А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Влюбленный Дед Мороз" (страница 9)

   Так было всегда. Но так совершенно не могло быть с ее новым знакомцем. Только не с ним.
   Лилия наедине с собой охотно призналась бы в том, что ей, как и всякому человеку, свойственно ошибаться. Даже в профессиональной области, в оценке и характеристике других людей. Но в случае с Александром Васильевичем Соболевым никакой ошибки быть не могло.
   Он отличался от всех когда-либо близких ей мужчин не тем, что был новогодним волшебником и чудотворцем, а тем, что никому и никогда не позволял управлять собой и брать над собой верх. Он был по натуре лидер. Он был, если хотите, вождь. Он был настоящий мужчина.
   Иными словами, тот, с кем Лилии, как женщине, никогда еще не приходилось иметь дела.
* * *
   Тут Лилия явственно увидела его перед собой. И обрадовалась – все-таки к ней пришел сон, причем сон, как и положено, приятный. Весьма приятный. Волнующий. Многообещающий. Кроме того, во сне не существовали и те немногие условности, которых Лилия считала нужным придерживаться. Во сне она была совершенно свободна.
   И все же что-то мешало ей подняться, подойти к нему и положить руки ему на плечи. Коснуться его губ первым, легким, но жгучим поцелуем. Неторопливо развязать его лионский галстук.
   Лилия ощутила знакомое со вчерашнего дня электрическое покалывание в кончиках пальцев. Но не тронулась с места. Наоборот, выпростав из-под головы полную белую руку, стыдливо поправила сползший к ногам плед.
   Александр Васильевич уселся в кресло напротив нее.
   Опять, как вчера, будем разговоры разговаривать, разочарованно подумала Лилия.
   И не ошиблась.
   – Теперь я знаю все о ваших подопечных, – улыбнувшись, сообщил Александр Васильевич, – но по-прежнему мало знаю о вас. Рассказывайте.
   – Что рассказывать? – вздохнув и удивляясь собственному смирению, спросила Лилия. – Биографию?
   – Почему нет, можно и биографию. Начните с раннего детства. С родителей.
   – Мой папа был из поволжских немцев, а мама – с западной Украины, – послушно начала Лилия.
   Александр Васильевич слушал очень внимательно, не перебивая. Лилия чувствовала, что ему действительно интересно, и ее речь текла свободно и плавно. О некоторых вещах она ни за что не стала бы рассказывать ему наяву; во сне же это получалось удивительно просто и легко.
   У каждого из нас есть воспоминания, о которых мы предпочитаем не рассказывать, и не потому, что в них содержится что-то особенно плохое, стыдное или унижающее нас, а потому… ну, просто потому, что это никого, кроме нас, не касается. Это не «скелеты в шкафу», которые мы вынуждены прятать, чтобы окружающие не стали думать о нас хуже, и не чужие, случайно узнанные или сознательно доверенные нам тайны; это мелочи, как правило, ничего не значащие пустяки, маленькие невинные пристрастия, шалости.
   Вроде глубинного исследования маминой косметички и рисования цветов и котят на деловых бумагах отца. Вроде кражи клубники с соседских грядок. Вроде тайного посещения кинотеатра, в котором идет фильм «Детям до шестнадцати…». Вроде категорически запрещенного катания с одноклассником на мотоцикле его старшего брата. Вроде ночевок «у подруги» после студенческих вечеринок и посещения с друзьями родительской дачи – разумеется, в отсутствие и без ведома родителей.
   Увлекшись свободой и вседозволенностью сна, Лилия с удовольствием погрузилась в прошлое – с тем большим удовольствием, что ей, как психотерапевту, приходилось выслушивать сотни и тысячи интимных душевных излияний, но не было случая пооткровенничать самой. Позиция сильной, уверенной в себе и самодостаточной личности напрочь исключала такую возможность.
   – В общем, вы росли самой обыкновенной, веселой и жизнерадостной девочкой, – заметил Александр Васильевич, и Лилия не обиделась на него за «самую обыкновенную». – А что же вас в психотерапию-то занесло?
   – В медицинский институт я пошла, что называется, по стопам отца, – помолчав, ответила Лилия. – Мой папа был известный нейрохирург, может, слышали – Бенедикт Гессер…
   Александр Васильевич отрицательно покачал головой, но Лилия снова не обиделась.
   – А потом, когда я была на третьем курсе, произошла одна история…
   Лилия умолкла. Он давно уже не лежала, а сидела на кушетке, завернувшись в плед. Ей захотелось встать, подойти к Александру Васильевичу, опуститься на пол у его ног и замереть так, прижавшись щекой к его колену. И чтобы он погладил ее по голове и позволил бы закончить рассказ.
   По прекрасным законам сна так и случилось – причем безо всякого усилия и видимого перемещения в пространстве. Только что она сидела на жесткой кушетке, а теперь вот сидит на ковре. Но это совершенно не важно, потому что она теперь рядом с ним, у его ног. Впервые в жизни она у ног мужчины, и это не только не вызывает у нее протеста и возмущения, но наоборот, она чувствует тихую, неизведанную ранее радость. И его рука лежит на ее голове, и его тонкие длинные пальцы нежно перебирают ее волосы.
   – Что за история?
   – Я… я не…
   – «Скелет в шкафу»?
   – Да. Я…
   – И вы не хотите вытащить его на свет божий? И тем самым избавиться от него навсегда?
   – Я… Да. Хочу. Только я не понимаю, зачем вам это…
   Александр Васильевич, как давеча, взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.
   Лилия отвела глаза, что удалось ей с некоторым трудом.
   – Я… ну хорошо, я расскажу. В конце концов, это всего лишь сон.
   – Сон? – удивленно переспросил Александр Васильевич. – А, ну да, конечно. Сон, что же еще. Говорите, я слушаю.
* * *
   Это произошло тридцать лет назад. Был холодный, промозглый, сумрачный ноябрьский день – день, когда даже у совершенно здорового, веселого и не обремененного житейскими проблемами человека может тоскливо заныть сердце.
   Лилия, только что успешно сдавшая зачет по симптоматике невралгий, размышляла, где, как и с кем провести вечер. Две недели назад она развелась со своим первым мужем, тем самым инженером-строителем, и теперь была совершенно свободна.
   Можно было поехать к Алику, пить мартини и слушать «Биттлз». Можно было поехать к Эдику, пить «жигулевское» и слушать Высоцкого. Можно было пойти с девчонками в кино на «Неукротимую Анжелику».
   А можно было, под влиянием тоскливого дня, никуда ни с кем не ходить, а, наоборот, порадовать своим посещением родителей. Заодно и поем по-человечески, решила Лилия, представляя себе ароматный украинский борщ и румяные пампушки с чесноком. Или айсбанн с тушеной капустой – если на кухне хозяйничал отец. Лучше бы, конечно, и то, и другое.
   Но судьба приготовила ей еще один вариант.
   Не успела Лилия спуститься в студенческий гардероб, как ее догнала стайка однокурсниц, тех самых, что собирались пойти на «Анжелику». Однокурсницы возбужденно верещали.
   – Милицию, нужно обязательно милицию!..
   – Зачем милицию, надо пожарных!
   – «Скорую»! С телефона на вахте!
   Лилия поймала за локоть одну из девчонок, прижала к стене и потребовала объяснений. Остальные, вместо того, чтобы бежать на вахту, окружили их и продолжали галдеть.
   Мало-помалу выяснилось, что студент Печалин с общей терапии вылез на крышу их семиэтажного учебного корпуса явно с суицидальными намерениями. Во всяком случае, сейчас он стоял на самом краю и орал, чтобы к нему не подходили – иначе он прыгнет.
   – Гм, – сказала Лилия, уже в те юные годы отличавшаяся рационализмом мышления, – а какие требования он выдвигает?
   – Никаких! Не хочу, говорит, больше жить! Идите, говорит, вы все, и ничего никому не скажу!
   – Гм, – повторила Лилия.
   – Лилька! Сходи к нему!
   – Почему я?
   – А помнишь, ты говорила, что можешь уговорить кого угодно на что угодно? Вот и уговори его не прыгать!
   Последнее предложение было горячо поддержано всеми собравшимися. Кроме Лилии.
   Собравшиеся окружили ее, а потом стали подталкивать к лестнице.
   – Давай-давай, ты же из нас самая умная!
   – Если не ты, то кто?!..
   – Жалко же парня! А вдруг он из-за несчастной любви?..
   На крыше было мокро и очень холодно.
   Надо было взять в гардеробе пальто, подумала Лилия. Витьке Печалину что – он был в теплой японской куртке, а вот ее от ветра сразу пробрало до костей.
   Однокурсники, бестолково толпившиеся у люка, посторонились и дали Лилии дорогу.
   Подняв воротник тонкого жакетика и обхватив себя руками, чтобы сберечь остатки тепла, Лилия приблизилась к Виктору.
   Тот действительно стоял на самом краю, но пока, на всякий случай, одной рукой держался за ограждение.
   – Витя, не надо… жизнь такая хорошая вещь, – уверенным, как ей казалось, тоном начала Лилия.
   – Не для меня! – покосившись на нее, отрезал Печалин. Он приподнял одну ногу, попробовал ею воющую ветром пустоту и вернул назад.
   – Давай уйдем отсюда в теплое, безопасное место и там обо всем спокойно поговорим, – предложила Лилия.
   – Отстань! Не хочу я ни с кем ни о чем разговаривать!
   – Вить, ну что ты в самом деле как маленький! Здесь же высоко! Ты же разобьешься!
   – Да! Этого-то я и хочу!
   – А ты о родных подумал? О папе с мамой? О девушке своей – как ее, Марина, кажется?
   При звуках этого имени Печалин страшно, как Мефистофель в «Фаусте», захохотал.
   После чего отпустил ограждение и шагнул вниз.
* * *
   – Из-за девушки, значит, – задумчиво произнес Александр Васильевич. – Что ж, в девятнадцать лет это бывает.
   В его голосе не было ни тени упрека. Его рука по-прежнему лежала на ее голове. И все же Лилия поспешила оправдаться.
   – Но вы не думайте, он не разбился! Он, знаете ли, пролетел всего этаж, а там зацепился курткой за какой-то штырь над окном криогенной лаборатории и висел на нем, пока его не сняли пожарные!
   – Он не разбился, – повторил Александр Васильевич. – Но эта история так подействовала на вас, что вы решили…
   Лилия медленно поднялась с пола.
   – Да, – сказала она, глядя на Александра Васильевича с некоторым вызовом.
   – Я перешла учиться на смежное направление. Я хотела доказать, что…
   – Что вы действительно можете уговаривать людей поступать так, как вам хочется. Разумеется, для их же блага. Доказать не столько другим, сколько самой себе…
   Лилия, сглотнув ком, кивнула.
   – И как? – поинтересовался Александр Васильевич. – Вы в самом деле научились этому? Окажись вы в подобной ситуации сейчас, вы смогли бы уговорить его не прыгать?
   – Смогла бы, – бесстрашно ответила Лилия.
   – Что ж, – усмехнулся Александр Васильевич и тоже встал. – Тогда вперед!
   Он щелкнул пальцами. Стена Лилиного кабинета растаяла, и на нее пахнуло ноябрьской сыростью, смешанной с запахом ржавой крыши и страха.
* * *
   Надо было взять шубу, подумала Лилия. Витьке Печалину что – он в теплой японской куртке, а вот ее от ветра сразу пробрало до костей.
   Однокурсники, бестолково толпившиеся у выхода на крышу, посторонились и дали Лилии дорогу.
   Обхватив себя руками, чтобы сберечь остатки тепла, Лилия приблизилась к Виктору.
   Он стоял на самом краю крыши, но пока, на всякий случай, одной рукой держался за ограждение.
   – Привет, Виктор, – сказала Лилия.
   Печалин повернул голову в ее сторону, но не ответил.
   – Говорят, ты тут прыгать собрался, – тем же ровным, спокойным голосом продолжала Лилия.
   Печалин дернул головой, но снова промолчал.
   – Ну-ну…
   – А ты что, пришла меня отговаривать? – наконец разомкнул уста Виктор.
   – Да что ты, ни в коем случае! Ты взрослый человек и сам решаешь, жить тебе или умереть!
   Лилия заметила, что пальцы Печалина, которыми он держался за заграждение, сжались немного сильнее.
   – Вот именно, – несколько неуверенно согласился он. – Я все решаю сам…
   – Ну разумеется!
   И Лилия широко, дружелюбно улыбнулась ему.
   Печалин, помявшись, немного отступил от края.
   – У меня к тебе будет только одна просьба, – продолжала Лилия.
   – Да? – вновь напрягся студент.
   – У тебя ведь есть новый мотоцикл?
   – Ну есть, – вздохнул Печалин. – «Восход», с настоящим юпитеровским двиглом… Родители подарили на день рождения.
   – Хорошие у тебя родители.
   – Неплохие…
   – Вернемся, однако, к мотоциклу. Ты не мог бы… ну как бы завещать его нам? Кому-нибудь с нашего курса? Очень, знаешь ли, хочется заценить настоящий юпитеровский двигл!
   Печалин заморгал и отступил от края еще на шаг. Теперь он держался за ограждение обеими руками.
   – Хотя лично мне гораздо нужнее твоя куртка, – продолжала болтать Лилия, изо всех сил стараясь не стучать зубами от холода. – Она ж у тебя японская, стильная, сорок восьмого размера… Идеально подошла бы моему парню. К сожалению, ты сейчас ее так уделаешь своей кровью и мозгами, что вряд ли удастся отстирать. Разве что отдать в химчистку…
   Печалин скривился и перелез за ограждение.
   – Или, все же, бензином попробовать…
   Печалин подошел к Лилии:
   – И это все, что ты хочешь мне сказать? Зная, что я сейчас умру? – спросил он оскорбленно.
   Она пожала плечами.
   – Все там будем. Вот, говорят еще, у тебя хорошие конспекты по органической химии, так я возьму их себе, ладно?
   – А вот хрен тебе! – воскликнул Печалин и воздел руку в неприличном, подсмотренном в одном американском фильме жесте. – И вам всем хрен! – адресовался он к осторожно приблизившимся однокурсникам. – Мотоцикл им! Куртку! Конспекты! Не дождетесь, сволочи бесчувственные!
   Он энергично протопал по крыше к люку и скрылся в нем, продолжая ругаться.
   Лилия закрыла глаза и почувствовала, что замерзает. Она покачнулась. Но тут же ощутила на плечах благодатное тепло.
   – Неплохо сработано, – услыхала она голос Александра Васильевича и обернулась.
   Студенты исчезли, люк захлопнулся, они были на крыше одни, и на ее плечах был его пиджак. Лилия улыбнулась и потерлась щекой о мягкую, уютную, хранящую запах свежевыпавшего снега ткань.
   Откуда-то издалека, но в то же время до странности близко послышался дверной звонок.
   – Пора возвращаться, – сказал Александр Васильевич, – сдается мне, что это привезли угощение.
   Он взял Лилию за плечи, притянул к себе, коснулся губами ее лба и исчез.
   Лилия открыла глаза.
   Она лежала на кушетке в своем кабинете, плед сполз с нее окончательно, и, должно быть, поэтому она ощущала, что ноги ее сильно замерзли. Но плечам и груди было тепло, даже жарко, а на лбу осталось невыразимо приятное ощущение нежной, тающей прохлады, в которой, однако, нет-нет да и проскальзывали огненные искорки.
   По дороге к входной двери, звонок за которой дребезжал уже беспрерывно, Лилия глянула на себя в зеркало. Она выглядела как обычно, и на лбу ее не было никакого видимого следа. Все-таки это был сон, с облегчением и некоторым разочарованием подумала она.
* * *
   Олег Павлович вернулся домой в самом мрачном расположении духа.
   От созерцания соболевских картин ему лучше не стало. Никаких новых идей не возникло, а наоборот, появилось крайне неприятное подозрение, что, в отличие от художника он, Олег, занимается совершенно зряшным делом.
   Художник создает нечто новое, то, чего раньше не было, чего никто раньше не видел, а если и видел, то не так.
   Он же, Олег, зачем-то пытается переделать уже сделанное, доказать доказанное и утвердить утвержденное. Или, на худой конец, опровергнуть.
   Но у него даже опровергнуть не получилось. Программа, которую он составил в считаные часы под влиянием того, что в гордыне своей принял за озарение, – полная чушь.
   Она выдала не один, а несколько наборов «чисел Ферма», точнее – десять. После чего, замерев на секунду, для того, верно, чтобы перевести дыхание, выдала наборы № 11, 12 и 13. И продолжала бы выдавать и дальше, если бы Олег, дрожащей рукой, не остановил ее.
   Все найденные программой числа были очень длинными десятичными дробями. Слишком длинными. Длинными настолько, что компьютеру не хватало точности, и он просто-напросто округлял результат до нужного знака.
   Олег понял это практически сразу, оттого и остановил программу.
   Хорошо еще, что чисел оказалось так много, с горечью думал он. Окажись результат единственным, я бы обрадовался (что там обрадовался – возликовал бы!) и, упиваясь собственной гениальностью, немедленно сел писать статьи в «Вестник Академии наук», английский «Mathematical Journal» и американский «Science».
   Олег представил себе с недоумением пожимающих плечами российских академиков, ироническую улыбку сэра Эндрю Уайлса и презрительный гогот наглых американских профессоров и заскрипел зубами от душевной муки.
   Именно в этот момент снова позвонила Полина.
   Олег дикими глазами глянул на засветившийся экран, выругался и швырнул мобильник в стену. «Sony Ericsson» последней модели, очень дорогой и практически новый, купленный им с последней удачной халтурки, жалобно вякнул последний раз и рассыпался мелкими пластмассовыми детальками.
   «Нервы у меня, однако, стали ни к черту, – подумал Олег. – Видели бы меня сейчас ученики, сразу перестали бы называть Большим Змеем и Вещим Олегом. Лечиться вам надо, Олег Павлович, сказали бы. К невропатологу сходить. Или к этому, как его, психологу».
   Кстати, Катя как-то говорила в учительской, что у нее есть хороший знакомый психолог. Точнее, знакомая.
   А что, может и в самом деле сходить, пока крыша не поехала окончательно?
   «До чего я дошел, – возмутился Олег. – К психологу собрался! Правильно Соболев меня бабой обозвал – баба и есть!
   Все. Хватит. Довольно. Сейчас мы тут все приберем и пойдем покупать себе новый телефон. Кстати же, под Новый год должны быть серьезные скидки. А потом вернемся домой, сделаем себе в честь праздничка, не простой кофе, а кофе с коньяком и ляжем спать.
   Потому что надо же наконец выспаться».
* * *
   Олег брел по улицам, полным предновогодней суеты. В толпе радостно настроенных людей, спешащих домой или в гости, к праздничному столу, он был один со своей усталостью, холодным безразличием и тоской. Ну, или ему казалось, что он был один. Потому что он ничего и никого не замечал.
   Он-то не замечал, а вот его заметили. Заметили сразу, как только он вышел из метро, и вот уже двадцать минут профессионально «вели» двое сотрудников милиции – оперуполномоченный старший лейтенант Петров и младший оперуполномоченный прапорщик Васильев.
   Объект настолько не обращал внимания на окружающих, что оба сотрудника внутренних дел подошли к нему совсем близко и даже начали переговариваться.
   – Да он это, говорю тебе, он! – горячился Петров, лишь слегка, для приличия, понижая голос. – Все приметы совпадают! Длинный, тощий, волосы черные, глаза голубые, нос горбатый! И пальто черное! И без шапки! Все как в ориентировке!
   – А чего он тогда вышагивает, словно у себя дома? – сомневался Васильев. – Он же должен, того… опасаться!
   – Да наглые они потому что, эти кавказцы! – авторитетно возразил старший по званию. – Они везде ведут себя, как дома! Как в своих собственных горах!
   – Ну что, будем брать?
   – Ишь быстрый какой – брать… Надо же посмотреть, куда он идет, к кому и зачем!
   Совершенно ни о чем не подозревая и нимало не интересуясь тем, о чем спорят буквально за его спиной двое крепких мужчин с профессионально цепкими взглядами, Олег медленно шел по улице, высматривая вывеску салона сотовой связи.
   Сим-карта из разгромленного мобильного телефона у него было мегафоновская, и ему хотелось купить новый телефон именно в магазине с зелено-фиолетовой вывеской. А попадались, как назло, все желто-черные «Билайны», красные «МТС» и радужные «Евросети».
   – Высматривает, где меньше народу, – с пониманием кивнул Петров, – хочет, гад, салон взять со всей предновогодней выручкой.
   – А как же он будет его брать? – слабо усомнился прапорщик Васильев, – у него же, походу, нет с собой ствола…
   – Салага ты еще, Васильев, – презрительно усмехнулся Петров, – зачем ему ствол, если он – Скальпель?
   Олег наконец заметил вывеску «Мегафона» на другой стороне улицы. Граждане, спешащие по своим делам, беззаботно пересекали улицу в обоих направлениях, чуть не ныряя под машины, которых было, впрочем, немного, потому что в дальнем конце улица была перекрыта для ремонта дорожного покрытия. Однако Олег прежним неторопливым шагом дошел до пешеходного перехода, покосился на беспрерывно мигающий желтым светом светофор и, практически в одиночестве, если не считать упорно держащихся за ним оперов, перешел на противоположную сторону, ни нарушив правил дорожного движения.
   – Грамотно себя держит, – шепнул Петров Васильеву, – профессионал.
   Олег толкнул стеклянную дверь салона, в котором и на самом деле практически не было посетителей. Новогодних скидок в салоне не было тоже. Но Олег почувствовал, что устал и продрог и снова проголодался, и решил, что больше никуда не пойдет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация