А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Гучок" (страница 23)

   – Ну, могли бы, в конце концов, набраться страшной смелости и сдать его на металлолом, – рассудил Гоша.
   Вдруг рассужения друзей прервал мощный взрыв. От неожиданности они чуть не выпали из шлюпки. Невдалеке от ржавой посудины в воздух с грохотом взвился водяной столб, который тут же рухнул вниз. Ошеломлённые друзья замерли от испуга. Не успели он прийти в себя, как ещё один точно такой же столб поднялся к небу, но уже ближе к кораблю.
   С первым же взрывом киты шарахнулись в сторону и потащили за собой шлюпку. Первым пришёл в себя Гучок. Он схватил раковину и стал спрашивать у кита, что это такое взрывается. Тот объяснил, что они, похоже, попали в зону военно-морских стрельб. И сейчас один корабль стреляет по мишени, то есть по другому кораблю. «Скоро он его расколашматит, и эта железяка пойдёт на дно вместе со всей дрянью, которая у неё внутри», уверенно сказал кит.
   Всё произошло так, как и говорил Птичья Лапка. Один за другим взрывы добрались таки до корабля-мишени. Не прошло и минуты, как посудина, накренившись на правый бок, исчезла под водой. Снова стало тихо. Как будто ничего и не было. Друзья сидели, уставившись на то место, где только что ещё плавал корабль.
   – Я никада так близко вайну ни видел, – смог проговорить бледный Игорёк. – Аказываица, мидведь эта не самае стласнае.
   – Вот, и нет холодца, – произнёс Гоша, пытаясь рассмешить друзей и хоть как-то вытащить их из этого состояния.
   Киты продолжали тащить своих пассажиров подальше от места взрыва.
   – Я сицяс вспомнил тундлу. Лзавые, паломаные масыны и икскаваталы. Тока там эта всё навелху, а тут пад вадой. Вы пледставляите, скока там исё этих зелезяк па всиму акиану?
   Игорёк взял раковину и начал расспрашивать у кита о подводных свалках. «Здесь такого добра за сто лет уже много набралось, – отвечал Птичья Лапка. – А металлолом у нас тут никто не принимает. Но железки, это не самое страшное. Лежат себе, ржавеют. Больше всего люди вредят океану, когда сбрасывают в него химические и радиоактивные отходы. Если эта гадость попадает в воду, всё живое вокруг умирает. Или быстро, или медленно…»
   – А если нет еды, то некаму и есть…, – вспомнил свои собственные слова Игорёк. – Канец фильма…
   – Ничего нового. Взрослые, как и всегда, думают только о себе, – сделал мрачный вывод Гучок. – Как будто, нас у них нет.
   Игорёк снова взялся за раковину:
   – А вы как-та с этим болетесь? – снова спросил он у кита.
   «Это всё равно, что бороться с дождём или снегом, – отвечал кит. – Эти отходы просто падают на нас сверху. А сами мы не можем убрать их из воды. Но люди безнаказанными не остаются. Они вылавливают зараженную рыбу и морепродукты, чтобы потом это всё съесть. Так океан возвращает им то, что они сюда выбросили. Но это не борьба. Это простой закон природы».
   – Я всё влемя удивляюсь, как здóлава устлоена плилода, – проговорил Игорёк.
   – А я всё время удивляюсь, почему взрослые никак не поймут её законы, – с горечью сказал Гучок. – И, что, отравляя всё вокруг, они отравляют себя и нас!
   – Не расстраивайся так, – сочувственно произнёс Гоша. – Ты не можешь отвечать за то, что натворили другие люди. Каждый может отвечать только за то, что сделал он сам. Ты уже смог остановить загрязнение моря. Но ты сам не сможешь исправить всё то, что поломали другие. К тому же у тебя есть цель. И к ней надо дойти, пока не очень холодно.
   Гучок, вздохнув, согласился с доводами друга. Всех проблем всё равно не решить. Тут хотя бы с одной разобраться. И он стал смотреть в море, пытаясь заглянуть за линию горизонта и увидеть того, кто должен помочь решить его главную проблему.
   Игорёк в это время тоже смотрел в море, но значительно ближе. Его внимание привлекла какая-то странная трубка, которая высунулась из воды буквально в двух шагах от лодки. Она медленно поворачивалась вокруг своей оси, как-будто что-то высматривая в океане, пока не наткнулась своим взглядом на Игорька. От неожиданности она подпрыгнула на месте и вытаращила свой единственный глаз на мальчика, удивлённо изучая его. Игорьку это не понравилось. Он протянул руку и отвернул от себя этот выпученный взгляд. Но трубка снова повернулась к нему.
   – Ну, циво вытарасилась? Виликих молеплаватилей, сто ли, ни видела?
   Он скорчил ей рожу и показал язык. Трубка не ожидала такого поворота и отшатнулась. Однако из-за отсутствия рожи и языка так и не смогла ответить на это приветствие великого мореплавателя. Зато, по её взгляду было видно, что она в большой растерянности. Чем и доставила огромное удовольствие Игорьку. Остальные пассажиры повернулись к нему и удивлённо смотрели на этого странного морского зверя.
   – А есть такое зивотное, молская тлуба? – спросил Игорёк у лягушонка, который за время их похода стал для него большим авторитетом в вопросах всякого северного зверья.
   – Я про такое не слышал. Может, у кита спросить? – пожал плечами Гоша и неожиданно вскрикнул. – Смотрите, ещё одна!
   Все посмотрели туда, куда указывал лягушонок. И, действительно, на небольшом расстоянии от первой из воды торчала точно такая же вторая труба. Игорёк развернул ближнюю трубу так, чтобы она увидела вторую. Увидев вторую, первая труба, моментально забыв о мореплавателях, рванула к ней. Дальше последовали странные звуки, раздававшиеся откуда-то из-под воды.
   – Такой звук, как будта две кастлюли талкаютца, – оценивающе проговорил Игорёк.
   Гучок взялся за ракушку и хотел было спросить у кита, что это такое, но тут же замер на месте. Там, где только что торчали две трубы, из воды стали подниматься… две огромные подводные лодки!
   – Вау! – только и смогли произнести четыре разных голоса.
   Никто не верил своим глазам. Друзья даже не могли себе представить, что в здесь водятся и такие… животные. Тем временем подводные лодки стали толкать друг друга в бок своими длинными телами.
   – Это моя зона стратегических интересов! – заговорила первая. – Брысь отсюда!
   – Кто тебе такое сказал? – насмешливо спросила вторая. – Протри радары!
   – Сама протри! Мне мой адмирал так сказал!
   – Тоже мне, геополитик нашёлся! Я первая здесь зарыла свои стратегические интересы! Вон, тот краб – свидетель!
   – А, ну, покажи!
   – И покажу!
   – Покажи, покажи!
   – Сейчас другую лодку позову и покажу!
   – А я большой противолодочный корабль позову!
   – А я – авианосец!
   – А я – ракетоносец!
   – А я…
   Подводные лодки продолжали толкаться и спорить, не обращая ни на кого внимания. Чем дольше они толкали друг друга, тем скучнее становилось выражение лица Игорька.
   – Пахозе, здесь сталкнулись стлатегицеские интелесы двух кастлюль. Халасо, сто мы им стлатегицески неинтелесны. А то бы палвали папалам…
   Путешественники ещё не успели отплыть далеко, как к месту спора лодок с обеих сторон подтянулись ещё несколько обещанных кораблей, которые тут же влезли в общую толкотню, угрожая друг другу пушками, ракетами и санкциями ООН.
   – Как дети малыи! Цеснае слово! – прокомментировал Игорёк. – Ну, савсем как в насем децкам садике.
   – У них здесь, наверное, свой взрослый садик, – рассмеявшись, предположил Кеша.
   Настроение у друзей снова поднялось.

   Савсем недецкие истолии

   – А, вообщем-то, как я погляжу, взрослые от детей не сильно и отличаются, – рассудил Гоша. – Просто, игрушки у них другие. И песочница…, то есть, лужа побольше. И ещё они наверняка думают, что решают самые важные в мире вопросы.
   – И воспитательницы у них нет, – вставил Кеша.
   – Да-а, – со знанием дела протянул Игорёк. – Ана бы им всю длаку исполтила. Вон те две лодки узе бы давно все в соплях были… А астальные бы сицяс в какой-нибудь «луцеёк» иглали.
   Они продолжали наблюдать за перепалкой, удивляясь детской непосредственности взрослых. Игорёк закинул ногу на ногу и, сложив руки на животе, стал критически изучать ситуацию.
   – Вот, где-та в этам месте абыцьна паявляица Икателина Мимослаловна, – произнёс он, профессионально оценивая накал страстей.
   – А кто это? – спросил Гучок, хотя не поняли все.
   – Васпитателница!
   – И что она делает? – спросил дракоша.
   – Атбилает стлатегицеский интелес и ставит всех в угал!
   – Эта ваша Икателина Мимо… как там её… совсем бы здесь пропала со своим педагогическим талантом, – предположил Кеша.
   – Циво бы она тут плапала? – не понял Игорёк.
   – Здесь углов нет, – спокойно ответил дракоша.
   – Мозет, паэтаму её тут и нет, – хохотнул мальчик. – Хотя, ей с её квали…, – он запнулся, вспоминая трудное слово, – …фикацией углы не асобо нузны. Дастатацьно лицом к стенке паставить. А-а! Так, вить, тут и стенак нет! М-да, пазалуй, тут бы ана заскуцяла.
   Все с удовольствием рассмеялись.
   – В цирке углов тоже нет, – вспомнил Кеша.
   – Вот поэтому цирк – не садик, – сделал вывод Гоша.
   – Вот, как лаз бы в цилке Икателина Мимослаловна и не плапала бы, – заверил всех Игорёк. – Ана в насем садике луцсий пидагог. Её дазе на стенку за эта павесили. Ну, за пидагагицескае мастелство, – уточнил он, заметив недоумение на лицах друзей. – Паэтаму у ниё бы пелед тихим цясом все тиглы и удавы на голсок хадили.
   – Удавы не ходят, – заметил Кеша.
   – У ниё бы хадили. Ана ка-ак кликнет, так тут хоцес – не хоцес, а узе схадил. А патом есё лаз ка-ак кликнет, так у нас целый цяс тихо. Паэтаму он так и называица – тихий цяс.
   Игорёк замолчал, припоминая все прелести дневного сна в садике.
   – У нас на тихам цясе дазе пауки спят. Такой хлап по углам стаит – не пелехлапис никаво… Так сто эти удавы не толька хадили бы, они бы есё и спали стоя.
   Каждый из слушателей по ходу рассказа рисовал в своём воображении вездесущего, ужасного и многорукого монстра, который до поры до времени висел на стенке, а потом слезал с неё, чтобы отобрать у детей игрушки и расставить их всех по углам. При всей своей страшности это чудовище, к тому же, обладало каким-то загадочным голосом, с помощью которого весь садик одновременно мог сходить в туалет, а потом целый час спать, безнадёжно пытаясь перехрапеть садиковских пауков.
   – Ну и местечко, этот твой садик! – удивлённо проговорил Гоша. – Я, как-то, его себе по-другому представлял.
   – Местецько как местецько, – пожал плечами мальчик. – У меня там, ксати, тли девцёнки есть: Иветта, Лизетта и Мюзетта.
   Друзья недоверчиво посмотрели на Игорька. Что именно вызвало недоверие, он не стал выяснять, а только лукаво улыбнулся.
   – Суцю я, – сказал он, довольный произведённым эффектом. – Их завут Иванка, Лизка и Маска. Када падласту, на всех них зенюсь.
   – Зачем на них на всех жениться? – не понял Гучок.
   – Как зацем? Я зе с ними са всеми узе целавался! Паэтаму, как палядацьный муссина, тепель долзен на них зенитца.
   – Кто тебе такое сказал? – снова удивился мальчик.
   – Ну-у, …Маска так сказала, – неуверенно произнёс Игорёк.
   – И, что, ты действительно хочешь на них на всех жениться? – не унимался Гучок.
   – Цесна гаваля, – Игорёк заёрзал на сиденьи, – нет. Я бы тока на Лизке зенился. Только, вот, … я зе палядацьный муссина. Паэтаму плидётся зенится на всех тлёх. А циво ты спласывес?
   – Да я, вот, как-то себе не представляю, что бы было, если бы у меня было сразу три мамы, – через паузу ответил Гучок. – Тут с одной не справиться.
   – Ну, да, – согласился Игорёк. – Тли – эта пелебол. Нам с табой павезло, сто у нас па одной маме. Но я сицяс плавазу сельёзную лаботу со своими, стобы они мне блатика сделали. Стобы немнозко маму детьми лазбавить. А то слиском её много на миня аднаво. Я бы и сам ево сделал, но ни знаю как. Папа адназды лассказывал, как миня делали. Ну, так, я зе был пелвый. А, как делать вталова, ни знаю. Спласывал у дивцёнок, но инфалмация какая-то плотиволецивая. … Плобовал искать в капусте – бабуска выгнала с агалода. Довелять это дело аисту – авантюла. И езу панаятна. … Вот, сицяс плобую целез ладителей. Плезидент, то исть, папа, узе сагласен. Я плинял ево в сваю калицию. Тока племьел-министл пака в апазиции. То исть, мама. Плезидент гавалит мне, сто цясто встлецяетца с племьел-министлом па этаму ваплосу. «И днём, и ночью, – гавалит, – встречаемся». Но кансенсуса пака нет. «Ищем», гавалит.
   – Я ничево не понял, – потрусив головой, сказал Гучок.
   – Я тоже! – поддакнули дракоша и лягушонок.
   – Так, вить, и я ницево ни панимаю! – продолжал возмущённый Игорек. – Ну, где мозна была пателять кансенсус? Хатя… тут такое дело… Ну, есть у миня кой-какие мысли… Вобсем, ани не могут ево найти из-за миня. Баятца, сто не сплавятца с двумями дéтьми.
   – Да брось! – недоверчиво произнёс Кеша. – Чего тут справляться? Рюкзаки на плечи, и в поход!
   – Ладители ницево пла паход и слысать не хатят, – вздохнул мальчик. – Тока пла садик и пла сколу. Тут ва мне дело. Я, вабсе-то, оцень внимательный мальцик. Паэтаму всигда тлебую внимания. А у ладителей двух таких вниманий нету. Вот, я и думаю, сто нада пабольсе им памагать о себе заботица. Убилать сваю клавать, веси сваи складывать в скафцик, с мамай на лынак хадить, памагать узин гатовить… ну и всякие длугие заботы делать. Тогда у папы с мамай будит влемя паискать кансенсус.
   – Слушаю тебя и никак не пойму, – проговорил Гучок. – Что это за слова «кансенсус», «калиция», и всякие такие… Они хорошие или плохие?
   – Ани из телевизала, – сразу снял все вопросы Игорёк. – А плахие слава мы с папай недавна закопали в землю.
   – ???
   – Науцили меня в садике нескальким новым славам, – терпеливо начал объяснять мальчик.
   – Воспитательница научила? – поинтересовался Гучок.
   – Нет. Маска и Петька. Зацем ани нузны – не абисняли, да как-та и не нада была. И так всё ясна. Но я, вить, ни знал, сто ани плахии. И када иглал ва двале, спакойна и везлива сказал их Килюхе, када тот абсыпал миня пискóм. А ево мама всё ласказала маиму папе. Папа узнал у миня все эти новыи слава и оцинь удивился. Он их сам пелвый лаз слысал, но сказал, сто ани плахии. Патом мы пасли в палк, вылыли ямку, и я сказал эти слава. Папа слазу зе засыпал ямку и сказал, сто он их закапáл, и типель у миня их нет.
   – Так это вы, получается, плохие слова посадили? – испуганно произнёс Кеша. – А, вдруг, там теперь что-нибудь плохое вырастет?
   – Вот, и я папе задал такой зе ваплос. А он сказал, сто в этам месте узе тоцьно ницево не выластет. Не ластёт ницево ат плахих слов.
   – И ты не помнишь теперь эти слова? – с интересом спросил Гучок.
   – Поплобуй их забыть! – засмеялся Игорёк. – Толька выйдес гулять в палк, как тут зе эти слава слысис ат длугих взлослых… Стланно как-то. Дети закапывают, взлослыи выкапывают…
   – Неужели все взрослые такие странные и непонятные? – непонятно кому задал вопрос Гучок. – Быть маленьким гораздо интереснее и понятнее.
   – А быть маленьким без взлослых есё луцьсе!
   – Ну, пожалуй, совсем без взрослых нельзя, – рассудил Гучок. – Они, всё-таки нам кое в чём помогают. Они нас кормят, одевают, водят на аттракционы, возят на море…
   – Эта есё не известна, кто каво на моле возит, – запротестовал Игорёк. – Если бы ни я, мой папа на моле никада бы и не паехал. И в цилк я ево вадил, и в Магдональс. Са мной он хоть мил пасматлел… Плавда, он миня нескалька лаз на нацьную лыбалку блал. Вот эта были вылазки! Адин лаз нас цють дикии кабаны не затаптали!..
   – Подожди! Вы же на рыбалке были, – не понял Гоша.
   – Ну, да, на лыбалке! А ани, видна, на ахоте были…
   – Кто? Кабаны? – переспросил Кеша.
   – Ну, ты даёс! Ахотники, канесна, – вопрос дракоши его развеселил. – Вот, как ты думаес, сто долзен уметь делать настаясий ахотник?
   – Метко стрелять, наверное, – неуверенно произнёс дракоша. – Разгадывать следы, ставить капканы… Что ещё?
   – Меткасть, следы и капканы, эта, канесна, неплохо, но мало. Самае главнае, сто долзен уметь настаясий ахотник, эта быстла бегать и халасо лазать па делевьям.
   – Это ещё зачем?
   – Ахотник всигда долзен аставатца ахотником, – наставительным тоном продолжал Игорёк. – Настаясий ахотник не ластеляеца, если навстлецю кабан, а он… лузьё дома забыл. Тагда он нацинает ахотитца на ниво… хитластью! Хитласть в том, сто он становитца как бы кабаном, а кабан – как бы ахотником.
   – ???
   – Ну, сто непанятнава? Ахотник безит, а кабан ево даганяет! В канце канцов, уставсий ат такой хитласти, кабан замелтво падает к нагам сваей зелтвы. Ну, патом, канесна, са всево леса к этаму месту падтягиваютца длугие ахотники, католыи хузе бегают, но, зато, намного луцьсе лазают па делевьям. И тут нацинаетца самае интелеснае. Вот, здесь ахота тока нацинаетца. Все усазываютца узинать и, пелебивая длуг длуга, ласказывать длуг длугу… как всё была на самам деле. Плицём каздый гавалит цистую плавду… Ну, вобсем, дня целез тли, када вся цистая плавда узе законцилась, уставсий, но настаясий, ахотник вазвласяеца дамóй. Еле ноги волоцёт…
   – Кабана тащит? – сочувственно спросил Кеша.
   – … Какова кабана?… А-а, кабана… Так, вить, он зе убезал! Ну, да! Палезал, атдахнул и убезал дамой. Кабанят, вить, завтла лано утлом в садик вести нада, а самаму на лаботу…
   – Ну, а вы-то как на охоте оказались? – попытался прояснить ситуацию лягушонок. – Вы же на рыбалке были!
   – Лыбалка – эта та зе ахота, только на лыбу, – сообщил Игорёк с таким видом, как будто он открывал охотникам большую тайну рыбалки. – В тот вецел мы с папай стаяли в камысах на лезинавай лодке. На лыбу, знацит, ахотились. И, вдлуг, недалеко от нас ка-а-ак бахнет! Два лаза. А патом визг, хлюканье и топот ног с капытами мима нас. Слысим, и к нам кто-та сулсит целез камыс! Папа слазу на вёсла и давай глести ат белега. Мала ли какой гипапаптам к нам знакомится цесет!
   Игорёк так эмоционально рассказывал, что даже вспотел от воспоминаний. Он вытер пот со лба и как доказательство, предъявил своим слушателям:
   – Вот! Эта я сицяс вспател! А тада вабсе уписался!.. – тут он замолчал и наморщил лоб. – На цём эта я астанавился?
   – На гиппопотаме, – напомнил ему Гучок.
   – А, да!.. И тут из камысей высоваваюца две незнакомыи клакастыи молды. Злыи и задумцивыи…
   – Гиппопотамы? – удивлённо перспросил Гоша.
   – Да аткуда там гипапатамы?! Бегемоты, канесна… Тьфу, кабаны! Запутали вы миня сваими гипапатамами! – Игорёк даже немного рассердился на своих непонятливых слушателей. – …Так, вот… Высовываюца два вот таких пятака, – мальчик показал окружность размером с баскетбольный мяч, – с вот такенными задумцивыми молдами, – и он нарисовал в воздухе морду, которая не влезала в шлюпку. – Плицём, адин кабан так сильна думаит, сто у нево из лба дазе дым идёт. Глянул так сильёзна на нас и гавалит длугому: «Не ани!». Длугой ему в атвет: «Как не ани?! Их тозе двое!». «Гавалю тибе, не ани! Там была два кабана, а тут кабан и паласёнок!»… Никада так не ладавался ат таво, сто миня абазвали паласёнком… Патом ани исё сто-та хлюкнули длуг длугу и засулсали дальсе… Калоце, нацевали мы с папай в лодке.
   – А кабаны больше не прибегали? – спросил Кеша.
   – Плибегали. Канселвный нозик пласили. Аткуда у них канселвы, я так и не понял… И есё я не знал, сто кабаны умеют хлюкать песни…
   – Как это «хрюкать песни»? – не понял дракоша.
   – Оцень плосто. Песня па ладио паёт, а ани тут падхлюкивают. Но эта есё не всё, – продолжил мальчик. – Заснули мы в лодке и спим. Песни всё как-та дальсе и дальсе… И сница мне, как-бута мы с ладителями в поизде едем на моле. Поизд «тук-тук» да «тук-тук». И тут папа мне гавалит: «Вставай, сынок, приехали!» Атклываю глаза и визу над сабой… мост. А целез мост идёт поизд – «тук-тук» да «тук-тук»… «А где моле?», – спласиваю. «Недоплыли, – гавалит папа. – Бери весло, будем грести». Аказываица, када мы заснули, какая-та лыба паузинала насим клюцьком и всю ноць таскала нас за сабой. Вот, как нас кит тасит. Залко, сто аталвалась. Магли бы бесплатна на моле сплавать. А так, плислось дамóй плыть. Я тада дазе падумать не мог, сто када-нибудь адна лыба будит тасить меня на севелный полюс.
   Друзья поглядели в том направлении, куда в воду уходила верёвка, и ещё раз мысленно поблагодарили суслика за такое чудесное средство переплывания через море.
   – А я знаю, что должен уметь настоящий рыбак, – заявил Гоша.
   – Сто долзен уметь…, – Игорёк задумался. – …Целвяков капáть, лыбные места искать, плавильна падсикать и вытаскивать лыбу… А, вспомнил! Мама есё гавалит, сто настаясий лыбак долзен уметь всю сваю лыбу цистить! Папа с ней оцень не сагласен. Из-за этава мелкую лыбу мы всигда выпускаим. А клупной саседскава ката колмим.
   – Я думаю, что настоящий рыбак должен уметь хорошо и быстро плавать, – предположил Гоша. Он, ведь, тоже может удочку дома забыть! Ненастоящий рыбак вернётся за ней домой. И все вокруг сразу скажут «Слабак!». А настоящий и глазом не моргнёт – сразу же решит испытать свою настоящесть. Повесит на себя червяка и в воду. Он уплывает, а рыба догоняет. Потом останется только собрать всю уставшую рыбу, пока та не отдышалась и не уплыла.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация