А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "У края темных вод" (страница 1)

   Джо Р. Лансдейл
   У края темных вод

   Карен
   Вниз по реке, вниз по реке они плыли,
   Плыли мечты
   По темной безлунной воде.
Неизвестный автор
   Малая скала удержит большую волну.
Гомер. Одиссея

   Часть первая
   Мечты и пепел

   1

   В то лето папаша от электрошока и динамита перешел к зеленым орехам – решил на этот раз отравить рыбу. Динамит – штука ненадежная, за пару лет до того он каким-то макаром лишился двух пальцев на руке, и на щеке у него остался странный такой ожог: посмотришь, вроде как след помады от поцелуя, потом приглядишься – больше смахивает на сыпь.
   Электрошоком рыбу глушить самое то, хоть и не так сподручно, как динамитом, но папаша всегда ворчал, когда настраивал аппаратуру и совал накаленную проволоку в воду: мол, недосмотришь, кто-нибудь из цветной мелочи – их полным-полно выше от нас по течению – как раз полезет купаться и получит крепкий заряд, от которого ребятенок сам всплывет кверху брюхом, или же (считай, повезло) электричество повредит бедолаге мозг, и он сделается придурком вроде кузена Ронни, которому смысла в башке не хватает уйти в дом с дождя – да он и под градинами будет стоять и озираться.
   Бабка моя, злобная старая кошелка – к счастью, она уже померла, – твердила, будто у папаши есть Дар. Он, мол, человек особенный, вроде как в будущее заглянуть может. Коли так, что ж он не заглянул в это самое будущее и не поостерегся, чем напиваться в хлам перед тем, как взяться за свою взрывчатку и лишиться пальцев?
   И к цветным он никогда особой симпатии не проявлял, так что эти отговорки насчет бедного мальца, который может поджариться электрошоком, я не принимала, а попросту ему неохота было возиться с аппаратом. Мою чернокожую подругу Джинкс Смит он крепко недолюбливал и все твердил, будто наша семейка выше ихней, хотя они жили пусть в маленьком, но чистеньком домике, а у нас дом грязный, здоровенный, крыльцо уже провалилось, и трубу пришлось подпереть брусом, а во дворе бродят кабаны и подо все подрываются. А что касается кузена Ронни, по-моему, папаша из-за него вовсе не горюет, он частенько прохаживается на его счет и передразнивает, как Ронни шатается и врезается в стенки. Хотя если папаша напьется как следует, это уже не «как Ронни», а как сам папаша – не так уж сильно они отличаются, по правде сказать.
   Вообще-то пусть даже у папаши имеется Дар видеть будущее, умишка у него не хватит что-нибудь предпринять вовремя.
   И вот он прихватил десяток мешков, вместе с дядей Джином набил их зелеными орехами, добавил камней, чтоб потяжелее стали, и они спустили мешки в воду на канатах, а канаты привязали на берегу к корням и к веткам деревьев.
   Мы с моим приятелем Терри Томасом тоже пришли к реке посмотреть и помочь, ведь другого занятия у нас все равно не имелось. Терри и вовсе идти не хотел, когда я ему сказала, куда мы идем и зачем и чтоб он шел со мной, но в конце концов перестал спорить и пошел, помогал мне забрасывать мешки и вытаскивать рыбу. Дергался он при этом сильно, потому как побаивался и папашу моего, и дядю. Тут я его понимаю, сама их не люблю, но мне нравится трудиться у реки и делать то же, что делают мужчины, хотя я бы, наверное, предпочла посидеть с удочкой и наживкой, а не возиться с мешками отравы. И все-таки тут, на берегу, куда лучше, чем дома – со шваброй и мой опять полы.
   Бабка по отцу вечно твердила, будто я веду себя совсем не как девчонка, что мне бы сидеть дома, полоть огород, лущить горох и делать всякую женскую работу. Бабка наклонялась вперед в своем кресле-качалке, глядела на меня своими жидкими глазками без всякой симпатии и приговаривала: «Сью Эллен, как же ты выйдешь замуж, ежели не умеешь ни убирать, ни готовить и никогда не причесываешься?»
   Это она, конечно, врала. Женскую работу я делала с тех пор, как себя помню, разве что ловкости у меня не прибавлялось. Не выходило толком, и все тут. А если вы сами когда-нибудь эту работу делали, то скажите, много ли от нее радости? Мне нравились мальчишеские дела, мужская работа. То, чем занимался папаша. Он-то из шкуры вон не лез, ловил рыбу и зверей капканами на шкуры, стрелял белок, а похвалялся так, ровно тигра уложил. Напьется вусмерть, и пошел хвалиться. Выпивку я тоже один раз отведала, и с меня довольно. То же самое скажу о жевательном табаке, о сигаретах и обо всем, во что добавляют латук.
   А насчет прически, тут бабка так волновалась, словно я против веры поступаю, что волосы не укладываю, а мне в голову нейдет, как это Господь, у которого и без того столько хлопот, станет еще переживать по поводу моей укладки.
   В тот самый день, про который я вам рассказываю, папаша с дядей Джином понемножку прикладывались к бутылке и забрасывали в реку мешки, и вода от ореховой скорлупы становилась темно-коричневой. Малость времени прошло, и точно: поплыли окуньки брюхом кверху.
   Мы с Терри стояли на берегу и смотрели, а папаша с дядей Джином сели в лодку, оттолкнулись от берега, вышли на середину реки и давай сгребать рыбу сетями, точно падалицу. Столько рыбы набралось, сразу ясно: будем ее жарить и нынче, и назавтра, а потом будет кормиться вяленой рыбой – еще одно из тех дел, которые я не люблю. Забыла сказать раньше. Джинкс говорит, вяленая рыба пахнет, как грязные трусы, и с этим не поспоришь. Если ее закоптить как следует, другое дело, но вяленую грызешь-грызешь, словно дохлую суку за титьку тянешь.
   Орехи на самом деле не морят рыбу до смерти, а вроде как оглушают, и оттого она всплывает белым брюхом кверху, жабры так и ходят. Папаша и дядя Джин собирали ее в сеть-сачок на палке и сбрасывали в мешок, чтоб потом выпотрошить и почистить.
   Мешки с орехами, как уже сказано, были привязаны к берегу веревками, так что мы с Терри спустились к воде и начали тащить их из воды. Орехи еще не весь свой яд отдали, можно было спуститься с ними пониже по течению и там тоже травануть рыбу, так что нам велено было доставать мешки. Мы вместе ухватились за веревку – и давай тянуть, но мешок намок и стал тяжелым, не по силенкам.
   – Ща вылезем поможем! – крикнул из лодки папаша.
   – Наплюй, – посоветовал Терри. – Охота кишки надрывать.
   – Я так легко не сдамся, – возразила я и глянула, что там у них с лодкой. Днище протекало, стало быть, папаша и дядя Джин долго посреди реки торчать не станут. Дядя Джин вычерпывал воду жестянкой из-под кофе, а папаша уже вовсю греб к берегу. Вот они уже причалили и тоже взялись за канаты, чтобы помочь нам.
   – Черт! – пробурчал папаша. – То ли эти орехи тяжелые стали, что твой «форд», то ли я на ноги ослаб.
   – Ты ослаб, – ответил ему дядя Джин. – Ты уже не тот, что был раньше. Не образец мужской силы да крепости вроде меня.
   Папаня ухмыльнулся:
   – Фигня, ты меня старше!
   – Старше-то старше, но я себя берегу, – упирался дядя Джин.
   Папаня только выдохнул, хрякнул эдак:
   – Ха-а!
   Толст дядя Джин был ровно кабан, только кабан посимпатичнее. Здоровый мужик, рослый, широкоплечий, ручищи – что шея у жеребца. С виду и не скажешь, что они с папашей родственники. Папаша – мелкий, костлявый, пивное брюхо торчит, и если вам доведется когда-нибудь увидеть его без кепаря, значит, кепарик сгнил у него на башке. На двоих у них с дядей Джином не было и восемнадцати зубов, правда, большая часть приходилась на долю папаши. Мама говорила, это оттого, что они зубы не чистят и жуют табак. Порой, глядя на их морщинистые лица, я представляла себе старую тыкву, сгнившую без пользы на грядке. Нехорошо так говорить о своей плоти и крови, но лучше уж сразу всю правду выложить, честно и откровенно.
   Мы все четверо ухватились за веревку, и наконец, когда я уж думала, что мои кишки и впрямь полопаются, мешок выплыл. Только это, оказалось, не сам мешок стал таким тяжелым – в нем запуталось что-то белое, разбухшее, болтались длинные нити мокрой травы.
   – Минуточку, – сказал папаша и удвоил усилия.
   Теперь-то я разглядела, что трава была не трава. Это были волосы. А под волосами – лицо, большущее, точно луна, белое, как бумага, мягкое и мятое на вид, как пуховая подушка после того, как на ней поспишь. Поначалу я не узнала, кто это, пока не разглядела платье. Сколько ее помню, Мэй Линн Бакстер всегда ходила в одном-единственном платье. Платье в синий цветочек, выношенное так, что и первоначального цвета не узнаешь, и, пока она росла, платье стало ей совсем коротко.
   Единственный раз, когда я видела ее без этого платья, был в ту ночь, когда мы с ней и с Терри и Джинкс удрали из дому искупнуться. Мне подумалось тогда: до чего же она красива в лунном свете! Разделась догола, до последней ниточки, прекрасно сложена, светлые, почти как лунные лучи, волосы до талии, а это самое платье осталось висеть на ветке у реки. Двигалась она будто под музыку, которую только она и слышала, а мы нет. Тогда я увидела, что она станет красоткой, любой мужчина башку себе свернет, оглядываясь на нее и присвистывая ей вслед, а женатики будут молиться, чтобы женушки их сгорели или провалились под землю. По правде сказать, она уже была такой.
   А что Терри ею не интересовался, так это потому, что он педик. Прошел такой слушок после того, как парень с дальнего конца реки приезжал на лето сюда к своим родственникам. Не знаю, правда ли это, и мне наплевать. С Терри мы дружим с пеленок, а насчет любви между мужчиной и женщиной, нагляделась я, как папаша валяется и в ус себе не дует, ни хрена не делает, потом заливает зенки и ставит маме фонарь под глазом. Один раз он задал ей изрядную трепку и отправился рыбачить, а тут началась гроза, так я лежала на кровати и молилась, чтобы его молнией с небес пришибло – тюкнуло бы в макушку, чтоб последние зубы вылетели, и прикончило бы на месте, одна только головешка осталась бы в дымящейся кепке. Нехорошо так про папашу, но что я могла с собой поделать?
   А еще обидно, что мама думала, вроде так и надо, получать от мужика тумаки. Говорила, мужчина заправляет всем в доме, он глава семейства. Так, дескать, в Библии написано. Послушала я и читать эту книгу не стала.
   И вот лежит перед нами Мэй Линн, вытащили ее наполовину из реки, платье ей совсем мало – и потому, что она выросла за годы, пока его носила, и потому еще, что тело раздулось в воде.
   – Глаза-то как припухли, – заметил дядя Джин. – Долгонько она в воде пробыла.
   – Чтоб разбухнуть, много времени не требуется, – возразил папаша. – Как потонешь, если сразу тебя не вытащат, таким и сделаешься.
   Вдруг тело Мэй Линн задергалось, из него пошел газ, жутко вонючий, будто она сильно-пресильно пернула. Руки у нее были связаны за спиной ржавой проволокой и ноги тоже, и от ног конец проволоки снова шел к рукам. Кожа вокруг проволоки вздулась и набрякла – этой самой проволокой она и зацепилась за наш мешок с орехами.
   Когда мы вытащили Мэй Линн целиком и выложили ее на берег, обнаружилось, что к ногам ее привязана швейная машинка «Зингер», проволока несколько раз вокруг груза обмотана и концы ее сплетены, чтоб крепче держали. Проволока глубоко врезалась в мокрую кожу и плоть, до кости дошла. Из-за этой-то швейной машинки нам и пришлось тащить ее всем вчетвером.
   – Никак это Мэй Линн Бакстер? – признал ее папаша.
   Только что сообразил, кто это. Может, он умеет заглядывать в будущее, но как-то медленно, пока заглянет, будущее и само уже придет. Он еще и на меня поглядел, точно ожидая ответа.
   Я выдавила с трудом, слова застревали в глотке:
   – Похоже, она.
   – Совсем девчонка, – вздохнул Терри. – Наша ровесница.
   – Бывает, и молодые помирают, – наставительно произнес дядя Джин. – Эта девица вильнула бедрами в последний раз, что верно, то верно.
   – Чего делать-то? – недоумевал папаша.
   – По мне, так обрезать веревку и столкнуть ее обратно в воду, – не растерялся дядя Джин. – Оттого, что ее не найдут, мертвее мертвого она не сделается, и папаше ее ни к чему знать, что дочка мертва. Пусть думает, что сбежала в Голливуд или еще куда. Она же всегда про это талдычила, верно? Я про что: если, скажем, пес издохнет, а ребятенку про это не говорить, так малыш и будет думать, будто собачка живет где-то у других хозяев или что-то в этом роде.
   – У нее родных толком нет, – заговорил Терри, не глядя на мертвую Мэй Линн, а уставившись на реку. – Мы – ее единственные друзья, я, Сью Эллен и Джинкс. И Мэй Линн – не собака.
   Папаша и дядя Джин его и взглядом не удостоили, будто он ничего и не говорил.
   – Можно и так, – кивнул папаша. – Можно спихнуть ее обратно. На нее по-любому всем наплевать. Ребята правы: семьи у нее нет, мать и брат померли, а папане бутылка всего дороже. Никакой беды не выйдет, если отправить ее обратно на дно. Черт побери, ейный папаша о живой не очень-то о ней заботился, не заплачет и по мертвой.
   – Никуда вы ее не спихнете, – сказала я.
   Папаша меня услышал. Обернулся и посмотрел в упор:
   – Ты на кого это пасть разеваешь, девчонка? На старших гавкать пытаешься?
   Такой язык я хорошо понимала: еще слово, и меня ждет трепка. И все же решилась настоять на своем:
   – Никуда вы ее не спихнете.
   – Мы с ней дружили, – подхватил Терри, и на глазах у него заблестели слезы.
   Папаша протянул руку и ладонью пришлепнул меня по затылку Больно. И голова слегка закружилась.
   – Тут я принимаю решения, – заявил папаша, придвигая ко мне свою физиономию, глаза в глаза. Изо рта у него пахло табаком и луком.
   – Нечего ее бить! – возмутился Терри.
   Папаша развернулся к Терри:
   – Не забывайся, сынок! С кем это ты говоришь?
   – Вы мне не отец! – огрызнулся Терри, на всякий случай отступая в сторонку. – Если вы столкнете Мэй Линн обратно в воду, я всем про это расскажу.
   С минуту папаша внимательно присматривался к Терри. То ли расстояние прикидывал – сумеет ли одним прыжком добраться до него. Наверное, сообразил, что чересчур много возни выйдет. Расслабился, перестал сжимать кулаки. Мой папаша, Дон Уилсон, не из тех, кто станет тратить силы зря – он и не зря порой ленится потратить силушку.
   Скривив свои тонкие сухие губы, папа процедил:
   – Мы пошутили. Никто ее обратно спихивать не собирается. Так, Джин?
   Дядя Джин окинул взглядом Терри, потом меня.
   – Выходит, что так, – отвечал он, и на слух мне показалось, что слова эти перегорели у него во рту и высыпались одни уголья.
   Папаша отослал Терри в город за приставом, но грузовика ему не дал, велел топать пешком. Можно было бы положить труп в грузовик и поехать в город всем вместе, но это бы вышло удобно и разумно, не так, как папаша привык. К тому же он Терри терпеть не мог, тот, видите ли, не такой, каким следует быть мужику. У дяди Джина имелся свой грузовик, но и он свою машину не предлагал. Наверное, брезговал класть туда мертвую девушку.
   Я сидела на берегу и смотрела на Мэй Линн. Налетели мухи, от тела воняло, а мне все вспоминалось, какая она была чистенькая и красивая, и почему же с ней такое должно было приключиться. Все вышло не так, как в книгах, которые я любила читать, и не так, как в кино, когда люди умирали на экране. Там покойник выглядел точно так же, как перед смертью, вроде как уснул, и только. Тут я поняла, что на самом деле все по-другому, и мертвый человек ничем не отличается от застреленной белки или от свиньи, которой перерезали горло и свежуют ее над тазом.
   Тени, толпясь, выходили из рощи и спешили к берегу, над рекой показался краешек луны, словно чье-то лицо медленно поднималось со дна. Запиликали вовсю сверчки, как только ножки себе не отхватят, с темнотой осмелели и расквакались лягушки. Если б я могла отвернуться и не смотреть на мертвое тело, так, пожалуй, вечер был красивый и приятный. Но смотрела-то я на покойницу и вся внутри застыла, вот как рука отнимается, если на нее навалиться во сне, так у меня душа онемела.
   Папаша развел костер в стороне от мертвого тела, чтобы возле него дожидаться возвращения Терри с представителем закона; дядя Джин собрал рыбу и отнес ее в свой грузовик. Часть рыбы он вез маме, остальное – к себе домой, жене. Прежде чем уехать, он на пару с папашей хорошенько приложился к бутылке, и я гадала, не врежется ли он по дороге в дерево. Если доберется домой благополучно, заставит свою жену Иви чистить рыбу, а потом задаст ей взбучку. Дядя Джин говаривал, что лупит жену каждый день, когда у него есть время, а если сильно занят, то раз в неделю, чтоб не забывалась. Он порой и мне сулил задать взбучку, и папаша одобрял эту идею, но либо рядом случалась мама и останавливала его, и кончалось дело тем, что не он колотил меня, а папаша – его, или же он сам забывал про эту затею, потому что она мешала ему думать дальше про что он там думал.
   Так или иначе, дядя Джин решил, что ему пора домой, а папаша пусть сам разбирается.
   Папаша подзывал меня посидеть вместе с ним у костра, но я оставалась на берегу. С ним сядешь рядом в темноте, а он примется тебя щупать – мне от такого становилось не по себе. Папаша твердил, мол, это такой секретик у отцов с дочками, но Джинкс мне сказала, что это все вранье – могла бы и не объяснять, я и так чувствовала, что ничего тут хорошего нету. Сидела я в стороне от костра, хотя и в теплый вечер у костра было бы веселее, но мне все представлялось, какой мой папаша противный. У него изо рта почти всегда пахло табаком и виски, а если он напивался вдрызг, глаза у него закатывались, как у испуганной лошади. Когда он пытался меня пощупать, он начинал пыхтеть очень часто и громко. Нет уж, спасибо, я предпочитала сидеть в тени, пусть меня лучше искусают ночные москиты.
   – Вы с этим мальчишкой, который ничуть не лучше девчонки, вздумали лезть куда не следовало, – ворчал папаша. – Столкнули бы ее обратно в воду – и сейчас были бы уже дома. Большинство дел, за которые люди берутся, и делать-то не стоит.
   Я промолчала в ответ.
   – Надо было оставить себе пару рыбин, пожарить на костре, – продолжал он таким тоном, словно и это был мой недосмотр – зачем позволила дяде Джину свалить весь улов в грузовик и увезти. На берег выкинуло еще несколько рыбьих тушек, но ведь он не отойдет от костра, чтобы подобрать рыбину, выпотрошить и сготовить. И я тоже не собиралась этим заниматься. Я могла только думать о Мэй Линн, и мне становилось все хуже, а краем глаза надо было приглядывать за папашей, потому что, надравшись, он становился задиристей и опасней. Таков уж он. Только что смеялся и веселился, и вдруг вытаскивает из кармана нож и грозится воткнуть в тебя. С виду – плевком перешибешь, но в наших краях знали, что он – горячая голова, и ножом орудовать умеет, и кулаками, причем воевать готов не только с бабами и детишками. Но и сдувался он быстро и через пару минут уже поглядывал, куда бы свалить от греха.
   – Думаешь, тебе хреново по жизни, а, детка?
   – Достаточно хреново, – кивнула я.
   – Я тебе скажу, что такое хреново, по-настоящему хреново: это когда родной отец запирает перед тобой дверь и не пускает тебя домой и сегодня, и назавтра, а когда наконец разрешает тебе вернуться, то потому, что пора доить корову и собирать яйца и ему охота иметь под рукой кого-то, кому можно дать в морду.
   – Ну да, – подначила я. – Яблочко от яблони…
   – Тебя в жизни никто не заставлял доить корову! – вознегодовал он.
   – У нас и коровы-то никогда не было.
   – Я куплю корову, и, когда куплю, ты будешь ее доить. Будешь делать всякую работу, какую я делал.
   – Жду не дождусь, – отвечала я и на том заткнулась. Судя по тому, как он дернул головой и как он вертел в руках фляжку со своим пойлом, настала пора вести себя потише, а то как бы фляжка не полетела мне в голову, а за ней и папаша с кулаками наскочит. Так что я сидела и молчала в тряпочку, несла ночное бдение, предоставив папаше накачиваться своим пойлом.
   Луна поднялась высоко, ночь тяжким камнем легла на берег, и тут мы наконец увидели на холме свет, и свет продолжал продвигаться в нашу сторону по дорожке, что вела через густые заросли напрямик к реке. Послышался и рокот грузовика, скрип шин по дороге, треск веток, которые давил и тащил за собой грузовик.
   Едва съехав с горы, еще вдалеке от берега, грузовик остановился. Я слышала в ночной тишине, как констебль Сай Хиггинс притормозил и вылез, не заглушив мотор. Он спускался из грузовика медленно, словно боялся упасть с высокого дерева. Из другой дверцы проворно выскочил Терри и побежал ко мне. Приблизившись так, чтобы мужчины не могли нас услышать, он сказал:
   – Он пьян. Я вытащил его из кровати, он не хотел сюда ехать. Сказал, проще было бы столкнуть ее обратно в воду.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация