А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Игра со Зверем. Ход пешкой" (страница 1)

   Алёна Алексина
   Игра со Зверем. Ход пешкой


   Автор выражает глубокую благодарность Ольге Фост за деликатные замечания и ценные советы, а также Брутальной Старушке за безжалостную критику и увесистые подзатыльники.
   Если можешь – беги…
Группа «Пикник»

   Пролог

   Хлопнула дверь. Высокий мужчина вошел в залитый солнцем покой. С его появлением в комнате сразу стало тяжелее дышать, а свет как будто померк.
   Широкоплечий, голубоглазый, красивый. Но во взгляде – мертвая застывшая жуть. Ни любви, ни обиды, ни ярости. Пустота. Страшная, непривычная.
   – Торжествуешь? – спросил мужчина.
   Женщина, стоявшая у окна, смотрела на него с болью.
   – Нет, – ответила она, и голос был тверд. – Но я довольна.
   За спиной вошедшего застыл худенький мальчик. Очень на него похожий. С таким же безжизненным взором. Он равнодушно глядел на взрослых и молчал.
   – Вы заслужили. Все заслужили, – сказала женщина, тщетно борясь с рвущимся из груди рыданием.
   Она отомстила. Но месть не принесла облегчения и радости, потому что не притупила боль потери и не умерила горечь предательства.
   По щекам текли и текли медленные тяжелые слезы. Но мужчина словно не замечал страданий собеседницы. Посмотрел безо всякого интереса и уточнил:
   – А о последствиях ты подумала?
   Ему не было ее жаль.
   Черные глаза женщины наполнились запоздалым пониманием. В них еще дрожала влага, но сейчас обиду и боль вытеснил медленно наползающий ужас.
   – О последствиях? – спросила она сиплым голосом и прижала руку к горлу, словно испытала приступ удушья.
   – Да. Вот, например, мой сын. – Он кивнул на безучастно стоящего в стороне ребенка. – Он тоже заслужил твой гнев?
   Собеседница отшатнулась, хватая ртом воздух. Кажется, только теперь начала понимать, что сотворила, и испугалась. Хорошо.
   Мужчина подошел вплотную и заглянул в наполненные болью глаза.
   – Я любил тебя…
   Ответом ему были только горькая улыбка и отрицательное покачивание головой:
   – Нет. – Тонкие пальцы нежно убрали с высокого мужского лба прядь светлых волос. – Ты не умеешь любить.
   – Теперь да, – последовал согласный ответ. – Не умею. Ни любить, ни сожалеть, ни раскаиваться. А ты?
   Холодные голубые глаза смотрели в душу.
   Женщина почувствовала, как по лицу снова ползут обжигающие слезы обиды и разочарования.
   Она умела сожалеть. И бояться. И раскаиваться. И все еще умела любить. Взгляд метнулся к ребенку.
   – Я все исправлю… – прошептала она, глядя в безжизненные детские глаза. – Мальчик мой, я все исправлю!
   – Нет. – Голос мужчины оборвал сбивчивые обещания. – Уже не исправишь. Ты все отдала во имя своей мести и теперь пуста. Исправить не удастся. Поэтому смотри.
   Он дернул ее к себе и развернул, заставляя вглядываться в застывшее, словно маска, детское лицо.
   – Смотри.
   Она закрыла глаза и прошептала:
   – Ненавижу тебя… За то, что ты сделал со мной… с нами.
   – Увы. Я бы и рад ответить взаимностью. Но не могу.
   Мужчина развернулся к сыну, безо всякой ласки подтолкнул его к дверям и вышел следом.
   Женщина осталась одна с вихрем противоречивых чувств, бушевавших в груди. Главным из которых была не обида. Отчаяние.
   Слезы лились недолго. Скоро внутри воцарилось глухое равнодушие. Словно умерло нечто такое, без чего жизнь навсегда утрачивает смысл. Так вот что он сейчас чувствует? Пустоту. Зияющую пустоту там, где раньше билось, кричало, ликовало и горело то, что принято называть душой. Но почему же эта пустота не дарует покоя?
   Перед глазами стояло окаменевшее лицо мальчика, проклятого теперь так же, как и отец. А эта пустота! Пустота ее выжженной души в глазах ребенка! Единственного, кто по-настоящему любил ее, и кого любила она. Несчастный мальчик, за чужие обиды и ошибки оставленный один на один с черной зияющей бездной…
   Слова заклинания всплыли в памяти сами собой, но теперь она взывала не к силе, которой не осталось, а к древней, как мир, магии демонов, берущей в оплату только жизнь. Последнее заклинание. Оно убьет творящую колдовство, но спасет ребенка.
   В глазах потемнело.
   Холодно! О, как холодно! Сердце глухо стукнуло в последний раз. Мальчик не будет проклят. И он сможет… обязательно сможет победить бездну, которая поглотила остальных.

   Часть I

   Не открывать глаза! Если ничего не видеть, может показаться, что все происходящее – лишь игра воображения. И этот тошнотворный запах, повисший в воздухе, – запах отчаяния и страха – тоже мнится. Однако безжалостный удар между лопаток никак не может мерещиться!
   От боли крепко зажмуренные глаза распахиваются сами собой.
   Яркое солнце ослепляет. Разве может в такой день случиться хоть что-то плохое? Небо прозрачное – ни облачка, только одинокая птица парит высоко-высоко. Сверху ей, наверное, отлично видны и деревянный помост из неструганых досок, и стоящая на нем девушка, и толпа вокруг.
   Люди кричат, потрясают кулаками, словно каждый хочет принять участие в расправе над виновной. Вот только в чем она виновата? Кэсс старается втянуть голову в плечи. Она чувствует себя обреченной и жалкой. Страшно!
   Кто-то сзади, отчаянно воняющий чесноком и потом, накидывает ей на шею петлю. Тяжелая веревка падает на плечи. Толпа воодушевленно ревет, требуя казни, но обреченная едва слышит. Даже искаженные криками лица и сжатые кулаки сливаются для нее в одно расплывчатое пятно. Она смотрит невидящим взглядом перед собой и не верит в происходящее. Конечно, ее обязательно спасут. Иначе и быть не может!
   Но жутко и неумолимо затягивается на шее веревка, оглушительными становятся крики… Только сейчас жертва начинает понимать, что все по-настоящему, все всерьез! Горло сжимает удавка. Еще несколько мгновений, и тот, кто стоит сзади, нажмет на невидимый рычаг, и доски помоста уйдут из-под ног, а бесчувственное тело рухнет в пустоту. Девушка в ужасе озирается вокруг.
   Неужели последнее, что она увидит – это искаженные ненавистью и криками лица? Но тут взгляд выхватывает среди беснующейся толпы плечистого светловолосого мужчину. Он не обращает внимания на окружающих и задумчиво смотрит под ноги, безучастный ко всему и всем. Даже одет странно для этого места – Кэсс с удивлением видит джинсовую рубаху, ворот которой небрежно расстегнут.
   Мужчина высок, а в его облике таится столько свирепой силы и властности, что против воли хочется пасть ниц. Но вот незнакомец поднимает голову… Линзы солнечных очков бликуют на солнце, заросшее щетиной скуластое лицо каменно безразлично.
   – О боже, нет! – стонет про себя стоящая на помосте. – Только не снимай очки, не снимай!
   Но он улыбается и с нарочитой медлительностью делает то, чего она так боится. Голубые жестокие глаза смотрят без всякого выражения. Девушке хочется кричать. Из зрачков незнакомца глядит ей в душу черная безмолвная бездна. От ужаса подгибаются ноги. Петля на шее затягивается еще туже, и вот больше нет возможности сделать вдох. Мужчина смотрит на агонию жертвы и улыбается страшной улыбкой, которая затрагивает только губы, но совсем не касается глаз.
   – Это можно прекратить. Пойдем со мной, – звучит в голове низкий, лишенный эмоций голос.
   Бездна в глазах незнакомца затягивает, наполняет душу пустотой, словно по капле выпивает безмолвное сопротивление. И Кэсс, наконец, понимает – никто ее не спасет…
* * *
   Она скатилась с кровати, рыдая от страха. Лицо незнакомца запомнилось до последней черточки: лишенный всякого выражения взгляд, пустая улыбка и поистине демоническое совершенство нечеловеческих, но при этом очеловеченных черт. Как будто из-под одной оболочки проглядывала другая – дикая, страшная, не имеющая ничего общего с миром людей.
   И хотя сон испарился в одно мгновенье, горло по-прежнему сводило судорогой, словно невидимая петля еще стягивала шею. В голове набатом звучало страшное: «Пойдем со мной!»
   Куда? Зачем? Почему она? Эти вопросы сопровождали едва ли не каждое ее пробуждение, но получить на них ответы по-прежнему не удавалось. Не было ответов и сегодня. Поэтому пришлось подняться на ноги и брести в ванную. Там, бесстрашно стоя под потоком ледяной воды, страдалица ждала, когда холод выстудит из памяти горячечный ужас. Отличный способ борьбы со страхом, надо сказать! Если замерзаешь до состояния сосульки – всякие мелочи вроде жутких сновидений отступают сами собой. Вытирая голову полотенцем, девушка даже начала мурлыкать под нос какую-то бодрую песенку. Ну, вот и все. Нечего так трястись.
   Увы. Ужас вновь стиснул горло, едва Кэсс откинула с лица мокрые волосы. Сердце подпрыгнуло к горлу, и девушка застыла перед зеркалом… Оттуда, тараща карие глаза, смотрело хорошо знакомое отражение: худенькая двадцатилетняя особа в мятой фланелевой пижаме. Вроде бы ничего нового… вот только на шее у этой особы багровел след от веревки.
   Побелевшие пальцы стиснули края раковины. Не смотреть! Не думать! Это лишь отголосок кошмара. Просто расшалились нервы…
   Когда, набравшись смелости, она посмотрела в зеркало снова, то увидела привычную себя: с воспаленными от бессонницы темно-карими глазами, похудевшую, затравленную, но, по крайней мере, без жуткой борозды на шее. Длинные мокрые волосы цвета «сгорающей в огне клюквы» (так этот оттенок окрестила одна из сокурсниц), конечно, смотрелись диковато, ну да ничего не поделаешь. Эксперименты со сменой имиджа не всегда бывают удачными.
   – Ну и вид у тебя, баба Кася, – пробурчала девушка и отвернулась.
   Через четверть часа из подъезда типовой пятиэтажки в липкий июльский зной мегаполиса вынырнула худышка в голубых джинсах, полосатой футболке и с пышной косой отчаянно-пламенного цвета. Она вытащила из сумки солнечные очки, включила плеер, привычно нацепила наушники и поспешила на автобусную остановку.
   Все как обычно на протяжении последних двух лет. Меняется только одежда (в зависимости от погоды) и цвет волос (в целях разнообразия). Институт, работа, подработка, прогулка до дома, компьютер до поздней ночи, сон.
   Четыре раза в неделю по вечерам Кэсс ездила на ипподром. Никакой романтики – всего-навсего уборка в стойлах да чистка лошадей, если доверят. И хотя деньги платили ничтожные, девушка была довольна, ведь ей позволяли бесплатно кататься верхом! Нечасто, конечно, и в основном на плохоньких лошадках, но это ничуть не мешало наслаждаться процессом.
   Запах конюшни казался самым приятным на свете, а доверчивые лошадиные морды выглядели иногда привлекательнее людских лиц. Намного привлекательнее.
   Жаль, вторая работа была не столь приятна – приходилось суетиться официанткой в местном кафе. Не то чтобы такой уж кромешный ад, но отдаться общепиту навек не хотелось. Зато труд здесь имел свои плюсы. Например, научил быстро и незаметно пробираться через толпу, избегая лишних прикосновений, запоминать огромное количество информации и улыбаться, как бы пакостно ни было на душе. Последним навыком Кэсс особенно дорожила – в жизни частенько приходится улыбаться сквозь зубы, хотя она, если вдуматься, была счастливицей.
   Во-первых, в октябре, когда она родилась и оказалась выброшенной в мусорный контейнер, жалобный младенческий плач чудом услышал дворник. Во-вторых, после распределения в детдом одна из воспитательниц отчего-то пожалела затравленную, похожую на забитого щенка четырехлетнюю девочку и, в конце концов договорившись с руководством, часто забирала ее к себе, а потом и вовсе перетянула на домашнее содержание. Чего ей это стоило, приемная дочь не знала и по сей день. Зато знала, что если бы не мама Валя – жизнь вряд ли сложилась бы так удачно. А в итоге безродная сиротка воспитывалась как в обычной, но, к сожалению, неполной семье, закончила с отличием школу, поступила в колледж, перевелась в институт на факультет лингвистики. И все было бы хорошо и по сей день, если бы однажды метельным январским днем мама Валя не оставила свою любимицу навсегда.
   У Кэсс как будто отрубили половину души. Что-то безвозвратно нежное ушло в мерзлую землю вслед за мамой…
   Во время похорон, коченея на ледяном ветру, вновь осиротевшая девушка ощущала лишь пустоту в душе, которую, как она понимала, теперь не заполнить. Хотелось плакать, но слезы не желали литься, стояли комком в горле, мешая дышать и говорить.
   А спустя несколько недель после этого пришли кошмары. На первых порах они были неясными и оставляли после себя только легкую тревогу, но со временем все стало хуже. Светловолосый мужчина вторгся в сумбурные сновидения на исходе зимы.
   …Грязная тесная улица чужого города. Мимо спешат, словно тени, безучастные люди. От постоянного мелькания лиц и спин рябит в глазах. Но вот один из идущих – высокий, светловолосый – замирает и оборачивается к растерянно застывшей посреди тротуара незнакомке. На спокойном лице читается невольный интерес. Прохожий усмехается и медленно снимает солнцезащитные очки…
   Кэсс проснулась, захлебываясь беззвучным криком, дрожащая и мокрая от пота. Никогда в жизни она не видела ничего ужаснее. Из прозрачных голубых глаз мужчины ей в душу смотрела бездна.
   С этой ночи все пошло наперекосяк. Иногда реальность и сон переплетались: казалось, будто жутковатый блондин преследует свою жертву и в яви. Его силуэт мелькал в толпе, отражался в стеклах проезжающих автомобилей, маячил в темных подворотнях, а тень высокой плечистой фигуры кралась за Кэсс солнечными днями. Несчастная то и дело оглядывалась через плечо, уверенная, что вот-вот увидит знакомое лицо и льдистые глаза, но натыкалась только на недоумевающие взоры прохожих. Должно быть, со стороны она выглядела как параноик или жертва многодневной шпионской слежки – озирающаяся, задерганная. Но при этом кожей чувствовала: за ней наблюдают.
   Однажды, стоя на автобусной остановке, девушка будто перехватила чей-то пристальный взгляд. Незнакомый темноволосый мужчина в потоке пешеходов переходил дорогу. Прозрачные зеленые глаза посмотрели в упор. И таилось в них настолько нечеловеческое выражение, что захотелось раскричаться, срывая голос. Брюнет удовлетворенно усмехнулся, подмигнул парализованной ужасом жертве и… растворился в толпе.
   Да, Кассандра сходила с ума.
   Увы, несколько походов к психиатру дали понять – помощи ждать не от кого, и несчастная, соскальзывавшая в пропасть безумия, выработала свою систему борьбы с кошмаром: холодный душ и много работы. Выматываясь, она валилась на кровать и засыпала без сновидений.
   А еще старалась убедить себя, что все происходящее – шутки подсознания. Выдумала себе личного демона. Почему демона? Да кто теперь разберет. Но, проштудировав Интернет, даже дала ему имя – Амон. Властный демонический принц, командовавший, если верить эзотерическим источникам, сорока легионами духов. Мифическое жестокое существо, в чьей власти открывать прошлое и будущее, повелевать огнем и подчинять даже самых непокорных.
   Все эти характеристики как нельзя лучше подходили голубоглазому мужчине из снов. И вот ведь что странно – теперь, когда у кошмара появилось имя, мириться с ним отчего-то стало легче.
* * *
   После памятного видения про виселицу удавалось отвлекаться изнуряющей работой и крепким сном целый месяц – почти до начала августа. Именно тогда Кэсс, впервые за долгое время, решила добраться до дома на метро. Она задержалась на работе – в кафешке был банкет, и пока припозднившиеся клиенты разошлись, уже стемнело. В итоге так набегалась, что не нашла в себе сил на пешую прогулку.
   Спустившись на станцию подземки, девушка в изнеможении прислонилась спиной к колонне и прикрыла слипающиеся глаза, тщетно пытаясь подавить необоримую зевоту. Нудно и противно начинала болеть голова. Скорее бы до дома добраться.
   Спать, спать, спать.
   …Она спрыгивает с платформы, стараясь не упасть и не приземлиться на третий рельс. Ей нужно всего лишь подобрать с закопченных путей монетку и вскарабкаться обратно. Несмотря на предостерегающие крики, девушка бесстрашно наклоняется и поднимает тускло мерцающий кругляш. Должно быть, со стороны она похожа на сумасшедшую – кидаться на верную смерть ради какой-то мелочи!
   Из глубины черного тоннеля уже приближается поезд, но Кэсс не слышит его, как не слышит и предостерегающих криков.
   Она рассматривает монету. Та оказывается крупной и на удивление тяжелой, с неровными истертыми краями, но бесподобно отчеканенным силуэтом старинного города. Стройные башни, стрельчатые окна, разномастные крыши домов… Наверное, все эти подробности невозможно рассмотреть без микроскопа, однако чем дольше Кэсс вглядывается в диковинную чеканку, тем лучше видит. Изображение словно увеличивается в размерах, выплывает вперед. Уже можно рассмотреть зубчатые каменные стены, узкие щели бойниц, нескольких стражников у высоких ворот…
   Ревет гудок. Поезд! Девушка лихорадочно сжимает в кулаке заветную монетку и кидается к платформе, но замирает с глупо протянутой вверх рукой и запрокинутым лицом. На уровне глаз оказываются темные ботинки на толстой грубой подошве. Не тянется спасительная ладонь, не слышатся ободряющие крики.
   Незнакомец, облаченный в потертые джинсы и серую футболку, стоит на краю платформы и смотрит вниз. Глаз не видно за темными стеклами очков, но Кэсс узнает Амона и против воли отшатывается – к неминуемой смерти. Однако демон резко наклоняется, крылатая тень мелькает в равнодушном свете фонарей, и сильная рука сжимает запястье девушки. Обладательница диковинной монеты взмывает вверх, не успевая удивиться подхватившей ее свирепой силе. А за спиной уже грохочут вагоны тормозящего состава, и проносится душный ветер подземки.
   Хочется кричать, но страх застывает комком в горле, и спасенная жертва только шепчет:
   – Не снимай очки…
   Однако яростные голубые глаза заклятого спасителя уже смотрят ей в душу, из зрачков глядит бездна. У Кэсс подкашиваются ноги. На жестоком лице Амона расцветает хищная улыбка, и девушка с ужасом видит Зверя. Неужели он спас ее, чтобы уничтожить? Она сжимает в потной ладони монету, понимая – ни вырваться, ни убежать, ни проснуться уже не сможет… На запястье смыкаются стальные пальцы.
   – Почему ты спас меня? – одними губами шепчет несчастная жертва, не в силах больше мучиться неизвестностью.
   Амон склоняется к ней. От него исходит такой неистовый жар, что у Кэсс начинает кружиться голова. Теплое дыхание щекочет висок, и Зверь отвечает:
   – Потому что ты моя.
* * *
   – Кассандра…
   Официантка Ленка сидела за пустующим столиком и лениво болтала ножкой:
   – Что за имя у тебя такое? Как у порнозвезды.
   Ох, как Кэсс хотелось надеть на хорошенькую белокурую головку этой нахалки кастрюлю из-под гаспачо, да еще постучать сверху половником! Но вместо этого она тепло улыбнулась и ответила, насыпая в солонку соль:
   – К счастью, навязшие на зубах имена вроде «Лена» дают не всем. Так что завидуй молча. Или начинай сниматься в эротике – шансы стать Виолеттой, а то и Саломеей увеличатся многократно.
   За стойкой заржал бармен Димка – ну чисто жеребец. Хорошо хоть посетителей еще нет. Да при посетителях подобное и не было бы сказано. Зачем?
   Ленка надулась. Но на Кассандру ее обида не произвела никакого впечатления: обращать внимание на въедливую склочную сплетницу? Если вовремя ее не обрубить на полуслове – таких гадостей наслушаешься, что ой-ё-ёй. А так подуется-подуется, зато весь оставшийся день будет паинькой. Вплоть до следующего раза.
   Напарница и впрямь присмирела, даже подлизываться начала.
   – Ну Кася, ну скучно же… – заныла она.
   – А ты поработай. – Этот едкий профессиональный совет канул в пустоту.
   Лентяйка только сморщилась, но с места не сдвинулась.
   – Ну, Ка-а-а-ась… Ну расскажи…
   Димка поддакнул:
   – Правда, чего это так тебя назвали-то чудно? Кассандра – это ж вроде что-то из Библии?
   Девушка хмыкнула:
   – Вообще-то из греческой мифологии.
   – Ну и? – не смутился парень.
   – Что «ну и»? Ну и назвали меня так. А почему – не знаю.
   Оба слушателя вздохнули, поняв, что развлекать их не будут. А Кэсс направилась расставлять солонки по столам. Ну правда, не рассказывать же этим балбесам, что на самом деле в свидетельстве о рождении ее записали Александрой, но мама Валя – большая затейница – не хотела называть девочку мужским именем: в маленькой Санечке и так хватало пацанских замашек. Поэтому долгое время она звала девочку просто «дочкой», а потом в одной из книг нашла миф о Кассандре (другая версия имени которой звучала, кстати, как Александра), а после еще и роман какой-то красивый прочла.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация