А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Земля Ольховского. Возвращение. Книга третья" (страница 18)

   XIX

   Мой заместитель с остальными членами нашей экспедиции прибыл около семи часов «утра» – в самый разгар моих занятий. Я без промедлений спустился (все занятия проводил наверху и даже бегал кругами по достаточно просторной площадке) вниз, чтобы сразу убедиться в том, что поездка завершилась благополучно.
   – Всё в порядке, Николай Александрович, устали, правда, от недосыпаний…
   – поспешил меня заверить Огнев, выбираясь на берег и, как всегда при несанкционированных с моей стороны действиях, виновато добавил. – Гусей вот тут только немного постреляли в дорогу… Десятка полтора…
   – Ладно, Иван Ильич! – отмахнулся я. – Во вред не будет! Распорядись только, чтобы сразу ощипали, выпотрошили и промыли в реке. Займись также разгрузкой – сейчас пришлю тебе в помощь доктора и Петра – они уже знают, что к чему. Лодки также просушить, разобрать и уложить в чехлы – потом и их доставите к трактору. С моторами точно так же!
   – Сделаем, Николай Александрович! – кивнул мой заместитель.
   Я поднялся на холм, разбудил всех за исключением Наташи, а сам продолжил свои занятия. Справились они со всеми делами примерно к началу двенадцатого, когда я спустился к реке с вёдрами за водой – как раз поднимали на холм тележку в последний раз, погрузив на неё сверху пары мешков с золотом уже сложенные в чехлы лодки и моторы. После душа я оделся уже куда теплее: на тонкий чистошерстяной спортивный костюм надел чёрные плотные джинсы, чёрный тёплый свитёр (весь арсенал закрепил поверх него, на ноги обул уже высокие кожаные сапоги на меху, а кожаную куртку, тоже на меху, пока лишь накинул на плечи – здесь ещё было достаточно тепло, чего нельзя будет сказать, когда мы начнём переход Ледового барьера.
   Пока Володя разогревал очень густой бульон после варки большого количества гусятины и обжаривал на сковородках целые четвертинки птичьих тушек, я разбудил свою помощницу, сообщив, что горячая вода наготове. Наташа выбралась из палатки минут через десять, как всегда уже причёсанная и подкрашенная, в своём голубом халате, оглянулась по сторонам, поёжилась на неприятном ветерке и сразу обратилась ко мне:
   – Нужна ваша помощь, Николай Александрович! Кругом наши мужики шастают – подержите края плёнки?
   – Мы уже говорили на эту тему… – улыбнулся я и, подхватив ведро с горячей водой, повёл свою помощницу за палатки.
   Переставив один из кольев с привязанной к нему полупрозрачной тёмной плёнкой вплотную к стенки палатки, я освободил другой от края полиэтилена и воткнул его также в другое место. Потом натянул плёнку так, чтобы она обогнула свободный кол, и кивнул девушке, приглашая войти в эту импровизированную кабинку. Второй край мне пришлось держать руками, вплотную прижимая его к стенке палатки.
   – Меня видно? – чуть смущённо поинтересовалась моя помощница.
   – Только мне и всего лишь силуэт, – несколько рассеянно проговорил я, привычно поглядывая по сторонам. – Так что можете быть спокойны, а я, ко всему, ещё отвернусь…
   – Может быть, это-то как раз и не следует делать, – чуть шаловливо отозвалась девчонка, но я оставил эту фразу без комментариев.
   Справилась она минут за десять – за это время все успели сесть за обед, и я распорядился, чтобы начинали без нас – всё равно людям потом предстояла ещё кое-какая работа. Моя помощница вышла из-за нашей ширмы, чмокнула меня в щёку и отправилась в палатку.
   – Оденьтесь потеплее, Наташа, – вслед девушке сказал я. – Двое колготок и «кое-что» не забудьте! А ваш меховой комбинезон и тёплые сапожки я уже положил в кабину трактора.
   Пока я ходил к трактору, чтобы положить в него ещё некоторые вещи, включая оба заряженных ружья со сменными магазинами и полностью заполненными патронташами (разместил их на полу кабины), мои подчинённые успели уже хорошо закусить, и их усталые физиономии (досталось за прошедшие несколько дней) заметно повеселели. Поставив вариться кофе (чаю совершенно не хотелось), я распорядился заполнить все термосы горячим чаем, оставив лишь один двухлитровый под кофе для себя и своей помощницы. Вновь подготовленные тушки тщательно выпотрошенных и промытых гусей (как и сваренных накануне) по моему указанию также распихали по пакетам и отнесли к трактору, а потом, когда Наташа присоединилась ко мне, занялись уборкой палаток.
   – Устала я от неустроенности, Николай Александрович! – поделилась девушка, присаживаясь на надувное сиденье и беря из моих рук половинку уже слегка подсолёного помидора. – Может быть, вы организуете следующую экспедицию так, чтобы можно было жить на борту вашей яхты и выбираться лишь на непродолжительные экскурсии?
   – Вы ещё не передумали, Наташа, участвовать в следующей экспедиции? – несколько отвлечённо (думал о предстоящем ледовом пути) проговорил я, подавая помощнице очередной разрезанный помидор. – Там не избежать новых опасных приключений, и почти наверняка будут внезапные нападения и неожиданная стрельба.
   После овощей (их оставалось ещё целое ведро – огурцы вперемежку с бурыми томатами), которые я решил поставить в кабину трактора, моя помощница с удовольствием съела пару чашек отличного гусиного бульона и добавила к нему хорошую подрумяненную ножку птицы. Я тоже справился с неплохим поджаренным кусочком гусятины, а потом разлил по кружкам кофе. К этому времени стоянка вокруг нас почти опустела: мои люди разобрали и сложили мой тренажёрный комплекс, убрали палатки и теперь переносили оставшиеся вещи к трактору. По пути прихватили даже наши с Наташей вещевые сумки и стали собирать надувные сиденья, поэтому нам пришлось подниматься (Володя тут же побежал сполоснуть посуду), а моей помощнице есть вторую плитку шоколада уже на ходу.
   Когда мы подошли к трактору, я открыл дверцу, поднялся в кабину и уложил на сиденье вспомогательного рабочего два спальных мешка, сбоку подоткнул пару одеял, а под ноги подставил чехол сразу с несколькими пледами. Потом помог подняться в кабину Наташе и только тогда прошёлся вдоль всего нашего санного поезда, осматривая, как уложили без меня вторую половину золотого груза и всё остававшееся снаряжение. Взглянул и как устроились мои люди: они весьма неплохо расположились на спальных мешках (кто-то уже подрёмывал) в окружении продовольственных запасов, а собак разместили у самого входа. Вернувшись к трактору, я поставил в кабину котелок с гусятиной, один из пакетов с лепёшками, коробку с шоколадом (для своей спутницы) и двухлитровой термос с кофе, а потом кивнул Василию, стоявшему рядом с трактором с пусковым тросиком в руках (боковина капота был уже снята). Пусковой двигатель завёлся с третьей или четвёртой попытки, и Василий сразу поспешил прикрыть двигатель, торопясь пройти в крытые сани. Дав пусковому двигателю прогреться пару минут, я подключил его к дизелю и, прокрутив ещё три минуты основной двигатель вхолостую, включил подачу топлива. Дизель немедленно взревел, вновь пуская из выхлопной трубы клубы чёрного дыма. Немного прогрев и его, я дал передний ход, осторожно повернул наш санный поезд строго на север и включил высшую передачу.

   Часть вторая «Последние приключения»

   I

   Трактор с обычным для этой техники грохотом и лязганьем, плавно покачиваясь на едва заметных неровностях твёрдого снежного покрытия, уверенно потащил за собой весь наш санный поезд. Едва мы миновали скалистую возвышенность с её пещерой, как начался заметный подьём местности, но на нашей скорости это никак не сказалось – всё те же одиннадцать с половиной километров в час, – и было ясно, что она так и останется неизменной даже при последующих (весьма умеренных, конечно) спусках. Кабина быстро прогрелась, и в ней уже через четверть часа стало даже жарко, но я не спешил приоткрывать окно – встречный северный ветер нёс теперь много мокрого снега (даже стёклоочиститель справлялся с трудом), и он бы сразу стал попадать и сюда. Мою спутница, сняв куртку, попыталась устроиться поудобней, но ничего не получилось – под сшитые мной голубые брюки было надето слишком много. Наконец девушка выпрямилась и вопросительно посмотрела на меня:
   – Снимите брюки, Наташа, – невольно улыбнулся я, не отвлекаясь от дороги.
   – Вам всё равно придётся в скором времени перед выходом наружу одеть комбинезон.
   – Я ждала лишь вашего разрешения, Николай Александрович, – рассмеялась она и без колебаний расстегнула молнию.
   Оставшись теперь лишь в розовом свитере и чёрных шерстяных колготках (в двух, конечно), Наташа смогла расположиться на мягком импровизированном кресле уже полулёжа и через несколько минут задремала под умеренный грохот и лёгкое покачивание гусеничной машины. Мне подобный отдых сегодня, к сожалению, не предстоял даже в перспективе – управление трактором нельзя было доверить никому из моих людей. Малейшая неточность в управлении, завал машины при переходе снежного гребня, а также ошибки при работе с тракторным дизелем могли нам слишком дорого обойтись. Снег пошёл сильнее, и видимость ограничилась лишь двумя – тремя десятками метров, а надёжных ориентиров поблизости не было. По истечении двух часов пути я остановил машину, захватил куртку, шапочку (перчатки и без того были на руках), глянул на свою спутницу – она продолжала спать, весьма даже удобно расположившись на получившемся в результате моих стараний полуложе – полукресле, тихо открыл дверцу, выбрался наружу и тотчас прикрыл её за собой. Стало заметно холоднее – что-то около десяти градусов мороза, – и ощутимо усилившийся ветер нёс уже сухой снег. Постояв пару минут и прислушиваясь к всё так же «жестковатой» работе дизеля, я, тем не менее, нашёл его состояние вполне удовлетворительным – звук был ровный и перебоев по-прежнему не чувствовалось. Пройдя вдоль нашего санного поезда, я осмотрел сцепки, положение груза (уже изрядно припорошённого снегом), а потом заглянул в «пассажирскую» часть, не трогая откидную заднюю стенку, разумеется. Мои подчинённые спали – никто даже головы не поднял, лишь один Адмирал (два других пса так и остались лежать), почувствовав моё присутствие, приподнялся и навострил мохнатые уши. Немного осмотревшись и отойдя сначала вправо, а потом влево от гусеничной машины, я обнаружил, что мы двигаемся по неширокой (около сотни метров) долине, проходящей между высоченными отвесными стенами из чёрных скал. Потом я прошёл метров пятьдесят вперёд и обнаружил, что ветер, постоянно дующий в одном направлении, но вместе с тем ещё и взаимодействующий с высокими, имеющими весьма сложный профиль каменным стенами, образовал довольно сложную снеговую поверхность (с умеренно выраженным рельефом), чередующуюся через неравные промежутки пологими подъёмами и спусками, где относительно твёрдая поверхность вершин менялась на рыхлое состояние низин. Где-нибудь дальше склоны вполне могли быть более значительными, а гребни сильнее выраженными, но пока трактор переваливался через эти неровности, практически не снижая хода, а на работе двигателя это вообще не сказывалось никак.
   Вернувшись в кабину, я тщательно прикрыл (не хлопая, чтобы не будить свою помощницу) дверцу и тронул наш санный поезд с места. Видимость несколько улучшилась – снег пошел реже, но скорость от этого не изменилась – мы и без того «ползли на максимуме». Мысленно я произвел некоторые подсчёты: двигатель расходовал что-то около восемнадцати – двадцати литров арктического дизельного топлива (с температурой замерзания около минус пятидесяти градусов) в час, а в бак, который мы заполнили по самую горловину, вмещалось триста тридцать литров, и этого должно было хватить на шестнадцать – восемнадцать часов хода. В багаже у нас имелось теперь десятка два двадцатипятилитровых пластиковых канистр с соляркой – ещё на двадцать пять – тридцать часов работы дизеля. Получалось не так и много, учитывая, что нам предстояло преодолеть по весьма непростому маршруту более пятисот километров. Как-то незаметно прошла ещё пара часов, и я сделал очередную остановку – в этот раз моя спутница проснулась и выразила желание прогуляться тоже. Я вытянул из-за спинки сиденья тёплый (мехом внутрь) оранжевый комбинезон и подал его девушке. Выбравшись наружу, я, как и в первый раз, прошёлся вдоль саней, проверяя сцепки, а потом, оказавшись в самом конце, откинул задняя стенку и выпустил собак. Здесь стало ещё холоднее – градусов пятнадцать – семнадцать мороза, да свежий ветерок вносил свою долю (ветровой индекс охлаждения – ВИО, имеет линейную зависимость от скорости ветра и вычисляется по специальной формуле – прим. автора). Кое-кто из моих людей, кряхтя, выбрался наружу (трое или четверо продолжали спать), и в их числе Огнев, который сразу подошёл ко мне.
   – Подменить бы вас, Николай Александрович! – предложил было он. – Пётр вроде бы что-то смыслит в тракторах…
   – Если судить по тому, как они мне в ремонте помогали, то трактор наши механики видели впервые в жизни, – отмахнулся я. – Так что не будем рисковать на последнем этапе, Иван Ильич. Справлюсь один – не впервой!
   – На ночлег-то, Николай Александрович, останавливаться будем? – осторожно поинтересовался мой заместитель. – Мы-то все отоспались, а вот вам каково!
   – Сейчас около шести, – глянув на часы, в раздумье проговорил я, а потом добавил. – Будем двигаться до часу-двух, а там сделаем продолжительную остановку.
   Вернувшись к кабине, я по пути приоткрыл один из ящиков с продуктами на первых санях, в котором лежали герметичные упаковки сухого печенья, и прихватил несколько пакетов для своей помощницы. Потом ещё раз обошёл трактор. внимательно осмотрел доступные сейчас для этого траки гусениц, прислушался к работе дизеля и только тогда поднялся в кабину. Внешне, как, впрочем, и на слух, всё казалось в порядке, хотя даже при работе с новой техникой от случайных поломок не застрахован никто – что же было хорошего тогда ждать от старого «железа»? И мне было совершенно ясно, что при более-менее серьёзной поломке мы не сможем починить машину на холоде, и трактор придётся бросать, как и существенную часть нашего груза, чтобы потом двигаться дальше на снегоходах. Но пока дизель продолжал сравнительно ровно грохотать, а ходовая часть и трансмиссия вовсе не вызывали нареканий (самые надёжные части этой гусеничной машины). Поднявшись в кабину, я подал своей помощнице упаковки с печеньем и захлопнул за собой двери.
   – Выпьем по кружке кофе, Николай Александрович? – спросила девушка и, внимательно посмотрев на меня, добавила. – Вы чем-то озабочены?
   – Разве совсем немного… – чуть улыбнулся я и, прибавив обороты двигателю (именно этот тип дизелей очень не любил длительную работу на малых оборотах), несколько даже беспечно проговорил. – Мы очень медленно двигаемся на старом тракторе, среди снегов и льдов какой-то забытой богом и людьми земли, а за бортом машины почти двадцать градусов мороза…
   – А я рядом с вами совершенно спокойна! – с милой улыбкой сообщила она, подавая мне кружку с горячим напитком. – Кстати, Николай Александрович… Вы меня сегодня не поцеловали! Да и вчера что-то не припомню!
   – Сейчас исправлюсь, – улыбнулся я и глянул по сторонам, пытаясь выбрать место в кабине, где можно поставить кофе – не нашёл и посмотрел уже на свою спутницу, которая успела налить полную кружку и себе. – Подставляйте щёчку!
   Наташа придвинулась, насколько позволяло её сиденье – я сделал то же самое и потянулся губами к её правой щеке, но девчонка (как уже делала что-то подобное однажды) совершенно неожиданно для меня подставила губы… Это оказалось словно удар электрическим током и для меня, и для неё – чего же было ещё ждать, когда так долго откладываешь первый взаимный поцелуй! Кофе мы сразу пролили на пол кабины, спохватились, отодвинулись друг от друга и наклонились почти одновременно (чуть не стукнувшись головами) за своими кружками.
   – Извините, Николай Александрович! – едва выпрямившись, смущённо заговорила сразу раскрасневшаяся девушка. – Я не ожидала, что это так будет…
   – Давайте всё-таки выпьем кофе, Наташа, – предложил я и улыбнулся. – А о нашей с вами реакции поговорим потом!
   Моя помощница налила мне кофе, а сама на этот раз предпочла съесть румяную гусиную ножку – котелок с обжаренной после варки гусятиной стоял под ногами. Я же левой рукой (в правой держал кружку с кофе) распечатал для себя плитку горького десертного шоколада. Через пару минут я подал звуковой сигнал на случай, если кто-нибудь зазевается и не успеет вовремя сесть в сани, глянул через заднее стекло (сани, на которых стояла моторка сильно ограничивали обзор) и только тогда, выждав ещё немного, тронул машину с места.
   – Вам придётся учить меня целоваться, Николай Александрович! – сказала через несколько минут моя спутница, успевшая управиться с гусиной ножкой и в свою очередь выбирая в коробке плитку шоколада. – И, мне кажется, не стоит надолго откладывать первый урок…
   Она выпрямилась, быстро взглянула на меня и опять смущённо улыбнулась – я чуть кивнул и улыбнулся в ответ. В этот момент начавшийся после обычного небольшого спуска гораздо более крутой и продолжительный подъём отвлёк меня, заставив полностью сосредоточится на управлении машиной. Очередной склон, ведущий вверх, впрочем, оказался несложным для нас – трактор брал его без особых проблем (даже скорость не изменилась) со всем нашим многотонным грузом, – но весьма продолжительным, и мы почти час безостановочно ползли по этому подъёму, пока он не сошел на нет. За это время моя спутница, успела освободиться от комбинезона, удобно устроилась на сиденье, теперь больше походившем на мягкое кресло, и вновь задремала под непрерывное тарахтение дизеля и лёгкое покачивание гусеничной машины на неровностях рельефа. Меня и самого тянуло в сон – действие кофе заканчивалось, а сейчас требовалось быть особенно внимательным – стены ущелья заметно сблизились, и мы время от времени опасно придвигались то к левому, то к правому скалистому склону. Ещё через час я сделал очередную остановку и, накинув куртку (не забыв, конечно, и шапочку) выбрался наружу, вновь тихо прикрыв дверь – моя спутница продолжала спать в тёплой кабине. Почти сразу я почувствовал резкий принизывающий холод, и у меня даже на мгновение перехватило дыхание от сильного мороза – температура здесь была, похоже, ниже тридцати – тридцати пяти градусов, что в сочетании со всё тем же сильным ветром создавало не слишком уютную обстановку… Торопливо застегнув молнию своей кожаной куртки на меху, я прошёл вдоль всего нашего санного поезда до «жилой зоны». Заметив меня, Василий, оказавшийся ближе всех, потянулся через собак и приподнял заднюю стенку. Я быстро забрался внутрь, и мужик сразу опустил заслонку за мной. Здесь было тепло – грели одновременно обе бензиновые печки, но в воздухе явно чувствовался запах токсичных продуктов сгорания топлива и, наверное, хватало также угарного газа, концентрацию которого без специальных приборов невозможно было определить.
   – Иван Ильич! – обратился я к своему заместителю. – Проветривай здесь почаще! Если почувствуете дурноту, сонливость (все уже успели хорошо отоспаться) или головную боль – немедленно наружу!
   – Понятно, Николай Александрович! – кивнул Огнев. – Только вот что-то уж очень сильно похолодало! Так и должно быть?
   – В дневниках говорилось градусах о пятнадцати-двадцати, – ответил я, оглядывая своих подчинённых. – Но ничего… Держитесь! Останавливаться не будем, пока температура не повысится градусов до десяти, иначе рискуем больше не запустить дизель. Достань-ка, Иван Ильич, наши рации!
   Сунув в карман куртки поданную мне Огневым рацию, я кивнул своим людям и быстро выбрался наружу. Осторожно дыша и прикрывая рукой в перчатке лицо от ледяного ветра, я торопливо прошёл к грохочущему трактору и заскочил в кабину. Наташа успела проснуться и с тревогой глянула на меня.
   – Очень холодно, Николай Александрович? – сразу догадалась она.
   – Да, – рассеянно кивнул я, освобождаясь от шапки и куртки. – Довольно бодрящая погода…
   В последующие два часа температура продолжала понижаться, и я начал уже опасаться за прочность стальных конструкций машины – теперь за бортом кабины было что-то около сорока – сорока пяти градусов (при таком холоде любая сильно изношенная, либо изначально дефективная деталь могла легко выйти из строя), а также за годность арктической солярки в баке, которая уже наверняка начала густеть без подогрева на этом лютом морозе. Останавливаться в таких условиях было, разумеется, нельзя, но я, тем не менее, мысленно составил план действий на случай поломки трактора. Обогреватель кабины старался вовсю – я переключил его на «максимум», и мы с моей милой помощницей сидели в тепле, но стекла кабины, за исключением лобового, покрылись толстым слоем инея, а стоило прикоснуться рукой (я почти не снимал перчаток) к любому металлическому предмету, как он буквально обжигал кожу. Каждые четверть часа я вызывал Огнева и спрашивал, как у них обстоят дела, но там пока всё было благополучно – хорошо топили печки, не жалея бензина и вовремя проветривали помещение. Мы продолжали медленно подниматься по очень пологому склону, а температура тоже медленно, но неуклонно понижалась…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация