А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "У края темных вод" (страница 20)

   – Веди обоих сюда, – ответила женщина.
   Джуд обреченно мотнул головой, указывая на жестянку с бобами:
   – Вам, я так понимаю, нечего добавить к общему ужину?
   – Нет, сэр, – ответила я. – Все наши припасы ушли на дно, уцелела только малость, и та несъедобная.
   – Что поделаешь, – вздохнул Джуд. – Пошли посмотрим, удастся ли нам перенести к костру вашего приятеля. Но помните: у меня при себе пушка есть.
   Он вытащил из кармана пиджака и предъявил нам «пушку», крошечный пистолетик со взводным механизмом наверху и спусковым крючком внизу – оба слегка болтались. Наверное, если бы он решил кого-то застрелить, жертве пришлось бы привалиться грудью к дулу, а то бы ничего не вышло – да и в таком случае пистолет с тем же успехом мог попросту взорваться в руках у Джуда.
   – Мы вовсе не хотим, чтобы нас пристрелили, – заявила Джинкс.
   Все так и подскочили. Она столь долго и упорно молчала, про ее существование уже почти забыли.
   – Никакой стрельбы, – пообещал Джуд.
   Он спрятал пистолет в карман, и мы вместе двинулись к берегу.

   3

   Дотащить Терри до костра оказалось нелегко, но мы все-таки справились.
   Мы сидели и отдыхали, пока женщина – теперь мы узнали ее имя, Климентина, – осматривала руку Терри. При свете костра рука выглядела совсем скверно. Еще больше распухла, сделалась лиловой, от запястья к локтю поползли черные полосы. От раны жуть как пахло – гнилым, протухшим мясом.
   Мужчины оба, как по команде, уставились на маму. Ничего плохого у них на уме не было, просто оторопели, повстречав такое в лесу. Мокрая, словно побывавшая под дождем курица, она все равно казалась особенной, и я вновь позавидовала ей. Может, я и ничего с лица, но такой, как она, мне никогда не стать.
   – Что в банках? – поинтересовался Джуд.
   Мы прихватили с собой наши драгоценные банки из-под сала и уселись на них, на одной Джинкс, на другой я.
   – Наша подруга, которая сгорела на пожаре, – ответила я. Ничего страшного, это лишь отчасти вранье.
   – Чего-о? – переспросил Бун.
   – Она была довольно крупная, понадобились две банки, – пояснила я.
   – Вы вытащили ее из огня? – уточнил Джуд.
   – То, что от нее осталось.
   Я приподняла банку и в очередной раз пустила в ход нож, чтобы приоткрыть крышку. Потом я убрала нож, достала внутреннюю стеклянную банку и предъявила ее нашим гостеприимцам, поднеся поближе к огню. Внутри был виден темный, слежавшийся пепел.
   – Какого черта вы таскаете с собой ее пепел? – изумился Джуд.
   – Мы везем ее останки родственникам, пусть решат, где ее похоронить. Мы подумали, нельзя же просто оставить ее прах валяться, чтобы его развеяло ветром.
   – Ну и ну, – пробормотал Бун, пытаясь осмыслить мои слова.
   – Вы поступили по-христиански, – решила Климентина.
   – Лучше бы забросали землей этот пепел, и дело с концом, – сказал Бун. – Так ли уж по-христиански таскать с собой прах в банке из-под сала? Держать девушку в банке, пусть даже она мертва и обратилась в пепел…
   – Как вы разобрались, где ее прах, а где зола от сгоревшего дома? – спросил Джуд.
   – Бог разберет, – смиренно ответила я.
   На том всякий интерес к нашим банкам исчерпался, и Джинкс не пришлось открывать вторую, что удачно, ведь, если бы эти люди увидели деньги, отчаянные обстоятельства, в которых они находились, могли бы толкнуть их на преступление, какими бы порядочными они ни были.
   – Рана заражена, – сказала Климентина, осмотрев руку Терри. – Тут ничем не поможешь, только что выпустить гной. Это я сделать могу, но обещать ничего не обещаю.
   – Так сделайте, – сказала Джинкс. Она сидела возле Терри и смотрела на руку, бессильно упавшую ему на грудь.
   – Он проснется, когда я примусь за дело, – пояснила Климентина. – И больно ему будет ужас как, но это недолго, и, если нам удастся выпустить гной, ему полегчает ненадолго, и у вас будет время добраться до врача.
   – Моя Климентина была сиделкой, – похвастался Джуд.
   – Неофициально, – уточнила она. – Я помогала врачу, пока Депрессия все не испортила. Он называет меня сиделкой, но я нигде не училась, все перенимала на ходу. Мне понадобится твой нож, Джуд.
   Муж передал ей большой складной нож, Климентина раскрыла его и сунула лезвие в огонь. Она долго держала его в огне, а мы сидели рядом и смотрели. Когда сталь раскалилась докрасна, Климентина сказала:
   – Держите его.
   Джинкс ухватила Терри за ту руку, что не была цвета баклажана, и прижала ее к земле. Джуд подошел и уселся Терри на ноги. Я схватила другую, раненую руку и положила ее поровнее на той тряпке, что заранее постелила Климентина.
   Другой тряпкой женщина обернула руку и вытянула нож из огня. От ножа поднимался дым, и она подошла к Терри и этим раскаленным лезвием ткнула ему в рану. Как только она вонзила нож ему в руку, весь гной, что скопился от пальца до запястья, вырвался сквозь эту дырку и ударил мне в лицо под таким напором, словно из шланга окатило. Я от испуга чуть руку Терри не выпустила.
   – Держи его, – напомнила Климентина.
   Я собралась с силами и покрепче ухватила синюшную руку. Климентина снова воткнула лезвие, и снова из раны выметнулся гной, но уже не с такой силой. Темный, густой гной. Терри сначала вопил, а потом то ли пищал, то ли мяукал, словно котенок под дождем.
   Климентина отложила нож в сторону и обеими руками взяла руку Терри, нажала большим пальцем, и из надрезов снова брызнул гной, а Терри перестал мяукать и снова заорал. Женщина надавила еще и еще раз, пока не добилась, чтобы опухоль спала. И рука сделалась уже не такая темная, почти вся чернота вышла из нее с гноем.
   – Бун, – позвала Климентина. – Давай сюда выпивку.
   – Сколько надо? – спросил Бун.
   – Увидим, – ответила она. – Ты неси давай.
   Бун заворчал, но подошел к одному из тюков, развязал его, пошарил внутри и достал небольшой сверток, заботливо обернутый тряпкой. Климентина развернула сверток, и внутри обнаружилась банка – полагаю, то был домашний самогон. Женщина отвернула с банки крышку и полила жидкость на руку Терри. Терри так и взметнулся в воздух. Она плеснула еще, и на этот раз он уже не подпрыгивал, а остался лежать на земле, и дышать ему явно стало полегче.
   Поднеся банку к губам, женщина сделала глоток, а затем предложила всем нам тоже отхлебнуть, но мы все отказались, и мама в том числе, хотя я видела, как она непроизвольно облизнула губы. Запах был в точности как от ее бальзама, и я понимала, что соблазн силен, но все-таки мама покачала головой.
   Климентина поставила банку с самогоном на землю. Подошел Бун, закрыл банку крышкой, снова заботливо ее увернул и убрал в свой узел. Климентина аккуратно перевязала руку Терри белым обрывком старой скатерти.
   – Ему теперь полегчает? – спросила мама.
   – Если бы мы не выпустили гной, ему бы стало хуже, – сказала Климентина. – Теперь ему полегчает, но выздороветь он не выздоровеет, пока им не займется врач. Ему настоящее лечение нужно. Я его вылечить не смогу, уж никак не тут, в лесу. Здесь полно грязи. Она попадет в рану, от этого не уберечься.
   – Спасибо, – сказала мама, и Джинкс повторила за ней:
   – Спасибо.
   Из своего комбинезона Джинкс достала промокший платок, стерла им с моего лица гной и бросила платок в огонь.
   Казалось бы, от такого всякий аппетит пропадет, но нет, не пропал. У этой семьи нашлось несколько пустых банок в поклаже – в них тоже раньше была еда, но после того, как их вскрыли, очистили и вымыли, не уцелели даже наклейки. Одну такую банку выдали нам с Джинкс на двоих, другую – двум старшим детям, третью – маме на пару с малышом. Так все получили банку или банку на двоих. Дети все это время молчали, словно убитые. Вели себя совсем не так, как обычно ведут себя дети. Из них словно давно все силы ушли. Больно было смотреть на них.
   Нам всем досталось понемногу бобов, а потом мы поискали хворосту, чтобы костер не погас. Хотя ночь была теплой, но костер не только согревал, он давал свет, и с ним было куда уютнее.
   Все растянулась на земле, чтобы отдохнуть. Я тоже попыталась уснуть, но не могла, все думала про Скунса. Джинкс перебралась ко мне. Ей тоже мысли о Скунсе не давали покоя. Склонившись к моему уху, она зашептала:
   – Надо быть настороже, не проморгать Скунса.
   Я показала ей нож – раскрытый, у меня под рукой.
   – Все равно что в быка иголкой тыкать, – фыркнула она.
   – По крайней мере постараюсь оставить ему что-то на память о себе.
   – Он тебя и так запомнит, – ответила Джинкс. – Он прихватит с собой твои руки, чтобы о тебе вспоминать.
   Непонятно, как может человек одновременно волноваться до смерти и в то же время умирать от усталости, но я продержалась недолго, и никакие страхи не помешали мне уснуть: мне показалось, будто я падаю с высокого дерева, медленно планирую в воздухе, словно сосновая иголка. Глаза сами собой закрылись, а когда наступил день и я проснулась и убедилась, что обе руки все еще при мне, оставалось лишь вздохнуть с облегчением.
   Я глянула на Джинкс. Она сидела у костра, упершись локтями в колени, уронив голову на руки. Сперва я подумала, что Джинкс героически несет вахту, но потом разглядела, что она в этой позе и заснула.
   Я поднялась и сходила в лес по делам, а потом прошлась к реке. Ветер унялся, река текла спокойно, и я пожалела о том, что мы лишились плота. Я спустилась к воде, размышляя, как бы раздобыть завтрак, и наткнулась на то место, где мы накануне выбросили мешки, оставив себе только банки с деньгами и прахом. Я подумала, стоит еще раз покопаться в мешках, вдруг сушеное мясо все-таки еще годится.
   Мясо воняло не лучше, чем рука Терри. Я вытряхнула содержимое мешков на землю и все перебрала, но так ничего полезного и не нашла. Потом я двинулась туда, где вчера оставался преподобный. Стервятники слетелись на труп, выклевали ему глаза, оторвали нос и губы. Я подняла камень и бросила в них, махала руками и вопила, пока всех не спугнула.
   Я прикинула, не рассказать ли тем, у костра, насчет проповедника. Они бы помогли мне снять его с камней и похоронить. Но кто знает: а вдруг бы они решили, что мы его и прикончили?
   Сама не зная, зачем я это делаю, я отыскала палку покрепче, подплыла к проповеднику – плыть было теперь намного легче, и я отдохнула, и вода больше не бушевала. Я подплыла и забралась на скалу, откуда могла достать до него палкой. Он стал совсем синий и раздулся, точно клещ на собаке. Я тыкала в него палкой, пока он не сорвался с валуна и не рухнул в воду. Вода подхватила тело, и благодаря воткнувшемуся в него осколку плота он поплыл по реке легко, словно бумажная лодочка, его уносило все дальше и дальше, пока преподобный не скрылся из виду. Я еще посидела какое-то время на камнях – просто впитывала в себя солнечный свет и смотрела в ту сторону, куда уплыл преподобный. Я не знала, правильно ли я поступила, но не могла оставить его валяться вот так, в добычу стервятникам, а вытащить его на берег тоже было мне не под силу.
   Я выбросила палку, а когда собралась с силами, то вернулась на берег и пошла обратно тем же путем, каким пришла. Проходя мимо наших валявшихся на земле мешков, я глянула на них, и одна мелочь, на которую я прежде не обращала внимания, соединилась в моих мыслях кое с какими другими наблюдениями, и на миг мне сделалось нехорошо. Я уткнулась ладонями в смолистый сосновый ствол, подалась всем телом вперед, и меня стошнило на розовую кору.
   В тот миг я поняла нечто так отчетливо, как будто мне это рассказали и описали словами. Эта догадка давно уже маячила передо мной, ясная как белый день. И как это я раньше не сообразила?
   Понадобилось какое-то время, чтобы собраться с силами, но, когда я пришла в себя, я решила пока ни с кем не делиться моей догадкой. Время еще не пришло. Я вернулась к вчерашнему костру. Все уже проснулись, кроме Терри, который все еще смотрелся слегка подогретым трупом.
   – Я волновалась за тебя, – сказала мама.
   Маленькая девочка, до той поры упорно молчавшая, вдруг, к моему изумлению, высказалась:
   – Нам не велели уходить без спросу, а то папа шкуру с нас спустит.
   – Она-то большая, – пояснил ей отец. Он стоял и ворошил угли палкой. – И что нам до нее? Пусть поступает как хочет. Придержи язык, малютка.
   «Малютка» надулась и замолчала. Я попыталась улыбнуться ей, подмигнуть и ободрить, но она и смотреть на меня не захотела. Отвернулась и пошла помогать своим паковать узлы. В считаные минуты они все увязали и погасили огонь.
   – Нам пора, – сказала Климентина, забрасывая тюк за плечо. – Желаем вам всего доброго, но у нас своя дорога. Никого не хотим обижать и стараемся вести себя по-христиански, однако все, что могли, мы для вас сделали, пора и о себе позаботиться. Одно только повторю напоследок: надо поскорее доставить юношу к врачу, пока с рукой не стало совсем плохо. Удачи вам – пусть жизнь повернется к вам лицом.
   – И вам того же, – сказала мама.
   Климентина – при свете дня она казалась куда старше, чем ночью, словно ее выстирали, и били, отжимая, о скалы, и повесили просушиться на полуденном солнце, – кивнула нам на прощание и пошла вслед за своими родными, которые уже тронулись в путь. Мы остались там, где были, и смотрели, как они шагают вдоль железнодорожных рельсов. Очевидно, тем же путем следовало двинуться и нам, но у нас на руках был Терри. Его пришлось бы нести, и нести еще ладно – а как бы мы запрыгнули в поезд с ним на руках? Оставалось одно: придумать способ сбить замок с той лодки и плыть с Терри дальше по реке.
   Терри никак не приходил в себя. Я присмотрелась к нему – даже такой хворый, весь потный, с прилипшими к лицу волосами, он все-таки был красив. Они с Мэй Линн были одной породы и вроде бы подходили друг другу. Джинкс сидела возле Терри и неотрывно глядела на него. Лицо ее смягчилось, взгляд стал нежным, совсем не похоже на обычную Джинкс. Чаще она выглядела так, словно ее тупым ножом из лакрицы вырезали, но, когда ее отпускало и лицо расправлялось, становилось видно, какая она красивая, и глаза точно у лани. Осторожным движением руки Джинкс убрала с глаз Терри влажную челку.
   Мама поднялась, тоже поглядела вслед уходившей по шпалам семье, потом отозвала меня в сторону и сказала:
   – Вчера я чуть было не полезла в их тюк за спиртным. Со мной все было в порядке до прошлой ночи, пока я не учуяла этот запах, а тогда я готова была наброситься на эту милую женщину и драться с ней за глоток самогона, драться со всей их компанией. Я справилась с собой, но это далось мне с трудом. Все равно что удерживать на веревке целый табун мустангов, который норовит броситься вниз головой со скалы.
   Что-то у мамы одни лошади на уме, подумала я, а вслух ответила:
   – Чем дольше ты продержишься, тем легче будет справляться.
   – Не уверена, – сказала мама. – А что мы будем делать с Терри?
   – Надо как-то отцепить эту лодку, – сказала я. – Мы все в ней поместимся, пусть тесно, однако другого выбора у нас нет. Ты посиди с Терри, а мы с Джинкс пойдем что-нибудь подыщем.
   Не хотелось снова бросать их, но уж лучше так, чем тащить Терри к лодке и там только обнаружить, что мы все-таки не сумеем с ней справиться. И одного его тоже оставлять было нельзя.
   Мы с Джинкс спустились к реке в поисках камня, достаточно тяжелого, чтобы сбить с цепи замок. Выходит, мы опять пустились на воровство, и я подумала: надо следить за собой, а то превращусь в закоренелую преступницу. Воровство – работа бесперебойная, порой даже денежная, но попасть в тюрьму мне как-то не хотелось. Хотя в дурные времена и люди портятся, и на тот момент главным для нас было выжить, а не соблюсти закон.
   – Думаешь, Терри поправится? – спросила Джинкс.
   Теперь мы шли вдоль самого края воды, намного ниже, чем раньше, и высматривали камень покрепче, но те, что нам попадались, были непрочные и легко разбивались о землю.
   – Не знаю, – ответила я. – Все зависит от того, как быстро мы доставим его к врачу.
   – Он такой красивый! – вздохнула Джинкс.
   Я замерла и уставилась на нее:
   – Вообще-то да, а ты только что это заметила?
   – Давно заметила, – сказала она. – Что у меня, глаз, что ли, нету? Но дело в том… ну, он…
   – Белый? – подсказала я.
   – Ага. В наших местах такое невозможно. То есть дружить-то мы дружим, но иногда я думаю про него так, как мне не следует думать, тем более что он педик.
   – Не знала, что ты так привязалась к нему.
   – Я сама не знала, пока не испугалась, как бы не помер. Наверное, я с самого начала надеялась, что, если мы поедем в Калифорнию, там что-то может измениться. Может, он проявит интерес, если я умоюсь хорошенько и научусь культурно разговаривать.
   – Но ты знаешь, что он педик?
   – Это просто мечты, и все. Зря я тебе сказала.
   – Нормально, – ответила я. – Я и сама подумывала о нем в этом смысле.
   – Но ты-то не цветная, – возразила Джинкс.
   – Это все равно, – сказала я. – Ни ты, ни я не вызываем у него желания. Если уж ему Мэй Линн не понравилась, что о нас с тобой и говорить?
   После этих моих слов Джинкс замолчала и больше ни о чем не желала говорить – ни на эту тему, ни на какую другую. Она брела за мной, соблюдая дистанцию, и мы в молчании искали подходящий камень.
   Наконец попался вроде бы годный – крепкий и тяжелый, но посильный одному человеку, если тот всерьез возьмется за дело. Мы с Джинкс оттащили его к лодке, подменяя в пути друг друга, а когда добрались, я первая забралась в лодку и стукнула как следует по замку. От удара лодка подо мной заходила ходуном, а на замке только царапина появилась.
   – Дай сюда чертов камень! – потребовала Джинкс.
   Она забралась в лодку, а я вылезла, уступая ей место. Она схватила камень, занесла его высоко над головой и, скривившись, со всей мочи обрушила на замок. Замок послушно раскрылся, отвалив дужку.
   – А теперь пошли за Терри, – скомандовала она.
   Мы оставили раскрытый замок в цепи, чтобы он кое-как удерживал лодку, вынули весла и сложили их на берегу и пошли туда, где оставили Терри. Он лежал на спине, больная рука сверху на груди. Она уже снова надулась, красные полосы шли от кисти вверх, к локтю. Я знала, что это: началось заражение крови.
   Я взяла Терри за ноги, мама и Джинкс подхватили его под мышки. С большим трудом мы протащили его через росчисть, а потом через лес, всего лишь пару раз стукнув головой о дерево, пока спускались к лодке. Мы уложили Терри на дно, освободили цепь, влезли в лодку и оттолкнулись от берега.
   Облегчение я почувствовала только тогда, когда мы вышли на самую середину реки и течение подхватило нас. Джинкс гребла, сидя на корме, мама так тесно прижалась к ней, что они словно слились в одно. Я осталась на носу и в какой-то момент заметила, что чересчур сильно бью веслом по воде: меня одолевали мысли о только что сделанном открытии, я гневалась и печалилась и не знала толком, что думать. Я понимала, что ковыряться в этом не следует, не время, хотя эта мысль и доводила меня до исступления. Я бы хотела с кем-нибудь разделить этот груз, да не знала как. И потом, сколь бы уверена я ни была в своей догадке, это была всего лишь догадка, не более того.
   В тот момент куда важнее была другая проблема – Скунс. О нем я и стала думать и сразу успокоилась. Я пришла к выводу, что он и в самом деле играет с нами, потому что уже не раз, пока мы были на суше, у меня вдруг вставали дыбом волосы на затылке, но когда я оборачивалась, то никого не видела. Спутникам я об этом не говорила, потому что опять-таки не знала, права ли я или это всего лишь воображение разыгралось.
   Весь расчет строился на том, чтобы оставаться на стремнине, пока не доберемся до Глейдуотера – при условии, что мы сообразим, когда попадем в Глейдуотер, – и тогда у нас, быть может, будет шанс уцелеть. Вот только я уже изрядно проголодалась и брюхо урчало, как сердитый пес. И когда мы завидели с реки расчищенный участок берега, а чуть подальше и дом, и кур во дворе, я уже не могла терпеть. Эти чертовы цыплята! При виде них я принялась облизываться, словно женщина-оборотень.
   Я глянула на Джинкс – та промолчала, но поняла, о чем я думаю, и просто кивнула мне головой. Я направила лодку к берегу, и Джинкс гребла мне в такт. Втроем, с маминой помощью, мы наполовину втащили лодку на сушу, и тогда я предложила:
   – Мы с Джинкс пойдем и попробуем добыть еды, а ты, мама, оставайся с Терри. Если что-то пойдет не так, если поднимется шум, если тебе пусть даже покажется, будто ты заметила Скунса, или если нас слишком долго не будет, сталкивай лодку в воду и плыви так, словно пересекаешь Иордан и спешишь попасть в Землю обетованную.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация