А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины" (страница 18)

   По рапорту архитектора Стуколкина от 8 апреля 1910 г. в Петербургское Дворцовое управление Министерства императорского двора, дворец представляет собой «в течение долгаго времени неотапливаемое и необитаемое здание», первый этаж имеет 13 помещений, общей площадью 72 кв. сажени, второй этаж – 10 помещений общей площадью 49 кв. саженей. В первом этаже находятся два камина и одна большая изразцовая печь. Оконные переплеты в обоих этажах – летние и зимние. Все стены здания не штукатурены, наружная стена обита досками.
   В полном отличии от действий будущих советских чиновников и профсоюзных функционеров Главного управления научными, художественными и музейными учреждениями Академического центра (Главнауки), архитектор Дворцового управления Николай Тимофеевич Стуколкин сделал вывод: «Для охранения Дворца от огня не следует производить внутри его никакой топки; и существующия топочные отверстия следует заделать; обогревание же его помещений возможно допустить помощию системы центральнаго водянаго отопления, котельное помещение котораго должно быть оборудовано в отдельно от дворца построенном каменном здании».
   В заключение рапорта архитектор указал: до помещения во дворце упомянутого музея В.М. Бехтереву следует предоставить «разработанный во всех деталях проект [его] отопления»[282].
   То ли у недавно созданного Психоневрологического института не оказалось свободных средств на содержание дворца, то ли проект его водяного отопления никак не мог материализоваться в нечто конкретное, вопрос стоял на месте.
   Спустя почти год после письма В.М. Бехтерева инспектор по строительной части Кабинета Е. И. В., архитектор Высочайшего двора академик Александр Иванович фон Гоген (автор здания Суворовского музея и двух памятников Петру I) направил в Хозяйственный отдел Кабинета свое отношение. «Для отепления Дворца пришлось бы произвести в нем ряд капитальных работ, исполнение которых… придало бы ему совершенно иной характер». Ибо стены здания имеют ширину около 4 вершков (до 17 см), шесть входных дверей ведут непосредственно в комнаты и тамбуров при них не имеется; кроме этого, земля вокруг дворца принадлежит городскому самоуправлению. Поэтому, заключал архитектор, размещение во дворце музея «едва-ли можно признать удобоисполнимым»[283].
   Спустя почти 14 лет сторожа при Екатерингофском дворце направили в отдел музеев Ленинградского отделения Главнауки письмо, в котором просили местком «позаботиться» об отведении для них «теплого помещения» или в одной из комнат дворца поставить печь: «негде погреться или согреть кипятку», сидят без обещанной теплой одежды с одними валенками на троих[284].
   Пятого июня 1923 г. во дворце произошел первый по счету пожар.
   В июне следующего года «Ленинградская правда» опубликовала заметку «на открытие б. Екатерингофского» парка, а ныне Сада 1-го Мая. Для анонимного автора дворец – «покосившееся, обгоревшее здание, с заколоченными окнами» – олицетворял «мрачное прошлое»[285].
   В ночь на 27 октября 1925 г. полыхнул второй по счету пожар во дворце: сторож оставил без присмотра затопленную печь – выгорели две комнаты во втором этаже, пострадал большой зал на первом, лицевой фасад, крыша, чердак.
   В ночь на 9 декабря того же года в результате третьего по счету пожара левая половина Екатерингофского дворца почти полностью выгорела изнутри.
   Житель Молвинской улицы вспоминал: «Особенно запомнился пожар в Екатерингофском парке, когда горел там в 1926 году деревянный дворец Екатерины I. Как потом было установлено, его подожгли полупьяные ретивые большевики-„активисты“ Путиловского завода. Они решили проявить свою „ненависть“ к царизму и, подражая кампании по „свержению памятников царям и прихвостням“, подожгли дворец, ожидая одобрения и славы от себе подобных.
   Деревянная постройка вспыхнула, как свеча, и горела ярким пламенем. При этом на наши, соседние с парком, дома сыпались большие головешки… Естественно, что все жители без устали и сна в течение суток поливали крыши домов водой из ведер, все время наполняемых в уличной колонке и подносимых к дому. Об этом пожаре еще долгие годы вспоминали жители Екатерингофа…»[286].
   В начале июня 1926 г. Управление дворцами-музеями Ленинградского отделения Главнауки продало остатки дворца на слом.

   Реки, мосты, пруды и каналы[287]

Бумажный канал
   Канал, соединивший Екатерингофку с заводью (затоном) Таракановки, до утверждения ныне существующего в 1877 г., либо не имел названия, либо на картах и планах именовался Черная речка.
   Название набережная Бумажного канала утвердилось в начале ХХ в.
   Ширина канала с начала откосов в 1823 г. составляла 16 м. Вдоль правого берега проложили пешеходную дорожку. По откосу канала, у Екатерингофки, была положена деревянная лестница. По замерам 1911-1912 гг. ширина Бумажного канала от начала откосов составляла в среднем 12 м, длина каждого откоса – примерно 5 м, максимальная глубина канала (под Бумажным мостом) – 1,5 м[288]. На 1940 г. протяженность Бумажного канала (от Екатерингофки до Сутугина моста) составляла 662 м.
   Согласно плану урегулирования Санкт-Петербурга (марта 1880 г.), под бичевник Бумажного канала должно было отойти безвозмездно от владельцев участков 0,6 га[289].
   В 1896 г. Дума запланировала очистить канал на глубину в 7 футов и укрепить его берега от кромки воды по скосам вверх на полторы сажени «досчатой шпунтовой линией и круглыми сваями через 2 аршина, с насадкой» (общая протяженность укрепляемых берегов – 2,3 км).

   Вид на Бумажный канал с Сутугина моста. Фото автора. 2013 г.

   По описанию 1897 г., Бумажный канал на нескольких участках летом пересыхает, и обнаженное дно канала «имеет такой же вид как и берега; в него спускает свои нечистоты и грязные воды большая бумаго-прядильная фабрика Кенига, а также и дачи Екатерингофа, расположенные на его берегу. Благодаря отсутствию течения и ничтожному количеству воды, воды его загрязнены до крайности»[290].
   Первого мая 1916 г. Зрячий (псевдоним И. Герсона) со страниц «Петроградского листка» задал вопрос: «О засыпке Бумажного канала и Таракановки вопрос поднимался не раз, но разве можно засыпать каналы и речки: чем же будут жить городские подрядчики, питающиеся починкой мостов?».
   В марте 1928 г. Управление канализации и мостовых Отдела коммунального хозяйства Ленсовета, отвечая на запросы жителей района, ответило, что очищение Бумажного канала невозможно «по техническим соображениям» – в узкий проток не войдет землечерпалка[291].

   Генерал-майор П.П. Базен
Бумажный мост
   Проект однопролетного арочного моста принадлежал Б.П.Э. Клайперону, П.П. Базену и А.А. Бетанкуру.
   Летом 1823 г. сваи были забиты под пять арок. Арки составлялись из кривых брусьев «вязанием». Стоимость возведения моста составила 17 299 руб. 42 1/2 коп. В наводнение 1824 г., по оценке М.П. Сакера, мост «здвинуло с места» на 2,5 аршина.
   Уже в первые годы после своего появления мост именовался Лодеровым (Лодеровским) – по фамилии владельца дворового места, выходившего на левый берег Бумажного канала. В течение десяти лет с 1836 г. мост также именовался Екатерингофским, иногда Сутугинским. Современное название появилось параллельно, в конце 1850-х гг., и связано с тем, что на левый берег канала (от Екатерингофки до моста) выходила территория бумажной фабрики, принадлежавшей с августа 1834 г. Экспедиции заготовления государственных бумаг и упраздненной в июне 1864 г.

   Генерал-майор А.А. Бетанкур

   В 1862 г. мост перестроили – он стал трехпролетным, с центральным подкосным и боковыми балочными пролетными строениями.
   На октябрь 1912 г. «подкосной системы с ригелем и подбалками» мост имел полезную ширину 18 м, длина моста по настилу достигала 21,4 м. По ширине моста имелось 11 прогонов, расположенных на расстоянии друг от друга (между осями) в 1,7-2 м. Настил моста был двойной, из 2,5-дюймовых досок.
   Ширина тротуаров моста составляла 1,3 м каждый, обе полосы «для экипажной езды» – 9,4 м.
   В связи с прокладкой по мосту трамвайных путей были усилены пять средних прогонов. Это предполагало, в частности, снятие настила «с выдергиваем гвоздей» и средних пяти ферм моста, спиливание 24 свай «до проектной отметки» в 6 вершков и забивку новых, из сосны, тридцати шести 5-саженных свай.
   В 1928 г. мост капитально отремонтировали.
   Через четыре года после Великой Отечественной войны деревянные пролетные строения моста заменили металлическими (проект инженеров П.М. Блохина и А.Д. Саперштейна). В 1962-1963 гг. (по проекту архитектора Л.А. Носкова и инженера Е.А. Болтуновой) пролетные строения выполнили из железобетона.
Екатерингофка
   С 1760-х гг. именовалась Черной. 12 июля 1864 г. переименована в Екатерингофскую. Спустя примерно два десятилетия закрепилось ее нынешнее название.
   Летом 1823 г. берег реки от Цепного моста до Фермы был возвышен, а для пристани началось «битие шпунтовых свай». От Фермы до устья Таракановки берег также возвысили.
   О прибрежной полосе.
   По законодательству Российской империи, «по всем сплавным и судоходным рекам», «где открыто или впредь откроется судоходство», «бичевники по обеим сторонам береговаго судоваго фарватера (прилегает ли он к материку или островам) существуют словом закона». В состав бичевников входило пространство берега от «уреза воды до берега онаго, так и полоса земли в 10 сажен ширины далее от гребня». Бичевники в городах могли быть заменены набережными, ширина которых должна была быть не менее 20 м («если для достижения этой ширины потребовалось бы снести значительныя строения»).
   В 1896 г. Дума предложила укрепить в парке берега Екатерингофки на протяжении 250 саженей.
   С 1820-х гг. и на протяжении десятилетий часть левого берега Екатерингофки была заставлена лодками и челноками местных жителей.
   Глубина фарватера Екатерингофки напротив парка в 1825 г. составляла от 3,5 до 4,5 м, но эти цифры не были постоянными.
   Крестьяне Волынкиной деревни на собственные средства наняли подрядчика, который не только возвысил уровень небольших островов по течению реки, но и напротив прибрежных крестьянских домов углубил дно: «благодаря этому, водяное русло, которое переходилось вброд, ныне обратилось в глубокий судоходный канал, служащий для причала самых больших судов» (1878 г.)[292].

   Река Екатерингофка. Вид из парка. Фото автора, 2009 г.

   Под «самыми большими судами» подразумевались те, которые имели осадку от восьми футов.
   Однако, как указывалось в материалах Думы за тот же год, владельцы или арендаторы участков по Гутуевскому, Большому Резвому и Круглому островам, левому берегу от Молвинского моста до устья Таракановки «безсовестно» «эксплоатируют побережье ломкою барок и постановкою на зиму барок и судов, нисколько не обращая внимания на то, что, благодаря этой эксплоатации, река постепенно мелет все более и более. Обломав у барки бока, они, перед совершенною разломкою судна, выбрасывают остатки грузов, накопившиеся в протяжении нескольких лет, прямо в воду. Остатки эти, обыкновенно, состоят из камня, кирпича, разной мелочи, земли, мусора и т. п.; весь этот груз, выброшенный за борт, садится на дно и засоривает реку. Независимо от этого, постановкою судов на зимовку до самой середины реки арендаторы запружают течение и окончательно довершают обмеление русла…». Множество барок ставилось «неизвестно кем и с чьего разрешения»[293].

   Река Екатерингофка. Вид на Гутуевский остров. Фото автора, 2009 г.

   Днем 17 июля 1923 г. вдоль костеобжигательного завода «загорелся от неосторожного обращения с огнем берег Екатерингофки, пропитанный мазутом»[294]. Пожар потушили две пожарные команды. Пристани не пострадали.
   В 1852 г. военный инженер Н.В. Болдырев для подачи воды на свою дачу поставил на берегу Екатерингофки водозаборник, из него вода поступала по деревянной трубе в водонапорную башню, откуда с почти семиметровой высоты самотеком поступала по назначению. Позднее, вплоть до начала ХХ века, водопроводом генерал-лейтенанта Болдырева стали пользоваться (на платной основе) жильцы не только Волынкиной деревни, но и рабочих поселков, владельцы предприятий и заведений, вплоть до Путиловского завода.
   В 1920-е гг. на берегу реки, на территории фабрики «Советская звезда» построили железобетонную пристань и водоприемник.
Молвинский мост
   Свое название мост получил по имени владельца участка с дачными строениями и заводами Якова Николаевича Молво (1776-1826).
   В документах «Комитета о устроении Екатерингофа» мост назывался по-разному, но корень слова был один: Молвинский, Молвовский, Молвский.
   В первой половине XIX в. мост также именовался Рощинским (от официального и обиходного – Екатерингофская роща или просто роща) и Петровским (от дворца Петра Великого).
   Первый деревянный мост, скорее всего после 1739 г., построил голландский инженер Харман Ван Болес.
   Мост построили заново в 1823 г. по проекту П.П. Базена и Б.П.Э. Клайперона. Деревянный, балочный, мост был длиной около 64 м и шириной 10 м[295], имел три пролета: два боковых шириной 21,2 м, средний – 23,4 м, средний пролет – чуть выше остальных.
   Арка моста состояла из четырех рядов брусьев. Береговые устои – кирпичные, чугунные сваи винтовые. Перемычки моста утрамбовывали глиной. Мост имел двойной верхний настил.
   Работы по Молвинскому мосту организовывали мещанин Будкин и подрядчик Яков Тимофеев. Во время строительства моста «Комитет об устроении Екатерингофа», по уведомлению П.П. Базена, оплатил поставку Будкиным 40 буравов и, отдельно, работу десятников и каменотесов, согласившихся «остаться на ночь». После наводнения 1824 г. Базен потребовал от Комитета об устройстве Екатерингофа, а чтобы чугунные устои моста зимой не находились «во льду», два месяца 15 человек будут работать «ледоколами».
   Стоимость моста составила 113 719 руб. 68 коп.
   В 1896 г. Дума констатировала, что мост «подлежит перестройке по ветхости» стоек, прогонов, подкосов и «прочих надводных частей». Через три года выделили средства – более 26 тыс. руб. В итоге мост стал пятипролетным.

   Мост плотнцкой работы, около дачи г-на Миллера.
   Литография. 1824 г.

   Средний пролет был поднят более чем на 30 см.
   В 1906 г. на мосту перемостили 2 кв. сажени булыжной мостовой на въездах и перестлали 120,2 кв. сажени верхнего настила.
   В 1928 г. заменили верхний настил и покрасили мост.
   Нынешний железобетонный однопролетный балочный мост длиной 59 м и шириной 20,8 м, с металлическими перилами и облицованными гранитом фасадами, построен в 1984 г. по проекту инженеров С.С. Надточия и Л.Н. Соболева.
Огородный мост
   Внутри парка через вырытый в 1823 г. замкнутый (с подземной подачей воды) канал у Фермы был перекинут деревянный Огородный мост – 12,3 м длины и 1,6 м ширины, балочный, с подкосами, дощатым настилом, перилами и калиткой. Проект архитектора В.И. Беретти.
Петровский канал
   Судоходный канал от Екатерингофки к небольшой гавани около дворца был вырыт в 1711 г. П.Е. Сорокин высказал предположение, что, исходя из практики той эпохи, канал могли прорыть по руслу старого ручья, вытекавшего из торфяника, на краю которого поставили дворец, и впадавшего в Екатерингофку. Первоначальная ширина канала составляла около 7 м[296].
   Летом 1823 г. по обеим сторонам канала сделали насыпи и по ним проложили пешеходные дорожки. Работы по углублению канала организовывал купец 1-й гильдии А.Г. Тычинкин. Для укрепления берега вдоль него примерно в полуметре от старых береговых сооружений был вбит один ряд свай, со стороны откосов их обшили досками, поэтому ширина канала сузилась.

   Петровский канал в парке «Екатерингоф». Фото автора. 2009 г.

   Стоимость работ на канале в 1823-1824 гг. составила 2699 руб.
   В наводнение 1824 г. канал оказался завален дровами, хламом, частично размылись берега.
   В 1856 г. (и позднее) проводились работы по очистке канала.
   Сегодня глубина канала составляет примерно полтора метра.
Пруды и островки Екатерингофа (XIX-XX вв.)
   Два острова, Цветочный и Огородный, образовались в результате прорытия в 1823 г. замкнутых каналов, с подачей воды в них по подземным трубам. На острове Большого пруда была выстроена будка для лебедей. После наводнения 1824 г. ее отстроили заново.
   Стоимость всех трех новых водоемов «с дерновою на откосах стилкою», появившихся в Екатерингофе в 1823-1824 гг., составила в общей сложности 22,5 тыс. руб.

   Большой пруд с островом в парке «Екатерингоф». Фото автора. 2013 г.

   Участок канала, окружающего бывший Цветочный остров. Фото автора. 2013 г.

   Судя по обмерам 1873 г., Большой пруд имел площадь 16,7 тыс. кв. м, второй пруд – 10,9 тыс. кв. м и третий пруд – 3,3 тыс. кв. м[297].
Сутугин мост
   В 1823 г. Б.П.Э. Клайперон по проекту П.П. Базена перестроил существовавший примерно с середины 1790-х гг. деревянный мост через заводь Таракановки.
   Перестроенный мост «из круглаго дерева» имел пролет 19,7 м. «Употребление круглаго дерева производит выигрыш в экономии, естли кривизна его не отработывается тщательно; деревянные срубки, естественно имеют уже сей вид, и, по сей-то причине, круглое дерево, кажется, должно преимущественнее пред другим, употреблять при сооружении мостов на отдаленных дорогах… где главнейшую цель составляют экономия и прочность», – писал Б.П.Э. Клайперон[298].
   Стоимость моста составила 6287 руб. 19 1/2 коп.
   Современный на железобетонных опорах мост построен в 1979 г. по проекту инженера В.Н. Шлотского.
   1820-е гг. существовал еще один «сутугинский» мост, через затон Таракановки, напротив дачи П.М. Сутугина. После наводнения 1824 г. на «исправление» моста было затрачено 1894 руб.
Таракановка
   Когда именно за рекой, вытекавшей примерно метрах в ста от Старо-Калинкина моста и впадавшей в Екатерингофку, окончательно закрепилось название Таракановка, однозначного ответа в изданной литературе до сих пор нет.
   Один из изученных мной в архиве документов позволяет сделать следующее предположение. В своем письме в Городскую думу от 28 июня 1861 г. «О пяти островах, лежащих против Екатерингофского сада» исполняющий обязанности городского головы привел, в частности, следующий факт. В 1711 г. для работ по устройству летнего дворца и «увеселительного сада» в Екатерингофе «к Дворцу» были приписаны три деревни – Калинкина, Металловка и Таракановка, «переименованные впоследствии в Волынкину, Емельяновку и две Автовыя»[299].
   Если относительно существования в петровскую эпоху деревни Таракановка информация верна, то не исключено, что по названию деревни могла быть поименована и река. По аналогии: Волково поле, Волкова деревня – река Волковка.
   В разные времена называлась она Металловкой, Красной Ольховкой, Чечереновкой, Чичериновской, Екатерингофкой, но чаще всего Черной. 1864 г. датируется документ «О переименовании четырех речек, существующих в Санкт-Петербурге под одним именем „Черной речки“. В столице осталась одна речка Черная, на Выборгской стороне.
   Примерно в ста двадцати метрах от устья Таракановки в нее впадал приток – река Ольховка (ныне засыпанная). У устья Ольховки находился небольшой «островок», который «при шведском владении назывался Лан»[300], или Ламмасаари (Овечий остров). Позднее он назывался «остров Молво».

   Река Таракановка у Молвинского моста.
   Фото автора, 2009 г.

   В первую четверть XIX в. ширина реки у Таракановского моста составляла примерно 25 м, средняя в районе Молвинского моста – около 55 м.
   Согласно плану урегулирования Санкт-Петербурга, высочайше утвержденному 7 марта 1880 г., под набережную Таракановки должно было быть отчуждено 0,94 га. То есть безвозмездно отойти площади владельцев участков, выходивших сторонами на берег реки. Например, от участка № 48 (по Петергофскому проспекту), выходившего на берег на протяжении 27 м, должно было отойти 102 кв. сажени. Но, судя по архивному документу[301], на июль 1911 г. этого еще не было сделано.
   В 1896 г. берега реки от Обводного канала до устья Дума предложила укрепить от кромки воды по скосам вверх на полторы сажени «досчатой шпунтовой линией и круглыми сваями через 2 аршина, с насадкой», общая протяженность укрепляемых берегов должна была составить 2,6 км. Также предлагалось очистить Таракановку от Фонтанки до Нарвских ворот на глубину в 6 футов.
   В первой половине XIX в. (и ранее, и позднее) воду из Таракановки брали для полива огородов. По реке до Таракановского (в 1836-1862 гг. – Петергофского) моста доставляли не только товары, удобрения, но и – примерно до 1830 г., – мебель, провизию и прочие вещи тех, кто отправлялся по Петергофской дороге на дачи. На своем участке тайная советница Е.Ф. Нелидова выделила место для складирования «сплавленных» вещей. По осени дачники там же выгружались.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация