А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Суть доказательств" (страница 1)

   Патрисия Корнуэлл
   Суть доказательств

   Эду – специальному агенту и другу

   Пролог

   13 августа
   Ки-Уэст

   Привет, М.
   Тридцать дней минуло в отмеренных оттенках света и переменах ветра. Я слишком много думаю и совсем не мечтаю.
   После полудня сижу обычно на веранде в «Луи». Пишу и смотрю на море. Какая мозаика цвета! От изумрудно-зеленого на отмелях до темно-синего на глубине. Небо исчезло где-то в бесконечности, и белые перышки облаков плывут, будто колечки дыма. У берега купаются отдыхающие, за рифами замерли на якоре шлюпки. Я вижу, но не слышу их, – все звуки смывает постоянный бриз. Веранда крытая, так что, когда вдруг налетает шторм – такое случается обычно ближе к вечеру, – я остаюсь за столиком, вдыхаю запах дождя и смотрю, как пробегает по воде зыбь – будто кто-то поглаживает мех животного против шерсти. Бывает так, что дождь льет, а солнце светит.
   Мне никто не докучает. Я уже стала здесь своей, частью ресторанной семьи: командир – Зулу, черный лабрадор, гоняющийся за фрисби, а его команда – бродячие коты, забредающие сюда регулярно и терпеливо, молча ожидающие подачки. Четвероногие подопечные Луи питаются лучше, чем иные люди. На душе светлеет, когда видишь, что мир способен по-доброму относиться к своим созданиям. В общем, дни проходят размеренно и довольно приятно.
   Страшно бывает ночами.
   Когда мысли заползают в темные щели и начинают плести свою жуткую сеть, я бегу от них, ищу спасения на тесных улочках Старого города. Шумные бары влекут меня, как свет мошку. Уолт и Пи-Джей придают моим ночным блужданиям некую осмысленность и упорядоченность. Уолт приходит с работы первым: он занимается бизнесом – держит магазинчик на Мэллори-сквер, где торгует поделками из серебра, – к вечеру обычно покупатели уже не заходят в его лавочку. Мы открываем по бутылочке пива и ждем Пи-Джея. Потом шатаемся по барам и заканчиваем обычно у «Неряхи Джо». За то время, что я здесь, мы стали неразлучны. Надеюсь, они не разбредутся без меня. Их любовь уже не кажется мне больше чем-то из ряда вон выходящим. Как и многое другое. Кроме смерти, которую я вижу.
   Мужчины тщедушны и скучны. Их глаза – окна, и, глядя в них, я обнаруживаю измученные души. СПИД – вот чума, поглощающая приношения этого крохотного островка. Странно, но мне здесь комфортно, среди изгнанных и умирающих. Хотя, может быть, многие из них еще меня переживут. Я лежу в постели, слушаю гудение вентилятора и не могу уснуть. Мысли лезут в голову. Мысли и картины того, как это случится.
   Деться мне некуда. Я вспоминаю это каждый раз, когда звонит телефон. Я оборачиваюсь, едва услышав шаги за спиной. Каждый вечер я открываю шкаф, откидываю шторы, заглядываю под кровать и приставляю стул к двери.
   Боже, как не хочется возвращаться домой.
...
Берилл
   30 сентября
   Ки-Уэст

   Привет, М.
   Вчера, когда мы сидели в «Луи» на веранде, Брент позвал меня к телефону. Сердце сразу запрыгало, но в трубке только щелкнуло и начались гудки.
   Ты представить не можешь, как это на меня подействовало! Я ведь постоянно пытаюсь убедить себя, что бояться нечего, что виной всему мое воображение, способное довести до паранойи. Уж лучше бы он что-нибудь сказал, порадовался бы моему страху. Как ему удалось узнать, что я здесь? Как он нашел меня в городе? Одну из официанток зовут Стью. Она порвала со своим парнем и приехала с севера. Может быть, звонили ей, а Брент просто не разобрал и вместо Стью позвал Стро? Звонивший услышал чужой голос и повесил трубку.
   И зачем только я всем сообщаю свое прозвище!
   Так или иначе, будь я Берилл или Стро, мне страшно.
   Книга не закончена, но денег почти не осталось, да и погода поменялась. Утро выдалось хмурое, дует сильный ветер. Я осталась сегодня дома, потому что на веранде в «Луи» работать невозможно. На улице мигают фонари. Пальмы от ветра похожи на вывернутые зонтики. Мир за окном стонет, как раненый, капли дождя бьют в стекло, и кажется, что Ки-Уэст осаждают какие-то темные силы.
   Надо уезжать. Мне будет недоставать этого островка, не хватать Пи-Джея и Уолта. Благодаря им я чувствовала себя в безопасности. Они заботились обо мне. И что я буду делать, когда вернусь в Ричмонд? Может быть, сразу же и уеду, да вот только не знаю куда.
...
Берилл

   1

   Я положила письма туда, где они лежали, – в бумажный пакет, достала хирургические перчатки, засунула их в свой черный медицинский чемоданчик и, войдя в лифт, спустилась на первый этаж. В морг.
   В выложенном плиткой коридоре было еще сыро после недавней уборки, а прозекторскую уже заперли. Выйдя из лифта, я прошла по диагонали к холодильнику из нержавеющей стали и потянула на себя тяжелую, массивную дверь. Изнутри привычно пахнуло холодом и скверным запахом. Долго искать нужную каталку не пришлось, причем я даже не смотрела на бирки – просто узнала торчащую из-под белой простыни тонкую, изящную ступню. Берилл Мэдисон я изучила с головы до пят.
   Дымчато-голубые глаза бесстрастно смотрели из-под полуопущенных век; лицо казалось расслабленным, глубокие порезы, большая часть которых пришлась на левую сторону, побледнели. Шею раскроили до спины, перерезав подъязычную мышцу. Девять проникающих ран над левой грудью казались большими красными бутоньерками и располагались почти строго вертикально. Удары наносили быстро, один за другим, и с большой силой – кое-где на коже остались следы рукоятки. Порезы на руках, от запястий до плеч, разнились по длине – от четверти до четырех с половиной дюймов. Всего режущих ран насчитывалось двадцать семь, включая две на спине и не считая колотые на груди и шее, и все их жертва получила, пытаясь защититься от широкого, острого лезвия.
   Мне не нужны были ни фотографии, ни диаграммы. Закрыв глаза, я видела перед собой лицо Берилл Мэдисон. Видела во всех отвратительных подробностях, что сделали с ней ненависть и злоба. Левое легкое проколото в четырех местах. Сонная артерия почти перерезана. Пострадали дуги аорты и маммарная артерия, пробиты сердце и околосердечная сумка. К тому моменту когда безумец практически обезглавил жертву, она уже была мертва.
   Я пыталась понять, как такое могло случиться. Ей угрожали. Перепуганная до смерти, она сбежала в Ки-Уэст. Берилл Мэдисон не хотела умирать. И погибла в первую же ночь после возвращения в Ричмонд.
   Зачем ты впустила его в дом? Почему ты это сделала?
   Я поправила простыню и откатила тележку к задней стене холодильника. Завтра после полудня тело кремируют, а прах отправят в Калифорнию. В следующем месяце Берилл исполнилось бы тридцать шесть. Живых родственников у нее, похоже, не осталось, только сводная сестра во Фресно. Тяжелая дверь стальной камеры закрылась с глухим, всасывающим звуком.
   Бетон парковочной площадки за офисом службы судебно-медицинской экспертизы прогрелся за день, в воздухе ощущался слабый запах креозота от расположенных неподалеку железнодорожных эстакад. Погода стояла не по сезону теплая. И это под самый Хеллоуин.
   Боковая дверь была открыта, один из уборщиков поливал из шланга бетон. Увидев меня, он поднял шланг, так что я прошла под водяной аркой.
   – А вы сегодня рано, доктор Скарпетта.
   Часы показывали половину пятого, а уходила я обычно не раньше шести.
   – Вас подвезти? – спросил уборщик.
   – Спасибо, за мной приедут.
   Я родилась в Майами, неплохо знала ту часть света, где скрывалась летом Берилл Мэдисон, и легко могла представить Ки-Уэст с его волшебными красками. Закрыв глаза, я видела его яркую зелень, необычайную голубизну неба и закаты, настолько кричаще роскошные, настолько вульгарно-цветистые, что такое могло сойти с рук только Творцу. Уж лучше было бы Берилл Мэдисон оставаться там и никогда не возвращаться в Ричмонд.
   Сияющая как черное зеркало, новенькая «корона виктория» неспешно и с достоинством вплыла на стоянку. Ожидая увидеть знакомый потрепанный «плимут», я слегка растерялась, когда оконное стекло «форда» почти бесшумно скользнуло вниз.
   – Ждешь автобуса или как?
   В отполированной до блеска дверце отразилось мое удивленное лицо. Лейтенант Пит Марино безуспешно пытался изобразить пресыщенность жизнью и равнодушие к ее дарам. Электронный замок открылся с уверенным, твердым щелчком.
   – Впечатляет, – сказала я, устраиваясь в шикарном интерьере автомобиля.
   – Шла в придачу к назначению. – Он поддал газу. Мотор заревел. – Неплохо, а?
   Замученные, хрипящие клячи ушли наконец-то в прошлое – Марино приобрел настоящего жеребца.
   Доставая из пачки сигарету, я заметила дырку на приборной панели.
   – Откуда это? Пытался подключить мигалку или только электробритву?
   – Черт!.. – жалобно простонал лейтенант. – Какой-то придурок слямзил мой прикуриватель. На автомойке. Представляешь? На следующий же день после того, как я ее купил. Жуть, да? Сначала недоумки сломали щеткой антенну, и, пока я прочищал им мозги, кто-то спер прикуриватель. Так расстроился, что…
   Иногда Марино напоминал мою мать.
   – …увидел чертову дырку уже возле дома. – Он на секунду замолчал и, пока я искала в сумочке спички, выудил из кармана зажигалку и бросил мне на колени. – Как же так, док? А кто божился, что бросает курить?
   – Я и бросаю. С завтрашнего дня.
* * *
   В тот вечер, когда убили Берилл Мэдисон, мне сначала пришлось высидеть два часа на скучной опере, а потом в дорогущем английском пабе выслушивать напыщенные разглагольствования отставного судьи, поведение которого плохо соответствовало статусу человека, носившего почетный титул «ваша честь». У меня не было с собой пейджера, и полиция вызвала на место преступления моего заместителя Филдинга. Вот почему в дом убитой писательницы я отправлялась впервые.
   Виндзор-Фармс не тот район, где убийства – привычное дело. Дома здесь большие, они расположены на идеально ухоженных участках в глубине от дороги. Большинство снабжены охранной сигнализацией и системой кондиционирования, так что открывать окна для проветривания помещения вовсе не обязательно. За деньги бессмертия не приобретешь, но купить некоторую долю безопасности на них можно. Раньше по служебным делам я здесь не бывала.
   – Похоже, деньжата у нее водились, – заметила я, когда Марино остановился перед запрещающим знаком.
   Старушка с белыми как снег волосами провела мимо пушистого мальтийца. Собачонка уставилась на нас, обнюхала травку и задрала лапу.
   – Ну какой от нее толк! – неодобрительно пробормотал Марино, провожая старушку и ее любимца неодобрительным взглядом. – Ненавижу этих шавок. Только и знают, что тявкать до хрипоты да гадить в каждом углу. Хочешь завести собаку – возьми кого-нибудь клыкастого.
   – Некоторым они нужны только лишь для компании, – отреагировала я.
   – Да уж. – Лейтенант помолчал и, вспомнив мою последнюю реплику, пояснил: – Деньжата у Берилл Мэдисон точно были, но пошли, как я думаю, на строительство своего гнездышка. А все сбережения профукала в Краю Гомосеков[1]. Бумаги еще не разобрали.
   – Их кто-то трогал?
   – Не похоже. Между прочим, с писательством у нее неплохо получалось. В смысле зелени. Публиковалась под несколькими псевдонимами. Эдер Уайлдс, Эмили Стрэттон, Эдит Монтегю.
   Имена ничего мне не говорили. Только Стрэттон показалось знакомым.
   – Стрэттон… Ее второе имя.
   – Может быть, от него и прозвище? Стро – Соломинка.
   – Или оттого, что у нее светлые волосы, – напомнила я.
   Волосы у Берилл были цвета меди, с выгоревшими на солнце золотистыми прядями, черты лица ровные и тонкие, фигура хрупкая. Возможно, ее находили красивой. Трудно сказать. Из прижизненных фотографий я видела только одну, на водительском удостоверении.
   – Я разговаривал с ее сводной сестрой, – продолжал Марино. – Стро ее называли только близкие. Тот, кому она писала из Ки-Уэста, определенно входил в этот круг. Такое у меня сложилось впечатление. – Он поправил «козырек». – Только вот зачем понадобилось копировать собственные письма? Сколько ни думаю, понять не могу. А ты, док? Тебе попадались люди, которые делают фотокопии личных писем?
   – Ты уже сказал, что она вообще много чего хранила.
   – Точно. Это мне и не дает покоя. Предположим, тот псих угрожал ей несколько месяцев. Что делал? Что говорил? Не знаю. Ничего этого она не записывала. Ни звонки на магнитофон, ни даже время. Странно, да? Дамочка делает фотокопии личных писем, но не удосуживается записать ни слова из угроз, которыми ее стращал маньяк. Ты что-нибудь понимаешь?
   – Не все думают так, как мы с тобой.
   Лейтенант покачал головой:
   – А я так скажу. Некоторые не думают потому, что голова у них забита кое-чем другим. Чем-то таким, о чем посторонним лучше не знать.
   Машина свернула на подъездную дорогу и вскоре остановилась перед дверью гаража. Лужайка заросла травой, ведь за ней некому было ухаживать. Кое-где покачивались под ветром высокие одуванчики. Возле почтового ящика висела табличка с надписью «Продается». Переднюю дверь серого цвета запечатывала желтая полицейская лента.
   – Колеса в гараже, – сказал Марино, когда мы вышли. – Очень даже приличная черная «хонда аккорд ЕХ». Думаю, тебе стоит на нее взглянуть. Есть кое-что интересное.
   Я остановилась и огляделась. Косые, но еще теплые лучи солнца согревали плечи и шею, хотя в воздухе уже ощущалась прохлада. Нас окружала тишина, нарушаемая лишь нетерпеливым жужжанием осенних насекомых. Я медленно и глубоко вдохнула. Не знаю почему, но на меня вдруг навалилась усталость.
   Дом, спроектированный в так называемом интернациональном стиле, отличался упрощенным силуэтом, горизонтальным передним фасадом из больших, опирающихся на пилястры первого этажа окон. Он отдаленно напоминал корабль с открытой нижней палубой. Построенный из плитняка и дорогого дерева, он мог бы принадлежать богатой молодой парочке – просторные комнаты, высокие потолки, много дорогого и неиспользованного пространства. Участок Берилл был последним на Уиндэм-Драйв, и это объясняло тот факт, почему никто ничего не видел и не слышал. С двух сторон его окружали дубы и сосны, создавая естественный барьер между Берилл и ближайшими соседями. Задний двор заканчивался крутым склоном глубокого, заросшего кустами и заваленного булыжниками оврага, за которым начинался, простираясь насколько хватало взгляда, густой, нетронутый лес.
   – Черт! Бьюсь об заклад, у нее тут лани под окном ходили, – сказал Марино, когда мы обошли дом. – Ничего местечко, да? Выглядываешь из окна – и весь мир перед тобой. А зимой вид, наверно, вообще потрясающий. Не отказался бы от такой хижины. Разжигаешь камин, наливаешь бурбона в стаканчик, и больше ничего не надо – просто сидишь и смотришь на лес. Похоже, быть богатым не так уж и плохо.
   – Особенно если ты при этом еще и жив.
   – И то верно, – согласился Марино.
   Сухие опавшие листья похрустывали под ногами. Мы обогнули западное крыло. Передняя дверь была на одном уровне с патио, и я заметила в ней «глазок». Он таращился на меня как пустой, невидящий глаз. Марино щелчком отбросил окурок, и тот, описав дугу, упал в траву. Пиджак лейтенант снял, оставшись в белой рубашке с короткими рукавами, расстегнутой вверху и смявшейся у левого плеча, где висела кобура. Над ремнем зеленовато-синих брюк колыхался живот.
   Порывшись в карманах, Марино выудил ключ с желтой полицейской биркой и стал возиться с замком. Меня уже не впервые поразили его руки. Огромные, заскорузлые, сильные, они напоминали бейсбольные рукавицы. Ни музыкант, ни дантист из него никогда бы не получился. Лет пятидесяти с небольшим, с редеющими седыми волосами и давно потерявшим товарный вид лицом, лейтенант выглядел достаточно грозно, чтобы посеять сомнения в душе самого отчаянного правонарушителя. Большим копам вроде него драться приходится редко. Уличная шпана с появлением такого представителя закона обычно затихает, засовывая браваду в задний карман.
   Мы вошли в прихожую и, остановившись в прямоугольнике света, натянули перчатки. В доме присутствовал тот характерный запах пыли, плесени и залежалого сыра, который сам собой появляется в запертых надолго помещениях. Хотя прибывшая по вызову оперативная бригада отдела ричмондского полицейского управления провела здесь несколько часов, все осталось на своих местах. Марино заверил меня, что дом выглядит точно так, как и при обнаружении тела Берилл Мэдисон двумя днями раньше. Он закрыл дверь и включил свет.
   – Как видишь, – голос запрыгал эхом между стенами, – она впустила его сама. Никаких признаков взлома и насильственного проникновения не обнаружено. В доме установлена система сигнализации повышенного, тройного уровня надежности. – Марино привлек мое внимание к панели на стене возле входной двери. – Сейчас она отключена, но когда мы приехали сюда в тот вечер, завывала на полную. В общем-то поэтому ее и нашли так быстро.
   Все началось со звонка. В начале двенадцатого ночи один из соседей Берилл набрал «911» и сообщил, что уже полчаса слышит вой сирены. К дому направили патрульную машину. Передняя дверь была приоткрыта. Через пару минут патрульный связался с участком и затребовал подкрепления.
   В гостиной царил совершенный хаос. Стеклянный кофейный столик лежал на боку, выставив вперед свои хрупкие ножки. Коврик устилали осколки хрустальной пепельницы, пары стеклянных чаш в стиле ар-деко, цветочной вазы и растрепанные журналы. У стены – перевернутое кресло, обитое голубой кожей. Рядом – подушка от такого же голубого диванчика. На белой стене, слева от ведущей в холл двери, – темные пятна засохшей крови.
   – Сигнализация срабатывает сразу или с задержкой? – спросила я.
   – С задержкой. Дверь открывается, она срабатывает и жужжит секунд пятнадцать, прежде чем включиться на полную силу. Так что времени, чтобы ввести код, вполне достаточно.
   – Тогда получается, что она открыла дверь, отключила сигнализацию, впустила гостя и снова ее включила, пока он был еще здесь. В противном случае сигнализация не сработала бы после того, как он ушел. Интересно.
   – Да уж, интересней некуда.
   Мы стояли в гостиной у опрокинутого стеклянного столика, припорошенного темно-серым порошком. Журналы на полу, новостные и литературные издания были далеко не новые.
   – А свежие газеты и журналы кому-нибудь попадались? Если она купила здесь местную газету, то могла увидеть какой-то материал. Куда она отправилась, сойдя с самолета? Не мешало бы проверить.
   Марино поиграл желваками. Он не терпел, когда ему указывали, что и как делать.
   – Кое-что нашли в спальне наверху, там, где она оставила сумки и «дипломат». Обе газеты местные. «Майами геральд» и какой-то «Обзор» с перечислением всей предлагающейся к продаже недвижимости. Может, подумывала перебраться в Ки-Уэст? И та и другая вышли в понедельник. Скорее всего, она и купила их уже в самый последний момент перед посадкой, в аэропорту, когда возвращалась в Ричмонд.
   – Хотелось бы узнать, что говорит ее риэлтор…
   – Ничего, – перебил Марино. – Ему сказать нечего. Утверждает, что понятия не имел, куда Берилл уезжала, а в доме после ее отъезда побывал только раз. Им интересовалась одна молодая парочка. Цена показалась завышенной, и дальше разговора дело не пошло. Берилл просила за дом триста тысяч зеленых. – Он огляделся, с трудом сохраняя непроницаемое выражение на своем суровом лице. – Похоже на то, что теперь кто-то неплохо погреет руки.
   – Вечером в аэропорту Берилл взяла такси. – Я упрямо старалась следовать за фактами и не давать Марино отвлекаться.
   Он вытряхнул из пачки сигарету и ткнул ею, как указкой.
   – Да. Квитанцию нашли вон там, в холле, на столике у двери. Таксиста уже проверили. Парня зовут Вудро Ханнел. Тупой как пробка. Сказал, что стоял в очереди на стоянке в аэропорту. Она села в его машину около восьми. В самый дождь. Высадил ее здесь, возле дома, минут через сорок. У нее было два чемодана. Парень донес их до двери и уехал. Заплатила двадцать шесть баксов, включая чаевые. Примерно полчаса спустя он уже взял другого пассажира. Там же, в аэропорту.
   – Ты уверен или полагаешься только на то, что он сказал?
   – Конечно, уверен. – Марино помял сигарету, постучал фильтром по пальцу. – Мы все проверили. Ханнел сказал правду. Дамочку он не трогал. Да и времени у него не было.
   Я проследила за его взглядом и увидела темные пятна возле двери. Убийца наверняка перепачкался в крови. Таксист в окровавленной одежде вряд ли сел бы за руль и преспокойно вернулся в аэропорт за другим пассажиром.
   – Дома она пробыла недолго. Приехала около девяти, а сосед позвонил в одиннадцать. К тому времени, по его словам, сигнализация работала уже полчаса, значит, убийца ушел около половины одиннадцатого.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация