А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "У края темных вод" (страница 4)

   4

   Мы забрали журналы с собой – решили, так будет правильно, потому что Мэй Линн всегда нам говорила: ее папаша мечту про кино считал глупостью, мол, красоваться на экране, разодевшись в обтягивающую одежонку, точно шлюха, и раскрасив себе лицо, как индеец на тропе войны, – разумные женщины про такое и не думают. Стало быть, он бы в скором времени пустил журналы на растопку или выбросил их, и пусть гниют, раз Мэй Линн померла. И ее спальню, подумала я, он соединит со своей, будет теперь всю большую комнату засорять папиросной бумагой и крошками табака.
   Мы стали собирать журналы и складывать их в наволочку, и тут из-под подушки выпала тетрадь в красном картонном переплете, стукнулась об пол. Джинкс подобрала ее и показала нам:
   – Смотрите-ка!
   На обложке рукой Мэй Линн было написано: ДНЕВНИК. Писала она карандашом и так замусолила обложку, что надпись уже почти стерлась, не разберешь.
   – Думаете, стоит заглянуть? – спросила Джинкс.
   – Не следовало бы, – откликнулась я, – но мы все равно не удержимся.
   – Раз уж мы решили украсть ее тело, сжечь на костре, отвезти прах в Голливуд, – напомнила мне Джинкс. – Снявши голову, по волосам не плачут.
   – Только не здесь, – предупредила я, сразу признав правоту Джинкс. – Спрячемся где-нибудь и прочитаем на досуге. Не хотелось бы, чтоб явился ее папочка и застал нас – воров и грабителей – прямо на месте преступления. Темными делишками надо, я так понимаю, заниматься в укромном убежище или под покровом ночи.
   – Может, лучше сжечь его вместе с журналами не читая, – вмешался Терри и вынул дневник из рук Джинкс так ловко – она не сразу и заметила, что уже ничего в руках не держит. – Ее больше нет, и она ничего не может разрешить или запретить.
   – Так было бы правильнее, – согласилась я. – Сжечь не читая. Но разве мы поступим правильно?
   – Мы все понимаем, что непременно прочтем его, – пожала плечами Джинкс. – Чего прикидываться-то?
   Я сказала:
   – Пристойней будет, по крайней мере, сделать вид, будто мы не собираемся читать дневник.
   Мысль о том, чтобы прямиком отправиться домой, выпорхнула у меня из головы, словно птичка из клетки. Мы решили найти укромное место и там прочитать дневник. Но, когда мы вышли из дома, Терри, все еще сжимавший дневник в руках, сунул мне наволочку с журналами, а сам направился к отхожему месту.
   – Не вздумай там усесться его читать! – предупредила Джинкс.
   – Не стану, – пообещал Терри.
   – Оставь дневник! – потребовала я.
   – Нет, – сказал он. – Я доверяю себе: я не стану его читать. А вот вам обеим я не доверяю.
   – Черт, обидно! – проворчала Джинкс ему вслед.
   Терри вошел в уборную и запер за собой дверь.

   Внизу по течению, неподалеку от того места, стояла баржа, та самая, которую Терри предлагал украсть. Торчала, словно приманка, привязанная к старому пню прямо в воде. На самом деле это была не баржа, просто большой плот, но все называли его баржей. Из пня росла ветка, длинная, вся в листьях, затеняла один конец баржи. В разгар лета посреди дня тень казалась зеленой, потому что солнечные лучи пробивались сквозь листья и ложились на грубые планки, набитые поверх бревен, уже подсвеченными. Баржа была привязана к пню толстым крученым канатом. Время от времени заплесневевший канат заменял новым кто-то, у кого имелись в запасе веревки и желание это делать. Где баржа стояла, там река разливалась довольно широко. Баржа могла выдержать много людей, а кто ее поставил на это место – давно уже забылось. Но тот, кто ее строил, строил на совесть, из крепкого, до сих пор не прогнившего дерева. Бревна и доски, которые пошли на эту баржу, были основательно пропитаны креозотом. Все, кому надо, забирались на нее и сидели там, а с места ее вот уже десять лет никто не трогал. Ни бури, ни разливы не сорвали ее с привязи, хотя порой вода поднималась выше удерживавшего баржу каната. Иной раз, когда вода сильно поднималась, привязанный конец баржи опускался вниз, а свободный всплывал и торчал из воды, но, когда река вновь входила в берега, все выглядело так, будто ничего и не произошло. Иногда, проходя вдоль реки и поглядывая на баржу, я замечала там лягушек или длинных желтобрюхих змей, а порой и мокасиновых щитомордников, толстых, коротких, словно обрубок дерева, злобных и кусачих на вид.
   Люди забирались на баржу, чтобы устроить пикник, порыбачить, поплавать. В темноте ребята сбрасывали трусы и ныряли голышом. Говорят, немало детишек зачали прямо там, на расстеленных одеялах, – ночь темна, вода не шелохнется, серебристый лунный свет шепчет о любви. Думаю, так оно и было.
   И тонули, купаясь с баржи, тоже нередко, так что поговаривали даже, не сжечь ли проклятую баржу, чтоб люди туда не лазили. Но ведь и без баржи люди всегда будут плавать и всегда будут тонуть, чем баржа-то виновата? А некоторые и нарочно топятся, мать Мэй Линн, например, и без всякой баржи. А уж заматывать при этом голову рубашкой или нет, это каждый для себя решает, тут правил нет.
   Мы гребли вниз по течению, пока не добрались до баржи. Там никого не было, только зеленая тень. Перебрались на баржу и подтянули лодку за собой. Тяжеленько было, но мы справились. В тени большой ветки, густо обросшей зеленью, мы устроились поудобнее, и Терри раскрыл дневник. Многие страницы были вырваны, на полях – какие-то каляки, рисунки. Терри принялся читать вслух. Писала Мэй Линн не так, как разговаривала: тут она старалась выражаться правильно. Грустно мне стало. Кое-что там было написано про события, которые действительно произошли, гораздо больше – про то, чего не было и быть не могло, но Мэй Линн убедила себя, что так будет. Типа она поехала в Голливуд и там в каком-то магазинчике или баре ее «открыли», и она сделалась главной звездой экрана. Она писала так, словно все это с ней уже случилось, а я-то знала: ничего подобного. Она от нас, из Восточного Техаса, не отлучалась никогда, молчу уж про Голливуд.
   Про нас она говорила мимоходом: так человек вспоминает про то, как накануне видел птицу-красногрудку. Это меня тоже огорчило. Мне казалось, мы друзья, могла бы и почаще нас замечать. Мы и на ее похоронах побывали, и огненное погребение затеяли, и везти ее прах в Голливуд, а она про нас лишний раз и не упомянет. Почему бы не отвести нам более заметную роль в рассказе о ее жизни, пусть даже начиненном выдумками?
   Тень расплылась уже на полбаржи к тому времени, как Терри добрался до той части дневника, которая превратила всю нашу болтовню про Голливуд в нерушимый план. Когда я услышала эту часть, я заплакала – не слезами, а про себя – и почувствовала сильный страх, хотя не могла бы объяснить почему. Из-за этого мы твердо решили ехать в Голливуд. Эти страницы изменили нашу жизнь так, что теперь уже ничего не будет по-прежнему.
   Там была страничка-другая про брата, и внутрь дневника Мэй Линн вложила свою фотографию. Неплохая фотография, хотя по-настоящему передать, какая она была, ни один снимок не мог: даже в старом платье с полинялыми цветочками она всегда выглядела на миллион долларов. И еще одна вещь отыскалась в дневнике: маленькая карта на тонкой бумаге. Эта карта и та страница в дневнике поведали нам, что ее брат был вором покрупнее, чем все думали, хотя Мэй Линн могла и выдумать все от начала до конца, как выдумывала про Голливуд и прочее.
   Вот что Мэй Линн написала про своего брата: «Кое-что писать не следовало бы, потому что это позор для всей семьи». И тем не менее она это написала, потому что, как она тут же пояснила, это ее личный дневник и она вправе писать в нем все, что захочет. Все равно это секрет между нею и лампой, которая освещает эти слова, – во как!
   К преступлениям Джейка она относилась не так уж и строго. Писала, что Джейк делился с нею ворованными деньгами. Кое-что перепадало и папаше, и она, мол, всегда радовалась возвращению Джейка не только потому, что любила брата, но и потому, что он приносил добычу, и ей это нравилось. Надеялась, он станет давать ей больше, чем в обрез на дешевые духи и на киношку – глядишь, наберется на новую одежку и на автобусный билет до Голливуда.
   Судя по дневнику, Джейк промышлял главным образом по заправочным станциям и маленьким магазинчикам, пока не обзавелся партнером, Уорреном Кейном, а с напарником у него и дерзости прибавилось. Они снарядились в небольшой городок, где имелся банк, ограбили его, пригрозив кассиру пушкой, запрыгнули в автомобиль и уехали, удрали к нам на реку и тут спрятались. Больше об Уоррене Кейне ни словечка не было. Через несколько страниц Мэй Линн написала о том, что, прежде чем подхватить пневмонию и умереть, Джейк закопал все ворованные деньги, потому что папаша всюду совался и вынюхивал и пытался их заграбастать, а заполучив их, он бы их тут же пропил – кошка бы глазом моргнуть не успела.
   «Джейк дал мне карту, – писала Мэй Линн. – Велел отыскать деньги. Может быть, он попросту бредил и все это неправда и денег давно нет. Еще он советовал мне быть осторожнее, но чего мне бояться? Я спросила его, что мне грозит, и он ответил: убить могут. А когда я попыталась узнать, кто да как, он стал закатывать глаза, словно увидел кого-то или что-то на потолке. Наверное, там был Ангел смерти и Джейк его увидел, потому что минуту спустя глаза его остекленели, и я увидела, что он перестал дышать и его больше нет. Если деньги и правда там, я постараюсь отыскать их и уеду в Голливуд, чтобы начать свою карьеру. Уверена, Господь хочет, чтобы я получила эти деньги, иначе он не позволил бы моему брату грабить банки, закапывать деньги, а потом умереть. Спасибо, Господи, что приберег эти деньги для меня».
   – Любопытное заключение, – сказал Терри, дочитав до этого места.
   – По-моему, это воровство, – сказала я. – И если Бог отдал ей эти деньги, значит, он сам вор.
   – Эти деньги – шанс выбраться из нашей дыры, – сказала Джинкс. – И хотя в обычных обстоятельствах я против воровства, знай я, где спрятаны деньги, я бы прилипла к ним, как вонь к дохлому опоссуму.
   – Мы могли бы пойти по карте, – предложил Терри.
   – А если это очередная выдумка? – спросила я. – Тут их полным-полно. И к тому же часть страниц вырвана – почему?
   – Думаю, она редактировала, – сказал Терри. – Нелегко писать о самой себе, заносить все в дневник. Всегда думаешь, не заглянет ли кто-нибудь в то, что ты писал только для самого себя.
   – Придут трое друзей и утащат дневник из твоего дома, – подхватила Джинкс.
   – Например, – отозвался Терри. – Мне кажется, тут где дневник, а где повесть или длинный рассказ. Она, должно быть, собиралась поначалу вести дневник, но в жизни оказалось чересчур мало интересного.
   Конечно, в дневнике хватало чуши про то, как она стала писать письма знаменитым киноактерам и те ей отвечали, и она послала свою фотографию, и продюсер пришел от нее в восторг и хотел, чтобы она непременно явилась на пробы. Это все выдумки, глупости, но попадалась и правда – кое-какие из описанных Мэй Линн событий действительно имели место, и я об этом знала.
   – Итак, – заговорил Терри. – Что нам известно? Ее брат Джейк был грабителем – это верно. И она оставила подробную карту, которую брат дал ей перед смертью, а значит…
   – А значит, – подхватила Джинкс, – нам остается только взять эту карту, пойти по ней, посмотреть, куда она приведет, а потом поделить деньги и сбежать отсюда.
   – Я не совсем это имел в виду, – сказал Терри. – Но я подумал: у Сью Эллен четвертак, у меня пара долларов, и у тебя, Джинкс, ничего, кроме зубов, – с этим мы далеко не уедем и намучаемся по дороге. А будь у нас деньги, как только мы спустимся вниз по реке и попадем в город, все пойдет как по маслу. Так, может быть, нам пойти да посмотреть, на месте ли этот клад, и, если он там, мы его заберем. А потом сделаем, как говорили, – сожжем тело Мэй Линн и отвезем прах в Голливуд, куда она так хотела попасть.
   – Деньги ворованные, – напомнила я.
   – Если б мы и хотели их вернуть, мы все равно не знаем, из какого они банка, – ответил Терри.
   – Верно-верно, – закивала Джинкс. – Надо забрать деньги себе, что тут еще можно сделать?
   – Можно сдать их властям, – предложила я.
   – Констеблю Саю, что ли? – усмехнулся Терри.
   – Должен же быть в полиции кто-то еще! – сказала я.
   – Должен быть, – продолжала кивать Джинкс. – Но я не стану жопу рвать, отыскивая таких. Констебль Сай деньги присвоит и скажет, будто ничего не видел. Я за то, чтобы сделать так, как советует Терри, это нам ничего не стоит, и, если деньги найдутся, мы их поделим, а коли у тебя, Сью Эллен, совесть такая чувствительная, можешь отдать свою долю мне.
   – Предположим, клад и вправду есть, – сказала я. – Так почему же Мэй Линн давно не выкопала и не забрала его?
   – Может быть, она была не готова, – предположила Джинкс. – А может быть, карту не сумела разобрать. Но это не означает, будто денег нет или она не собиралась их забрать. И вот что я надумала: надо ехать на автобусе. Воды я боюсь. Плавать умею, но не слишком хорошо, а там еще змеи и прочая гадость. На автобусе мне придется ехать на задней площадке с цветными, точно я тюк грязного белья, но, по крайней мере, в нем я не утону и меня не укусит змея.
   – И где же мы сядем на автобус? – уточнил Терри.
   – В Глейдуотере, – решила Джинкс. – Так делает мой папаша: переходит Сабин по мосту, на попутке едет до Глейдуотера, там садится на автобус и уезжает на Север, к янки. А мы поедем на автобусе к западу.
   – К твоего папаши есть машина, – напомнила я.
   – Теперь есть. А сначала он ездил на Север именно так. На автобусе.
   – До Глейдуотера лучше всего добираться по реке, – заметил Терри. – Быстрее, чем пешком, и не гадать, случится ли попутка, да и мало ли кто по дороге ездит. Может, это и убило Мэй Линн – не к тому типу села в машину Я предлагаю забрать деньги, выкрасть ее тело, сжечь, сложить пепел в банку, потом спуститься по реке до Глейдуотера, купить на автобусной станции билеты – ив Голливуд.
   – Смысл в этом есть, – согласилась Джинкс. – А когда доберемся до Глейдуотера и сядем в автобус, сможем и еды себе прикупить. Всегда хотела взять себе готовый обед. Только вам придется купить его мне – цветных, наверное, в кафешку не пускают.
   – Не беспокойся, – сказал ей Терри. – Мы обо все позаботимся. – Он оглянулся на меня и добавил: – Что-то ты все молчишь.
   – Сижу и думаю, стоит ли втягиваться в криминальную карьеру ради билета на автобус и ленча в упаковке.
   – Деньги уже краденые, – терпеливо повторил Терри. – Мы никого не обворовываем.
   – Если я возьму их, это будет воровство – именно так я это понимаю. Кто крадет у вора, все равно тоже вор.
   – Но вор мертв, и наследники его умерли, – рассудил Терри.
   – Отец жив, – возразила я.
   – Он не в счет, – быстро сказал Терри.
   – Почему это? – спросила я.
   – Потому что он противный, к тому же, если разобраться, никто не может наследовать краденые деньги. По крайней мере, на законных основаниях не может.
   – Приятно знать, что мы действуем юридически грамотно, – поддела я его.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация