А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Живи, пока можешь" (страница 9)

   Глава 18
   Как это бывает

   Команда на всеобщее построение застала Река Телана в его домике. Ночь он собирался провести именно там, как и всегда.
   Только на этот раз все было, наоборот, совершенно необычным.
   Хотя бы потому, что в своей половине дома он был сегодня не один. А с женщиной. Появившейся совершенно неожиданно, можно сказать – упавшей с неба. Прямо к нему. И он привел ее к себе, вернее – принес, потому что она как-то ухитрилась заработать вывих голеностопного сустава и ушиб спины. На совершенно ровном месте. Правда, в темноте.
   Пока он нес ее, он болтал всякую ерунду, практически сам себя не контролировал. Ему даже в голову не пришло спросить ее хотя бы о самых простых вещах: кто такая, откуда вдруг взялась на территории закрытого ЦОСа и с какой целью тут появилась? Не то чтобы он не понимал, что спросить необходимо, отлично понимал, все-таки не мальчиком он был, а прекрасно подготовленным специалистом, которому до полной кондиции только и не хватало женщины, что приняла бы в себя его семя, обеспечив продолжение жизни. Все понимал, все.
   Появление женщины походило на чудо – а может быть, и в самом деле было им. Но чудеса, как известно, приходят внезапно – и так же вдруг и уходят, если их спугнуть. Сейчас даже подумать об этом было страшно.
   Нет, вопросы он, конечно, задаст, никуда она от этого не денется. Но это не обязательно по дороге. Дома, в четырех стенах, при свете расспрашивать куда удобнее. Хотя бы потому, что тогда ты можешь одновременно наблюдать за отвечающим – за его мимикой, движениями глаз, рук – и делать выводы; недаром в полный курс подготовки углов входило и ведение допроса. Правда, там речь шла о пленных, а женщина никак не походила на вооруженного противника, но допрос всегда остается допросом. И спрашиваемый, понимая невыгодность своего положения, если даже захочет соврать, то под пытливым взглядом победителя будет делать это куда реже и деликатнее.
   К тому же, этикет требовал, перед тем, как задавать вопросы, выяснить, требуется ли собеседнику какая-то медицинская помощь, затем, если нужно, накормить-напоить, обязательно соблюдая не только вежливость, но и проявляя гостеприимство: чтобы человек успокоился, почувствовал себя если и не дома, то, во всяком случае, как в гостях у доброго знакомого. Это тоже развязывает язык…
   Именно так Рек Телан и действовал. Позволил женщине встать на землю только перед крыльцом, но и тут ее не отпустил, помня, что одна нога ее вышла из строя. Отворил дверь, прислушался. Со слухом у него все было по-прежнему в порядке, и он сразу понял, что Весиль была все так же не одна и не спала. Да он и не ожидал этого; понимал, что Вин ей до утра уснуть не позволит. Но на этот раз мысль не вызвала в нем ни малейшей зависти, как-то проскользнула боком. Он просто убедился, что дверь в сестрину спальню закрыта, включил свет, вернулся ко входу, помог Нарин войти и снова подхватил ее на руки, потому что предстояло еще подняться на второй – его – этаж.
   Внес в первую комнату (не в спальню же было ее нести! Гнусная мыслишка эта мелькнула, но он так шуганул ее – исчезла мгновенно), бережно опустил на диван. Поднес палец к губам, призывая к молчанию; она кивнула. Вернулся вниз, там все та же возня слышалась, он усмехнулся, покачал головой, чувствуя, как и в нем самом усиливается желание. Проверил, заперт ли вход, погасил свет, снова поднялся наверх. Остановился напротив женщины и стал смотреть на нее, бессознательно улыбаясь. И добился-таки, что из ее глаз стала исчезать тревога и ее понемногу вытеснял интерес.
   – Как спина? – спросил он участливо, глаза же в это время сказали:
   «Не видал никого красивее тебя. Никуда тебя не отпущу!»
   – Могла бы и не болеть так сильно, – ответила Нарин с интонациями, что свидетельствовали о ее благодарности за заботу. Взгляд же сообщил:
   «И мне приятно видеть тебя. Но и не думай!»
   Рек опустил глаза, задавая следующий вопрос:
   – А нога?
   – Ох, с нею и правда нехорошо, – и Нарин поморщилась. – Очень некстати…
   – Давай-ка я взгляну.
   Она сразу же подтянула ноги, сгруппировалась в комочек:
   – Нет… нельзя. Да и чем ты можешь помочь? Ты же не врач?
   Он на миг застыл в строевой стойке, как это бывает у профессионалов: все соблюдено – но никакого напряжения, никакого неудобства.
   – Я – Стандарт Редана, черный угол. А значит, если и не врач, то уж за фельдшера сойду.
   – О-о! – уважительно протянула она.
   «Что мне сейчас нужно? Никакой информации пока нет. Возможностей передвижения – тоже. Времени мало: не позже завтрашнего вечера надо быть на борту. Нога и в самом деле достает так, что скоро вся моя выдержка кончится, хотя пока еще держусь. Остается воспользоваться подручными средствами. Конечно, будь у меня серьезный опыт… но, наверное, хватит, чтобы его разговорить. И о здешних делах, и о том – не впрямую, конечно, – как выбраться отсюда тихо и быстро. Ну, что же…»
   – Не бойся. Лишней боли не причиню.
   Она улыбнулась – так, что было ясно: ей очень, очень больно.
   – Верю. Похоже, тебе можно верить во всем.
   – Я рад. Ну, что же…
   Рек принялся за дело. Разул пострадавшую ногу, попутно удивившись: сапожок был каким-то не таким, какие носила, скажем, сестра; совсем другого фасона, да и материал… Но в конце концов, что он в этом понимал? На ней и платье непривычное, слишком, как бы это сказать, ну, может, и не сверх меры, но не очень скромное, вот. В Центрах таких не носят, но в остальном мире все может быть, там и понятия другие, да и вся жизнь не такая. Гражданский народ. Каждому свое… Осмотрел успевший уже распухнуть сустав; на мгновение как бы сам ощутил ту боль, что должна была сейчас испытывать красавица – но терпела мужественно, молодцом, молодцом…
   Очень захотелось вдруг поцеловать это больное место, и он не удержался: хоть и не прижался губами, но коснулся и почувствовал, как краснеет. Странно все это было, странно. Интересно, Вин внизу испытывает такое же от близости с Весилью?
   Но чувства сами по себе, а руки работали споро, на ходу вспоминая все, чему в свое время учили. Обезболить… Хорошо, что своя аптечка есть в каждом доме, да иначе и быть не может. Какой срок поставить? Получаса, пожалуй, хватит. Считаем до трех. Все, боль снята, девушка даже вздохнула – глубоко, облегченно, вытерла со лба проступившие было капельки пота. Накладываем руки. Так. Сосредоточиться. Предупредить:
   – Не бойся. Боли не будет. Если страшно – закрой глаза.
   Она снова улыбнулась, чуть заметно качнула головой: «Не страшно».
   Он точно увидел внутренним зрением схему. И сделал резкое движение, невольно ожидая вскрика. Но ничто не нарушило тишины. Он медленно отвел руки. Получилось? Должно было получиться. Нарин выжидательно глядела на него. Он уверенно кивнул:
   – Все. Сейчас сгоним опухоль – и сможешь хоть бежать, хоть плясать.
   – Плясать – лучше, – сказала она. – Если бы еще спина не болела…
   – Да, – согласился он. – Спина. Справимся и с нею. Если, конечно, не возражаешь.
   – Ты и это умеешь?
   – А что тут такого? Нормальный массаж. Этим каждый должен владеть. К утру наверняка забудешь, что были какие-то неприятности. Ты не против массажа?
   – С чего бы я стала возражать?
   – Вот и прекрасно. Тогда… – он вдруг запнулся, снова стал краснеть. – Тогда, значит…
   «Господи, какой трогательный!»
   – Надо раздеться, да? – помогла Нарин. Он только кивнул.
   – Тогда отвернись.
   Он повиновался. Слышал, как шуршат за спиной ткани. Наверное, не больше минуты прошло, прежде чем она проговорила – каким-то немного не таким, как до сих пор, голосом:
   – Я готова…
   Рек повернулся. Нарин лежала спиной вверх, и на ней не было совсем ничего – так показалось ему в первое мгновение, потом он понял, что трусики все же остались – крохотные, едва заметные; а выше все оголено. Рек, в общем, знал, что носят женщины, недаром сестра была всю жизнь рядом. Но на ней все было, как бы сказать, помассивнее, прикрывало куда больше, и не только внизу, но и грудь тоже. А тут… Хотя совершенно правильно: массировать надо всю спину, и если бы ее под лопатками пересекала еще какая-то полоса ткани, это только мешало бы. Руки Нарин подложила под голову, глядела в сторону и продолжала улыбаться, произнося слова:
   – Готова. Стесняешься?
   – Нет, – сказал он неожиданно хрипло. – Чего тут стесняться? Где сильнее всего болит? Тут? Тут?
   – Ох… вот тут, да.
   – Ну, держись.
   «Думай, что это манекен. Или просто партнер по занятию. Ты на нем отрабатываешь, потом наоборот, он на тебе. Не отвлекайся на посторонние мысли!..»
   Это легко сказать – не отвлекайся! Партнер: у него и тело другое, и кожа, и запах… чем это она пахнет, непонятно, ох, женщина… Рукам не дрожать! Работать! Да расслабься, что ты как деревянный. Нельзя же так! И ты, младший! Что себе позволяешь? Те мне мешаешь нормально двигаться! Накажу! Вот закончу – и строго накажу!..
   Все заклинания – без толку. Младший, похоже, вообразил себя тактической ракетой на стартовом столе: еще немного – и сорвется, взлетит, помчится прошибать бронеколпаки, вдребезги разносить тяжелые крейсера противника. А руки вели себя как выброшенный десант, не только освоивший место выброса, но и расширяющий, расширяющий… расширяющий плацдарм…
   Она под его руками не сопротивлялась, только дыхание стало шумным, а прежде его вообще не было слышно; вдруг то ли простонала – но на сигнал боли это не походило, Скорее… скорее на…
   – Да…
   Это она выговорила, тоже с хрипотцой: «Да»…
   И сама неожиданно перевернулась на спину.
   «Господи, я сошел с ума, она сошла с ума! Что мы делаем!»
   Да все то же самое.

   А потом – уже в спальне. В постели. Ночь летела. Вдруг захотели есть. Поели чего-то из холодильника. Лежали рядом, тесно прижавшись. Разговаривали обо всем на свете. Ну, может, не совсем обо всем. Но о многом.
   – Ты теперь будешь моя навсегда. Завтра же зарегистрирую лицензию, и дело с концом.
   – А что я буду тут делать? Ты говорил, это учебный Центр? Не говорил? Ну, значит, где-то слышала. Говорили, тут у вас женщин и не должно быть, верно?
   – Это точно. Но мне тут недолго осталось. Сейчас, когда ты появилась, не осталось никаких препятствий: получаю высший уровень «Редан-плюс». Значит – наилучшие перспективы и здесь, и в любом мире, куда придется попасть. Там мы с тобой и будем жить.
   – Ты уже куда-то назначен? Говорят, у вас тут сейчас идет формирование новых блоков…
   – Ничего похожего. До этого еще три месяца. И эти месяцы мы с тобой сможем жить тихо и спокойно.
   – Ты так и не спросил хотя бы – откуда я взялась…
   – Расскажешь потом.
   – А что сейчас?
   Ответ получился без слов. То есть, слова-то звучали, но смысла в них было ноль: любовный лепет, не более того. Зато эмоций – как при взрыве Новой.
   У него, разумеется. А у нее?
   Как говорится – вы будете смеяться. Но ведь у нее – тоже! Чего она сама, по правде говоря, не ожидала. Представлялась себе этакой холодной, циничной, расчетливой, и только – словом, соответствовавшей требованиям разведки. И лет ей целых двадцать пять уже. Одним словом, старуха. Еще чуть-чуть – и в отставку. На женщин-офицеров спроса вообще нет, когда речь идет о делах любовных: их служба так имеет днем и ночью, что на личное времени не остается. Окончить Университет политроники, пройти практику, потом – курс Закрытого Корпуса на родной Рамиде, два года адъюнктуры там же, потом – откомандирование на Мадиг, служба в разведке Космодесанта – уложите-ка все это в семь лет, много ли времени останется у вас для утех? Она, правда, нашла однажды целых две недели. Еще в Политроне. Пообщалась телесно с одним коллегой. И пришла к выводу: это – для тех, кому делать больше нечего. А насчет каких-то таких сверхощущений – выдумывают для самооправдания.
   Оказались же все накопившиеся за годы предубеждения и мнения – ерундой. Как и все то, что внушали в Академии. Там учили: все это – скотская сторона человека, и так к этому и надо относиться. Спокойно. По принципу: надо – значит, надо. Легла с ним – качай информацию. И никаких переживаний или угрызений. Так она, собственно, сейчас и сделала – по науке. Как это там называлось – уложила мужика в постель. В глубине души испытывая чуть ли не отвращение. И все же – какой-то страх. Опыта не было. Да в тронике он и не обязателен…
   Но почему же, почему никто не предупреждал, что в этом, оказывается, можно так утонуть душой, чтобы почувствовать такое, для чего и названий не существует? Об этом ее не информировали. Затем, чтобы ложилась по долгу службы?
   Обойдетесь!..
   – Рек, скажи, что это не сон.
   – Наверное, сон – все остальное. А это – настоящее.
   – Так и дальше будет?
   – Всегда!
   Он не шутит, только так он и может сейчас думать. А она ничего другого и слушать бы не стала.
   – Рек!..
   – Что, любимая?
   – Ты…
   Договорить не удалось. Дверь в спальню распахнулась без звука. Вин всегда входил так. Да вообще между равными в ЦОСах церемониться не принято. Зажег свет. Сказал усталым голосом:
   – Рек… Тут такой слух прошел – интересный…
   – Пошел вон.
   – Да ты…
   Увидел. Подавился своим языком. Прижав руки к сердцу, попятился. Слышно было, как по большой комнате бежал на цыпочках. И дробью – вниз по лестнице.
   – Как твоя спина, Нарь?
   – Спина? А она у меня есть? По-моему, от меня сейчас осталось – знаешь, что? Дай руку…
   – Ну, не только это. А губы? А…
   …И еще два с лишним часа в том же духе. Но с паузами, понятно. Люди все же не железные. Даже военные.
   А в паузах – конечно же, разговоры. Именно в таком общении люди раскрываются до конца, выворачивают душу наизнанку, давая собеседнику возможность войти в твое существо, почувствовать себя там как дома, утвердиться навсегда – хотя никто не знает, долго ли это «навсегда» продлится.
   – …Нарь, счастье мое, откуда ты вдруг взялась – когда я о тебе так затосковал, еще тебя не зная? Кто послал тебя в нужный миг? Главком Вселенной?
   – Ну, не знаю…
   Так и тянет сказать откровенно: «Я – разведчица с прибывшего корабля и оказалась тут, чтобы выяснить: а не собирается ли ваше начальство обвести наше вокруг пальца?..» Нельзя. И потому, что это – нарушение долга. И еще потому, что он после этого скажет: «А пошла ты отсюда на все четыре стороны, тварь!» Или просто вызовет полицию…
   – Нет, на самом деле все куда проще: я туристка, наша группа пролетала из Норса в… даже не помню названия, да ты наверняка знаешь – куда могли везти туристов из Норса через ваши места.
   – А черт его знает. В Ланор? Хотя – что там смотреть? Семейный городок. Скорее вы летели в Стир. Там – остатки первого людского поселения на Редане, музей укоренения, сохранившиеся обломки того корабля, что сел тут на вынужденную… Хотя – кого это может интересовать, кроме нас самих? Тебя, например, это интересует?
   – Еще как, Рек, ты даже не представляешь. Всех интересует, откуда берутся такие люди, как ты. Вас знают на всех мирах! А что ты сам знаешь о вашей истории?
   – Ну, вообще-то не очень много. У нас это преподают только на уровне медиалов, да и то лишь желающим. Чаще – тем, кого не собираются выпускать с планеты. Самым лучшим – или уж слабакам.
   – Ясно. Ты не слабак, это уж точно.
   – Все же кое-что я знаю. Нашему миру всего-то двести пятьдесят лет, да и то исполнится в будущем году. И возник он вроде бы случайно: корабль, на котором была куча военного народу, наверное, класса «атакующий транспорт», вышел из Простора с неисправностями, вроде бы без энергии, и не мог добраться до своего мира. Вообще никуда не мог, а этот стерадиан и сегодня заселен слабо, пригодных планет тут, в общем, нет. И единственное подходящее небесное тело, до которого они смогли добраться, было вот это – тогда безлюдное, не очень комфортабельное, но для аварийной посадки пригодное. Наверное, они садились в надежде наладить свою энергетику, и, скорее всего, из этого ничего не получилось. Связи с мирами у них не было: в те времена вневременной связи еще и не существовало вовсе. Пришлось выживать, не питая особых надежд на будущее. И они выжили. Чистое везение: здешняя природа оказалась к ним благосклонной, в том смысле, что еду и питье можно было добывать. Хотя для обитания пригоден был только небольшой клочок, то, где мы живем сегодня – это уже работа поколений. И, как рассказывают, прошло семь лет, прежде чем к ним залетел корабль из обжитых миров – вышел из Простора неподалеку и заметил признаки деятельности разума. Но к тому времени у предков уже пропало желание отправляться отсюда еще куда-то, прижились, тем более что с тем миром, к которому они принадлежали раньше, что-то такое приключилось за это время – то ли он был разгромлен в войне, то ли по другой какой-нибудь причине, но его больше не существовало. А эти люди за прошедшие годы успели потерять вкус к войне если он вообще был, тогдашние войска – не чета нашим нынешним контингентам, они набирались, как и везде тогда, по мобилизации. А здесь они – ну, не все, но, считай, три четверти – уже почувствовали себя свободными хозяевами. Но визитом корабля – не знаю уж, из какого мира он был – воспользовались разумно: в другие миры направили приглашения, прежде всего для женщин: их здесь еще вовсе не было, а предки хотели, чтобы население росло, иначе государству, каким они себя объявили, не уцелеть. И уже через несколько месяцев женщины стали прибывать, из самых разных миров. Скажу тебе – они не потеряли, наоборот. Тут каждая из них стала – не сказать, королевой, но уж уважаемой и почитаемой, даже если у себя дома прежде была последней потаскухой. Так наш мир начал расти. Тогда Гражданским Советом – была такая форма правления – был принят закон четырех: каждая пара должна была родить не менее четырех детей. А чего им было не рожать? Других развлечений было маловато. И за десять поколений население из десяти тысяч – пять плюс пять – выросло до миллионов. Могло бы быть и больше, но поначалу смертность была высокой, и потом, как и сейчас, мир стал дважды в год делать себе кровопускание: продавать немалые контингенты, куда больше, чем сейчас: войны в те времена еще были многолюдными. А тот закон перестал быть обязательным для всех, хотя какая-то часть людей и поныне его соблюдает. Мои родители, например, старались. Ну, и смертность стала поменьше: цивилизация, ничего не поделаешь.
   – Как интересно! – сказала Нарин почти совершенно искренне. – Но как же получилось, что ваш мир стал заниматься именно таким делом, как поставка солдат всей Галактике?
   – Да как-то само собой. Когда нас нашел тот корабль, четверть из наших все же не захотела оставаться. Все это были кадровые вояки, опытные. А тем, кто оставался, было ясно, что кроме приглашения женщин надо налаживать с другими мирами нормальные отношения: закупать и технику, и вообще все для жизни, своего ведь ничего еще не было. А чем платить? Вот и договорились: те – больше тысячи профессиональных бойцов – как бы сдаются нашим миром внаем желающим государствам, кому нужны хорошие солдаты. А деньги получают так: половину – бойцы, а другую – Редан; тогда уже возникло это название. Уходившие не возражали, потому что было уже ясно: другого своего мира, кроме вот этого, ни у кого из них нет и не будет. И если дела повернутся не лучшим образом – а для солдата это профессиональный риск, – то деваться им будет больше некуда, кроме этого мирка: кому другому нужны чужие инвалиды? Свои и то бывают в тягость. А больше ничего другим мирам мы продать не могли: нечего было, да и сейчас мы только себя обеспечиваем. Зато наши солдаты быстро завоевали авторитет. Да и что удивительного: в первом поколении – основателей – все если что-то и знали хорошо, то лишь военное дело. Зато вояки были первоклассные! Это и использовали.
   – Потрясающая история! Слушай, а как назывался тот мир, которому корабль прежде принадлежал? И что действительно с ним произошло?
   – Нарь, чего не знаю, того не знаю. Этого, думаю, никто и никогда не объявлял. Да никто и не спрашивал. Может, в старину кто-то и знал, а теперь уже – нет. У нас не больно-то остается времени на отвлеченные материи и все такое.
   – Ты все так прекрасно рассказал, что я даже не жалею, что отстала от своей группы. Она должна была прибыть туда, где этот ваш музей, еще на закате, но почему-то совершила посадку тут – сказали, что на минутку, для проверки там чего-то. Меня немного укачало, я вышла, чтобы прийти в себя, отошла совсем недалеко, никого не предупредила. Закружилась голова, и наверное я на какие-то минуты потеряла сознание. На меня высота всегда влияет очень плохо. А когда очнулась – никого уже не было. Они и в самом деле справились за несколько минут. Я, откровенно говоря, сильно испугалась – и тут судьба прислала тебя. Как говорится – не было бы счастья, да несчастье помогло, верно?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация