А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "У края темных вод" (страница 17)

   Покончив с этим, мы пошаркали подошвами в грязи, чтобы отчистить кровь, а потом сходили к колодцу за водой. На краю колодца висела кружка – мы переливали воду из ведра в кружку и по очереди жадно пили.
   Пока мы пили, я огляделась по сторонам и увидела, что передняя дверь в машине преподобного слегка приоткрыта. Я ткнула Терри в бок и указала на эту дверь. Он двинулся к машине, сжимая в руке фонарь, словно дубинку, а я достала револьвер и последовала за ним.
   Терри осторожно заглянул в машину через ветровое стекло, потом глянул на меня, покачал головой и открыл полностью дверцу, чтобы мы могли как следует осмотреть машину. Одеяло и подушка преподобного оставались на месте, но измятые, а не аккуратно сложенные, как он их обычно оставлял. Повсюду и на сиденье, и на постели остались кровавые следы. Тут я разглядела, что и на ручках двери – и наружной, и внутренней – были те же отпечатки. Изнутри автомобиля поднималась такая же густая вонь, как и та, на которую мы натолкнулись в доме. Она налетела на нас, будто несущийся на всех парах грузовик, мы даже попятиться не успели. На миг мне показалось, что меня снова вывернет.
   – Он спал в машине, – прошептал Терри. – Скунс. Убил констебля Сая, отрубил руки ему и Джину, а потом пришел сюда и устроился на ночевку. Чертовская выдержка.
   – Чертовское безумие, – ответила я.
   Терри осмотрел свою ладонь, потом поднял ее и предъявил мне. После того как он схватился за ручку, на руке осталась кровь. Мы вернулись к колодцу, я слила воду ему на руку и смыла кровь.
   – Берем деньги и пепел и сматываемся поскорее! – сказала я.
   – Конечно, – подхватил Терри.
   – Ты считаешь, что Скунс махнул на нас рукой? – спросила я.
   Терри пожал плечами:
   – Почем знать? Весьма сомневаюсь. Ему, похоже, нравится убивать. Я-то вовсе не верил, что Скунс существует на самом деле, а теперь у меня ноги дрожат от страха. Придется мне извиниться перед Джинкс.
   – Если он шел за нами, то он выспался и двинулся вниз по реке, – спохватилась я. – Мама и Джинкс ждут нас там на отмели. Если он доберется до них первым…
   Я не закончила фразу.
   Терри бросился к сараю и поспешно отпер его. Там было полным-полно и досок, и всяческих заготовок. В одном углу – скворечник, почти достроенный. Терри отодвинул доску от задней стены. Она поддалась со скрипом, выпала пара гвоздей. Между этой внутренней доской и наружной обшивкой оказался большой зазор. В нем поместились две большие банки из-под сала.
   Терри вытащил банки за проволочные ручки и поставил на поленницу. Отыскал отвертку и с ее помощью открыл обе крышки, одну за другой. В каждой банке лежало что-то завернутое в старые полотенца. Терри вытащил оба свертка, раскрыл их и показал мне. Оказалось, что внутри – банки из-под варенья. Одна с пеплом, другая с деньгами.
   – Я хотел, чтобы ты видела, как я упаковал деньги и то, что осталось от Мэй Линн, – пояснил он. – Чтобы ты знала, где что.
   – Теперь я знаю, – сказала я. – Закрывай, и пошли.
   Мы сложили банки в мешки, одну ко мне, другую к Терри, я даже не посмотрела, где какая. Я спрятала ненужный пока револьвер в карман комбинезона, и мы тронулись в обратный путь.

   6

   Мы сообразили: поскольку Скунс, живя в лесу, перенял что-то в том числе и от белок, он может выбрать самый короткий и прямой путь по берегу реки. Но для нас дорога через густые заросли вдоль реки была едва ли посильна, и мы решили вновь сделать крюк. Вернуться тем же путем, каким пришли сюда – в надежде, что на той тропе не столкнемся со Скунсом.
   Скунс. Мой мозг с трудом привык к идее, что это не сказка, а реальность. С тем же успехом настоящим мог оказаться Козел Злыдень[1]. Оказаться настоящим и погнаться за нами.
   При свете дня уже не так трудно было пробираться через болота, и поначалу мы шли в хорошем темпе. Видели множество змей, в том числе африканскую гадюку, хотя она вообще-то редко встречается. Это пресмыкающееся не ядовито, но может здорово напугать человека, если приподнимется на хвосте и раздует голову, точно кобра.
   Видели мы повсюду и тех, на кого змеи охотились, – мышей и крыс. В одном месте их было много-премного, так и скакали в траве, словно блохи по уличной собаке. Видели мы и большие стаи ворон, а в одном месте трава была вытоптана – там пронеслось стадо диких кабанов. В разгар дня болото нагрелось, и от него подымалась крепкая вонь, но то были французские духи по сравнению с тем, как пахло в доме проповедника. Вдали вновь послышался гром, и при свете дня вновь полыхнули зарницы.
   – Дождь давно уже должен был пролиться, – заметила я. – А все ленится, отдыхает.
   – Правильно делает, – вздохнул Терри. – Нам бы тоже не помешало.
   Это верно. Всю ночь мы месили грязь, наткнулись на ужаснейшее зрелище и в итоге так изнемогли, что, едва добравшись до рощицы тополей – какая-никакая тень, – мы не сговариваясь плюхнулись там наземь. Скинули мешки, расселись, привалившись к стволам деревьев, и прикрыли глаза подремать. И хотя говорят, что дурным отдыха нет, а добрые в нем не нуждаются, усталость догнала нас и переехала, словно поезд овцу.
   Мне вновь снился Голливуд, тот же самый сон, что в прошлый раз, на плоту, рядом с прахом Мэй Линн, но теперь люди, мимо которых мы проплывали в этом моем сне, не махали нам руками. И хотя выглядели они красиво и нарядно, они воняли так, что могильный червь задохнулся бы. Вонь меня и разбудила.
   Когда я открыла глаза, было почти темно. Я-то думала, что проспала всего несколько минут, а уже и день закончился. Я принюхалась к вони и оглянулась на Терри. Он тоже не спал. Я собиралась что-то сказать, но он коснулся меня рукой и тихо шепнул: «Ш-ш-ш». Потом он указал мне – и я посмотрела.
   Там, у реки, в угасающем свете мелькала какая-то фигура. Фигура была темная, в шляпе дерби, а на шляпе что-то блестело. Волосы у этого существа были длинные, непослушные, торчали из-под шляпы во все стороны и спускались ему на шею, словно моток медной проволоки. Что-то хлопало его по голове на бегу. Лицо его в сумерках было цвета отполированного красного дерева, политого кровью. Он опирался на палку и высоко вскидывал не по росту широкие и длинные ступни – мне показалось даже на миг, что существо это не человеческого рода. Разумеется, запах подсказал мне, кто это есть: Скунс. Впрочем, был ли Скунс человеком?
   Мы сидели замерев, пока Скунс не пробежал мимо и не скрылся за бугром, где тропа вновь шла под уклон к Сабину.
   – Тоже мне следопыт, – фыркнула я, едва отдышавшись. – Вот они мы, дрыхнем под деревом, а он нас не заметил.
   – Мы выбрали удачное место, – ответил Терри. – В тени ничего не разглядишь. Думаю, в машине ему не понравилось, он нашел себе место поудобнее под открытым небом. Ему это привычнее. Если бы мы не забрались сюда, на верхотуру, сейчас бы наши останки уже расклевывали вороны. Думаю, он пошел по той дороге, на которую его навел констебль Сай: проговорился под пыткой, что мы уплыли по реке. Он и бежит прямиком к реке, ни к чему не присматриваясь, потому что думает, что мы на плоту, и не ищет нас на земле.
   – Но рано или поздно он наткнется на след, который мы оставили утром, – сказала я.
   – Тогда он поймет, откуда мы шли и где сейчас плот, и либо пойдет туда, либо вернется за нами. Или сперва туда, потом за нами.
   – Значит, нам надо первыми добраться до плота, – сказала я.
   – Пролетим у него над головой?
   – Нет, – сказала я. – Проплывем у него под ногами.
   – То есть по реке?
   – Конечно же по реке, – сказала я.
   – И как мы это сделаем? Бросимся в воду и проплывем несколько миль? Оседлаем рыбину?
   – Ясно одно: мы должны спуститься к реке, мы должны сделать это как можно быстрее и не дышать Скунсу в спину… Господи, а ты видел, какие у него ноги?
   – Видел – это не ноги, он что-то на них надел.
   – Башмаки великана? – предположила я.
   – Скорее снегоходы. Знаешь, что это такое?
   Я покачала головой.
   – Длинные и широкие, чтобы не проваливаться в снег. А его башмаки специально сделаны для того, чтобы ходить по болоту, шагать быстро и не черпать воду. Он столько лет живет в сырых местах, вот и смастерил себе.
   – Пошли, у меня есть идея, но надо поторопиться.
   Мы вскочили, подхватили свои мешки и двинулись к реке, перейдя оставленный Скунсом след, будто шоссе. Берег реки сплошь зарос деревьями, а под ними теснился подлесок и заплеталась ежевичная лоза. У самой реки берег размыло дождями, корни деревьев обнажились и торчали наружу. Пониже шла узкая полоса сырого песка и гравия. Цепляясь за корни и спрыгивая на влажный песок, мы могли передвигаться вдоль реки и так передвигались прыжок за прыжком, – я все оглядывалась в поисках того, что мне было нужно, однако не находила этого, и мы с Терри скакали дальше, пока наконец я не разглядела над головой повалившееся, торчавшее наружу из ровного ряда дерево. Короткое – футов десять – и толстое. Ветки давно сгнили и отвалились, отвалилась и крона, и река унесла ее. Дерево под собственной тяжестью клонилось к реке, выдирая свои корни из земли.
   Я отложила в сторону мешок, взобралась наверх и заползла на это бревно.
   – Давай! – позвала я Терри. – Помоги мне.
   Он таращился на меня так, словно думал, будто я сошла с ума, но послушно отложил в сторону свой мешок и залез позади меня на гнилое дерево.
   – Прыгай! – велела я и принялась трясти попой вверх и вниз.
   Терри последовал моему примеру, и мы подпрыгивали и раскачивали дерево, пока я не почувствовала, как вылезают из размытого берега его корни – и мертвое дерево рухнуло.
   Оно ударилось оземь у кромки воды, сбросив нас при падении. Мы осмотрели бревно и убедились, что оно раскололось пополам. Пришлось нам еще раз забраться на него и попрыгать, чтобы одна часть полностью отделилась от другой.
   Я заглянула в свой мешок, достала оттуда веревку и привязала мешок себе через плечо. Пропустила веревку через лямку комбинезона и пару раз обмотала вокруг талии, чтобы надежно закрепить мешок на спине. Отрезав остаток веревки перочинным ножом, я завязала петлю на рукояти револьвера констебля Сая и повесила себе на шею вместо медальона – он как раз спускался до груди. Затем я помогла Терри таким же способом закрепить его мешок – правда, у него не было комбинезона, через лямку которого удобно было бы пропустить веревку.
   Убрав нож, я велела Терри:
   – Толкай!
   Мы спихнули бревно на воду, я вскарабкалась на него, точно ящерица, и Терри за мной. Течение подхватило нас и понесло вниз по реке. Поначалу бревно пыталось перевернуться под нами, но мы устроились каждый на своем конце, уцепились, повисли и выровняли его.
   К тому времени как мы управились, ушел уже и сумеречный свет, и ночь черным плащом упала на нас. Порой эту сплошную тьму рассекали зарницы, они проносились по небу яркой вспышкой, а затем – раскат грома, словно кто-то бил рукоятью топора по большой чугунной ванне.
   Вода была холодновата, и держаться за бревно на стремнине, где течение убыстрялось, было нелегко. Начался дождь, крупные капли били в голову, словно пули, и еще быстрее понеслась вода в реке. Самое скверное – с гнилого пня облезала кора, а из-под нее лезли муравьи, которые кусались так, что казалось – мне под кожу забивают раскаленные докрасна кнопки.
   Но поскольку бревно все время окуналось в воду, муравьев скоро смыло, и остались только мы и бревно, проливной дождь и темная вода. Вспыхивали зарницы и подсвечивали берег так, что на миг он весь ярко и отчетливо проступал перед глазами, и в одно из таких мгновений я увидела Скунса – на корточках, между двух деревьев. Он сидел неподвижно и следил, как течение проносит нас мимо.
   Болотные башмаки он снял и привязал за спиной – носы их торчали над его шляпой дерби. С полей шляпы текла, ручьями обрушивалась вниз вода. Звезду шерифа, которую он отобрал у констебля Сая, убийца приколол к шляпе – так вот что сверкнуло на ней, когда я увидела его в прошлый раз. А то, что моталось сбоку у его лица, оказалось птицей, свисавшей головой вниз на бечевке, подвязанной к медного цвета волосам. Джинкс рассказывала, будто Скунс носит при себе засушенную синешейку, но мне показалось, не такая уж она и засушенная, да и цвета не разберешь, синяя, черная или в клеточку, одно ясно – птица. На поясе у Скунса болталось мачете, в ножнах дремал огромный, с саблю размером, нож. Узловатую дубинку, на которую он опирался при ходьбе, Скунс теперь держал не за конец, а за середину. Вспышка осветила его лицо, красноватого оттенка, словно старая медная монетка, кривое, как тыква, которой помешали расти. Мы его заинтересовали не больше, чем муху – рецепт бабушкиного яблочного пирога.
   Нас пронесло мимо, угасла долго висевшая в небе зарница. Я крикнула, перекрывая рев потока:
   – Ты это видел?
   – Что?
   – Там был Скунс. Он наткнулся ниже по течению на наш след, свернул, вышел к реке и там нашел новый след.
   – Плохие новости, – вздохнул Терри.
   Новая вспышка зарницы. Я глянула в сторону берега и увидела Скунса – он мчался вдоль реки, низко наклоняясь под нависавшими ветвями и шибче кролика перепрыгивая кусты.
   – Совсем плохие новости, – предупредила я.
   – Я его вижу, – откликнулся Терри.
   И больше мы его не видели. Зарница угасла, прокатился громовой раскат, река, кипя и бурля, тащила нас дальше.

   Река тащила нас, дождь нагонял, зарницы вспыхивали все чаще, и гром уже почти не отставал от них – он раскатывался с такой мощью, что вода в реке дрожала, и меня тоже пробирала дрожь.
   Не знаю, долго ли мы так мчались по воде, но в какой-то момент река сузилась – Сабин часто сужается, а потом расширяется снова, – и мы приблизились к тому месту, где от берега в реку тянулась песчаная отмель. Самое место для Скунса, чтобы подловить нас, сообразила я.
   Наша влажная дорога каждые две секунды освещалась вспышками зарниц, и я поглядывала то на берег, то на отмель, высматривая Скунса, но так его и не увидела. Может быть, река оказалась слишком быстрой для него, и он не успел перехватить нас?
   Жуткое дело – нестись по разбушевавшейся воде на хлипком бревнышке. Я подумала: может, нам удастся сойти с него на отмели, остаток пути пройдем через лес? Если нам удалось опередить Скунса, глядишь, он нас так и не нагонит?
   К добру или худу, от этого плана пришлось тут же отказаться: полыхнула и повисла зарница, и тут-то я увидела, как по берегу несется Скунс. Он должен был поравняться с отмелью в тот же миг, что и мы, но пока он оставался значительно выше – футах в двадцати над уровнем воды.
   – Отгребай! – скомандовала я.
   Одной рукой каждый из нас цеплялся за дерево, оставалась одна свободная рука и обе ноги, которыми мы и принялись бить со всей силы по воде, словно одуревшие каракатицы. Полено отклонилось до берега, и все же Скунс прыгнул. При свете зарницы я видела, как он оторвался от земли и на миг повис в воздухе, сучья деревьев у него за спиной казались костлявыми пальцами, норовившими его схватить. Он приземлился на песчаную отмель – невредимый, мягко, словно кот. Зарница погасла, и сделалось темно – ладонь у себя перед глазами не разглядишь.
   – Ногами! – заверещала я, заглушая вой потока. И мы заработали ногами, изо всех сил отталкиваясь от воды, подгребая свободной рукой.
   Когда вновь полыхнула зарница, я увидела, что Скунс уже выскочил на край песчаной косы – в тот самый момент, когда нас проносило мимо. Он стоял в трех шагах от меня, и я схватила револьвер, висевший у меня на шее, направила дуло на Скунса, а Терри велела: «Ныряй!»
   Терри окунул голову в воду, и я выстрелила. Я понятия не имела, не даст ли револьвер осечку, ведь в него попала вода, но, к счастью, патроны оказались в порядке, и револьвер выстрелил. Яркая, короткая вспышка – и я увидела, как птица, свисавшая с головы Скунса, оторвалась и улетела прочь. Скунс, вздрогнув, остановился, и, хотя зарница угасла и свет померк, даже в темноте я почувствовала, как он резко взмахнул рукой – ив следующий миг отчаянно вскрикнул Терри.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация