А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Влюбленный Дед Мороз" (страница 13)

   Тому, чтобы не упасть, пришлось сойти на ступеньку вниз.
   – Я подтверждаю его личность. Его действительно зовут Олег Павлович Строганов. А теперь, старший лейтенант, можете быть свободны!
   Петров, которого в этот момент охватило сильное желание бросить все, развернуться и бежать куда глаза глядят, все же сопротивлялся. Возможно, сопротивлению помогала коробка, которую он держал перед собой на манер щита.
   – А может, вам, Владимир, нужны и мои документы?
   – Александр Васильевич! – умоляюще произнес Петров. – Позвольте мне поговорить с Ниной! Я ведь не знал, даже понятия не имел, что у нее родился сын!
   – Нет.
   – Александр Васильевич!..
   Александр Васильевич спустился еще на шаг и одной рукой небрежно взял Петрова за отвороты куртки.
   – Я четырнадцать лет потратил на то, чтобы моя дочь забыла о твоем существовании. И я не позволю тебе тревожить и расстраивать ее – теперь, когда она наконец готова начать новую жизнь и познакомиться с достойным ее и подходящим ей мужчиной…
   – Александр Васильевич! – взвыл Петров. – Да вы же ничего не знаете! Я тогда исчез не по своей воле – меня сразу же, прямо из дома, забрали в армию! А из армии я писал ей письма, а она мне не отвечала! А потом – помните, потом, когда через два года я пришел к вам, вы сказали, что Нина уехала в другой город, и отказались дать мне ее адрес! И даже не сказали, что Нина была беременна от меня! И вообще не пожелали меня слушать!
   – Я и сейчас не желаю тебя слушать, – спокойно, даже буднично возразил Александр Васильевич, спихивая Петрова со ступенек. – Сам исчезнешь или тебе помочь?
* * *
   – Катя, я очень рада за тебя, – сказала Лилия Кате, когда они вдвоем зашли в ванную попудрить носики и привести в порядок прически. – Твой Олег производит весьма приятное впечатление.
   – Ах, Лилия Бенедиктовна, вы не представляете себе…
   – Почему же не представляю? – усмехнулась Лилия, тонким черным карандашиком поправляя поплывший контур правого глаза. – Разве я не женщина? Разве я не могу испытывать таких чувств?
   Катя всплеснула руками и пристально посмотрела на Лилию. Глаза ее округлились.
   – Вы?!.. Значит, вы тоже?
   Та опустила ресницы и томно, загадочно улыбнулась.
   – А кто он? Это, должно быть, совершенно необыкновенный человек! – улыбнулась Катя.
   – Ты его знаешь…
   Катя нахмурилась и прикусила нижнюю губу.
   – Это Александр Васильевич, отец Нины? – спросила она после паузы.
   Лилия, всегда считавшая Катю не то чтобы недалекой, но и не слишком сообразительной, была поражена.
   – Это так заметно?
   – Нет, не заметно. Но когда я пришла к вам рассказать про спектакль и упомянула про Александра Васильевича, вы очень оживились и сказали, что и дальше будете мне помогать… Разве вы не помните?
   «Да, было такое, – подумала Лилия. – Надо же, совсем из головы вылетело! А ведь прошло всего… дайте подумать… меньше двух дней!
   Хотя это как посмотреть. Если верить моим внутренним часам, прошло не меньше месяца. Очень уж многое вместилось в эти два дня».
   И Лилия, мило улыбнувшись Кате, ловко перевела разговор на другую тему.
   – А что это за испуганный полицейский пришел с вами и зачем ему понадобилась Нина?
   – Ах да. – Лицо Кати мгновенно приняло озабоченное и почему-то несколько виноватое выражение. – Знаете, это такая история… Начать с того, что благодаря этому испуганному, как вы говорите, полицейскому Олег наконец понял, что… Но, может, мы с вами перейдем в какое-нибудь другое место?
   – Пошли, – немедленно согласилась Лилия.
   – Только не в кабинет и не в столовую, там танцуют гости. В остальных комнатах тоже кто-то может быть. А! Придумала! В прихожую! Там прохладно, зато точно никого нет. К тому же, через окно мы сможем подсмотреть, а через дверь подслушать, о чем они там говорят, этот ваш Петров с нашим Александром Васильевичем…
* * *
   – …Вот, Лилия Бенедиктовна, теперь вы видите, чем и как я обязана этому Петрову… Неужели ничем, совершенно ничем нельзя ему помочь? Ой, смотрите, кажется, Александр Васильевич собирается его прогнать… совсем. Бедняга даже уронил свою коробку…
   – Ну, ему виднее. В конце концов, Нина – его дочь.
   – А кто-нибудь поинтересовался мнением самой Нины? Разве правильно, что кто-то, пусть даже ее отец, решает за нее ее судьбу?
   – Ты не знаешь, о чем говоришь. Наверняка у Александра Васильевича есть серьезные основания так поступать. И вообще, не надо лезть в чужую жизнь!
   Все слова, которые ровным, успокоительным голосом произносила Лилия, были верными и правильными. В другое время и при других обстоятельствах Катя охотно и с готовностью подписалась бы под каждым таким словом. Но сейчас вместо голоса логики в ней звучал голос сердца.
   Ей было жаль Петрова. Еще более ей было жаль Нину, которая даже не подозревала о том, что в нескольких шагах от нее ожесточенно спорят за нее ее отец и отец ее ребенка.
   – Я пойду туда, к ним, и попрошу Александра Васильевича… – Катя решительно взялась за ручку двери.
   Но дверь сама распахнулась. На пороге возник Александр Васильевич. Сдержанный, корректный и, как всегда, доброжелательный. Кстати, в этот момент или ранее, Лилия не успела заметить когда, он избавился от своего праздничного облачения и оказался снова в привычном уже ей английском костюме. Лилия машинально поднесла руку к груди – орхидея была на месте.
   Может, часть магии и рассеялась, но не вся.
   К тому же, полночь еще не наступила. Хотя до нее, по расчетам Лилии, и оставались считаные мгновения.
   Катя с мольбой протянула к нему руки:
   – Впустите Петрова! Дайте ему поговорить с Ниной! Пожалуйста! Он хороший!
   Александр Васильевич изумленно взглянул на Катю. Потом перевел взгляд на Лилию, но та стояла неподвижно, опустив ресницы, и молчала.
   – Прошу вас! Я так счастлива, мне так хочется, чтобы и всем вокруг было хорошо!
   – Несколько эгоистичное стремление, вы не находите? – усмехнулся Александр Васильевич. – «Я», «мне»…
   – Нет, не нахожу, – твердо сказала Катя, заступив ему путь. – Никакого тут нет эгоизма. Дайте ему шанс. Дайте шанс Нине. Пусть ваша дочь сама решит, нужен он ей или не нужен!
   – Вы, кажется, собираетесь указывать мне, что делать? – снова усмехнулся Александр Васильевич и мягко отодвинул Катю в сторону. – Идите, Катя. Идите к своему Олегу и радуйтесь, что…
   Лилия за его спиной схватила Катю за руку, но та замотала головой:
   – Нет, что вы, ни в коем случае! Как я могу указывать вам! Я могу только просить – и я прошу! Очень прошу! Хотите, и Олег тоже попросит? И даже… Лилия Бенедиктовна?
   Александр Васильевич обернулся и в упор глянул на Лилию. Та, потупившись, кивнула.
   – Ваша просьба отклонена, – сказал Александр Васильевич.
* * *
   – Александр Васильевич, постойте! Еще одно слово, – прерывающимся голосом произнесла Лилия, делая знак Кате, а другой рукой хватая его за рукав.
   Катя, бросив на нее благодарный, исполненный доверия взгляд, исчезла.
   – Я тоже прошу вас сделать это. Я… я осмеливаюсь напомнить вам о вашем обещании!
   – Что? – изумился Александр Васильевич. – Вы хотите истратить ваше единственное желание на этого… – Он покосился на все еще открытую входную дверь, за которой был виден сидящий в сугробе в позе глубокого отчаяния Петров.
   – Да, – справившись с волнением, тихо, но твердо произнесла Лилия. – Хочу. Позвольте ему поговорить с вашей дочерью. Выполните это мое желание, и я никогда и ни о чем больше не стану вас просить!
   – Никогда и ни о чем больше, – со странным выражением повторил Александр Васильевич. Он повернулся спиной к Лилии и сделал чуть заметный жест рукой. Петров сорвался с места. Невидимая сила пронесла его по ступенькам наверх и втолкнула в прихожую.
   Александра Васильевича здесь уже не было. Лилия посторонилась, давая Петрову дорогу.
   Из недр Клуба показалась Нина, она по-прежнему была в вечернем платье и с красивой прической, но почему-то зевающая и с заспанными глазами.
   – Идите в мой кабинет, там вам никто не помешает, – сказала Лилия.
   И в этот момент часы громко и отчетливо начали бить двенадцать раз.
* * *
   В столовой все стало как прежде. Иллюзия сказки исчезла. Стены сдвинулись до привычных размеров, потолок опустился, так что свободно, не напрягая зрения, можно было рассмотреть золотую звезду на вершине елки, которая также вернула себе привычный, не сказочный облик. Исчезло возвышение с роялем. Вернулись на место книжные полки, картины и стеллажи с психоделическими безделушками.
   На свое обычное место вернулся и большой раздвижной стол. Только теперь он был покрыт свежей белой скатертью и плотно уставлен бутылками, тарелками и закусками.
   За столом сидели веселые, раскрасневшиеся, полные свежих впечатлений гости и держали в руках бокалы с шампанским.
   Во главе стола сидел Александр Васильевич. По правую руку от него расположился стажер, изображавший в спектакле короля Людовика XIII, и беспрерывно что-то шептал ему на ухо. Место по его левую руку было свободно.
   Лилия, сузив глаза, как настороженная кошка, подошла и скромно присела на краешек стула.
   Часы все еще продолжали бить.
   С последним ударом раздались крики «ура!», в воздух полетели серпантин и конфетти, загремели хлопушки. В руках у Лилии также оказался бокал с шампанским, и она почувствовала, что ее поднимают на ноги.
   – С Новым годом, Лилия! – Александр Васильевич коснулся своим бокалом ее бокала. Хотя это прикосновение было совсем легким, почти неощутимым, над столом поплыл мощный и радостный перезвон.
   – Ура! И еще раз – ура! С Новым годом! С новым счастьем!
   – Здоровье нашего хозяина! – провозгласил стажер, изображавший д’Артаньяна, и подкрутил воображаемый ус.
   – И нашей хозяйки! – хором отозвались Ирочка и Маришка и полезли к Лилии целоваться.
   – Ой, Лилия Бенедиктовна, мы вам так благодарны!
   – Это просто сказка!
   – Никогда не думала, что такое возможно, – признала подошедшая Лиза Мышкина, – еще немного, и я начну верить в чудеса…
   Лилия ласково кивнула и чокнулась с ней.
   Олеся не в силах оторваться от своего кавалера, который весьма терпеливо и тактично сносил ее приставания, округлила глаза и послала Лилии воздушный поцелуй.
   Свободная рука Лилии ощутила горячее и искреннее пожатие.
   – Пусть все, что вы для нас сделали, вернется к вам! – прошептала Катя, взмахнув ресницами в сторону Александра Васильевича. – Мы все от души желаем вам этого!
   «Ах, если бы так и было», – подумала Лилия, опускаясь на стул.
   «Плохо мое дело», – подумала она. Я всегда иронически улыбалась, когда мне говорили что-то вроде «люблю, жить без него не могу». А вот теперь, похоже, это случилось со мной.
   Нет, конечно, я смогу без него жить…
   Не умирать же мне, в самом деле, из-за мужчины! Возможно, я и сошла с ума, но не до такой же степени!
   Вот только что это будет за жизнь?
   Три года я жила надеждой на встречу. Да. Жила. Именно этой надеждой. Что уж теперь-то себя обманывать…
   И вот когда мы наконец встретились, я сама, собственными руками отдала единственную для меня возможность быть с ним рядом… Пусть ненадолго, пусть хотя бы на некоторое время.
   На неделю. На день. На час.
   Пора, пора сказать себе правду. Мне пятьдесят лет. Я вешу девяносто килограмм. У меня крашеные черные волосы.
   Впрочем, я и в двадцать лет была далеко не Марлен Дитрих.
   На что же я могла бы рассчитывать теперь, кроме как на чудо?
   И не дура ли я после этого?
   «Бабы – дуры не потому, что дуры, а потому что бабы», – вспомнила она древний мужской афоризм.
* * *
   Было совершенно невозможно, чтобы Александр Васильевич, поздравлявший в этот момент гостей, угадал ее мысли. И все же он, повернувшись к ней и глядя на нее своими яркими, невообразимой красоты и синевы глазами, тихо спросил:
   – Вы, судя по всему, человек исключительной доброты? Высокоморальный человек?
   – Нет, – с силой ответила Маргарита… то есть Лилия, – я знаю, что с вами можно разговаривать только откровенно, и откровенно вам скажу: я легкомысленный человек. Я попросила вас об этом только потому, что имела неосторожность подать им надежду… Они ждут, они верят в мою силу. И если они останутся обманутыми, я попаду в ужасное положение. Я не буду иметь покоя всю жизнь. Ничего не поделаешь! Так уж вышло…
   – А, – сказал Александр Васильевич. – Тогда понятно.
* * *
   Петров сидел на кушетке и смотрел на стоявшую перед ним со скрещенными на груди руками Нину. У его мокрых от снега ботинок по полу растекалась грязная лужица. Чистюля и аккуратистка Нина недовольно поморщилась.
   – Иди сними уличную обувь, – приказала она.
   Петров, несказанно довольный тем, что она первая заговорила с ним и даже назвала его на «ты», тут же на цыпочках побежал в прихожую. Но, прежде чем снять ботинки, хлопнул себя по лбу, выбежал на улицу и подобрал валяющуюся на снегу коробку.
   – Мне не нужны от тебя никакие подарки! – сразу заявила Нина, когда он с коробкой протиснулся в кабинет.
   – А это, Ниночка, сыну, – смиренно возразил Петров. – Сыну Дмитрию. Дмитрию Владимировичу.
   – И ему тоже ничего не нужно! – отрезала Нина. – И вообще не понимаю, зачем ты сюда явился?
   – Это конструктор «Лего», самый дорогой и самый лучший… Я отдал за него ползарплаты!
   – А мне все равно!
   – Ниночка, послушай меня… я же ни о чем не знал!
   Нина презрительно дернула плечиком и повернулась к двери.
   Петров вскочил.
   – Нет уж, постой! Не для того я пробился через все… разные там… ну, в общем, препятствия, чтобы ты сейчас отказалась меня слушать! Я четырнадцать лет… я помнил… я думал!
   Нина остановилась.
   – Я даже не знал, что ты теперь живешь в Питере… Твой отец сказал, что ты уехала очень далеко. В другую страну. На другой континент. Улетела на другую планету. И не сказал, что ты родила ребенка. А письма, письма мои из армии – разве ты их не получала?
   Нина отрицательно покачала головой.
   Петров подошел ближе и взял ее за руку. Нина отвернулась, но руки своей не отняла.
   – Но ты веришь, что я тебе писал?
   После долгой, мучительно долгой для Петрова паузы Нина кивнула.
   – И что я все эти годы помнил о тебе?
   – Ах, – сказала Нина, не глядя на него, – помнил, не помнил – какая теперь разница? Слишком много времени прошло. Я почти забыла тебя. А Митька о тебе и вовсе ничего не знает.
   – Как это – какая разница? – горячо возразил Петров, взяв ее за другую руку. – Я же люблю тебя! Мало ли что произошло за эти годы…Ты для меня – единственная женщина! А Митьке нужен отец!
   И снова Нина молчала. Долго, очень долго. Потом высвободила свои руки и, впервые за время разговора взглянув Петрову прямо в глаза, сказала:
   – Нет.
   – Тогда я поселюсь на твоей лестничной площадке и буду жить там, пока ты меня не простишь, – упрямо заявил Петров.
* * *
   Олег сидел за столом рядом с Катей в каком-то дурмане. Ему казалось странным, что она может сейчас шутить, улыбаться, разговаривать с другими людьми и даже с аппетитом уплетать селедку под шубой. Чувство, впервые в жизни открывшееся ему, должно было, по его мнению, немедленно и сразу преобразить всю окружающую действительность. По крайней мере, убрать из нее все обыденное.
   А жизнь вокруг него продолжала течь своим привычным порядком. Люди ели, пили, смеялись, разговаривали о своем, и, казалось, совершенно ни на что не обращали внимания, и не понимали, и не хотели понимать значения того, что произошло. Олег же думал о том, что рядом с ним сидит единственная, неповторимая, великолепная, лучезарная женщина – а заметно это только ему одному. Даже она сама, хотя и была явно счастлива, не понимала, насколько она необыкновенна.
   «Мне нужно на кого-нибудь молиться», – вспомнил он стихи Окуджавы. Это в точности про меня.
   «Я фанатик. Раньше я молился на теорему Ферма, хотя она была ко мне жестока и непреклонна. Теперь я буду молиться на эту женщину, и есть надежда, что она-то жестокой и непреклонной не будет».
   Или – не надо молиться?
   Принять все, как есть. Не парить в облаках. Она обычная живая женщина, и надо будет просто, самым обычным образом жить с ней. А не мечтать о ней.
   Олег поймал устремленный на него с противоположного конца стола взгляд синих глаз, и ему показалось, что седовласый старец, который сейчас был скорее похож на юношу, играющего роль старца, его прекрасно понимает и даже знает, о чем он, Олег, в настоящий момент думает.
   Александр Васильевич кивнул Олегу и чуть заметно улыбнулся.
   Олег встал и со своим бокалом подошел к нему.
   Полная черноволосая женщина, хозяйка Клуба, сидевшая рядом с Александром Васильевичем, посмотрела на Олега с тревогой и какой-то непонятной завистью.
   Александр Васильевич тоже поднялся и, взяв Олега под руку, отвел его к оконной нише.
   – Я ухожу, – сказал он сразу. – Через пару минут меня здесь уже не будет. Вы не хотите ничего сказать на прощание? Или, наоборот, спросить меня о чем-нибудь?
   Олег задумался.
   – Пожалуй, нет. За исключением того, что я почему-то, сам не знаю за что, чувствую к вам признательность. Как будто, кроме той драки, вы сделали для меня еще что-то очень важное.
   Александр Васильевич снова улыбнулся.
   – Вы, главное, теорему Ферма совсем-то не бросайте, – мягко произнес он. – Она еще принесет вам сюрпризы. Даже если вы и не дойдете до конца, не докажете ее, вы сможете по дороге наткнуться на весьма любопытные вещи. – Он крепко пожал Олегу руку и повернулся к двери.
   – Постойте! – воскликнул Олег. – Подождите! Я, наверное, все-таки хочу спросить вас… То есть попросить. За этого Петрова.
   – За него уже попросили, – почему-то с грустью ответил Александр Васильевич. – И что вы все в нем?.. – Но тут он замолчал. Отвернулся от Олега, немного помедлил и, вместо того чтобы пойти к двери, вернулся к столу.
   Олег успел заметить, что он, нагнувшись к своей черноволосой соседке, сказал ей несколько слов – отчего та порозовела, опустила радостно загоревшиеся глаза и тоже стала похожа не на пятидесятилетнюю, хотя и весьма ухоженную женщину, а на девушку, играющую роль пятидесятилетней, весьма ухоженной женщины.
   Но больше он ничего заметить не успел, потому что в этот момент ему на плечо опустилась чья-то тяжелая рука и голос старшего лейтенанта полиции торжественно произнес:
   – Пройдемте, гражданин!
* * *
   – Да шучу я, шучу! – заявил Петров в ответ на дикий взгляд Олега. – А ты уже и испугался… Пойдем покурим!
   – Я не курю, – отклонил предложение Олег.
   Но Петров не унимался.
   – Пойдем. Не куришь, значит, просто постоишь со мной рядом.
   При этом он весьма выразительно подмигнул, делая жест в сторону двери. Олег оглянулся на Катю, но та была увлечена разговором с Ниной, которая только что подошла и села рядом с ней.
   – Ладно, пошли. Только ненадолго.
   Олег накинул свое пальто и следом за Петровым вышел на крыльцо.
   Петров не спеша, со вкусом, закурил, окинул посветлевшим взглядом новогодние, во вспышках отдаленных фейерверков окрестности и сделал замечание насчет погоды.
   Олег терпеливо ждал.
   – Слушай, Олег, я, это… Я хотел… В общем, извини, что так получилось!
   – Извинения приняты. Это все? Я могу идти?
   – Нет, подожди. Я еще хотел сказать тебе спасибо. Ведь если б не ты и не эта твоя женщина, Катя, я бы не встретился с Ниной. Может, не встретился бы никогда, а может, встретился бы только тогда, когда было бы уже слишком поздно…
   – А сейчас не поздно? – с искренним любопытством спросил Олег. – Нина выслушала тебя? Она согласилась с тобой?
   – Ну… Она разрешила мне повидаться с сыном.
   – Поздравляю!
   – Пока не с чем. Но, думаю, она даст мне шанс. Вот только как быть с ее отцом… Слушай, а ты не мог бы мне еще раз помочь?
   – Чем?
   – У тебя неплохие отношения со стариком. Только не отрицай, я сам видел, как вы только что мило беседовали. Так не мог бы ты вроде как замолвить за меня словечко?
   – Уже замолвил. А больше, боюсь, у меня не будет такой возможности, потому что он уезжает в свой Великий Устюг.
   – Уезжает?! Да что ты говоришь? Когда?
   – Сказал, что прямо сейчас.
   Тут Петров просветлел уже совершенно, схватил Олега за обе руки и с чувством потряс.
   – Значит, я смогу проводить Нину до дому!
   – Не очень-то на это рассчитывай, – попытался вразумить его Олег, но Петров ничего не слушал. Казалось, еще немного, и он прямо здесь, на крыльце, начнет петь и плясать от радости.
   Олег решил вернуться в дом, но Петров удержал его.
   – Есть еще одна вещь, о которой тебе следует знать, – сказал он, глядя на Олега несколько смущенно и даже виновато.
   – Если ты помнишь, твоя симка осталась в моем мобильнике…
   – Помню. Можешь, кстати, ее вернуть.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация