А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Земля Ольховского. Возвращение. Книга третья" (страница 19)

   II

   Проходил час за часом, и я почти каждые шестьдесят минут делал остановку, накидывал куртку, прикрывал лицо воротником свитера и, выбравшись наружу, вставал спиной к ледяному ветру, после чего выполнял в течении пяти-семи минут несложные разминочные упражнения. Это заметно бодрило меня, но очень ненадолго – через полчаса вновь начинало почти непреодолимо тянуть в сон, а весь кофе был уже выпит. Дизель продолжал уверенно грохотать, даже когда температура упала почти до пятидесяти градусов мороза, и я задумался ненадолго, из чего состояло наше арктическое топливо: надо полагать, что процентов на семьдесят – восемьдесят это была керосиновая фракция, ещё процентов пятнадцать – непосредственно солярка, а остальное, скорее всего, приходилось на присадки и синтетические масла. В целом подобная адская смесь была, конечно, не самым лучшим топливом даже для такого неприхотливого дизеля и резко сокращала его моторесурс, но в наших условиях оставалась лишь надеяться, что двигатель всё же продержится на этом горючем (не годившимся даже для заправки примусов) так необходимые для нас несколько десятков часов. В пятом часу «утра», когда вокруг нас заметно потемнело, но благодаря свежевыпавшему белому снегу путь можно было ещё почти также выбирать без особого труда, не включая фар, я сделал очередную остановку – мы находились в дороге более пятнадцати часов, и следовало долить горючее в топливный бак.
   – Иван Ильич! – вызвал я по рации своего заместителя. – Я сейчас открою топливный бак – посылай мужиков по одному – только пусть лица прикроют от ветра, – заливать горючее из канистр. Как один зальёт – пусть бежит греться, а ты посылай другого, да смотри, чтобы носы себе не поотмораживали! Всего нужно залить двенадцать канистр.
   – Сделаем, Николай Александрович! – тут же отозвался Огнев. – Первый раз сам пойду!
   – Николай Александрович! – сразу окликнула меня помощница, когда я надевал свою куртку. – Там ведь очень холодно! Будьте осторожны!
   – Я всегда осторожен, Наташа, – ободряюще улыбнулся я девушке. – В противном случае мы бы с вами так и не встретились… И, к слову сказать, мне доводилось бывать в местах с ещё более прохладной погодой!
   Прихватив большую воронку, заранее сунутую мной под сиденье, я выскочил наружу и торопливо обошёл трактор. Холод стоял, конечно, лютый, да ещё в сочетании с очень даже свежим ветерком, который добавлял к и без того чрезмерно низкой температуре ещё пятнадцать – двадцать градусов. Быстро поднявшись на левую гусеницу, я после нескольких секунд усилий (у меня даже начало «прихватывать» морозом пальцы через тёплые меховые перчатки) снял крышку топливного бака и вставил в горловину воронку. Почти сразу подскочил Огнев с замотанным обрезками пледа (догадался пустить его на шарфы) лицом, успевший на ходу открыть пластиковую канистру, и принялся заливать топливо в воронку.
   – Прячьтесь, Николай Александрович! – быстро сказал он. – Я справлюсь!
   Вернувшись в кабину, я придвинулся к левому борту, по пути легко коснувшись губами щеки своей помощницы, и, сняв перчатки, потёр кончиками пальцев маленький участок (размером с донышко стакана) бокового стекла, покрытого толстым слоем инея. Когда мне удалось оттаять на этом месте для себя «отверстие» для наблюдения, я разглядел, что Огнева успел сменить Василий (я узнал его по богатырской фигуре), а через минуту на его место встал с очередной канистрой кто-то другой. Быстро меняясь, мужики минут за пятнадцать полностью залили топливом бак, а последний из них (кажется, Сергей) даже догадался закрыть его крышкой, и мне не пришлось выходить лишний раз на лютый мороз.
   – Ну, как там дела у тебя, Иван Ильич? – тут же спросил я, едва вернувшись на своё место. – Никто не поморозился?
   – Всё в порядке, Николай Александрович! – опять заверил меня своей дежурной фразой Огнев. – Холоду вот только напустили… Сейчас огоньку добавим!
   – Смотри там пожар мне не устрой! – на всякий случай предостерёг я его и, дав отбой, взглянул на свою спутницу. – Вы не проголодались, Наташа?
   – Есть немного, Николай Александрович, – улыбнулась она. – Будете со мной гусиные ножки?
   – Слишком рискованно на ходу, – отозвался я, трогая машину с места – стоять дальше было уже опасно для двигателя. – Распечатайте мне, пожалуйста, плитку горького шоколада, а гусятиной пока займитесь сами.
   В течение последующих трёх часов (я всё также выходил, каждые шестьдесят минут для маленькой разминки) температура за бортом кабины оставалась почти прежней, а Огнев по рации даже попросил меня сделать более продолжительную остановку, чтобы натопить снега для чая – все термосы уже опустели. Но останавливаться больше, чем на пять – десять минут было нельзя и моим людям, как и мне с Наташей, приходилось пока оставаться без горячего питья. Правда, я и моя помощница находились в тёплой (даже несколько жаркой) кабине, а всем остальным приходилось довольствоваться температурой в районе нуля градусов и они, конечно, успели основательно продрогнуть за столько часов пути.
   На четвёртом часу наконец наметился весьма заметный уклон – путь теперь лежал вниз и, хотя на нашей скорости это практически не сказалось, я очень надеялся, что температура воздуха начнёт повышаться. Так и случилось: через час, выскочив наружу для разминки, я отметил, что стало заметно теплее, а ещё через шестьдесят минут (к этому времени уклон стал более выраженным) за бортом кабины было уже не ниже двадцати пяти – тридцати градусов мороза. Теперь на прогулку решилась и моя помощница, последние часы почти не покидавшая тёплую кабину. Потом пришлось задержаться ещё ненадолго – прогуляться вышли и все остальные мои люди и даже выпустили собак.
   – Как вы, Николай Александрович? – подошёл ко мне Огнев, когда я осматривал сцепки между санями. – Тяжеловато приходиться?
   – Справлюсь, Иван Ильич! – отмахнулся я. – И людям передай, чтобы потерпели: скоро должно стать ещё теплее – там и сделаем длительную остановку.
   Вернувшись в кабину (моя помощница уже дожидалась меня), я машинально глянул на приборы – всё было в порядке, просигналил своим людям, чтобы забирались в «жилую зону», и только тогда дал передний ход.
   – Как-то темновато становится! – заметила Наташа, поглядывая по сторонам.
   – Мы будто в какую-то яму спускаемся…
   – Здесь находится обширная кальдера, – отозвался я, внимательно вглядываясь вперёд – видимость действительно оставляла желать лучшего.
   – Вулканическая деятельность ещё полностью не угасла, и, по описаниям экспедиции золотоискателей, скоро станет очень тепло.
   – Можно будет искупаться в тёплом озере? – тут же спросила меня помощница. – До ванны в ваших апартаментах ещё так далеко!
   Я с внутренним беспокойством глянул на девушку – предложение о купании в термальных источниках мне отчего-то была совсем не по душе. Помедлив немного, прислушиваясь к себе, и, несмотря на сильную усталость, почувствовав всё нарастающую тревогу, я понял, что от меня вновь потребуется в предстоящем месте остановки всё мое внимание, выдержка и, конечно, мгновенная реакция на возможную неожиданную угрозу.
   – Даже не думайте, Наташа! – после минутного молчания строго сказал я. – В воде там могут содержаться ядовитые соединения! Лучше просто натопим снега для душа.
   Около двенадцати часов дня (считая по привычному для нас времени суток) спуск, который последние километры становился всё более пологим, окончательно сошёл на нет. Температура за бортом поднялась почти до нуля градусов, и временами срывался мокрый снег. Видимость теперь исчислялась лишь двумя – тремя десятками метров, потому что помимо заметно сгустившегося сумрака поднялся весьма неприятный в таких условиях туман. Временами я включал фары, но от них сейчас было больше вреда, чем пользы – порой клубящийся туман становился настолько плотным, что свет фар, взаимодействуя с его частицами, делал дорогу вовсе неразличимой. Температура наружного воздуха продолжала повышаться и скоро стала положительной: снеговой покров исчез, и гусеницы машины теперь грохотали по голой ледяной поверхности, временами поднимая целые фонтаны брызг. В час пополудни я остановил машину и, распахнув дверь, осторожно спустился на лёд. Постоял несколько минут, вдыхая сравнительно тёплый воздух (было что-то около десяти градусов тепла) – никаких опасных примесей в нём пока не чувствовалось, но, увы не все они поддавались обонянию; осмотрелся по сторонам, насколько позволяла видимость, составлявшая время от времени от двадцати-тридцати до пятидесяти-шестидесяти метров. Потом, жестом велев своей спутнице оставаться на месте, прошёл метров тридцать вправо от машины – здесь ледяная корка сходила на нет, и дальше шла сравнительно твёрдая глинистая поверхность. Где-то там, в центральной части неведомой кальдеры, хорошо прогреваемой термальными источниками, среди клубящегося сумрака тут и там поднимались едва различимые дымы, а воздухе здесь появился почти неуловимый запах серы. Постояв пару минут, я вернулся к нашему санному поезду – мои люди успели выбраться из саней и стояли группой, не решаясь пока расходиться, а собаки жались к их ногам, за исключением Адмирала, уже уверенной, но настороженной походкой направившегося ко мне. Поднявшись в кабину, я заглушил дизель, работающий без перерыва уже более двадцати четырёх часов, и сразу наступила тревожная тишина. Наташа, сидевшая лишь в двойных колготках, принялась надевать брюки, и я, выходя из машины, прикрыл за собой дверь – к трактору подошёл мой заместитель.
   – Как-то невесело здесь, Николай Александрович! – ещё издали заметил он, а остановившись рядом, добавил. – Сделаем хорошую остановочку?
   – Да, отдохнём как следует, Иван Ильич, – отозвался я, прислушиваясь к неожиданно появившемуся где-то в тумане странному клокочущему звуку. – Палатку поставим прямо здесь – рядом с трактором. Достаточно одной: для меня, нашей молодёжи, тебя и доктора, а мужики пусть отдыхают в санях. Распорядишься также, чтобы установили мой тренажёрный комплекс за краем льда – почва там достаточно твёрдая.
   – Хорошо мы продвинулись, Николай Александрович? – спросил меня Огнев, тоже оглядываясь на пульсирующий клокочущий звук. – Гейзер, должно быть?
   – Возможно, – ответил я, подавая руки своей помощнице, выбиравшейся из трактора. – Но шум от него несколько странный… Прошли мы, я думаю, километров двести шестьдесят – двести семьдесят, так что половина пути хоть как позади. Да, вот что, Иван Ильич! Для питья топите лёд – там дальше я целые глыбы видел. А в глубину долины никого не пускай!
   Несколько минут мы с Наташей молча стояли рядом – мой заместитель отправился отдавать распоряжения о подготовке к длительной стоянке, и мы остались одни – только Адмирал, исполненный обычного для него чувства достоинства, важно прошёлся вперёд-назад, а потом уселся у моих ног.
   – Устали, Николай Александрович? – заговорила первой моя спутница, и по её голосу я понял, что девчонку угнетает окружающая нас обстановка. – Отдохнете, как установят палатку?
   – Да, конечно… – несколько рассеянно отозвался я. – Пока даже ни думать, ни делать ничего не хочется…
   Палатку по моему указанию установили в нескольких метрах от трактора с правого борта, вогнав штыри в не очень крепкий лёд, а потом быстро накачали надувной пол и принесли спальные принадлежности. Я занял одно из отделений, не забыв прихватить с собой оба ружья, запас боеприпасов и кемпинговый фонарь.
   – Я прилягу в отделении рядом, – сообщила мне Наташа, а потом добавила таким невесёлым тоном, что я едва удержался от того, чтобы не пригласить её в своё отделение… – Как-то тоскливо здесь… И даже немного страшно.
   Впрочем, когда я лёг, пристроив вокруг себя весь свой арсенал, я услышал, как укладывается и моя помощница – она и без того была рядом, менее, чем в метре… Правда, не в моих объятиях…
   Проснувшись через некоторое время, я внимательно прислушался, но кроме тихого разговора наших мужиков несколько поодаль от палатки ничего не разобрал. Глянул на слабосветящийся циферблат своего подводного хронометра – прошло лишь чуть больше часа, устроился поудобней и уснул опять. Второй раз я проснулся уже часа через полтора, приподнялся, сел и глянул в полуоткрытый клапан своего отделения наружу – центральный отсек был также открыт. Опять всё внешне казалось тихим и спокойным, даже голоса моих людей звучали едва различимо. Прихватив весь свой арсенал, я выбрался наружу и внимательно осмотрелся. Кругом заметно посветлело, но небо было по-прежнему скрыто плотной пеленой туч, зато туман сильно поредел, и теперь можно было разглядеть, что дно кальдеры на несколько сотен метров (насколько позволяла видимость) представляло собой преимущественно глинистую, местами переходящую невысокие нагромождения каменных плит, унылую бесплодную поверхность с поднимающимися в десятках мест белыми дымами различной интенсивности.
   – Отдохнули, Николай Александрович? – подошёл ко мне Огнев с кружкой горячего чая (от неё шёл пар). – А мы тут между делом чайком балуемся… Наверное, пора что-нибудь на ужин сообразить?
   – Да, распорядись, Иван Ильич, – отозвался я, наблюдая за бродившими поблизости нашими собаками, которые отчего-то не решались приближаться к окраине льдов. – Пусть Володя разогреет гусятину на сковородках, а на гарнир к ним проваренные овощи – тоже нужно хорошо прогреть, но уже в котле. Да собак покормите!
   Пройдясь вдоль нашего санного поезда, я осмотрел все сцепки, а также крепёж грузов и, заметив, что местами капроновые тросы держащие их, заметно ослабели, подозвал Сергея и Александра, оказавшихся поблизости, и распорядился всё как следует подтянуть. Когда я вернулся к трактору и тщательно осмотрел всё, что внешне было доступно для этого, ко мне подошла Наташа, которая на этот раз была одета лишь в штормовку (под ней был свитер) и чёрные тёплые колготки, а на ногах – сапожки на меху…
   – Ругаться не будете, Николай Александрович? – сразу спросила она, поправляя одновременно двумя руками (теперь уже просто на удивление привычное и такое милое для меня движение) свои распущенные роскошные волосы. – В брюках просто не повернуться…
   – Будете прятаться за меня, – отозвался я, наклоняясь и заглядывая под трактор скорее, впрочем, для отчистки совести – что там можно было разглядеть! – Хотя наши бородачи все равно не поймут, что к чему.
   – Я тоже так решила, – сообщила мне собеседница, остановившись совсем близко (я даже коснулся своей шевелюрой её колен, когда немного передвинулся, заметив небольшое подтекание масла сразу под картером дизеля). – Разве что Иван Ильич, но он из деликатности промолчит…
   Выпрямившись, я ободряюще улыбнулся девчонке и ещё раз обошёл трактор, осматривая теперь гусеничные траки. На этот раз то, что я разглядел, понравилось мне куда меньше: если звенья и находились в удовлетворительном состоянии, то износ некоторых пальцев уже превышал допустимые пределы, и они нуждались в срочной замене. Постояв минуту-другую (моя помощница, успевшая соскучиться за время сна, опять подошла ко мне, и я машинально обнял её за плечи), я решил оставить всё как есть – замена пальцев гусеничных звеньев в походных условиях весьма хлопотливая задача, а нам осталось всего лишь немногим более двухсот километров пути.
   Через несколько минут мы сели ужинать, расположившись в «жилой зоне» на последних санях. Мы с Наташей устроились с самого края у откидной стенки, и на её наряд действительно никто не обратил внимание. Я был молчалив: беспокоился о состоянии нашей гусеничной машины и мысленно подсчитывал, сколько топлива ещё необходимо для преодоления оставшихся двухсот двадцати – двухсот сорока километров – часовой расход солярки заметно превышал те нормативы, на которые я ориентировался при отправлении в путь через Ледовый барьер. Мужики тихо переговаривались между собой, Володя о чём-то расспрашивал Огнева, а Наташа сейчас не тревожила меня вопросами, очень удобно прислонившись к моему плечу.
   – Долго нам ещё ехать, Николай Александрович? – не удержался от вопроса доктор, которому (как, впрочем, и всем остальным) было не слишком уютно на дне кальдеры. – Как-то мрачновато здесь – того и гляди, кто-нибудь выползет…
   – А мне кажется, здесь вообще нет ничего живого, – заметила моя помощница, разламывая очередную плитку шоколада (наверстывала упущенное). – Пар, дым и глина…
   – Вот какая-нибудь хищная тварь и захочет погреть косточки паром и поваляться в горячей глине, – протягивая Володе, рядом с которым стоял котелок с чаем, пустую кружку, проворчал Козырев, глянул в сторону насторожившегося Огнева, очень не одобрявшего панических настроений и добавил. – А потом проголодается и нагрянет сюда…
   – Успокойся, Олег Сергеевич! – улыбнулся я, хотя, признаться, мне и самому внушало тревогу это неприятное место. – Боеприпасы ещё имеются, и стрелять я не разучился!
   – Вот только на вас и остаётся надеяться, Николай Александрович! – всё ещё хмуро проговорил врач. – Наши-то стрелки только и горазды, что безобидную дичь бить!
   Мой заместитель, услышав последние слова доктора, хотел было высказаться по этому поводу, но удержался – заметил мой предупреждающий жест. Наташа, недолго думая, распечатала ещё одну плитку шоколада и, взяв её прямо пальчиками (я даже не удержался от улыбки), подала врачу.
   – Шоколад снимает стресс, Олег Сергеевич! – мило улыбнулась девушка. – Вы, как врач, не можете не знать это!
   – Ну, из вашей ручки, Наталья Андреевна, я бы и гремучую змею взял… – как-то сразу размяк доктор и даже неожиданно улыбнулся. – Не то что шоколадку…
   – Как это ты хорошо сказал, Олег Сергеевич! – только головой покачал на это высказывание врача мой заместитель. – А я было думал, что всё знаю про то, как угодить даме!
   – Да тебе, Иван Ильич, до моего уровня ещё учиться и учиться, – усмехнулся Козырев, которому, похоже, плитка шоколада, взятая прямо из девичьих рук, немедленно улучшила настроение. – Напомнишь по возвращении – устрою тебе бесплатную консультацию!
   После чая я первым вышел наружу и опять внимательно осмотрелся – в пределах зоны видимости не наблюдалось ничего живого, но, вместе с тем, долина того, что наши предшественники-золотоискатели называли кальдерой, могла иметь сильно вытянутую форму, и если ширина её исчислялась двумя – тремя десятками километров, то длина, вполне возможно, была и во много раз больше. В этом случае где-то там, далеко за дымкой тумана, скрывалась более благоприятная местность со своей растительностью и своими обитателями.
   – Как будем с дежурством, Николай Александрович? – подошёл ко мне выбравшийся следом Огнев. – Одного поставим?
   – Двоих, Иван Ильич, – отозвался я, продолжая вглядываться в сумрачную местность. – Да запрети всем приближаться к краю льдов: неровен час, провалится кто-нибудь в кипящий источник!
   Через полчаса, воспользовавшись натопленной изо льда водой, я принял за палаткой душ и опять лёг отдыхать, хотя и шёл лишь девятый час «вечера» – очень не хотелось задерживаться в этой мрачной долине и поэтому следовало встать пораньше.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация