А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Влюбленный Дед Мороз" (страница 14)

   – Конечно, верну. Но прежде… В общем, пока я разговаривал с Ниной, тебе звонили.
   – Кто?
   – Какая-то Полина. А я, забывшись, сам понимаешь, не до того мне в тот момент было, и ответил – оперуполномоченный старший лейтенант Петров слушает!
   – Ну? – с интересом спросил Олег.
   – Ну, а она и говорит – а где Олег Строганов? Его что, забрали в полицию?
   – А ты?
   – А я – машинально, пойми ты, машинально! – сказал «да». Еще собирался спросить, кто она такая и кем тебе приходится, но она уже отключилась.
   – И больше не звонила?
   – Нет. Больше того, когда я перезвонил ей сам, чтобы объяснить ситуацию, то услышал «абонент недоступен».
   Петров изобразил на лице полнейшую сокрушенность и развел руками. Потом вытащил из кармана телефон, достал из него «симку» и протянул Олегу. Вставил в телефон свою. Телефон тут же зазвонил. Петров, прежде чем ответить, с мольбой глянул на Олега.
   – Если хочешь, мы эту Полину живо вычислим… И даже доставим к тебе!
   – Не надо, – возразил Олег, изо всех сил стараясь не улыбаться.
   – Раз уж так получилось… Что ни делается – все к лучшему!
   – Ты прав! Так я отвечу?
   Олег кивнул и снова повернулся, чтобы уйти. И снова Петров удержал его одной рукой. Другой рукой он прижал телефон к уху и сердито заорал кому-то:
   – Ну что тебе, Васильев? И в новогоднюю ночь нет от тебя покоя…
   В трубке быстро и неразборчиво забубнили.
   Олег с искренним интересом следил, как меняется лицо Петрова, как разглаживаются морщины на грозно нахмуренном лбу, как перестают сверкать глаза и грозно кривиться губы.
   Наконец Петров, не сказав больше ни слова, опустил руку с телефоном.
   – Ты помнишь, как мы во дворе встретили джип? – чрезмерно спокойным, даже отстраненным голосом спросил он.
   – Еще бы не помнить. – Олег поморщился и потер вздувшуюся на лбу шишку.
   – А ты знаешь, кто был за рулем этого джипа?
   – Откуда мне знать?
   – Это был Магомет Алиев. Твой двойник. Настоящий Скальпель. Ребята задержали его через десять минут после моего звонка. Но до меня дозвониться не смогли, потому что в моем мобильнике была твоя симка, а служебный телефон я оставил в машине, и потому позвонили Васильеву.
   – Поздравляю, – сдержанно отозвался Олег, которому упоминание о двойнике было не особенно приятно. – Надо думать, это для тебя хорошо?
   – Хорошо? – потрясенно переспросил Петров. – Хорошо?! Да ты хоть понимаешь, о чем говоришь?! Хотя где тебе…
   – Во-первых, мне теперь дадут капитана, – начал загибать пальцы несколько успокоившийся, но все еще не отпускающий Олега Петров. – Во-вторых, к Нине придет не какой-нибудь там младший офицер, а… ну, в общем, уже средний. В-третьих, это самый счастливый Новый год в моей жизни! Если бы я сейчас встретил Деда Мороза, я бы ему сказал – ну спасибо, Дед, выручил! Я теперь твой должник! По гроб жизни!
   «Я бы тоже, – подумал Олег. – Мне тоже есть за что благодарить Деда Мороза.
   Жалко, что его не существует».
   Восхищенный Петров не ограничился словесным перечислением. Он крепко, от души сжал Олега в своих медвежьих объятиях.
   – Отстань от меня! – отчаянно стал отбиваться Олег. – Не вздумай! Я тебе не Нина!
   – Нина! – мечтательно произнес Петров. Он разжал руки, и Олег, попятившись, чтобы не упасть, уперся спиной в стену. – Нина! Я немедленно должен обо всем ей рассказать!
   И он тяжелым танком пронесся мимо Олега и скрылся за дверью.
* * *
   – Мне пора на пенсию, – вернувшись на свое место, сказал Александр Васильевич Лилии. – Я стал слишком самоуверен. Я возомнил себя непогрешимым и беспристрастным. Я решил, что в точности знаю, что и кому нужно для счастья.
   Он говорил совершенно спокойно, безо всякой рисовки, но и без особой горечи. Он просто констатировал факт. Лилии, во все глаза смотревшей на него, показалось, что в голосе его присутствует даже некоторое облегчение.
   – Пора дать дорогу молодым, – продолжал Александр Васильевич и сжал под столом Лилину руку, отчего ее щеки вмиг покраснели, а сама она похорошела и помолодела, что и было замечено не только Олегом, но и некоторыми другими гостями.
   – Да вот хотя бы ему, – Александр Васильевич кивнул в сторону стажера, исполнявшего роль герцога Бэкингема и которому в этот момент Олеся положила голову на плечо.
   – Хороший мальчик. Способный. Терпеливый. И не заносчивый. А это в нашем деле самое главное.
   – И что же вы будете делать на пенсии? – спросила Лилия, глядя на Александра Васильевича сияющими, полными радостного ожидания глазами.
   – То же, что и раньше, – рисовать картины, – усмехнулся тот и налил себе и ей еще шампанского. – Картины получаются у меня лучше…
   – Вы не правы, – с жаром возразила Лилия, – вы стольким людям сегодня подарили счастье…
   – Временное, Лилия, временное счастье. В этом мире нет ничего постоянного.
   – Но кое-что, все же, остается…
   – Да. Кое-что остается.
   Александр Васильевич движением пальца подозвал к себе белокурого «герцога». Тот мягко, но решительно высвободился из цепких Олесиных ручек и почтительно приблизился.
   Александр Васильевич что-то шепнул ему на ухо. Бэкингем выпрямился. На его красивом лице сверкнула живая, неподдельная радость. Александр Васильевич щелкнул пальцами, поймал из воздуха серебристый посох и вручил преемнику. Молодой человек с глубоким поклоном принял его.
   Лилия обвела глазами стол. Никто из шумно веселящихся, поглощающих поросенка с хреном гостей, по-видимому, не заметил происходящего. Никто, кроме двух других стажеров, которые при виде сверкнувшего в воздухе и мгновенно исчезнувшего посоха вздрогнули, впились взглядами в счастливого избранника, но тут же снова покорно опустили головы.
   – Что, вот так просто? – поразилась Лилия. – Безо всяких там церемоний, поздравительных речей, вручения диплома и подписания различных бумаг?
   – Это все нам без надобности, – возразил Александр Васильевич.
* * *
   – И больше мне здесь делать нечего, – сказал бывший Дед Мороз.
   Но Лилия не испугалась и не расстроилась, потому что он по-прежнему держал ее за руку.
   – Совсем нечего? – спросила Лилия, впервые в жизни удивившись собственной смелости.
   – Почти, – отозвался Александр Васильевич.
   – Сегодня все получили свои подарки. Все получили то, чего они хотели. И вы, Лилия, тоже.
   – Да. Вы выполнили мое желание, и теперь Петров…
   – Теперь Петров сидит у вас, на вашей клубной кухне, и моя дочь собственными руками накладывает ему в тарелку салат оливье. Может, они выйдут к остальным гостям, а может, и нет. Но желание ваше исполнено, не так ли?
   – Да. Я вам очень благодарна.
   – Стало быть, все довольны? И вы?
   – Э… да. Конечно. Все довольны. И я.
   – Мне как Деду Морозу новогодний подарок не полагался, – продолжал Александр Васильевич. – Мало того, я не имел права в новогоднюю ночь заниматься личными делами и получать какое бы то ни было удовольствие лично для себя…
   – Вот как? – удивилась Лилия. – А, теперь я понимаю, отчего так обрадовался ваш молодой коллега. Помимо высокой должности, он получил возможность на законных основаниях отказать Олесе.
   – Как я уже говорил, вы очень умная и проницательная женщина, – улыбнулся Александр Васильевич. – Ну а поскольку с этой минуты я уже не Дед Мороз, а обычный вольный художник, то… – Он сделал паузу.
   Лилия замерла.
   – …я тоже могу рассчитывать на новогодний подарок, – закончил Александр Васильевич свою мысль.
   – А, – сказала Лилия совершенно спокойным тоном. – И что же вы хотите лично для себя?
   – Я бы не отказался от чашечки чая. Натурального цейлонского, крупнолистового. Без сахара. Но если нашлись бы сливки, не слишком густые, но и не так чтобы совсем жидкие…
   Лилия машинально коснулась рукой левой стороны груди. Орхидея по-прежнему была на месте. «Ну хоть что-то останется мне на память о сегодняшнем вечере, – подумала она. – Хоть что-то. Хотя бы на память».
   – Хорошо, – тихо сказала она, поднимаясь, – сейчас пойду на кухню и сделаю.
   Но Александр Васильевич удержал ее.
   – Это еще не все.
   – Неужели? Что же еще?
   – Этот чай я хотел бы выпить не здесь, а в угловой квартире второго этажа дома номер десять, что по Большому проспекту, – тут Александр Васильевич назвал точный Лилин адрес. – И желательно наедине с очаровательной хозяйкой.
   Лилия не была бы настоящей женщиной, если бы согласилась сразу. В то время как все у нее внутри ликовало и кричало: «Да! Конечно! Наконец-то!» – внешне она осталась спокойна и только слегка порозовела и опустила густейшие ресницы.
   – «Очаровательная», надо же! – произнесла она тихо. – Кому вы это говорите? В «умную и проницательную» я еще могла бы поверить, но в «очаровательную»… Этот комплимент опоздал лет эдак на… Впрочем… Вы знаете, сколько мне лет?
   – Знаю, – кивнул Александр Васильевич, весело сверкнув глазами. – Намного меньше, чем мне.
   – Ну… хорошо, – несколько растерялась Лилия. – Но вы назвали меня красивой, а я и тридцать лет назад не была красавицей…
   – Я не сказал «красивой», я сказал «очаровательной». Не пытайтесь меня убедить, что не понимаете разницы между этими двумя словами!
   – Не буду пытаться, – сдалась Лилия.
   Лукавить с ним оказалось бесполезно.
   Он ждал ее ответа. А если она по кокетству, легкомыслию или иной какой бабьей дури будет продолжать в том же духе, он просто встанет и уйдет. Возможно, навсегда. Скорее всего, навсегда.
   У Лилии, хотя она и сделала всего один глоток шампанского, изрядно зашумело в голове.
   «Ты мечтала встретить настоящего мужчину – ты встретила его. Самого настоящего. Более настоящего просто не бывает.
   И этот мужчина, по крайней мере в данный момент, расположен познакомиться с тобой поближе.
   Ух! Даже страшно! Никогда бы не подумала, что, когда исполняется самое заветное, давнее, потаенное желание, бывает не только невыразимо радостно, но и тревожно!»
   Александр Васильевич поднялся и молча протянул ей руку.
   И Лилия, справившись с волнением, так же молча и бестрепетно вложила в нее свою ладонь.
* * *
   Как прекрасен убеленный снегом новогодний город!
   Как дивно играют на свежих, не утоптанных еще и не раскиданных дворниками сугробах алые, золотые и зеленые отблески допускаемых на каждом шагу фейерверков!
   Как славно смешаться с толпой празднующих, кричащих «ура!» горожан!
   Самый шум, грохот петард и крики людей, в другое время раздражающие чуткий слух своей безудержной силой, сейчас безмятежно льнут к душе, превращая самого томного, задумчивого, мрачного петербуржца в беззаботного гуляку.
   Что уж говорить о том, кто по натуре не задумчив и не мрачен, не обременен годами и проблемами, а, наоборот, весел и беспечен? Кому в его тринадцать лет жизнь улыбается во весь свой белозубый рот и намекает, что дальше все будет еще лучше и интереснее?
   Митя Соболев был совершенно доволен и счастлив. В кармане у него имелась упаковка бенгальских огней, которую он намеревался зажечь всю разом. В руках он держал отлично слепленный, идеально круглый снежок, которым собирался запустить в Ромашкина, чтобы тот не очень-то задавался. Во рту у Мити был любимый сливочно-малиновый «чупик».
   Компания Митиных одноклассников, вывалившая на улицу, собиралась под присмотром взрослых, родителей и родственников именинника Ромашкина пускать на ближнем пустыре фейерверки. Сам Ромашкин, раздав ребятам обычные безопасные петарды, с гордым видом закапывал в сугроб трехцветную «римскую свечу».
   Мите ужасно хотелось запустить «свечу» самому, и он решил подойти к отцу Ромашкина и вежливо попросить, чтобы ему тоже дали. Он даже не стал швыряться заготовленным снежком, а, наоборот, отбросил его в сторону, желая показать всем, какой он благонамеренный, хорошо воспитанный, заслуживающий доверия мальчик.
   Но тут ему на глаза легли две теплые, пахнущие земляничным мылом ладошки и чей-то голос, захлебываясь смехом, жарко шепнул на ухо: «Угадай, кто!»
   Митя нетерпеливо дернул головой. Он не любил таких шуток. Шептавшая, не опуская рук, с радостным визгом запрыгала сзади него.
   – Угадай! Угадай! Угадай!
   – Веснушкина! – наконец узнал Митя. – Дашка! А ты что здесь делаешь?
   – А мы с родителями тут в гостях у тети Тани. Во-он в том доме! – И Даша не пальцем, а, как полагается воспитанной девочке, всей ладошкой показала на дом.
   Митя повернул голову и посмотрел в указываемом направлении.
   В этот момент к дому подъехало такси. Оно не стало заезжать во двор, из которого с криками и песнями выдвигалась очередная веселая компания, а остановилось прямо на улице. Из такси вышли мужчина и женщина.
   Очевидно, им тоже захотелось полюбоваться на фейерверки. Мужчина, высокий и тонкий, в длинном черном пальто, держал за руку женщину среднего роста, не худую и не полную, в каракулевой шубке и шапочке.
   Парочка перешла дорогу и остановилась у края пустыря, задрав головы и выжидательно глядя в темное небо.
   – Ой! – воскликнула зоркая Веснушкина, – смотри, Митя! Это же Олег Павлович и Екатерина Сергеевна!
   Митя прищурился.
   Ромашкин наконец выпустил на свободу «римскую свечу», которая с тонким свистом ушла в небо и рассыпалась огненными искрами. На пустыре стало светло, как днем.
   – Да, это они, – подтвердил Митя. – Интересно, зачем…
   – Ой, смотри, они обнимаются! Целуются!
   – Не может быть! – сердито возразил Митя, которому почему-то стало неловко – то ли за них, то ли за себя. Но в небо взлетела еще одна «свеча», и Митя вынужден был признать, что Веснушкина права.
   При свете третьей «свечи» стало видно, что Олег Павлович и Екатерина Сергеевна уходят. Возвращаются к дому, где, как недавно стало известно Мите, и жил Олег Павлович.
   Митя покраснел и отвернулся. Веснушкина, напротив, во все глаза смотрела вслед уходящим.
   – Значит, ваша Катя подцепила-таки нашего Вещего Олега, – со взрослой усмешечкой произнесла она, – как жалко! Он такой красавчик!
   Почему-то последние слова Даши неприятно поразили Митю. Он насупился и гордо повернулся к развязной девице спиной. Даша поспешно сказала:
   – Но, конечно же, не такой красивый, как ты…
   В морозном воздухе на Митю повеяло теплом. Он улыбнулся, радуясь, что Веснушкина не может видеть этой улыбки.
   – Даша-а! – позвали ее родители. – Идем назад, чай пить! С тортом и пирожными!
   – Митя, – оглянувшись, торопливо заговорила Веснушкина. – Давай завтра в кино сходим, а?
   Митя наконец повернулся к ней.
   – Ладно, – после достойного размышления согласился он. – Пожалуй, можно будет сходить. Посмотрим, что там интересного сейчас идет.
   Дашино лицо радостно засияло.
   – Тогда до завтра! – Она помахала ладошкой в розовой рукавичке и убежала.
   К Мите подошел Ромашкин.
   – Хочешь, запусти одну «свечу», – великодушно предложил он.
   Митя благоговейно принял фейерверк и старательно, по всем правилам, закопал его основание в снег. На миг задохнулся от всех внезапно нахлынувших на него чувств. Почему-то среди прочих мыслей мелькнула и мысль об отце, которого он никогда не знал и не видел.
   «А здорово было бы, если б он на самом деле оказался жив и я бы с ним встретился, – немного помечтал Митя. – Если б я знал, что Дед Мороз есть на самом деле, что это не просто переодетый дедушка, обязательно написал бы ему такое письмо».
   Отец Ромашкина протянул Мите зажигалку. Митя поджег шнур, и самая прекрасная в мире «римская свеча» ушла в самое прекрасное, полное надежд небо.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация