А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Томка и блудный сын" (страница 16)

   23

   Среднестатистический человек сторонится психиатрии. Я не говорю о презираемых у нас американцах и европейцах, привыкших по малейшему чиху набирать номер личного психотерапевта и скидывать на него накопленный негатив. Я говорю о наших соотечественниках, не избалованных качественной медициной и не научившихся отвечать за собственную жизнь. Мы мыслим стереотипами. Даже те из нас, кто охотно обращается за помощью к другим врачам и не забывает раз в год проходить комплексное обследование, с подозрением относятся к мозгоправам. У меня что-то не в порядке с головой? Чур, ребята, я с удовольствием буду сердечником, астматиком, гипертоником и даже алкоголиком, но – психом?!
   При этом каждый из нас уверен, что подавляющее большинство окружающих и есть психи.
   Городская психиатрическая клиника занимала несколько гектаров на южной окраине. Была обнесена бетонным забором с колючей проволокой. По долгу службы в уголовном розыске мне приходилось работать и на территории, и в кабинетах, и даже случалось общаться с пациентами, находящимися в палате интенсивной терапии. Удовольствия мало, и при надлежащем образе жизни лучше уж никому из нас не пересекать проходную психушки в качестве пациента. Максимум – туристом.
   Наш нынешний визит с Сергеем трудно было назвать экскурсией. Едва мы свернули на улицу Кузнецова, мальчишка съежился. Он смотрел на двухметровый бетонный забор исподлобья, как преступник, которого везут на место преступления. Аналогия хромает, но очевидно, что с психиатрической клиникой парня связывают не самые радужные воспоминания.
   – Бывал здесь? – спросил я.
   Сергей кивнул.
   – Я имею в виду, не к матери, а по другой надобности?
   Теперь он отрицательно покачал головой. Я припарковался возле автобусной остановки на очень узкой улочке перед центральным входом. На территорию больницы автомобили не пропускали. Я отключил двигатель, отстегнул ремень безопасности. Сергей сидел, сложив руки на закрытой крышке ноутбука, смотрел в окно. – Что не так?
   Он повернул ко мне побледневшее лицо.
   – Взгрустнулось что-то, не обращайте внимания.
   – Ага. Если хочешь, чтобы тебе помогали, будь откровенен до конца. Золотое правило адвокатуры.
   Сергей усмехнулся.
   – Я не знаю, что сказать.
   – Знаешь.
   Сергей снова отвернулся. Покидать машину он, кажется, не собирался.
   – Так, Сереж, мы никуда не двинемся, если ты не раскроешь все карты. Будешь упорствовать – я возвращаю гонорар и уезжаю к дочке.
   Он вздохнул нервно и раздраженно.
   – Я действительно не знаю, что говорить. Просто… просто у меня есть подозрения, что Игорь ее сознательно сюда упрятывает.
   Сознательно? – Я удивился. – Конечно, сознательно, а как же еще! Если твоей маме нужна помощь, то значит ей нужно помогать, разве нет?
   – Вы не поняли. Я имел в виду, что он упрятывает ее в психушку.
   Я задумался.
   – Старик, если у тебя есть железобетонные доказательства, изволь предъявить. Если просто подозрения…
   – Пока только подозрения. Я знаю, что с мамой сложно… с ней всегда было сложно, но я справлялся. Ну, попьет немного таблеток, отдохнет, втянется в работу – и вроде отпускает. Но Игорь сразу определил ее в психи.
   – Во-первых, не «определил в психи», а попросил товарища понаблюдать, и твоя мама согласилась сделать это без всякого принуждения. Уверяю тебя, положить обычного человека в психиатрическую лечебницу не так-то просто. Обследоваться против воли твою маму не заставит никакой муж, пусть он трижды тиран и пройдоха, а официальных медицинских показаний, насколько я понимаю, до сих пор представлено не было.
   – Нет.
   – Вот и отлично. И не возводи на человека напраслину. Пошли, он нас уже ждет.
   – Кто?! – Сергей нервно оглянулся. Он явно не ожидал, что я, улучив момент, позвоню его отчиму и приглашу на встречу.
   – Конь в пальто! Не переживай, никто тебя отчитывать и ругать не станет. Игорь давно признал за тобой право валять дурака. Все, выходим, выходим.
   Сергей нехотя открыл дверцу и поставил правую ногу на асфальт. Обернулся напоследок: – Все остальное между нами?
   – Ты мой клиент.

   Игорь Устьянцев ждал во дворе клиники. Он был в легкой кожаной куртке и джинсах. Сутулился, озирался затравленным взглядом. Вынул сигарету, повертел в руке, сунул обратно. Мимо сновали люди, выходившие из главного трехэтажного кирпичного корпуса и входившие в него, пробегали санитары и врачи в голубых халатах, а он все озирался.
   – Выглядит как вор, – констатировал Сергей. Я услышал в голосе неприязнь.
   Мы перешли улицу, преодолели главные ворота. Устьянцев сразу направился к нам. Мы пожали друг другу руки, а Сергею он лишь кивнул, хотя я на секунду заметил, что он готов был поприветствовать его более тепло, но парнишка сразу отвернулся.
   – Мы готовы, – сказал я.
   – У нее сейчас обед, – ответил Игорь. – Мы пришли, можно сказать, вовремя. Мой врач сказал, что ее можно и домой отвезти, но…
   – Но? – Сергей хищно воззрился на отчима.
   – Она отказалась, – парировал Игорь, – хочет еще полежать. Ладно, пойдемте.
   Голос его сегодня тоже звучал иначе. Вчера в конторе Игорь говорил со мной более… скажем так, размеренно, учитывая его обычные голосовые данные. Такова магия здешних мест.
   Мы двинулись вдоль длинного главного здания. Несколько старых кирпичных корпусов были разбросаны по территории в хаотичном порядке. Их соединяли между собой аккуратные асфальтированные дорожки. Всякий раз, когда я находился здесь, внутри этого «психиатрического рая», погода неизменно портилась. Я не припомню ни одного случая, чтобы я шел по этим дорожкам радуясь солнышку. Вот и теперь ясный день, встретивший нас утром на базе отдыха, вдруг скукожился и стал угрожать скорым дождем.
   Сергей плелся позади. Игорь шел рядом со мной, сунув руки в карманы. Я не заметил при нем сумочки с документами, обычной для любого автомобилиста. Приехал с личным водителем?
   – Она сама напросилась в этот раз, – говорил он, обращаясь не то ко мне, не то к себе самому. – Ни с того, ни с сего говорит утром: позвони Василию, что-то мне нехорошо.
   – Раньше с ней такое случалось?
   – Нет. Обычно предлагал я, а она либо соглашалась, либо говорила, что все само пройдет.
   Я обернулся. Сделал знак Сергею подтянуться и топать рядом, чтобы не пропустить ничего из нашего разговора. Мне хотелось, чтобы он послушал.
   – Когда она снова попросилась сюда?
   – Позавчера, в день Последнего звонка у Сережки. Днем позвонила мне на работу и сказала, что погано себя чувствует. Я приехал, помог ей собраться. Она все время плакала…
   Игорь оглянулся на Сергея. Мальчишка шел рядом, стиснув зубы.
   – Тяжело бывает, когда она так плачет. Без перерыва и без объяснения причин. Просто встает с утра и начинает… да, Сереж?
   Парень промолчал.
   – Он меня понимает, – ответил за него отчим. – Такие дни случаются нечасто, обычно удается обойтись своими силами, но когда нападает реальная депрессия – тут только держись. Если бы не Васька, я бы не знаю, что сейчас делал. Возможно, она не вылезала бы из больницы.
   Я с растущим беспокойством наблюдал за Сергеем. Он разламывался надвое. С одной стороны, соглашался с отчимом – мама действительно бывает не в себе… но с другой – какое он имеет право так о ней говорить перед посторонним людьми?
   Все его мальчишеские эмоции видны невооруженным глазом.
   – Василий сделал все по высшему разряду, – продолжал Устьянцев. – Здесь есть спортивный зал, скверик с фонтаном, где можно погулять или посидеть с книжкой, библиотека. Иногда даже какие-то артисты приезжают с концертами. В общем, отвлечься можно.
   – Это что за отделение такое сказочное? – подивился я.
   – Отделение неврозов. Его хорошо финансируют… в частном порядке, если вы понимаете. – Солидные клиенты?
   – Угу.
   Дальше до самого корпуса он не произнес ни слова. Лицо его, и без того пугающее обиженным выражением, стало и вовсе кислым.
   Мы остановились у самого дальнего корпуса, небольшого двухэтажного особняка относительно свежей постройки. Недавно, кажется, сделали косметический ремонт – стены светились свежей желтой краской, балкон над крыльцом подпирали две ослепительно белые колонны. Седой дворник тщательно выметал с площадки мусор. Справа от корпуса стояла деревянная беседка, к ней вела аккуратная тропинка, выложенная плиткой. – Подождите там, – сказал Игорь. Обернулся к Сергею: – Пойдешь со мной?
   – Да.
   Я одобрительно кивнул парню. Это было правильное решение.
   – Только позвольте украсть у вас Сергея на минутку.
   Я взял парнишку за локоть, отвел в сторону.
   – Сереж, у меня к твоей маме будет серьезный разговор. Очевидно, она очень расстроена, поэтому будет разумным придержать при себе пока наши проблемы. Во всяком случае, предоставь мне возможность решать, что именно ей открыть. Хорошо?
   – Угу.
   Они ушли, а я устроился в беседке. Хотел было закурить, но потом, как и Устьянцев пятью минутами раньше, вспомнил, что нахожусь на территории лечебного учреждения. Сунул сигарету в пачку, вытянул ноги и руки, глубоко вздохнул.
   Я примерно представлял, что услышу в ближайшие полчаса, если мужчинам удастся уговорить Ольгу Круглову выйти и открыться незнакомому человеку. Одну часть истории я уже слышал – из уст Светланы Канаевой, явившейся в мой офис под видом обеспокоенной мамаши. Многое из того, что она рассказала о семье Кругловых, выдав ее за свою собственную, оказалось неправдой. Например, Игорь Устьянцев оказался человеком не столь обильно пьющим. Во-вторых, сам Сережка вовсе не казался пришибленным лунатиком – играл и в футбол, и в хоккей, и даже пытался боксировать, пока не нашел голове и рукам лучшее применение. Теперь же осталось послушать настоящую маму и сравнить истории. Лишь бы она вышла. Я не мог ее заставить, у меня нет реальных полномочий. Настоящего мента мало кто осмелится игнорировать, а частного сыщика послать проще.
   Пошлют – пойду по указанному адресу.
   Словом, оставалось лишь надеяться на ее благоразумие. Я был почти уверен, что неожиданный приступ, вынудивший Ольгу в день «Последнего звонка» обратиться за помощью к психиатрам, имеет непосредственное отношение к нашей истории.

   Она вышла.
   Выглядела совсем не старой (с Канаевой они были одного возраста), но погасшей. При взгляде на эту женщину можно было сделать лишь один вывод: много и долго страдала. Но едва ли это так. Я сам, конечно, не эксперт, но со специалистами общался и таких людей тоже повидал немало, поэтому могу сказать с почти стопроцентной уверенностью: передо мной хронический неврастеник, не способный быть счастливым в силу определенных свойств личности.
   Ольга Круглова вышла в домашнем халате. Значит, покидать клинику в ближайшее время не собиралась. Игорь держал ее под руку, Сергей шагал с другой стороны. Парень смотрел на меня смущенно, будто стыдился вида своей немощной матери.
   – Здравствуйте, – сказал я, выходя навстречу. – Меня зовут Антон Данилов. Полагаю, мужчины уже рассказали вам о цели моего визита?
   Она ничего не ответила. Лишь молча вошла в беседку. Возможно, ее озадачил мой вычурный слог. Я посмотрел на Игоря, потом на Сергея. Мужчины почти одновременно кивнули: «Все в порядке».
   Я присел рядом. Помолчал немного, не зная как лучше продолжить. Черт их разберет, этих неврастеников, что им можно, а чего нельзя. Это тебе не апельсины в кардиологию таскать.
   Сомнения мои были развеяны самым неожиданным образом. Сама Ольга с усталой улыбкой предложила:
   – Спрашивайте.
   Я снова взглянул на мужиков. Игорь тут же развернулся и, пригласив за собой пасынка, пошел гулять по тропинке. Я проводил их задумчивым взглядом.
   Вы знакомы со Светланой Канаевой?
   – Да, конечно.
   У Кругловой оказался очень красивый и приятный голос.
   – Как давно?
   – Очень… очень давно. С детства.
   – Вот как.
   – Да, учились в одной школе, а потом в одном институте первые три курса.
   – А остальные два?
   – Остальные два…
   Ольга делала паузы между словами или переспрашивала. Так, наверно, делают все неврастеники – то ли выигрывают время для ответа, то ли нарочно выматывают собеседника. В любом случае разговор с ними иногда слишком затягивается и не приносит удовольствия.
   – После третьего курса она ушла… – Пауза.
   – В академический отпуск?
   Ольга, наконец, взглянула мне в глаза. Такой тоски мне видеть давно не приходилось. Казалось, она смотрела не на меня, а насквозь, в далекую даль, где потеряно счастье.
   – Нет, просто ушла. Увела моего любимого и ушла. А недавно… опять пришла.
   – Зачем?
   Снова пауза. В ожидании ответа я бы успел пообедать и вздремнуть.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация