А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Гучок" (страница 21)

   Неожиданно впереди из воды вынырнула огромная тёмно-серая спина. И сразу же из отверстия в спине высоко в воздух выстрелила струя брызг.
   – Вау! – восторженным шёпотом произнёс Игорёк. – Канцельянбабасьянйоксельмоксельсен!
   Друзья замерли от удивления и восхищения. Невдалеке, плавно разрезая морскую гладь, показались ещё несколько таких же огромных спин. Десяток фонтанов практически одновременно выстрелили в воздух. Красота этой картины была не сравнима ни с чем.
   Вдруг один из китов выпрыгнул из воды. Восторгу друзей не было предела. Раскрыв рты, они наблюдали, как его огромное красивое тело изогнулось в прыжке и тяжело, но в то же время мягко, опустилось обратно в воду. И снова воздух наполнился миллиардом мелких брызг.
   – Эта паклуце цем в делфиналии, – всё так же восторженно прошептал Игорёк.
   – Ещё бы. Это же китарий, – с видом знатока ответил Кеша.
   – А он в воду не нырнёт, пока мы на нём будет плыть? – с опаской глядя на широкую и длинную темную спину кита, спросил Гучок.
   – Пока вы будете у него на спине, не нырнёт, – уверенно ответил морж и так же уверенно пообещал. – Но обрызгает обязательно.
   Они подплыли к морскому гиганту. Первым прыгнул на его спину лягушонок. Немного походив по ней, он тоном видавшего виды морского волка сообщил:
   – Палуба надёжная. Занимайте коктейли. Скоро будут наливать шезлонги.
   Друзья перелезли на спину кита, перетащили свои вещи и уселись на санки. Не успели они поблагодарить моржа, как кит дал мощный гудок, обрызгав всех водой, и корабль с путешественниками отправился в путь. Они помахали на прощанье моржам, а кит на прощанье окатил моржей ещё одним фонтаном воды.

   На палубе

   Моржи повернули обратно, а друзья стали осваиваться на спине у своего нового знакомого.
   – С ним надо поздороваться, – сказал Гоша. – Где говорилка?
   – На, лучше ты, – протянул ему раковину Гучок. – А то, я как-то его отчество плохо запомнил.
   – Ладно, – собрался с духом Гоша.
   Опустив раковину к воде, он наморщил лоб, вспоминая длинный и загадочный набор букв, и, наконец, громко произнёс:
   – Гансхристиансебастьянйохансенюхансенандерсен! Привет! Это мы, твои пассажиры!
   Приложив ухо к раковине, лягушонок прислушался.
   – Тоже поздоровался! Спрашивает, как нас зовут! – восторженно зашептал он. – Меня зовут Гоша! А ещё здесь есть Кеша, Гучок и Игорёк. И Простомаша.
   Прильнув ухом к раковине, он снова прислушался. Вдруг его морда вытянулась от удивления.
   – Говорит, у нас очень странные имена. Слишком короткие. Никак не может запомнить.
   Он снова прислушался.
   – В жизни не угадаете, как он нас будет называть, – с той же удлинённой мордой произнёс лягушонок и сделал театральную паузу. – Гошакешагучокигорёкпростомаша.
   – Дай телефон, – нетерпеливо сказал Игорёк, взяв у лягушонка ракушку. – Пливет! Миня завут Игаль Ламáновиць Клутой. Я сицяс падплыгну.
   Мальчик подпрыгнул и протянул ракушку дракоше.
   – У меня нету ни отчества, ни фамилии, – пожал плечами Кеша.
   – Надо придумать себе прозвища, – предложил Гучок. – Ну, что-то вроде Птичьей Лапки.
   Ракушка пошла по кругу. Каждый, кто называл себя, при этом подпрыгивал как бы вместо рукопожатия.
   – Привет! Меня зовут Дракон Кеша Длинный Хвост.
   – Привет! Меня зовут Лягушон Гоша Длинный Язык.
   – Привет! Меня зовут Гучок… Люблю Ходить В Поход.
   – А ещё с нами есть Красивая Добрая Молчаливая Кукла Простомаша, – взял ракушку дракоша. – Она передаёт тебе просто привет.
   Какое-то время друзья ещё привыкали к своему кораблю. У них было странное ощущение, ни на что не похожее. Под ногами на добрую сотню метров была толща воды. Над головой висело бездонное небо. Край земли остался позади. Огромное животное, ни головы, ни хвоста которого они не видели, везло их на край… наверное, воды. Вместе с теряющим свои очертания берегом от них удалялась старая и знакомая жизнь, а впереди ждала какая-то совершенно другая, неизвестная и абсолютно непредсказуемая.
   Друзья смотрели на удаляющийся берег и, казалось, не могли насмотреться. Они как бы цеплялись за него глазами, стараясь сохранить хотя бы в памяти то чувство, которое всю жизнь им давала земля под ногами. Впервые они ощутили какую-то странную и незнакомую тоску по той жизни.
   – Теперь я понял, каких девчонок я люблю, – глядя на теряющийся вдали берег, тихо произнес Кеша.
   – Тех, у кого в голове одни тряпки? – поддел друга Гоша.
   – Нет, мой юный и неопытный друг, – притворно-насмешливо ответил дракоша. – Тех, кто знает, когда молчать и о чём молчать.
   – А раньше ты любил только нас, – помолчав, грустно произнес Гоша.
   – Так я и сейчас вас люблю. Только вы, ведь, не девчонки. А недавно я понял, что их тоже можно любить. Только, по-своему, потому что они другие, не такие, как мы.
   Берег постепенно превращался в узкую тёмную полоску, которая исчезала в сероватой дымке. На этой полоске поблёскивал так здóрово придуманный сусликом маяк-самовар. Вода тихо шуршала за бортом… то есть, за китом.
   Всюду носились неугомонные чайки. Некоторые из них с любопытством уселись на спину кита и прохаживались по ней, как у себя дома. Игорёк начал ёрзать. Потом он поднялся и с криками «Кыш! Кыш!» стал их прогонять, громко хлопая при этом в ладоши.
   – Ты думаешь, кит их не выдержит, и мы потонем? – недоумённо спросил Гучок.
   – Ни знаю, – деловито и с чувством выполненного долга ответил Игорёк. – Но папа гавалил, сто зенсина на калабле, эта как васпитателница в децкам саду. Ат ниё адни неплиятности.
   – А, что, все эти чайки женщины? – снова удивился Гучок.
   – Канесна! – уверенно ответил Игорёк. – Цяйка – ана, суслик – он, девацька – ана, мальцик – он, утка – ана…
   – … Медведь – он, – закончил его мысль лягушонок. – А, что? Приятный мужчина. А, главное, хорошая компания.
   – М-да, – почесал голову Игорёк. – Пазалуй, мидведь, как спициалист по неплиятностям, паклуце васпитателницы.
   Чайки продолжали подлетать и кружить над флотилией китов. Вдруг Кеша заметил, как одна из них, зажав что-то знакомое в клюве, зависла над ними и выпустила это что-то из клюва. Путешественники не верили своим глазам. На палубу их круизного лайнера шлёпнулась… Простомаша. Изумлению друзей не было предела. Так же, как и вопросам. Но на все вопросы Простомаша не отвечала с таинственной улыбкой на лице.
   Скучавшего несколько минут назад Кешу нельзя было узнать. Сияя от счастья, он подхватил куклу и крепко-крепко прижал её к себе. У смотревших на него мальчиков внутри вдруг появилось щемящее чувство. Оно звало домой. Игорёк отвернулся и, нахмурив брови, стал смотреть в другую сторону. А Гучок вспомнил маму, её глаза, волосы, пахнущие чем-то приятным, и улыбку. От всплывавших из памяти картинок становилось тепло и хорошо. Однако, очень скоро вновь восторжествовавший разум напомнил, почему они здесь.
   Игорёк был явно не готов к появлению на палубе Простомаши. Хотя он и успокоился насчёт чаек, но вопрос о совместимости женщин и кораблей, похоже, не давал ему покоя.
   – Стланное дело, – начал он. – Тока я падумал а том, как халасо, сто на насем калабле нет зенсин, тут зе паявились цяйки. Стало не оцень халасо. Тока мы выяснили, сто мидведи хузе цяек, снова стало халасо. Так тут зе паявилась эта… зенсина! Снова стало нехаласо!
   – А ты не парься, – посоветовал ему лягушонок. – Думай, что это кукла.
   Гоша с интересом глядел на мальчика, пока тот пытался понять, как ему живётся с этой новой мыслью.
   – Снова стало халасо! – просиял Игорёк.
   – Так ты на этих качелях постоянно будешь кататься, – произнёс Гучок. – Хорошо-нехорошо, хорошо-нехорошо… Как будто над тобой кто-то постоянно шутит. Подсовывает то чаек, то медведей, то Простомашу-женщину, то Простомашу-куклу. Вот, залезет сюда какая-нибудь русалка, и тебе снова станет нехорошо.
   – А я савсем забыл пла лусалок, – насторожившись, стал оглядываться Игорёк.
   – Тьфу, ты. Я тебе не про русалок… Нету их здесь. Они в речках и озёрах живут. Ты сам подумай, какие неприятности могут быть у корабля?
   – Ну-у… Патонет. Или на мель сядит. Или не туда заплывёт.
   – Так, – продолжал Гучок. – И при чём здесь женщина? Тут, скорее всего, или команда не выспалась, или капитан с утра зубы не почистил.
   – Или пилаты напали, – таинственно понизив голос, предположил Игорёк и для яркости картины добавил. – Ниумытые.
   – Пираты – женщины?
   – Ни знаю, – удивлённо ответил мальчик.
   На некоторое время Игорёк замолчал.
   – Я понял. Самая стласная ниплиятность, католая мозет быть у калабля, эта када на ниво нападут пилатки, – наконец произнёс он со зловещим лицом.
   На лице у Простомаши появилась сдержанная улыбка. Все остальные чуть не свалились в воду от смеха.
   – Представляю себе пиратов, которые перед тем, как идти на абордаж, делают причёску и накрашивают глаза и губы, – сквозь смех проговорил Гоша.
   – А ещё надевают вечерние платья и обувают «шпильки», – добавил Кеша.
   Игорёк не разделял всеобщего веселья.
   – Зля смиётесь, – заявил он со спокойной уверенностью знатока. – Мне папа па секлету ласказывал, сто в битве с пилатками оцень тлудно устоять. Ани ево узе многа лаз блали на абалдаз. Но он всегда побездал! Он гавалил, сто плицёска, макияз, платье и спильки это у них самае сильнае алузие. И, дазе, если это всё отоблать, у них исё какое-та алузие где-та плиплятано. … Я всё хател узнать, где и какое, но папа сказал «Подрастёшь, узнаешь». Тока он пледупледил, сто маме этат сиклет гавалить низя. Мама оцень не любит истолии пла этих пилаток. Она его пилит каздый лаз, када бываит такой абалдаз.
   – А у тебя папа, что… деревянный? – осторожно спросил Гучок.
   – В том та и дело, сто нет! Он так маме и гавалит «Я же не деревянный!» А ана иво всё лавно пилит. Вабсе, у миня такое падазление, сто мая мама тозе… пилатка. У ниё целых два скафа такова алузия есть! Думаю, ана када-то давно взяла папу на абалдаз. Исё да таво, как я ладился. И типель не атпускает. Так сто, если я плавильно падазлеваю, папа адну битву таки плаиглал.
   Друзья некоторое время переваривали эти познания Игорька о пиратках.
   – Получается, если на корабле одни пиратки, значит, они сами для себя делают неприятности? – предположил Кеша. – По идее, такой корабль даже из гавани не выйдет.
   – Он туда не вайдёт, – авторитетно заявил Игорёк. – А, если, дазе, и вайдёт, то не смозет плипалкавацца.
   – Ну, тогда пираток бояться нечего, раз у них всё так запущено, – сделал вывод Гоша и комично вытер пот со лба.
   Друзья рассмеялись. Тут они заметили, что их кит остановился. К нему подплыл другой, поменьше, и стал рядышком. Лягушонок взял раковину и начал разговаривать с китами. Выяснилось, что пассажирам нужно перейти на другого кита, чтобы Гансхристиансебастьянйохансенюхансенандерсен смог нырнуть и поесть. Они перелезли на новый корабль, перетащили свои вещи и снова уселись на санки.
   – Глупость, получается, – произнёс Гучок с какой-то внутренней уверенностью. – Если всё в твоей жизни зависит от чаек, медведей или пираток, значит, от тебя самого ничего не зависит?
   Игорёк ничего не ответил, но заёрзал, сидя на санках. Его, похоже, категорически не устраивала такая мысль.
   – Если так думать, то нужно вообще бросить всё и сидеть, сложа руки, – продолжал Гучок. – И тогда, действительно, всё и будет зависить от кого угодно, только не от тебя.
   Возразить было нечего. На протяжении всего своего пути они всегда поступали так, как считали нужным. Да и само решение пойти в поход было их собственным решением.
   – До того, как чайка уселась на кита, всё зависело от нас, – снова заговорил Гучок. – И наши неприятности тоже. Так почему же теперь всё должно зависеть от какой-то чайки?
   Снова на палубе наступило задумчивое молчание. Его снова прервал Игорёк. В голове у мальчика кипела серьёзная работа, а ход мыслей был самым непредсказуемым.
   – Интелесна, а ат зенсины на калабле могут быть плиятности?
   – Конечно, могут, – уверенно ответил дракоша. – Мне, например, чайка Простомашу принесла.
   – Ну, и циво тут плиятнава?
   – Она мой друг. Она мне два раза жизнь спасла. … А ещё с помощью Простомаши мы оленю раны перевязывали. …А однажды она мне подсказала, куда утки унесли Гошу.
   – Так она лазгаваливать умеит?
   – Н-нет, – немножко смутился дракоша. – Разговаривать она не умеет. Но у неё всё по глазам и по лицу видно.
   Игорёк с интересом взял куклу и начал рассматривать её лицо и глаза. Не обнаружив там ничего интересного, он посмотрел ей сначала в одно ухо, а потом в другое.
   – Ушами она не разговаривает, – сказал Кеша, заметив, как Игорёк вертит Простомашу. – Ушами она, как и ты, слушает.
   – А ана исё и слусает? – продолжал удивляться мальчик. – Мозет, ана исё и думает?
   – Насчёт этого не знаю, – неуверенно произнёс дракоша. – Но то, что она умеет чувствовать, это точно.
   Игорёк ещё немного повертел Простомашу, прикладывая её то к уху, то ко лбу. Так ничего от неё и не услышав, он с лёгким разочарованием вернул дракоше куклу.
   – Ну-у, …и циво ана сицяс гавалит?
   – Кажется, ты ей понравился, – с лёгким удивлением произнёс Кеша и автоматически продолжил. – Она чувствует, что ты… серьёзный и любознательный мальчик. …. И надёжный мужчина.
   Услышав это, Игорёк свалился с санок. Усевшись обратно, он слегка покраснел. По лицу было видно, что ему очень приятно. Он ещё никогда не испытывал такое удовольствие от слов… девчонки.
   – Эта сто… плавда? – неуверенно спросил он.
   – … Сам удивляюсь, – ответил Кеша, озадаченно глядя на Простомашу.
   В голосе у дракоши были слышны нотки растерянности. Он чувствовал себя как бы потерянным. Он ни в чём не упрекал Простомашу. Но для него было странным и, даже, немного обидным то, что ей может нравиться ещё кто-то другой.
   Игорёк тоже переживал совершенно новое для себя чувство. Сам того не сознавая, он начал воспринимать эту куклу как живую девочку. «Это, вить, плосто кукла», убеждал себя он. Но то приятное ощущение, которое он испытал от чувств «плосто куклы», никак не могло покинуть его. Теперь Игорёк почувствовал, как сильно он не хочет, чтобы оно его покидало. И, что он хочет, чтобы оно повторилось ещё хотя бы раз. Или два.
   В воздухе запахло соперничеством. Гучок уловил незнакомое для него состояние своих друзей. «Вот, тебе и кукла, – подумал он. – Так можно и друзей потерять! Да-а, всё-таки, женщина на корабле…, – с досадой подумал он. – Нужно думать, что говоришь! …То есть, чувствуешь, – выругал он про себя Простомашу. – Хотя, как можно думать, что чувствуешь. …Получается, и она не виновата, – размышлял мальчик. – Но, ведь, проблема то возникла! Наверное, всё-таки, нужно думать, что чувствуешь. И выбирать, что делать. Подумать и выбрать. Иначе, дело развалится».
   На палубе повисла какая-то неудобная тишина. Ситуация была новая и Гучок никак не мог решить, как здесь лучше поступить. На помощь пришёл Гоша.
   – Когда ты успел научить её чувствовать? – удивлённо спросил он у дракоши.
   – Да… как-то само по себе получилось, – двинув плечами, произнёс Кеша.
   – Теперь и она знает, что ты серьёзный и любознательный мальчик, – сказал Гучок, положив руку на плечо Игорьку. – И надёжный товарищ. Раньше об этом знали только мы. Так что, теперь она в нашей команде.
   Тут они заметили, что к ним снова причалил другой кит. Было понятно, что надо переходить на новый корабль.
   – … А, вообще, …у меня глаза слипаются, – зевнув, произнёс Гучок, когда они пересели на другого кита.
   – Когда там нам уже принесут коктейли и нальют шезлонги? – стал комично оглядываться по сторонам лягушонок.
   – Зацем наливать кактейли в сезлонги? – не понял шутки Игорёк.
   – Вот и я подумал, зачем? Давайте спать без них, – махнул лапой лягушонок.
   Друзья расположились в своих спальных мешках и спальных носках и заснули. Но спалось не всем. Дракоша никак не мог заснуть. Вдруг, сквозь сон он услышал какое-то шуршание. Открыв глаза Кеша увидел Игорька, который зачем-то рылся в рюкзаке Гучка. Наконец, мальчик вытащил Простомашу и, посадив её себе на колено, начал ей что-то шептать. Кеша прислушался.
   – … Пластамаса, – прошептал мальчик. – Скази исё сто-нибудь… ну, пазалуста, а?
   Но кукла молчала.
   – Спит, сто ли… Э-эй, – Игорёк легонько потряс куклу и посмотрел ей в лицо. Но кроме ветра и шума волн, ударяющихся о борт их корабля, ему ничего не было слышно.
   – Ницево не цюствую, – разочарованно прошептал мальчик и, нахмурив лоб, стал внимательно рассматривать лицо Простомаши. – И па лицу тозе ницево не видно.
   Впервые в жизни он столкнулся с такой загадкой и никак не мог её разгадать. Он ещё некоторое время подержал куклу в руках и, вздохнув, уложил её обратно в рюкзак. Посидев немного, Игорёк улёгся, и вскоре дракоша услышал его сопение. Но сам Кеша не мог заснуть. «Как же так? Почему так получилось? Ведь, я её никогда не обижал. Мы всегда были вместе. Нам было хорошо. И тут вдруг…». У него не было зла ни на Простомашу, ни на Игорька. Была какая-то горечь…, как после лекарства, которым его однажды лечил Гучок. Это была обида. Она появилась непонятно откуда и, обвившись вокруг Кеши, стала сочувственно нашёптывать ему на ухо: «А вспомни, где ты её подобрал?… На свалке… Да, ты… Да, если бы не ты, она бы там до сих пор лежала… на радость крысам и воронам… Кем она себя вообразила? Тоже мне, роковая женщина». Обида противно захихикала и продолжила с новой силой: «Кем она была без тебя? Да, никем! Тряпичной куклой, которую выбросили, … о которой забыли насегда! Ты для неё всё делал, – продолжала накручивать она сама себя, загибая пальцы, – из грязи в люди вывел, защищал, оберегал, от волков спасал, сафари на оленях по тундре организовал, в морской круиз с собой взял… Да, любая женщина об этом может только мечтать! … А она… неблагодарная…». Обида шипела и извивалась, выбирая из своего словаря самые обидные слова, чтобы раздуться до неимоверных размеров и заполнить собой всё сознание дракоши.
   Но дракоша почувствовал неладное и щёлкнул её по носу. «Как бы там ни было, но она тоже немало для меня сделала. И я ей за это благодарен. Это её выбор. Я, конечно, могу привязать её верёвкой к себе. Только что здесь хорошего? Жизнь на цепи… Пусть будет с тем, с кем ей хорошо. Только так она будет счастлива», решил дракоша и перевернулся на другой бок, чтобы заснуть.
   Но обида, всерьёз обидевшись на него, не собиралась сдаваться и стала нещадно бить его словами: «Слабак! Слюнтяй! Размазня! Какой из тебя мужик… тьфу, … дракон?! С тряпкой повёлся и сам стал тряпкой! Две тряпки… Ха-ха! Умереть – не встать!..». Она осеклась на последних словах, поняв, что брякнула лишнее. Но было поздно. Что-то намного более сильное, чем она, сгорбило и скрючило её, а потом сжало в комок, после чего бросило на палубу и придавило всей своей тяжестью. И обиды не стало. Ну, вообщем, как сказала, так и вышло. Следить нужно за тем, что говоришь.
   Кеша не мог заснуть. «Пусть будет с тем, с кем ей хорошо…». Это был тяжелый, но, наверное, единственный выход. Ему вдруг стало легче. «Странно, а я, ведь, думаю о том, чтобы было хорошо ей, а не мне», удивился он. На смену ощущению лёгкости пришло какое-то очень чистое, радостное и совершенно бескорыстное чувство. Он понял свою ошибку. «Не ожидать ничего взамен… не заставлять отдавать то, чего нет… наслаждаться тем, что есть». Дракоша достал из рюкзака Простомашу, прижал её к себе и крепко обнял. Потом он положил её обратно в рюкзак и спокойно заснул.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация