А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "У края темных вод" (страница 25)

   8

   Не могу передать, что я почувствовала тогда, ведь я знала, что на крыше не просто «кто-то», а Скунс. Сначала я удивилась, с какой стати он выбрал именно этот путь и именно этот час, под проливным дождем, почему не подкрался, а сделал так, чтобы мы все услышали его и поняли, где он сейчас, но вскоре до меня дошло: он хотел до смерти напугать нас, для него наши страдания – покрепче самогона.
   Я поднялась и вышла в залу. Мама поглядела на меня. Лица ее в темноте я не различала, но понимала, что ей так же страшно, как мне. Джинкс принялась бродить по комнате, следуя за доносившимися с крыши движениями Скунса. Она сжимала в руках пистолет и все поглядывала на потолок. В одном месте балка слегка прогнулась – Джинкс заметила это, взвела курок и выстрелила. Бабахнуло, как в Судный день, в ушах у меня зазвенело. С потолка посыпались опилки; на крыше прозвучали быстрые шаги – от центра к краю – и все стихло.
   – Кажется, он спрыгнул, – сказала Джинкс.
   – Думаешь, ты попала в него? – спросила мама.
   – Судя по тому, как резво скачет, – даже не задела, – вздохнула Джинкс.
   Мы замерли каждая на своем месте, прислушиваясь, опасаясь, что он снова полез на крышу – но нет. На этот раз скрип со стороны спальни. Ухватив Джинкс за локоть, я потащила ее туда. Скрип доносился от окна, сбоку от кровати Терри. Терри уже не спал, его разбудил выстрел. Он повернул голову к окну и смотрел туда, и мы тоже увидели, как в щель между ставнем и стеклом входит широкое лезвие. Посыпались осколки стекла, визгливый скрип усилился, щель раздвинулась, и вместе с лезвием в комнату проникла уже знакомая вонь, запах Скунса.
   Джинкс подняла пистолет, крепко сжимая его обеими руками, и выстрелила. Пистолет был такой тяжелый, что выстрелом ее отбросило на шаг назад. Пуля ударила в ставень, пробила его, вдребезги расколола стекло за ставнем. Лезвие, торчавшее в окне, дернулось и скрылось.
   – Может быть, на этот раз ты попала, – понадеялась я.
   – Ага, – сказала Джинкс. – Только неохота мне открывать ставень, чтобы проверить.
   – И мне тоже, – согласилась я.
   – И мне, – отозвалась мама. Она тоже вошла в спальню и обрез с собой прихватила.
   – Я также не планирую в данный момент рекогносцировку, – в обычной своей манере высказался Терри. Он сел в постели, здоровой рукой придерживая обрубок. Джинкс привалилась ко мне плечом, и я почувствовала ее дрожь, или, может быть, это меня так трясло.
   – Мы здесь более-менее в безопасности, – заметила я. – В такой ливень он не сможет поджечь дом, чтобы выкурить нас. Все обойдется, если мы не запаникуем и сами не выпорхнем, точно вспугнутые куропатки. Он того и добивается, чтобы мы испугались и выбежали из дома, тут-то он нас и перебьет. Надо оставаться дома и быть настороже.
   – Если он там, снаружи, а мы внутри, – заговорил Терри, – то все преимущества на его стороне. Он будет сидеть в засаде и ждать. Этот ублюдок найдет себе в лесу что поесть, он привычный. А мы теперь даже ягод набрать не сможем.
   Мы с Джинкс для пущей надежности загородили разбитое окно старым гардеробом с зеркалом во весь рост – и с такой же во весь рост трещиной – и сидели всю ночь напролет, прислушиваясь. Время от времени кого-нибудь из нас смаривало, но всегда оставался кто-то бодрствующий. Джинкс сидела в спальне с Терри, а мы с мамой – в большой комнате. Раза два за ночь я слышала, как Скунс ковыряется в двери, крутит дверную ручку – просто чтоб заставить нас понервничать.
   Крутил ручку, тряс дверь, сыпались стекла из наружных окон, мелкие осколки падали вовнутрь сквозь щели между оконной рамой и ставнями. Так продолжалось всю ночь. Часа за два до рассвета он угомонился наконец.
   Рассвет застал меня голодной и напуганной. Дождь все еще лил, но уже не с такой силой, как ночью. Мы выкопали из очага рыбьи кишки и почерневшую голову, очистили их от золы и поделили на четверых. Слишком мало, чтобы утолить голод, и вкус премерзкий. Мне показалось, что мой желудок откажется принимать такую пищу, но нет, смирился.
   Мама нашла жестянку с остатками кофе, подогрела воду и напоила нас. Грязная водица, ничего более, но хоть что-то в брюхо попало – вроде бы и позавтракали.
   Часа через два после пробуждения я отважилась вопреки просьбам мамы и Джинкс (Терри от слабости снова заснул) приоткрыть раму и выглянуть во двор. В это окно был виден лес, казавшийся на фоне восходящего солнца сплошной тенью. Я всматривалась изо всех сил, но Скунса не увидела. Вообще ничего не увидела, кроме темных деревьев и стены дождя.
   Я закрыла ставень, подошла к другому окну, к третьему, проверяя, что видно из них. Открыла ставень на другой стороне большой комнаты – и прямо на меня уставилось лицо, нос воткнулся в дыру, где стекло было разбито, глаза сухие и неподвижные. С перепугу я подскочила и заорала. То была мертвая старуха, все еще в половике вместо савана, только с лица край половика отодвинут, чтоб ее лучше было видно. Белые волосы мокры, что новорожденный теленок. Она прислонялась к стене, руки ее были подняты и согнуты в локтях так, чтобы упираться в раму. В руках – деревянный ящик с инструментами, только инструментов в нем не было, одна лишь мертвая рука Терри, да и от той кисть отпилена. И старухины руки, что держали ящик, тоже заканчивались обрубками – Скунс и ее кисти отхватил.
   – Он вырыл ее, – сказала я.
   – Черт, – буркнула Джинкс, подойдя ко мне с пистолетом. – Это мы и так видим.
   – Он – чудовище, – заявила мама, протискиваясь между нами поглядеть.
   – Только сейчас догадались? – поинтересовалась Джинкс.
   – Берегись, Джинкс, – сказала мама. – Как бы я не задала тебе изрядную трепку.
   Мы с Джинкс уставились на нее.
   – Вот, я это сказала, – продолжала мама, – и хоть мне полегчало оттого, что я высказалась, я предпочту не повторять этого и была бы рада, если б вы забыли эти мои слова.
   Дождь совсем уже иссяк, в это окно было хорошо видно, как узкой золотой полосой восходит солнце, а за ним тянется кроваво-красный след. Я закрыла ставни и заперла их понадежнее.
   – Для него нет ни дня, ни ночи, – заговорила я. – Он, похоже, никогда не устает. Всем нормальным людям надо когда-то и поспать, а ему все равно, тьма или свет, дождь или засуха. Как с таким бороться?
   Лишь усилием воли я заставила себя умолкнуть и не трещать, как напуганная белка. Крыша у меня потихоньку ехала.
   Джинкс уселась на пол, скрестив ноги и пристроив пистолет на коленях.
   – Выбор у нас невелик, Сью Эллен, – сказала она. – Либо кто-то один доберется до Глейдуотера и вызовет подмогу, либо мы все вместе туда отправимся. Или третий вариант: разделиться и бежать в разные стороны, но это сгодилось бы, только если б Терри мог передвигаться сам, а он не может.
   – Значит, остаются первый вариант и второй, – подытожила я.
   – Значит, так, – кивнула Джинкс.
   – Но если кто-то останется с Терри, Скунс рано или поздно заберется в дом, – сказала мама. – В одиночку не уследишь за спальней и залой, да и сон сморит.
   – Или дождь кончится, все просохнет, и Скунс подпалит дом, – подхватила Джинкс.
   – Полагаю, я тоже имею право голоса, – окликнул нас из-за приоткрытой двери спальни Терри. Здоровой рукой он откинул простыни – он был гол до пояса, на нем оставались только шорты, – и пытался спустить ноги на пол. Сполз с кровати, шагнул было к нам, но далеко не ушел – пошатнулся и снова сел на кровать. Джинкс бросилась к нему, уронила пистолет на постель, помогла Терри снова закинуть ноги на кровать и заботливо его укрыла. Мы с мамой тоже пришли в спальню и присели рядом с Терри на кровать.
   – Ты бы котенка не побил, даже привяжи мы ему лапу за спиной и выколи ему глаз, – сказала я. – Лежи, набирайся сил.
   – Я только и делаю, что лежу, – пожаловался Терри.
   – Больше ты пока ни на что не годен, – пожалела его Джинкс.
   Я подумала и сказала:
   – То бревно у реки. Это может быть выход.
   – Бревно? – переспросила мама.
   – Оно лежало там, где мы подобрали рыбу, – пояснила я. – Можно попробовать спуститься на нем вниз по реке. Мы с Терри уже проделывали такое.
   – Тогда у меня было две руки, – напомнил Терри.
   – Правда, но я вот о чем: если кто-то из нас попытается добраться до Глейдуотера пешком, вряд ли у него получится. По реке – безопаснее и ближе. Вы все останетесь в доме, а я возьму пистолет, выскочу из дому, побегу со всех ног к тому бревну, столкну его в воду и спущусь по реке в Глейдуотер, позову людей на помощь. У одного шансов больше, чем у всех скопом.
   – Не слишком-то хороший план, – сказала Джинкс.
   – Да уж, – вздохнул Терри.
   – Мне тоже не нравится, – сказала мама.
   – Я быстро бегаю. Если я успею добежать до реки и столкнуть бревно прежде, чем Скунс меня перехватит, и если течение достаточно сильное, чтобы он не догнал меня вплавь, то я смогу ускользнуть.
   – Сплошные «если», – сказала мама.
   – Останемся здесь – все мы покойники, – настаивала я. – Я прихвачу с собой секач. Стреляю я плохо, секач мне больше пригодится. И он не такой тяжелый, как большой топор.
   Я подошла к очагу и схватила секач.
   – Сейчас? – вздрогнула мама. – Ты хочешь сделать это прямо сейчас?
   – Сколько ни откладывай, подходящего момента не дождешься, – сказала я. – Зато сейчас Скунс не ожидает, что я попытаюсь удрать, потому что дом пока цел и мы можем сидеть в нем и обороняться. Для него это будет неожиданностью.
   – Не слишком-то полагайся на это, – посоветовал Терри.
   Я обняла их всех по очереди: маму, Джинкс и Терри.
   – Ты не обязана брать это на себя, – сказала мама.
   – Нет другого выхода, – сказала я.
   Джинкс и мама проводили меня до двери.
   – Осторожнее там, – крикнул с кровати Терри.
   Я набрала в грудь побольше воздуха, как перед нырком, и попросила Джинкс:
   – Открой дверь, и я сразу выскочу.
   Она открыла дверь, и я вылетела, как бешеный мустанг, помчалась прямиком к реке, сжимая в руках секач. Путь вроде бы свободен, Скунса нигде не видно. Видела я перед собой только склон холма, за ним уже река. Трава зелена, прохладный ветерок после ночного дождя. Мне стало весело, я уже уверилась, что все у меня получится. Я успею добежать до реки, я столкну бревно в воду и усядусь на него, и на меня по дороге даже муха не сядет – и только это подумала, как увидела его – он выскочил на меня справа, из зарослей.
   Обычно то, что мы видим ночью, кажется страшнее, чем при свете дня, а ведь я в прошлый раз видела Скунса в темноте, при вспышке молнии, когда он бежал вдоль берега, размахивая мачете. И все же он напугал меня еще больше в этот раз, при ясном солнышке.
   Высокий, плотного сложения, в руке нож для срезания тростника. И все та же шляпа на голове, а из-под нее жесткой стружкой волосы, перепутанные с листьями, сосновыми иголками, грязью – чего только не было у него в волосах, и птица тоже на месте, висит чучелом. Вновь что-то блеснуло на шляпе – шляпа, теперь я разглядела, была закреплена шнурком под подбородком. И что там блестит, на этот раз я поняла: звезда констебля Сая, убийца закрепил ее спереди, словно кокарду. На шее у него ожерелье из добытых в этом походе рук – констебля Сая, дяди Джина, старухи и одна почти черная – та, что отрезали у Терри. Он пропустил через кисти кожаный ремешок, и они взлетали и хлопали его по груди на бегу, будто стая напуганных птиц. Мешка на спине не было – припрятал где-нибудь, чтобы ничто не мешало. В раскрытом рту сверкали на диво белые и крепкие зубы, они у него почти все сохранились. На бегу он издавал такой звук, точно репой подавился, – должно быть, не врала старуха, когда рассказывала, будто ему язык вырвали. Впрочем, в ту минуту меньше всего меня волновал его язык. Мне не о том надо было думать, а только о расстоянии до реки, до того чертова бревна. Сразу было ясно – не успеть. Но ясно было и другое: если я сейчас развернусь и побегу обратно к дому, туда мне тоже не добежать. Он нагонит меня и воткнет нож для сахарного тростника.
   Почти не думая, инстинктивно, я выбрала третий путь – свернула в терновник. Дурацкая идея, но при виде летевшего на меня Скунса другие как-то не пришли в голову. Нужно было свернуть, отскочить в сторону, пока нож не врезался мне в череп.
   Уже на самой границе терновника я оглянулась – Скунс занес нож, господи боже, ему всего шаг оставался до меня! И вдруг послышался треск, Скунс как бежал, так и замер, а потом рухнул лицом вниз. Я тоже остановилась в нерешительности, оглянулась в ту сторону, откуда раздался треск, и увидела, что ставни в доме открыты и в проем выглядывает черное, лоснящееся от пота лицо Джинкс, а дуло большого пистолета пристроено на подоконнике. Ничего себе, с какого расстояния она попала в цель, а ведь через крышу или в окно не сумела подстрелить Скунса. Тупое везение, больше ничего – с ее меткостью Джинкс могла угодить и в меня вместо Скунса.
   И она вовсе не уложила его наповал. Только ранила, он уже поднялся и снова ринулся ко мне, прихрамывая, точно ему к одной ноге корзину привязали. Снова послышался треск, но на этот раз пуля, не задев Скунса, полетела дальше к реке.
   Я нырнула в заросли, замахала секачом, прорубая себе дорогу, но этот способ не годился: так я продвигалась чересчур медленно. Вместо того чтобы расчищать себе путь, я согнулась пониже и нырнула в ту проплешь в терновнике, которую заметила еще накануне. Думала хоть чуточку оторваться от преследователя, но он двигался шаг в шаг за мной, громко пыхтя и издавая тот жуткий звук, как будто совсем уж сильно репой подавился. Я понадеялась было, что это он от боли, но тут же сообразила – нет, со злости. Это он орать на меня пытался, а языка-то и не было.
   Терновник, плющ и кусты переплетались все гуще, и я снова согнулась, наклонилась очень низко, чтобы подлезть, и как раз в этот момент надо мной – там, где только что торчала моя голова, – что-то просвистело, и я поняла, что мне в очередной раз дико повезло: не пригнись я, так бы и снесло голову.
   На четвереньках я попыталась протиснуться еще дальше. Скунс ухватил меня за пятку, потянул к себе. Не глядя, я что есть силы лягнулась, разношенный башмак соскочил, и я освободилась.
   Мы оказались словно в туннеле из терновника, совсем узком, и все же проклятый Скунс лез за мной и сюда, настигал, убивал своей вонью, и я, не замедляясь, не задумываясь, неслась на четвереньках вперед, пока туннель не расширился и вновь появилась возможность встать во весь рост, выбрать, куда бежать дальше, вот только я чувствовала себя рыбой, попавшей в ловушку, – сперва петли широкие, потом сужаются, а назад уже не повернешь.
   Поднявшись на ноги, я хотела бежать, но лоза со всех сторон лезла под ноги и хватала за колени и локти. Сбоку в меня с такой силы впился шип, что я от боли чуть секач не выронила. Прямо передо мной виднелся берег реки, до обрыва оставался всего один шаг. Один шаг и метров семь катиться под горку до грязевой полосы у воды. Высоковато, но все лучше, чем тростниковый нож в голову.
   Но эти соображения мало чем могли мне помочь. Лоза и терновник крепко держали меня, не выпутаться. Муха, запутавшаяся в паутине. Я понимала: все кончено. Настала мне пора отправляться на вечный покой, на Большую сиесту. Ноги я еще кое-как подобрала, чтобы встать, но плющ все еще меня удерживал. Я бросалась на лозу всем телом, еще и еще раз, в надежде ее прорвать, но все напрасно.
   Я оглянулась: Скунс прорубался сквозь заросли терновники, догоняя меня. Шляпу он потерял, свисавшая с волос птица пообдирала перья о кусты. Лицо его было изранено шипами так, словно он побывал в поножовщине. С усмешкой от уха до уха он подбирался ко мне и был уже так близко, что я различала каждый шрам, каждую морщину на его лице – на вид он был стар, как сам Сатана. Занес нож, и я, не оглядываясь больше, со всей дури ломанулась через терновник, проламывая его своим телом. Жуткая боль – шипы глубоко впивались, бороздили бока и выдирались из меня вместе с кожей и мясом. Но плевать на боль – лоза поддалась, и я кувырком покатилась к берегу.
   Сильный удар – я распласталась на животе. Секач выпал и остался лежать неподалеку. Я хотела его схватить, но и двинуться с места не могла, не могла дышать: здорово меня шмякнуло.
   Кое-как подобрала под себя ноги, но все же встать не смогла, только на спину перекатилась. Увидела над обрывом Скунса – все с тем же громким клекотом он прорубался сквозь заросли терновника на самом краю. И вот уже он слегка присел, оттолкнулся, подпрыгнул, чтобы из верхней точки спикировать прямо на меня.
   Все было рассчитано правильно, однако расчет не пошел бандиту впрок: прыгнув вверх, он задел головой узел шипастого терновника, который оплел толстую ветку и свисал петлями вниз. Проволочные волосы зацепились за шипы, голова угодила в петлю[4]. После прыжка вверх он полетел вниз, и те ветки, что торчали в волосах, оторвались, отпустили его, сбив только птицу с головы Скунса, но петля вокруг шеи держала крепко. Она была толщиной с мужскую руку и душила его, как висельника. Скунс сучил ногами, пытаясь вывернуться. Нож он выронил – острие вонзилось в землю точно промеж моих ног, лезвие продолжало еще какое-то время дрожать. Ухватившись обеими руками за петлю, Скунс пытался высвободить свою глотку, но лоза так плотно обвивала шею, что он не мог даже подсунуть под нее палец.
   Я за это время успела опомниться. Ползком подобралась к резаку, ухватила его и обернулась посмотреть на Скунса. Оттого что он лягался и брыкался, он только еще ниже опустился – насколько позволяла ему петля – и теперь висел, выпучив глаза и разинув рот, крошечный обрубок языка метался внутри, словно карлик, пытающийся выбраться из пещеры. Ему почти удалось дотянулся пальцами ног до земли – но лишь почти. Он повесился основательно, и довольно скоро перестал уже биться и булькать.
   Держа наготове секач, я подкралась к нему, и тут, как назло, он содрогнулся всем телом – я чуть было не рубанула по нему секачом, но это было лишнее: он был мертв, окончательно и бесповоротно, и у него, как у курицы с отрубленной головой, просто освобождались, обвисали мышцы. Воняло сильно – не только привычной его вонью, но и тем, что вывалилось перед концом в штаны.
   Когда я поняла, что Скунсу пришел конец, нервы у меня сдали. Как и в тот раз, когда я сидела на бревне и рыдала, потому что слишком много всего сразу обрушилось на меня, так и тут я села и заплакала.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация