А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Волшебство любви" (страница 12)

   – Каких еще солиситоров вам рекомендовали? – спросил он.
   Она вытащила еще одну рукописную копию списка и протянула ему. Затем она встала и начала ходить по комнате. Эдвард еще раз перечитал список. Теперь скепсиса в нем было больше, чем надежды на успех. В этом списке были представлены уважаемые и опытные юристы, из тех, кого он мог бы нанять сам. Вначале он просмотрел этот список, не вникая в суть, думая лишь о том, как найти первого попавшегося, который бы взялся вести ее дело. Но такого рода помощь могла оказаться бесполезной, теперь он хотел, чтобы она выиграла это дело, а не только довела его до суда. Девочка была ей очень дорога, и Эдвард неохотно признался себе в том, что ему было бы несколько не по себе от собственной черствости и безразличия к чужой беде, если бы он не попытался помочь этой женщине по-настоящему, а не для галочки. Особенно после того, как она выполнила свои обязательства по отношению к нему столь быстро и эффективно.
   К несчастью, на это уйдет больше времени, чем он рассчитывал, не говоря уже о том, что дальнейшее участие в ее судьбе потребует их регулярного общения. Вначале, когда он согласился на ее предложение, все казалось простым и понятным. В конце концов, ему удалось найти подходящего поверенного за пару дней пребывания в Лондоне. Однако, как выяснилось, ему придется потратить на нее куда больше энергии, как физической, так и умственной.
   Не на нее, а на помощь ей, тут же напомнил себе Эдвард. Чем меньше внимания он будет уделять ее глазам и голосу или тому, как она двигается, тем лучше будет для него.
   Он встал и подошел к Франческе. Она обернулась при его приближении, и глаза ее заблестели, как полированный янтарь. Как и накануне вечером, она напоминала ему огонь, пламя, которое сдерживается рамками приличий, но при этом не теряет накала чувств и… страстей.
   – Боюсь, что никто из них вам не подойдет.
   Брови ее слегка приподнялись, выгнувшись в красивую дугу, когда она взглянула на список в его руке.
   – Вы можете это утверждать, лишь прочитав имена?
   – Если Фоулер и Хаббертси были наиболее вероятными кандидатами, я не вижу смысла тратить время на остальных.
   Щеки ее приобрели более глубокий оттенок розового. Взгляд был устремлен на список, хотя она и не протягивала к нему руку.
   – Понимаю.
   Она думала, что он отказывает ей, как отказали солиситоры. Эдвард надеялся, что она никогда не узнает, как глубоко заблуждается.
   – Возможно, мы могли бы обсудить другие… возможности.
   Франческа подняла на него глаза, и губы ее приоткрылись. Те другие возможности, что ураганным огнем пронеслись в его голове, не имели к солиситорам никакого отношения. Она приблизилась к нему на шаг.
   – Какие другие возможности?
   Он взял ее за руку и сжал ее пальцы, смяв пресловутый список.
   – Возможности, которые не включают никого из здесь перечисленных.
   Франческа склонила голову набок и подозрительно на него посмотрела.
   – Но мне сказали, что для составления прошения мне нужен солиситор.
   Эдвард чуть заметно ей улыбнулся.
   – Тот, кто вам это посоветовал, возможно, не вполне понимает ваши обстоятельства.
   Ее рука по-прежнему покоилась в его руке. Отчего-то Франческа не спешила ее высвободить, и Эдвард ее не отпускал. Он вообще не был уверен в том, что может ее отпустить, когда она так на него смотрит.
   – Хорошо, – пробормотала она несколько секунд спустя. – Тогда что, по вашему мнению, мне нужно?
   Будь Эдвард менее разумным мужчиной, он мог бы потерять нить разговора прямо на этом пункте, но он поймал себя на том, что подыгрывает ей, бесстыдно пользуясь моментом, чтобы потянуть еще немного, так, чтобы увидеть каждый взмах ее ресниц, каждое быстрое сокращение пульса у основания шеи.
   – Я знаю, чего вы хотите, – ответил он. – Но вы должны решить, что вы готовы сделать, чтобы вернуть свою племянницу.
   Взгляд ее, согретый воодушевлением и интересом, остыл. Теперь глаза ее светились лишь холодной решимостью. Рука ее в его руке сжалась в кулак, безнадежно смяв список.
   – Все, что бы ни потребовалось.
   Она как нельзя лучше выразила его собственные чувства. Он сделает все, что потребуется, дабы исполнить взятые перед ней обязательства, и избавится от ее общества, а заодно от искушения, которому все труднее противостоять.
   – Прекрасно. Я пришлю вам записку.
   – Я с нетерпением буду ждать от вас вестей. – Она смотрела на него с вновь возникшим интересом, даже с теплотой. – Спасибо вам за все, лорд Эдвард.
   Когда она ушла, Эдвард пошел в кабинет отца. Он сел за его стол, глядя на кипу документов, заполнивших собой почти всю столешницу красного дерева. Он понимал, что все эти документы требуют его немедленного внимания, но вместо того, чтобы приняться за работу, уставился в окно. Начал накрапывать дождик. Капли падали на стекло. Он подумал, что поступает благородно, говорил себе Эдвард. Франческа Гордон помогла ему, и теперь он был обязан ответить услугой на услугу. Если он сможет удерживать мысли в благородном русле, не поддаваясь почти непреодолимому желанию к ней прикоснуться, все будет прекрасно.
   Блэкбридж явился, чтобы доложить о приходе Уиттерса. Эдвард кивнул. Прочь блудливые мысли. Пора думать о деле. Была еще одна причина, по которой он должен завершить свои дела с леди Гордон как можно скорее, – покончив с ней, он сможет сосредоточиться на спасении своего наследства. Даже сегодня утром, общаясь с Джерардом на тему писем шантажиста, от решения главной, требующей его всецелого внимания задачи его отвлекали мысли о Франческе. О леди Гордон, строго напомнил себе Эдвард.
   Уиттерс вошел и сразу приступил к делу. Он уже начал готовить петицию, которую Чарли придется подать, дабы заявить свои права на титул герцога Дарема. Главная проблема, конечно, состояла в документальном подтверждении родословной, которая не оставляла бы сомнений в том, что Чарли является единственным и неоспоримым законным наследником. Как объяснил Уиттерс, петиция должна отражать лишь достоверно известные им факты и быть точной в каждой детали. То, что Дарем оставил письмо, в котором сообщал о своем предыдущем браке, сильно осложняло дело, в особенности с учетом того обстоятельства, что сведения эти просочились в прессу. Многим теперь станет любопытно, каким образом Чарли будет изворачиваться, отвечая на закономерно возникшие вопросы по петиции.
   – Слухи не могут служить доказательствами в суде, – довольно резко заметил Эдвард.
   – Конечно, нет, милорд, – ответил Уиттерс. – В нашу пользу говорит и тот факт, что ни в одной из семейных библий[1] не было найдено записей о бракосочетании, не говоря уже об официальной книге записей, и ваш покойный отец утверждает, что они не жили как муж и жена; более того, он говорит, что брак был заключен тайно как раз перед тем, как подобные церемонии были признаны незаконными примерно шестьдесят лет назад. Из вышеизложенного следует тот факт, что первый брак нельзя считать вполне законным. Но ваш отец, по всей видимости, и не считал его таковым, а потому не видел необходимости в его официальном расторжении. Кроме того, маловероятно, чтобы спустя столько лет представилась возможность отыскать хоть одного свидетеля, который бы был в ту пору знаком с вашим отцом и его тогдашней женой и мог бы подтвердить, что они были официально обвенчаны. И разумеется, нет ни единого свидетельства того, что за все эти годы она пыталась связаться с ним, искала у него финансовой помощи или признания статуса законной супруги, несмотря на весьма существенную мотивацию к подобным действиям, если принять во внимание его титул.
   – Но отец признал этот брак. В его глазах это был законный союз.
   – Да, – уступил его аргументам Уиттерс. – Было бы весьма полезно удостовериться в смерти этой леди и найти документальные подтверждения даты ее кончины.
   Эдвард на мгновение закрыл глаза.
   – Мой брат взял на себя труд разыскать эту женщину или ее родственников. К сожалению, отец оставил нам совсем немного информации.
   – Да, у нас фактически ничего нет, кроме ее имени, – пробормотал солиситор, когда Эдвард передал ему копии писем Дарема, – это и хорошо, и плохо. Но мне приходилось сталкиваться с такого рода трудностями и раньше, милорд.
   Эдвард кивнул. В конце концов, именно потому он и хотел получить в советники Уиттерса. Трудности, казалось, не обескураживали его, а вдохновляли, и он заработал себе признание тем, что умел выигрывать дела, умело обходя такого рода препятствия.
   – Вы помните женщину по имени Франческа Гордон? – вдруг спросил Эдвард.
   Уиттерс прищурился, затем кивнул:
   – Кажется, да.
   Эдвард поймал себя на том, что барабанит пальцами по подлокотнику кресла.
   – Я познакомился с леди Гордон и узнал о ее деле. Она как-то раз обращалась к вам за помощью.
   На лице Уиттерса не дрогнул ни один мускул. Он не выказал и тени удивления по поводу такого неожиданного поворота в разговоре.
   – Она действительно ко мне обращалась, сэр.
   – Что вы думаете о перспективах ее дела? – Почувствовав заминку, Эдвард добавил: – Насколько я понимаю, вы были близки к тому, чтобы за него взяться.
   – Я помню это дело. – Уиттерс едва заметно вытянулся, и выражение его лица стало более сосредоточенным. – Я рассматривал возможность повести ее дело, поскольку увидел в нем вызов моим профессиональным амбициям. Опекунство над ребенком, я не ошибаюсь? Дело обещало быть непростым, и шансы на успех были довольно сомнительны, но я посчитал, что могу его выиграть. – Он улыбнулся, хищно, как показалось Эдварду. – Я не берусь за дела, в успех которых не верю.
   – Разумеется. – Эдвард изучал его взглядом. – И каковы, на ваш взгляд, ее шансы на победу?
   – Один к пяти, – тут же ответил Уиттерс. – Завещание не в ее пользу, попечитель не выступает на ее стороне, и нет свидетельств того, что ребенку грозит какая-либо опасность.
   – Вот как?
   Один к пяти. Невысокие шансы. И это говорит Уиттерс, который почти согласился повести ее дело. Остальные, должно быть, вообще не видели никаких шансов на успех. Неудивительно, что у нее возникли трудности.
   – Хотелось бы знать, каковы, на ваш взгляд, шансы на успех моего дела?
   – Гораздо выше, милорд, три к четырем по меньшей мере. Слухи, письмо человека преклонного возраста, смертельно больного, – вот все, на чем строятся предположения о неком изъяне в родословной вашего брата. И если больше никто не заявит документально подтвержденные права на титул, титул, вне сомнений, перейдет к вашему брату. Добрая половина английской аристократии лишилась бы своих титулов, если бы подобные «доказательства» имели юридическую силу. Едва ли парламентскому суду захочется создавать прецедент. Если суд и будет пристрастным, то исключительно в пользу вашего брата.
   Точно так же, как, судя по всему, суд был бы пристрастен не в пользу леди Гордон. И снова Эдварда неприятно задела эта очевидная и до сей поры никак не ощущаемая им несправедливость. Один шанс из пяти все же давал надежду на успех. Уиттерс был не единственным в Лондоне адвокатом с амбициями, чью профессиональную гордость приятно щекотали победы в трудных делах.
   – Рад это слышать, – сказал Эдвард. – Держите меня в курсе.
   Уиттерс встал и поклонился.
   – Разумеется, милорд.
   Когда дверь за Уиттерсом закрылась, взгляд Эдварда вновь упал на все еще не разобранную кипу корреспонденции и счетов. Его секретарь должен был приехать с минуты на минуту, чтобы приступить к сортировке документов. Тот факт, что судьба поместий Дарема повисла в воздухе, еще не означал, что на них можно махнуть рукой. Уиттерс высоко оценивал их шансы на успех, и Эдвард понимал, что, увиливая от выполнения своих обязанностей сейчас, лишь создаст себе дополнительные проблемы в будущем. Кроме того, он вложил в эти поместья столько труда и заботы, так гордился своим вкладом в их теперешнее процветание, что просто не мог бросить их на произвол судьбы. Когда мистер Уайт, секретарь и помощник Дарема, а по совместительству его посредник в делах, постучал в дверь, Эдвард немедленно его впустил и стал вводить в курс дела.
   Но едва мистер Уайт приступил к работе, как Эдвард вновь отвлекся от дел.
   – Мистер Уайт!..
   – Слушаю, милорд. – Его секретарь был образцом прилежания. Он знал свою работу, любил ее и выполнял добросовестно. Он уже приготовил перо, чтобы записать все сказанное Эдвардом.
   – Найдите надежного человека, который бы занимался частным сыском. Он должен действовать осторожно, привлекая к себе как можно меньше внимания. Я не хочу, чтобы что-либо, что я собираюсь предпринять, стало известно широкой публике.
   – Конечно, сэр, – пробормотал Уайт. – Я вас очень хорошо понимаю.
   Эдвард не решался продолжить. Он сидел, потирая нижнюю губу. Наверное, не стоило этого затевать… Но возможно, ничего и не получится.
   – Он должен выяснить, где живет женщина по имени Эллен Хейвуд, вдова Джона Хейвуда. Ее брат, возможно, тоже живет с ней. Его зовут Персеваль Уоттс, и он, насколько я знаю, художник. Они до недавних пор жили в Чипсайде, но съехали оттуда. Если они поселились в Лондоне, я хочу знать, где именно, а если нет, я хочу знать, куда они направились. Меня в особенности интересует местопребывание живущей с ними девочки примерно семи лет, по имени Джорджиана. Человек, которому вы от моего имени поручите это дело, должен лишь докладывать мне о том, что ему удалось узнать. Особо хочу отметить, что он ни при каких обстоятельствах не должен посвящать в это других лиц, как и допустить, чтобы кто-либо, включая Эллен Хейвуд и ее домочадцев, узнал о его или моем интересе к этому семейству.
   Какое-то время слышался лишь скрип пера Уайта, затем он поднял голову и спросил:
   – Это все?
   – Нет, – сказал Эдвард, хотя и знал, что ему совсем не следует этого делать. – Я также хочу знать все, что ему удастся узнать о леди Франческе Гордон.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация