А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Томка и блудный сын" (страница 5)

   8

   Серега Круглов с утра был не в духе. Именно «не в духе», а не в своем обычном флегматичном состоянии, возвышавшем его над обыденной реальностью. Сквозь строй первоклашек, провожавших будущих выпускников в холле школы с гвоздиками в руках, он шел задумчивый, не смотрел под ноги и в результате налетел на одного малыша. Мальчишка оказался не робкого десятка, обложил зазевавшегося верзилу добрым детским матюком, но Сергей этого даже не заметил. На торжественной линейке он крутил головой вокруг, и губы его искривлялись в загадочной ухмылке.
   – Ты где? – спросил его Вовка.
   Сергей посмотрел рассеянно, приоткрыв рот.
   – Понятно, еще не отошел от вчерашнего, – констатировал Володя. Вчера они сидели на балконе, смотрели на звездное небо и разговаривали. С беспечных бесед взрослеющих мальчишек перешли на предстоящие экзамены, потом заблудились в грустных размышлениях об армии, институте, выборе дороги, а под конец совсем уж неожиданно вырулили на Солнце и бескрайнюю Вселенную. Володя, как обычно, выступал скептически настроенным слушателем, а Сергей говорил о когнитивном диссонансе. Уже в одиннадцать вечера мать Вовчика выгнала их с балкона, потому что ей нужно было сушить белье.
   – Если честно, странный он был уже вчера вечером, – сказал мне Володя.
   – Все мы странные в разных ситуациях. В чем конкретно заключалась странность?
   Володя растопырил пальцы и поводил ими перед своими глазами.
   Как будто в пустоту смотрел. Фатальность какая-то.
   Фатальность? – Нечасто услышишь подобные термины от школьников.
   Да. Если бы я не знал Серегу десять лет, то сказал бы, что это глаза самоубийцы.
   Я сконфузился. Мысли о самоубийстве меня не обрадовали. Одно дело, если мальчишка сбежал из дома, чтобы разозлить или наказать обидчика-родителя, и совсем другое – когда решил наложить на себя руки и успешно реализовал идею. Трудно придумать для предков кару страшнее. – Ты уверен, что он не планировал… Володя беззаботно отмахнулся.
   – Ему слишком интересно все вокруг, чтобы расставаться с жизнью из-за какой-нибудь ерунды.
   Как следовало из рассказа Володи, на торжественной линейке Сергей Круглов присутствовал лишь физически, а астральное тело его витало в иных плоскостях. Внятных объяснений Володя не добился. Получив из рук директрисы грамоту за мифические успехи, Сережка почти сразу ушел, утвердительно кивнув лишь на договоренность собраться позже небольшой теплой компанией в местном клубе.
   Вечером заняли угловой столик в небольшом баре «Рапид» в нескольких кварталах от школы. Там они часто зависали с друзьями. На этот раз компания подобралась не очень обычная (все-таки последний звонок, как ни крути, школьникам осталось быть вместе меньше месяца): Володя, Сергей, две девушки Надя и Света – брюнетка и блондинка, отличница и хорошистка, оказавшиеся довольно интересными собеседницами и просто симпатичными девчонками; также на хвост упал троечник и умеренный хулиган Олег Пепеляев, не имевший никаких коммуникативных проблем ни с одним из своих одноклассников, а посему везде встречавший радушный прием; позже подключились два пижона Алексей и Александр, неотразимые и модные, обвешанные гаджетами как елочными игрушками. С ними остальные старались общаться нейтрально, но парни будто и не замечали этого, поглощенные собой.
   Скромничать не стали, заказали шампанского, бутербродов, шоколада. До возраста, позволявшего легально употреблять спиртные напитки, они не дотягивали, но местный бармен знал их как завсегдатаев и почти всех мог назвать поименно, а потому великодушно разрешил «нарушать безобразия». Надя и Света молниеносно опьянели и стали приставать к мальчишкам, из чего глубокомысленный Сергей тут же сделал вывод, что алкоголь действует на женщин совершенно иначе, чем на мужчин.
   – Ты хочешь сказать, – возмутилась Надя, очень скромная в обычной жизни девчонка, – что пьяная женщина – находка для мужчины?!
   – Мне и говорить ничего не нужно, – сдержанно улыбнулся Сергей, – ты прекрасно это иллюстрируешь.
   Надя обиделась окончательно, сидела в углу и смотрела на всех исподлобья, а потом подсела к Сережке, обняла его за плечи и что-то рассказывала, время от времени вытирая одинокие слезинки. – Мне показалось, она объясняется ему в любви, – сказал Володя.
   – А между ними были отношения?
   Парень задумался, глядя на песок, отрицательно покачал головой.
   – Вряд ли. Я бы знал об этом. Они с Надькой общались в основном по учебе. Но в баре она, кажется, говорила совсем о другом. Во всяком случае, Серега слушал ее очень внимательно, потом сам приобнял ее немного и как будто начал утешать. Под конец Надька вообще разревелась и надолго пропала в туалете.
   – А Сергей?
   – Серега остался медитировать. Я, честно говоря… – Володя смущенно почесал нос. – Я сам прилично выпил. Знаете, я алкоголь плохо переношу. Еще в седьмом классе как-то с Серегой решили попробовать, купили красного вина и так набрались, что я с тех пор даже думать о нем не хочу. Но тут последний звонок, сами понимаете… В общем, я за Серегой особенно не следил, меня отвлекли Леха с Саней своими ай-пэдами. Идиоты.
   – Выходит, больше ничего конкретного ты вспомнить о вчерашнем вечере не можешь?
   Володя отвернулся, тоже стал рассматривать мою дочку. Букет одуванчиков вырос до непотребных размеров, собранного количества наверняка хватило бы на несколько венков.
   – По глазам вижу, – сказал я, – что знаешь что-то важное.
   Володя продолжал таращиться в сторону. Нетрудно было предсказать, что он обязательно расколется. Нынешние подростки, современные, продвинутые и имеющие возможность получить любую интересующую их информацию, столь же прекрасно пугливы, как и мы в их годы. Сейчас этот умный мальчик со знаменитой хоккейной фамилией, в очках, с нереальным для своего возраста интеллектом и нетипичным человеческим достоинством, отчаянно стеснялся врать взрослому. Черт тебя побери, выпрямись, посмотри мне в глаза и ответь!
   – Я жду, Володь, – мягко напомнил я о своем существовании. – Ты не хочешь предавать товарища, и мне это импонирует. Стукачей сам не люблю, даже если стукач действует во благо. Но я вам не жандарм, ребята, и предательства не жду. Я хочу помочь.
   Володя покраснел.
   – Ладно, – сказал парень, придвигаясь ближе, будто не желая, чтобы нас услышали. – У него серьезные терки.
   – С кем?
   – Я не знаю точно, а он не стал рассказывать, но я нутром чувствую, что Серега попал.
   – Деньги? Девушка?
   – Возможно, и то, и другое. А может даже и третье. Серега никогда бы от меня не скрыл, мы же с ним с первого класса вместе, но тут как отрубило. «Все нормально, все нормально».
   Так ничего и не сказал?
   Нет.
   А чем все-таки вчерашний вечер закончился?

   Вовка шмыгнул носом.
   – Я оставался с парнями, с Олегом, Лехой и Сашкой. Светка еще посидела с нами, а потом слиняла.
   – А Сергей?
   – Серега с Надькой ушли раньше всех.
   – Не сказали куда?
   – Кто ж будет спрашивать, раз они вдвоем ушли. Не знаю, может, просто погулять.
   Володя умолк. Я понял, что больше ничего не узнаю. Впрочем, шерсти клок выдернуть удалось. – Что ты рассказал менту?
   – Почти то же самое.
   – Почти?
   – За исключением одной маленькой детали.
   Я ожидающе уставился на парня. Улыбка моя свидетельствовала о самых благородных намерениях.
   – У Сергея есть телефон, номер которого знаю только я.
   – Угу. – Я неспешно почесал пальцами подбородок. Мне не хотелось спугнуть удачу.
   – Его родители не знают, что у Сереги есть второй телефон. Он заработал на него халтуркой в интернете. Купил хороший наладонник. Отчим все равно не поймет, скажет, что «все совокупные доходы должны капать в семейный бюджет», бла-бла-бла…
   – Спокойно. Значит, говоришь, тайный канал связи у него имеется?
   – Да. Только если вы будете звонить…
   – То сразу сдам тебя с потрохами, дружище! Если ты этого боишься, зачем раскололся?
   Володя замешкался.
   – Не знаю. Мне кажется, он потом спасибо скажет.
   – Не исключено. Диктуй номер.
   Пока я забивал цифры в свой аппарат, подошла Томка. В руках она держала охапку одуванчиков с очень длинными стеблями.
   – Пап, я придумала тебе загадку.
   – Очень хорошо.
   – Зеленая, с красными глазами и красными пальцами… прилипает ко всему, до чего дотронется. Кто это?
   – Ээээ….
   Обычно ее загадки легко расшифровывались, но, видимо, постоянная практика неизбежно приводит к их усложнению. Эволюцию не отменишь.
   – Даже и не знаю. Кто же это?
   – Балда ты, пап, – вздохнула Томка – это же африканская древесная лягушка! Держи одуванчики, будешь плести мне венок.
   Хомутов рассмеялся.

   9

   Томыч – бесстрашный ребенок. Точнее, непредсказуемо бесстрашный. Она не боится вещей, от которых многие ее сверстники и даже ребята постарше залезают под диван. В то же время совершенно неожиданно может выйти из себя от смешной малости, не способной испугать младенца.
   Помню, недавно к ней в гости приходил мой двоюродный племянник Матвейка. Ему тогда было семь лет, Томке – пять. В тот год мы безумно любили безвременно почившего Майкла Джексона, слушали его везде и всегда, даже поставили для новогоднего утренника в детском саду танцевальный номер в костюме короля поп-музыки. Я специально заказал фонограмму – четыре фрагмента самых известных песен Майкла продолжительностью в минуту, потом мы разучили несколько движений. Публика лежала у наших ног. Особенно удался финал, когда под звуки коды «Триллера» и безумный смех Винсента Прайса Томка опускается сначала на колени, распахнув белую рубашку, а потом падает ничком на пол, раскинув руки. Рев в зале стоял невообразимый. Фотографии с нашего выступления долго висели в фойе на втором этаже возле кабинета заведующей, а видео кто-то из сотрудников моего агентства выложил в интернет. Не помню, что там было с количеством посещений, я специально не интересовался, но посещения были.
   Словом, пятилетней фанаткой Майкла Джексона моя Тамарка была такой, что не приведи господи – в самой Америке таких не сыщешь. И вот она решила поделиться своей любовью с троюродным братцем. После многочасовой унылой возни с кубиками, машинками и пластмассовыми человеками-пауками позвала Томка Матвейку в мой кабинет, усадила гостя на диван перед большим телевизором и врубила сборник видеоклипов.
   Врубила не абы где, а на том самом «Триллере», поставленном по мотивам знаменитых зомби-фильмов Джорджа Ромеро (мертвяки никогда и нигде не были столь эффектны, как в этом ролике). Уже через минуту после начала, когда у персонажа Джексона из ушей полезли волосы, на пальцах стали вырастать когти, а во рту – огромные волчьи клыки, наш Матвейка, парнишка безобидный и бесхитростный, как все интеллигенты в пятом поколении, дал деру из комнаты и спрятался на балконе.
   – Матвей, подожди! – звала Томка – Потом будет еще интереснее! Там мертвецы из могил полезут и танцевать начнут!
   После словосочетания «мертвецы из могил полезут» с балкона отчетливо стали доноситься всхлипывания и просьбы отвезти к маме. Мне пришлось вмешаться. С трудом удалось уговорить Томку выключить страшно смешное видео и посмотреть вместе диснеевского «Бэмби».
   Матвейка не был бы полноценным мальчуганом, если бы не нашел способа отомстить. Через неделю он напугал Томку маленьким безобидным паучком, запутавшимся в собственной паутине. Доченька прыгала по дивану и визжала так, что я на несколько минут лишился слуха.
   Вот разбери ты этого ребенка!
   – Вы неправильно воспитываете дочь, – сказала детский психолог из семейного центра, куда я по глупости обратился за советом. Это была женщина в возрасте, седовласая и важная, занимавшая своим телом половину кабинета. У меня, как у большинства наших сограждан, генетически обусловленный советский трепет перед такими «авторитетами», но в тот день я не сдержался. Фраза «вы неправильно воспитываете свою дочь» подействовала на меня как красная тряпка. Я неправильно воспитываю свою дочь?! Да что вы обо мне знаете!!!!
   – Что именно я делаю не так?
   – Вы перегружаете ее отрицательными эмоциями. Это не есть хорошо, это может обернуться печальными последствиями.
   – Вы хотите сказать, что она будет плохо спать, вскрикивать по ночам и пугаться темноты?
   – Как минимум.
   – Но она спит очень крепко и совершенно спокойно ночью идет до туалета и обратно.
   – Это в полусне.
   – Но в темноте, которую, как вы говорите, она должна бояться!
   – И ни криков, ни всхлипываний, ни разговоров вы от нее не слышали?
   – Ну, болтает иногда всякую ерунду, но не более того.
   – И во сне она у вас не ходит?
   Я сжимал пальцы в кулаки. Эта дородная дамочка пыталась найти хоть одно подтверждение своей академической теории и очень смахивала на вокзальную гадалку, перебирающую все возможные варианты в надежде нащупать хоть один верный.
   – Во сне она у меня никуда не ходит, максимум, как я уже сказал, до туалета или до моей кровати.
   – Она спит с вами?
   – Иногда… но только если мы вместе читаем книгу и она засыпает у меня на плече, а мне не хочется будить.
   – Понятно.
   Дамочка постучала обратным концом авторучки по раскрытой медицинской карточке.
   – И все-таки, – выдохнула она напоследок, – старайтесь ограничивать негативные эмоции. В таком возрасте детская психика очень непредсказуема. Все эти монстры, чудовища, ходячие мертвецы…
   – … все эти металлисты, рокеры, панки и прочие антисоветские элементы до добра не доведут, тут я с вами полностью согласен. А уж если носить «Адидас»…
   Щеки ее, напоминавшие кунцевские булочки, порозовели. Но мой гнев уже прошел. Глупо обижаться на глупость.
   – Ладно, спасибо вам большое за консультацию, мы пойдем.
   Томка, в течение нашей беседы разглядывавшая мягкие игрушки в углу кабинета – зайчиков, медвежат и одно загадочное животное с длинным хоботом, похожее и на слона, и на птеродактиля – небрежно бросила в нашу сторону:
   – Пап, ты клевый чувак, дай пять.
   В глазах провожавшей нас специалистки по детской психиатрии явно читалось знаменитое пилатовское «умываю руки»…
   Почему-то я подумал об этом именно сейчас. Мы сидели с Томкой в машине, припаркованной возле детского сада. Дочь выгрузила одуванчики в салоне, усыпав листьями и пыльцой все заднее сиденье. Я с ней никак не могу прибраться в машине, она каждый день превращает мою тачку то в салон красоты, то в закусочную, то в игровую комнату. Я и кричал, и уговаривал, и тупо умолял, вновь и вновь совершая едва ли не самую распространенную родительскую ошибку, пытаясь вызвать чувство вины, но в один прекрасный день понял, что бороться бесполезно.
   Томка слушала Майкла Джексона на умеренной громкости («They Don’t Care About Us»), а я пытался дозвониться до нашего блудного сына Сергея Круглова. На третьей попытке пришел к выводу, что телефон Сергея настроен на прием звонков от одного-единственного абонента, а все остальные внесены в черный список. Не могу назвать это умным решением, но оно определенно навевало на нехорошие мысли: Серега не взбрыкнул, не обиделся, не пускает подростковые сопли – он прячется, и едва ли дело в конфликте отцов и детей.
   Я посмотрел на своего бесстрашного ребеночка, сидевшего на заднем сиденье. Томка задумчиво глядела в окно. Только что ей было весело, она верещала, высыпая на мою замороченную голову пригоршни вопросов, и вдруг умолкла, уставилась в окно на цветущий в яблонях детский сад. Это был взгляд девушки, ожидающей милого принца, который задержался в дороге.
   Я осторожно, чтобы не спугнуть, вытащил из-за спинки кресла мобильный телефон, направил на дочку объектив встроенной фотокамеры. Томка тут же повернулась ко мне. Нахмурилась.
   – Пап, я не в духе.
   Прозвучало как «Оставь, старушка, я в печали». – Чего вдруг?
   Тома вздохнула. Слишком наигранно. Не успел я задать новый вопрос, как телефон в руке зазвонил. Я взглянул на дисплей.
   Сергей!
   – Так, доча, мне нужно поработать. Посидишь в тишине, хорошо?
   Я поставил Джексона на паузу. Нажал на телефоне кнопку «принять вызов».
   – Слушаю.
   Смущенное молчание в ответ. Шорохи. Парень не узнал голос и теперь думал, что делать. Я поспешил на помощь.
   – Сергей?
   – Эээ… ммм…
   – Если ты Сергей Круглов, просто подтверди. Или опровергни.
   В трубке словно копошились тараканы (я понимаю, что это довольно избитая метафора, но я почти физически ощутил их усики в моем ухе). Наконец, прозвучал твердый ответ:
   – Да, я. И что?
   – Хорошо. Не клади трубку, пока я не закончу. Меня зовут Антон Васильевич Данилов, я директор частного детективного агентства. Ко мне обратилась твоя обеспокоенная мама…
   Он не дал мне договорить. Трубку не отключил, но и слушать дальше не стал. Вместо этого сам начал задавать вопросы. Голос его звучал вполне уверенно. Я представил его у доски в школьной аудитории, объясняющего мудреный физический закон. Полагаю, моей матушке, бывшей физичке, парень бы понравился. – Она вас наняла?
   – Ну… да, совершенно правильно.
   – И оплатила услуги?
   – Разумеется.
   – Сама оплатила? Наличными?
   Я ответил не сразу. По большому счету, это не его дело, но парень не зря интересуется. – Да, она рассчиталась наличными. Пока внесла лишь аванс.
   – Угу.
   Сергей помолчал, затем продолжил:
   – Что она хотела узнать? Где я сейчас нахожусь?
   – Разумеется.
   – Она… потеряла меня?
   – Сам как думаешь? Ты не возвращаешься с вечеринки, потом не отвечаешь на звонки, а под конец и вовсе отключаешь телефон. Тебя нет целые сутки – разве это не достаточный повод, чтобы начать искать? – Не совсем. Я не первый раз пропадаю на целый день без звонка… «О как!», – подумал я.
   – …а забеспокоилась она только на этот раз.
   Парень умолк. Ждал моих выводов.
   – Знаешь что, братишка, – сказал я, – это вы потом со своей мамой порешаете при закрытых дверях. А мне нужно выполнить свою работу.
   – Отработать гонорар? – ухмыльнулся Сережа.
   – А хотя бы и так. У меня на заднем сиденье сейчас сидит маленький человек, которому ежедневно требуется огромное количество калорий и положительных эмоций в виде мороженого, конфет и мягких игрушек. И при этом нужно, чтобы папа чаще бывал с ней. Я не собираюсь тебя воспитывать и на роль семейного психолога тоже не претендую. Я всего лишь настоятельно рекомендую тебе позвонить матери и сказать ей, что с тобой все в порядке.
   – Нет. – Сергей будто проглотил, не разжевав, большой кусок плохо прожаренного мяса.
   – Прости, не расслышал?
   – Я говорю, что не буду ей звонить. И вы ей скажете, что не нашли меня.
   Парень был тверд. Я начинал нервничать. Обернулся, посмотрел на дочку. Томка с интересом следила за «работой папы». Пассаж про мороженое и мягкие игрушки пришелся ей по вкусу.
   – Послушай меня, юноша, если ты не позвонишь домой в течение десяти минут, это сделаю я. Эффект будет совсем иным, согласись.
   – Нет. – Сергей Круглов «проглотил» второй кусок мяса. На фотографии он выглядел ботаником, но сейчас со мной разговаривал перспективный боец. Отчим мог бы им гордиться, ха-ха.
   – Опять нет?
   – Да. Сколько вы хотите за молчание?
   Я фыркнул. Вот тебе и петрушка…
   В ситуации, когда меня или кого-то из моих сотрудников перекупали объекты разработок, не было ничего нового и необычного. В таких случаях я разрешал действовать по ситуации. В конце концов, каждый из нас имеет право на неприкосновенность личной жизни, и если, допустим, застигнутый с любовницей добропорядочный отец семейства или пойманная на адюльтере милая домохозяйка начинают отбиваться от меня купюрами, я могу отчасти проникнуться их проблемой и подсказать наименее болезненный выход из ситуации. В конце концов, я не полиция нравов и вообще никакая не полиция. Но впервые в моей практике дерзкой перекупкой занялся несовершеннолетний подросток, сбежавший от родителей.
   Я не стал брезговать развлечением.
   – Дело принимает интересный оборот. Что ты можешь мне предложить? И, кстати, за что?
   – Вы даете матери несколько ложных наводок… я что-нибудь придумаю на эту тему, мне нужно немного времени… а потом называете сумму и способ оплаты. Назовите хотя бы номер телефона, на который я положу деньги через терминал, и вы сможете обналичить их в банке.
   – Ты даже не спрашиваешь, о какой сумме может идти речь. Настолько богат?
   Мой вопрос не выбил его из колеи, но беглый братец понял, что ведет себя слишком опрометчиво. – Нет, не богат, но думаю, что мы с вами сумеем договориться.
   – А дальше?
   – Хм…
   – Допустим, я смогу поводить твою маму за нос, но рано или поздно мне придется либо предъявить тебя, целого и невредимого, либо расписаться в своей беспомощности. Знаешь, мой юный падаван, даже из самых лучших побуждений я не готов рисковать репутацией. Люди, более заслуживавшие такой чести, отзывали свои предложения, а уж ради тебя, мальчик, я точно рисковать не буду, тем более что не имею ни малейшего понятия о твоих проблемах.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация