияют.
   – Снова поздравляю себя, что не ошибся в вашей оценке. Предлагаемое вам приватное дело как раз в интересах России в высшем смысле сего слова. Что до опереточного Временного правительства, то поверьте моему весьма основательному прогнозу, оно долго не протянет. Проблема в другом. Вместе с развалом власти трещит по швам и страна. Слышите этот треск?
   – Хотите сказать, что Россия гибнет? Она гибла уже много раз, когда татары наводнили Русь, когда Дмитрий-Самозванец садился на престол и Наполеон Москву сжигал. Сейчас очередное испытание, не более того.
   – Боюсь, ваше превосходительство, вы недооцениваете глубины кризиса. Впервые сломана опора, исчез связующий центр. Возьмем Финляндское княжество. Оно входило в состав Империи на основании личной унии. Каждый из Романовых, принимая российскую корону, становился главой княжества. Сейчас российского императора нет, стало быть, финнов с русскими ничто не связывает.
   – Именно поэтому сейчас надо забыть про внутренние распри и объединиться против общих врагов.
   – Браво. Ключевой вопрос: вокруг кого объединяться? Владимир Павлович, вы же прекрасно понимаете, что нынешнее правительство – выкидыш Государственной думы от низвергнутого Государя. Все полномочия Думы сводились к принятию законопроектов, подлежащих высочайшему утверждению. Без Императора власть ваших кадетов-октябристов превратилась в пшик.
   – Чего уж тут не понять. Любой авторитетный лидер в стране безвластия может собрать вокруг себя войска и объявить несколько простых лозунгов, чтобы за ним шла чернь. Но иного связующего центра, кроме Временного правительства, у нас нет.
   – Вы меня плохо слушали, господин генерал. Временное правительство не доживет до Учредительного собрания.
   – Оставьте свои выводы при себе, сударь. – Николай Павлович понимал, что переходит границы вежливости, да только самоуверенность Шауфенбаха в политических гаданиях вывела его из себя. – Сейчас все говорят только о политике, любой образованный человек пытается делать прогнозы. Но никто не сможет предсказать, что будет уже через месяц.
   – Я могу. Потому что я не человек.
   Не обращая внимания на саркастический взгляд Никольского, гость извлек из папки тонкий угольно-черный цилиндр длиной в дюйм, на глазах удлинившийся до аршина, и положил его на стол перед экс-жандармом. Внезапно воздух над цилиндром загустел и образовал квадрат, на котором мелькнули картинки. Изображение приняло глубину и объемность, прямо в воздухе завис замысловатый график, отдаленно напомнивший Владимиру Павловичу диаграммы по артиллерийскому делу.
   – Обратите внимание на черную линию, – начал фон Шауфенбах как ни в чем не бывало, словно подобные аппараты продаются в Петрограде на каждом углу. – Это расчетный график падения влиятельности нынешнего Временного правительства как компромисса между партиями, конкурирующими в Думе четвертого созыва. Их роль неуклонно падает. Обратите внимание, наиболее круто вверх взлетает красная линия большевистских социал-демократов. Но пока им сложно достичь даже мартовского уровня правительства. В центре красная линия пересекается с черной и уходит наверх. После точки пересечения где-то, по нашим расчетам, в августе марксисты могут отобрать власть и заблокировать Учредительное собрание.
   Генерал рассматривал картинку скептически. Он привык к графикам траектории снарядов, распространения взрывной волны, но не социальных явлений.
   – Смотрим второй график. Я убрал радикальных социал-демократов. Предположим, умеренные силы победили. Вот – коричневая линия германского и иного иностранного влияния. Как видите, уже в 1918 году Россия начнет терпеть поражения на внутренних и внешних фронтах, раскалываясь на части. Дальше – хуже. Вот как будет дробиться страна. По крайней мере вероятность такого сценария свыше девяноста процентов.
   Никольский недоверчиво глянул схему раздела России, осторожно притронулся к цилиндру, затем попробовал коснуться картинки. Рука, не встретив сопротивления, прошла насквозь.
   – Что за чертовщина, господин Шауфенбах? И кто вы, собственно, на самом деле?
   Гость чуть улыбнулся уголком рта, глаза остались совершенно рыбьими.
   – Сообразили, ваше превосходительство, что силами ваших соотечественников, да и европейских мастеров такой проектор изготовить невозможно?
   – Фантастика. Герберт Уэллс какой-то. Или машина времени нужна, чтобы привезти аппарат из будущего, или марсиане.
   – Давайте не будем гадать.
   Визитер с невероятной быстротой очутился рядом. Стальные пальцы выстрелили вперед и обвили горло экс-жандарма, слегка сдавив. Столь же быстро собеседник вернулся на место. С начала демонстрации не прошло и секунды.
   Пока Никольский приходил в себя после шока и мгновенного удушья, существо пошевелило пальцами абсолютно человеческой руки, и на экране возникло объемное изображение зала заседаний Временного правительства.
   – Это итоговое дневное совещание, Владимир Павлович. Давайте послушаем.
   На экране как живые высветились члены правительства и приглашенные лица. Генерал узнал Керенского, Гучкова, Милюкова, Львова, Чернова. А вслушавшись в содержание речей, схватился за голову. Фронт разваливается, страна изнутри трещит по швам, напротив сидит марсианский монстр, а господа министры обсуждают… Боже, какую чушь они обсуждают!
   – Видите, что решило правительство после стольких часов обсуждения? Поделило карманные деньги, – носитель немецкой фамилии изучал реакцию собеседника, пока благообразный правительственный чиновник при пенсне и бородке объявил трудовые достижения рабочего дня чрезвычайного органа власти.
   Министры назначили пенсионы нескольким увольняемым чиновникам из Главного управления неокладных сборов и казенной продажи. Затем изволили отправиться на отдых. Важные дела на сегодня закончились.
   Неизвестно что больше – таинственный аппарат, нечеловеческая быстрота существа или откровенный бред новых властителей – подтолкнуло генерала поверить, что происходящее с ним реально, а не результат умеренного, зато непрерывного четырехдневного пьянства. Повестка заседания впечатлила и нечеловека.
   – Боюсь, милостивый государь, черная линия графика Временного правительства в моем прогнозе сдвинулась ниже.
   – Господи, фон Шауфенбах! Кто вы или что вы на самом деле? Неужто с Марса прилетели покорять нас?
   – Сожалею, генерал, но современные российские правители больше похожи на марсиан, чем на нормальных людей. Я, увы, не с красной планеты.
   – С Юпитера? – с астрономией у военного было не очень. Даже названия ближайших космических тел всплывали с трудом.
   – Марс необитаем, как и другие ближайшие небесные тела. Вторично прошу вас оставить гадание.
   – Какова же цель вашего прибытия, раз вы так интересуетесь политикой? Марсиане Уэллса прилетели порабощать нас. Где же шагающие боевые машины? Это тоже чушь?
   – Нет, зачем же. Универсальная цель в «Войне миров» указана верно. Неагрессивные и невоинственные сообщества уничтожаются в силу непреодолимых законов естественного отбора, как и те, кто не смог отразить нападение. Так вот, шагающих машин не будет.
   – Выходит, вы не отрицаете, что перспективной целью является захват нас – русских или всего человечества. Имеете некое предложение, но даже не можете объяснить, что собой представляете. Как прикажете вас понимать?
   Свободный от эмоций Шауфенбах с лицом, почти лишенным мимики, разительно контрастировал с взволнованным генералом.
   – Вы намекаете, что для сотрудничества нужно хотя бы минимальное доверие, а непонятному субъекту вроде меня доверять невозможно. Уважая вас, не буду врать вам, Владимир Павлович, рассказывая о своей сакральной миссии из других миров или из будущего. Верить же прошу не индивидууму, даже столь убедительному, как я, а собственной логике. Вам предлагаю программу действий, которые в долгосрочной перспективе отвечают интересам России и всего человечества. Более того, если вы сочтете неприемлемым для себя участие в последующих операциях, никто неволить не будет. Я позабочусь, чтобы вы не смогли предать огласке наши маленькие секреты.
   – Это понятно. Никто не оставляет свидетелей.
   – Зря вы так. Есть способы обеспечить молчание, оставив живым, здоровым и на свободе. Грубо говоря – мощный гипноз. Решайтесь. Откажетесь, и в вашей памяти останется ничего не значащая болтовня об общих довоенных знакомых. Я начну искать других партнеров.
   – Зачем они вам? Вы же своей рукой раз – и кого хочешь задавите.
   – Предлагаете делать глобальную политику, раскатывая по миру и вручную придушивая неугодных? Не разочаровывайте меня, Владимир Павлович. Кроме того, нас слишком мало, потому предпочитаем вмешиваться в жизнь людей силами самих же людей. Мы предпочитаем корректировать земную историю точечным воздействием в ключевые моменты на благо ускорения прогресса.
   – Много раз вмешивались?
   – По-крупному только один раз, и это были, скажем так, наши конкуренты. Думаете, неспроста ли мировая война началась со столь незначительного повода, как теракт в Сараево? Сколько сил потрачено, чтобы зарядить мину. Ну и, конечно, ваш Государь сыграл как их первостатейный агент. Чего стоило не объявлять мобилизацию, под любым предлогом обождать год-два, пока Австро-Венгрия и Германия не ослабнут в борьбе с Францией и Британией, вмешаться в подходящий момент и установить новый мировой порядок по своему усмотрению.
   – Вы считаете, что Император?..
   – Нет. Он выполнил условия союзнического договора вопреки национальным и личным интересам. Часто для страны порядочный человек на троне хуже, чем негодяй и подлец. То же самое с его нелепым отречением и отказом Михаила принять корону. Обратите внимание, оба написали, что свершили сие на благо России. Развалили страну ей на благо. Нет, господа, это ваш чисто российский казус.
   – Допустим. Мои интересы понятны. А зачем вам Россия? Так и дробили бы ее, раз малое население на богатых территориях прогрессу не соответствует.
   – Для прогресса лучше всего стабильность. Россия – крупнейшая колониальная держава с огромным отличием от Англии, Франции и Испании: колонии составляют единое целое с метрополией, а порабощенные аборигены имеют равные права с колонизаторами. Ну, разве что евреи были ущемлены и православные в чуть лучшем положении. Временное правительство их уравняло. Британская и французская империи обречены, эксцессы с их бывшими владениями неизбежны. Испанская уже трещит. Это и есть нестабильность как тормоз прогресса. Длительная война в России, передел шестой части суши, не самой, кстати, плохой части, нанесет серьезный удар по долгосрочным интересам. Россия с ее имперскими амбициями служила необходимым противовесом Британии, его нельзя убирать надолго.
   – Сложно как-то. Давайте начнем с малого. Как вы видите ближайшие шаги и мою в них роль?
   – Разумный подход. Ближайшая задача – привести к власти левых экстремистов, радикальное крыло РСДРП.
   Когда под руками нет картотеки, остается полагаться лишь на память. У Никольского она была отменная.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация