А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дж.Д. Сэлинджер. Идя через рожь" (страница 7)


   В начале 1943 года вдогонку «Неофициальному рапорту об одном пехотинце» Сэлинджер написал несколько рассказов, также рассчитанных на быстрый коммерческий успех. Те, что попроще, он сочинял в расчете на «Кольерс», а те, что поизысканнее, предназначал для «Нью-Йоркера»[76]. Сэлинджер даже начал втайне подумывать о сотрудничестве с Голливудом – Уна О’Нил в это время как раз жила в Лос-Анджелесе, куда ее увезла мать, Агнес Боултон, в надежде сделать из дочери кинозвезду.
   Нетрудно понять, почему в начале 1943 года Сэлинджер писал рассказы с расчетом на глянцевые журналы – они ему легче давались, что было важно при постоянном недостатке свободного времени. Вдобавок в глянце хорошо платили, а в письмах того времени Сэлинджер не раз выражал желание зарабатывать литературным трудом. При всем при том он продолжал понемногу работать и над серьезной прозой.
   В конце 1942 – начале 1943 года он послал в «Нью-Йоркер» два юмористических рассказа. Один, озаглавленный «Мужчины без Хемингуэя»[77], пародировал пафосные военные романы, которые будут, как полагал автор, написаны после окончания боевых действий. Второй рассказ, «Айда через море, Двадцатый век Фокс», высмеивал пропагандистские фильмы, один за другим штампуемые в Голливуде[78]. Редакция «Нью-Йоркера» рассказы отвергла. Тем не менее в феврале Сэлинджер отправил в тот же журнал рассказ «Поломанные дети», который он считал лучшим из всего написанного им с начала военной службы[79]. «Нью-Йоркер», как затем «Кольерс», печатать «Поломанных детей» не стал, и в конце концов рукопись рассказа затерялась.
   К этому времени прошло уже почти два года с тех пор, как «Нью-Йоркер» принял к публикации «Небольшой бунт на Мэдисон-авеню» и все никак не печатал его. Сэлинджер отчаялся увидеть рассказ опубликованным, а к самому «Нью-Йоркеру» в начале 1943 года он относился довольно скептически – утверждал, что журнал предпочитает иметь дело исключительно с «прикормленной шайкой мелких хемингуэев»[80]. Не будучи членом этой «шайки», Сэлинджер решил попытать счастья в других изданиях.
   В апреле его литературный агент продал рассказ «Братья Вариони» журналу «Сатердей ивнинг пост» – тому самому, с публикаций в котором началась слава Фицджеральда. В 40-х годах прошлого века «Сатердей ивнинг пост», выходивший с обложками работы Нормана Роквелла, являл собой эталон американского иллюстрированного журнала. Более популярный и респектабельный, чем «Кольерс», он расходился тиражом около четырех миллионов экземпляров и имел возможность платить щедрые гонорары. Что, впрочем, не мешало Сэлинджеру подсмеиваться над журналом и пренебрежительно отзываться о своих опубликованных там рассказах.
   Склонность Сэлинджера умалять достоинства собственных произведений в случае с «Братьями Вариони» выглядит довольно странно. За этот рассказ он извинялся направо и налево, оправдывая его недостатки тем, что писался он в расчете на голливудскую экранизацию[81]. Так или иначе, но эти оправдания не кажутся искренними. За бесспорной кинематографичностью «Братьев Вариони» кроются размышления о том, сколь пагубен для подлинного творчества успех у публики, и беспощадный анализ автором собственного «я». Темы эти явно были не самыми подходящими для Голливуда.
   В «Братьях Вариони» рассказывается история двух братьев – музыканта, одержимого стремлением к успеху, и писателя, беззаветно преданного искусству. Музыкант подчиняет более слабого и тонко чувствующего брата своему стремлению к славе, вынуждает его ради сочинения текстов к своим песенкам бросить роман, который тот писал на клочках бумаги и спичечных коробках. Написанные ими песни становятся шлягерами, братья богатеют и купаются в славе.
   Братья у Сэлинджера символизируют два пути, между которыми предстояло выбирать ему самому. Джо Вариони – писатель, он преподает словесность в небольшом колледже и пишет роман, настоящее произведение искусства. Когда-то учивший Джо профессор, во многом напоминающий Уита Бернетта, величает его «поэтом». Джо Вариони настолько полно воплощает собой тип писателя, к которому хотел принадлежать Сэлинджер, что даже странно, отчего герой рассказа не пытается напечататься в «Нью-Йоркере». Старший брат Джо – талантливый композитор, стремящийся к славе и богатству. Сочинение музыки для него – не искусство, а прибыльное ремесло; он даже признается, что «ужасно мучается, когда слушает музыку»[82], которую пишет. Он ленив, пронырлив и порой нечистоплотен. Чтобы читатель наверняка понял, кто изображен в лице старшего брата, Сэлинджер наградил его именем Сонни, которое сам носил в детстве и ранней юности. Если бы в «Кольерс» был музыкальный отдел, Сонни Вариони дневал бы и ночевал на его пороге.
   Не стесняясь прямолинейности, Сэлинджер показывает, как алчность Сонни неизбежно губит его брата. Однажды на людном светском приеме Джо гибнет от пули гангстера, спутавшего его с Сони, – Джо против обычая оказался в тот момент за роялем, на котором исполнял песенку «Я хочу слушать музыку». В этом финале отразилась тревога самого Сэлинджера, опасавшегося, как бы коммерческий успех рассказов не удушил в нем чистое творческое начало. В отличие от «Души несчастливой истории», ни о какой двойственности толкования здесь не идет и речи: в рассказе «Братья Вариони» дух коммерции представлен чистым злом, а тяга к нему неокрепшей души равнозначна смерти.

   Первоначально Сэлинджер рассчитывал, что историю братьев Вариони донесет до публики не «Сатердей ивнинг пост» или какой-либо другой журнал. Сколько бы пренебрежительных отзывов о кинематографе ни содержалось в его прозе, в том числе в «Над пропастью во ржи», Джерри кино любил и очень хотел увидеть свое имя в титрах на большом экране.
   Прежде чем «Братья Вариони» попали в «Сатердей ивнинг пост», Сэлинджер передал этот рассказ и еще ряд произведений известному литературному агенту Максу Уилкинсону. Тот отвез рукопись в Голливуд и там попытался куда-нибудь пристроить[83]. Голливудские продюсеры проявили было к ней какой-то интерес, который, впрочем, скоро угас – вместе с ним прекратилось и сотрудничество Сэлинджера с Максом Уилкинсоном. В конце концов от попытки пробиться в кино остались лишь несколько переписанных по упрощенным голливудским лекалам рассказов, о чем Сэлинджеру потом было неловко вспоминать[84].
   Впрочем, стремиться в Голливуд Сэлинджера заставляли не только творческие амбиции. С тех пор как осенью 1942 года Уна О’Нил перебралась в Лос-Анджелес, их с Джерри отношения начали быстро сходить на нет. После отъезда из Нью-Йорка Уна почти не отвечала на его многочисленные и многословные письма. А в январе 1943 года на страницах светской хроники ее имя стало упоминаться рядом с именем легендарного Чарли Чаплина.
   Между Уной и Чаплином к тому времени действительно завязались романтические отношения. Когда девушка с матерью приехала в Калифорнию, Чаплин как раз подбирал актеров для своего фильма «Призрак и действительность». Взяв в спешном порядке несколько уроков актерского мастерства, Уна О’Нил пришла пробоваться на главную роль. Чаплин фильма так и не снял, а Уна так никогда и не стала голливудской звездой, зато без ума влюбилась в великого актера и режиссера, невзирая на то что он был старше ее на 36 лет. Чаплин, который славился слабостью к совсем юным особам, устоять перед Уной не смог.
   Пресса проявляла жгучее любопытство к их роману, тем более что он разгорался на фоне процесса об установлении отцовства – по суду признать Чаплина отцом ее дочери требовала молодая актриса Джоан Барри. Журналисты по большей части осуждали Чаплина, выставляли его моральным выродком, а позже – «антиамериканским элементом». В газетах была развернута компания за бойкот его фильмов[85].
   Измена Уны и ее союз с Чаплином стали для Сэлинджера настоящей трагедией. О случившемся невозможно было ни на секунду забыть – на первых страницах газет то красовались фотографии Чаплина, сдающего по требованию суда отпечатки пальцев, то публиковались статьи, где говорилось, что он завлек в свои дьявольские сети юную, «невинную» дочь любимого Америкой драматурга. И это писали о «маленькой девочке», которую Джерри боготворил и на которой надеялся рано или поздно жениться[86]. Помимо всего прочего он чувствовал себя униженным в глазах окружающих – те самые армейские товарищи, которым он еще недавно с гордостью демонстрировал фотографию Уны, теперь повсюду провожали его сочувственными взглядами.
   Однако гордость и сдержанность не позволяли Сэлинджеру прилюдно распускать нюни. Он либо отмалчивался, либо изображал полное безразличие. Одиннадцатого января в письме к Элизабет Мюррей, которая была посвящена во все подробности его романа, он писал, что уже разлюбил Уну, вычеркнул ее из своего сердца. В том же, что Уна порвала с ним, Сэлинджер винил не ее и не Чаплина, а мать Уны Агнес Боултон[87]. Если он на что-то и жаловался в письмах, то лишь на нездоровье (аллергию и зубную боль) и частые перемены настроения. И только в июле в одном из писем у него вырвалось признание, что он ненавидит Чаплина[88].
   Неохота, с какой Сэлинджер делится мучительными переживаниями, придает особенный смысл одному эпизоду написанного в Бейнбридже рассказа «Мягкосердечный сержант». Хотя вещь писалась в расчете на публикацию в «Кольерс» или «Сатердей ивнинг пост», она интересна в контексте тогдашних терзаний Сэлинджера. Кроме того, она многое говорит о восприятии им любви, войны и армейской службы.
   Герой рассказа – неказистый с виду сержант Берк – берет под опеку новобранца Филли Берна, от имени которого ведется повествование, и помогает ему поверить в себя. Заканчивается рассказ тем, что сержант Берк гибнет во время японского налета на Пёрл-Харбор, спасая жизнь нескольким однополчанам. Причем умирает он «в одиночестве… никто в Америке не оплакал его по высшему разряду», что крайне редко случалось с героями тогдашней военной прозы.
   Одно место в рассказе «Мягкосердечный сержант» имеет, по-видимому, прямое отношение к личным обстоятельствам автора. Сержант Берк приглашает Филли Берна на фильм Чарли Чаплина «Великий диктатор», зная, что на тот же сеанс идет девушка, в которую он, сержант, тайно влюблен. Читателям-современникам и в голову не могло прийти, что в свете тогдашних переживаний Сэлинджера отзыв Берка о Чаплине звучит неожиданно нейтрально, а то и вовсе сочувственно:
   «– Что случилось, мистер Берк? Вам совсем не нравится Чарли Чаплин?
   – Да нет, с ним все в порядке. Просто не люблю я, когда большие парни гоняются за маленьким смешным человечком. У него и девушки нет. Никогда»[89].
   Что бы там ни фантазировал сержант Берк о вечном отсутствии у Чаплина «девушки», 16 июня 1943 года тот сочетался браком с Уной О’Нил. Чаплин прожил с ней до самой своей смерти в 1977 году. У них было восемь детей[90].

   В армии Сэлинджер научился бороться с невзгодами, находя новую точку приложения душевных сил. Получив отставку от возлюбленной, он то заводил новые романы, то с головой уходил в писательскую работу. Разочаровавшись в писательстве, посвящал все свое время исполнению служебных обязанностей. Однако тот самый внутренний кнут, что не позволял зацикливаться на неудачах, мешал ему основательно разобраться со своими душевными ранами. Поэтому в письмах и разговорах того времени Сэлинджер, как правило, отрицал или обходил свои переживания. Письма, написанные Сэлинджером в непростом для него 1943 году, полны умолчаний и отговорок. Зачастую они создают обманчивую картину существования автора и перипетий его душевной жизни. Из личной переписки такое соотношение выраженного в тексте и стоящего за ним перекочевало в художественные произведения Сэлинджера. Так, герой написанной в 1959 году повести «Симор: Введение» говорит: «Главное, надо уметь в такой публичной исповеди подслушать именно то, о чем исповедующийся умолчал».
   В 1943 году Сэлинджер по меньшей мере трижды, «исповедуясь», умалчивал о важных вещах. Во-первых, когда не признавал, что поступок Уны уязвил его до глубины души, – якобы к этому времени и следа не осталось от тех романтических чувств, в которых он признавался своим корреспондентам несколькими месяцами раньше[91]. Во-вторых, когда неуклюже извинялся за рассказ «Братья Вариони», который втайне очень любил и в котором слишком многое рассказал о самом себе. Третьим, и самым ярким, примером умолчания может служить сюжет с «Красой Джорджии».
   Всю весну, несмотря на кончившийся ничем роман с Уной О’Нил, Сэлинджер твердит в письмах, что хочет жениться. Летом, как раз в то время, когда Уна О’Нил выходила замуж за Чаплина, Сэлинджер писал Уиту Бернетту, что его затянувшаяся холостяцкая жизнь объясняется вовсе не изменой Уны – у него, мол, с одной стороны, слишком много времени забирает служба, а с другой – вокруг столько симпатичных девушек, что просто глаза разбегаются. В качестве иллюстрации Сэлинджер рассказывает якобы выдуманную историю о том, как у себя на базе Бейнбридж он зашел зачем-то в армейский магазин и немедленно влюбился в девушку, которая там работала[92]. Бернетту трудно было заподозрить, что эпизод, который Джерри выдал за плод своей фантазии, на самом деле имел место.
   Когда осенью 1942 года Лорин Пауэлл познакомилась с рядовым Сэлинджером, ей было всего семнадцать лет и она работала в магазине на военно-воздушной базе. Лорин отличалась одновременно умом и красотой, члены семьи до сих пор называют ее «красой Джорджии», настоящей красавицей-южанкой. Лорин родилась и выросла в Бейнбридже. Внезапный наплыв военных не мог не вскружить ей голову, как вскружил бы любой оказавшейся на ее месте девушке из сонного провинциального городка. Сэлинджер покорил Лорин привлекательной внешностью и нью-йоркским лоском, а она его – своей красотой и «широтой души»[93]. Несмотря на то что у Джерри «разбегались глаза», а Лорин осаждали толпы поклонников, их роман продолжался добрых полгода.
   Сэлинджер повстречал Лорин как нельзя вовремя. Отношения с ней смягчили удар, который нанесла ему Уна. Увлекшись Лорин, Джерри мог и вправду полностью охладеть к бывшей невесте, как он о том писал в январе Элизабет Мюррей.
   По словам Лорин, Сэлинджер сделал ей предложение. Так это или нет – вопрос открытый, однако она относит это событие именно к тому времени, когда Сэлинджер сообщал в письмах о намерении жениться. Он был настроен весьма серьезно и даже собирался устроить так, чтобы его мать и сестра приехали из Нью-Йорка в Джорджию и познакомились с Лорин.
   Не нам судить, насколько глубокие чувства испытывали друг к другу молодые люди, но они так или иначе были счастливы вместе. И только мать Лорин, Клеата, настороженно относилась к франтоватому парню из Нью-Йорка. Однажды весенним вечером она притаилась на кухне и тайком, в зеркале наблюдала за влюбленными. Те стояли посреди гостиной и, когда Джерри наклонился, чтобы поцеловать Лорин, «дверь вдруг распахнулась, мама влетела в комнату и велела ему убираться и больше не показываться ей на глаза». Джерри не стал спорить и ушел, а Лорин вся в слезах побежала к себе на второй этаж.
   На этом роман завершился. Уже в мае Краса Джорджии обручилась с более приемлемым для ее семьи жителем Нью-Йорка, лейтенантом ВВС, которого Сэлинджер знал и недолюбливал.
   Много лет спустя на вопрос, стала бы она продолжать отношения с Джерри, если бы ее мать им не воспротивилась, Лорин отвечала: «Да. Но в тогдашнем Бейнбридже семнадцатилетние девушки беспрекословно слушались матерей»[94].
   Ошарашенный внезапной отставкой, Сэлинджер никому не рассказывал об обстоятельствах, сопутствовавших разрыву с Лорин Пауэлл. Вызванное ими замешательство нашло отражение в рассказе «Два одиноких мужчины», действие которого происходит в Бейнбридже, – он был написан в 1944 году, но так нигде и не опубликован. Этот рассказ – прекрасный пример того, как Сэлинджер умел вставить в художественное произведение детали собственной своей жизни, никак их при этом не комментируя.
   В «Двух одиноких мужчинах» повествователь рассказывает об армейском периоде жизни главного героя, явно имея в виду историю с Лорин Пауэлл: «Какое-то время – ну то есть в самом начале – он крутил роман с симпатичной брюнеточкой из гарнизонной лавки; потом что-то – толком не знаю что – у них там не заладилось».
   С февраля по июль 1944 года, после затянувшегося перерыва, журнал «Сатердей ивнинг пост» опубликовал три рассказа Сэлинджера. Еще один рассказ появился в том же журнале в марте 1945-го. Все четыре были написаны (или, во всяком случае, начаты) в Бейнбридже. Клеата долго не позволяла дочери читать рассказы Сэлинджера, но в конце концов Лорин получила разрешение и раздобыла номер «Сатердей ивнинг пост» с одним из них. Лорин Пауэлл до сих пор не может забыть потрясение, которое она испытала, узнав себя в героине рассказа.
   Судя по всему, ей в руки попал рассказ «По обоюдному согласию», сначала называвшийся «Когда гроза, ты меня сразу буди». В нем впервые в творчестве Сэлинджера появляется безоговорочно симпатичная героиня – заслуга в том, что отныне он резко переменил свое отношение к женским персонажам, во многом принадлежит именно Лорин Пауэлл.
   «По обоюдному согласию» – рассказ о совсем юной паре, которой непросто принять груз ответственности, свалившийся на нее после женитьбы и рождения ребенка. С точки зрения нынешнего читателя, рассказ уж слишком изобилует литературными клише, но в 1940-е в нем прежде всего видели тонкое и правдивое изображение современной жизни.
   Билли и Рути оба понимают, что поженились они слишком рано. Несмотря на то что жизнь его решительным образом поменялась, Билли пытается хранить верность холостяцким привычкам и каждый вечер тащит жену в кафе «У Джейка». Молодой муж не замечает, что брак и материнство заставили Рути исподволь повзрослеть. Вместо того чтобы пить пиво и танцевать в придорожной забегаловке, она с большим бы удовольствием проводила тихие вечера дома, с Билли и крошкой сыном. В конце концов, не сумев примирить свои желания, молодые супруги ссорятся. Билли приходит с работы и обнаруживает, что Рути собрала вещи, прихватила с собой ребенка и уехала к родителям. Тогда Билли откупоривает бутылку виски и постепенно напивается в одиночестве, воображая себя одновременно Риком и его чернокожим другом Сэмом из фильма «Касабланка» – эта сцена живо напоминает эпизод в баре «Викер» из «Над пропастью во ржи».
   Но тут, уже ночью, Рути возвращается – мать ее за это «чуть не убила». Под утро начинается гроза, Билли просыпается, не видит рядом с собой жены и решает, что она, как обычно, спряталась от грозы в туалете. На этом месте даже те читатели, которые до сих пор не видели в поведении Билли ничего предосудительного, должны были ужаснуться его бессердечности. Кем надо быть, чтобы спокойно спать, пока твоя жена дрожит от страха, запершись в туалете? Сколько раз ранимая и чувствительная Рути не находила у мужа помощи и защиты? Жену Билли находит на кухне, где она сидит в пижаме и читает журнал. Но он уже не тот, что прежде. «Когда гроза, ты меня сразу буди. Хорошо, Рути? Какие проблемы. Услышишь гром, ну и буди сразу»[95], – просит Билли.
   «По обоюдному согласию», напечатанный в феврале 1944 года, имел большой успех. Его персонажи были легко узнаваемы. Читателям было просто поставить на место Билли или Рути самих себя или кого-то из своих знакомых. Америка к этому времени третий год воевала, сотни тысяч мужчин были оторваны войной от своих семей. Жены и подруги жили в постоянном страхе за их жизнь, некоторые из мужчин так и не успели повидать родившихся в их отсутствие детей. Американцы, женщины и мужчины, наряду с радостью узнавания испытывали при чтении рассказа еще и зависть. Они не только сравнивали себя с его героями, но и мечтали оказаться на их месте – тогда бы они, читатели, уж точно бы знали, как правильнее поступить.
   Как персонажи Билли и Рути крайне просты, но как раз простота – залог их достоверности. Заурядность реакции на происходящее сокращает до минимума дистанцию, отделяющую их от читателей. Один из самых удачных моментов рассказа – когда Билли читает записку, в которой Рути объясняет, почему она от него ушла. Билли перечитывает ее снова и снова, пока не выучивает наизусть – да так, что может читать ее по памяти даже от конца к началу. Когда Билли читает Рути ее записку задом наперед, он ведет себя глупо, но от этого только сильнее трогает читателя – тем, что и ему тоже дает право на такие же бессмысленно-трогательные поступки. Это умение Сэлинджера предложить читателю его собственный идеализированный образ сообщает его книгам завидную жизненную силу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация