А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дж.Д. Сэлинджер. Идя через рожь" (страница 27)

   Многие критики и исследователи рассматривали «Тедди» как новую версию рассказа «Хорошо ловится рыбка-бананка». Сам Сэлинджер поспособствовал этому, когда в повести «Симор: Введение» сравнил глаза Тедди с глазами Симора Гласса. В том, что «Хорошо ловится рыбка-бананка» открывает сборник, а «Тедди», опубликованный точно пятью годами позже, его закрывает, есть особый символический смысл. Оба рассказа завершаются «бьющей по мозгам» смертью главных героев. Оба трагических финала связаны с образами маленьких девочек и воды. И Симор Гласс и Тедди Макардль отгораживаются от мира, ранящего их. Совершенно очевидно, что Сэлинджер использовал смерть Тедди для того, чтобы еще раз объяснить самоубийство Симора с его собственной позиции и попытаться вписать в характер Симора тот мотив духовного всеприятия, которого «Рыбке-бананке» недостает. Другими словами, Сэлинджер превратил «Рыбку-бананку» в «Тедди» или по крайней мере подсказал читателям, как ее нужно понимать.

   Середину 1953 года Сэлинджер встретил довольным и счастливым. Ему было покойно в новом доме в Корнише, превращенном его усилиями в уютный загородный коттедж. У него установились дружеские связи с новыми соседями, которым он, судя по всему, понравился, и, кроме того, между ним и местной молодежью завязались удовлетворяющие обе стороны доверительные отношения. Атмосфера в Корнише способствовала творчеству, именно там были написаны произведения, отнесенные им самим к наиболее удачным[320]. Об успешной писательской карьере свидетельствовали массовое издание романа «Над пропастью во ржи» и одобрение, с каким были встречены «Девять рассказов». Сэлинджер, похоже, обрел наконец свою жизненную нишу, осуществил мечту Холдена Колфилда о месте, где бы он чувствовал себя своим.
   В эти месяцы имя таинственной «Мэри» исчезает из переписки Сэлинджера, что же касается Клэр Дуглас, то она снова появилась, чтобы разделить его счастье. Клэр было тогда девятнадцать лет – на пятнадцать меньше, чем Сэлинджеру, – и она училась в Рэдклиффе. Сама девушка спокойно смотрела на эту разницу в возрасте, поскольку ее собственный отец был старше ее матери на тридцать пять лет, однако Сэлинджер, опасаясь возможных сплетен, старался как можно дольше не афишировать своих отношений с Клэр. Дурачась и играя, парочка придумывала самые разнообразные предлоги для встреч вдали от посторонних глаз; дошло даже до того, что придумывались какие-то воображаемые подруги Клэр, которых она якобы навещала во время своих долгих отлучек из колледжа. Прошло совсем немного времени, и Сэлинджер был уже по уши влюблен в Клэр, равно как и Клэр весь свой мир заставила вращаться вокруг него, его религии, его мнений, его вкусов.
   Гармония продолжалась недолго. Как рассказывала Клэр, Сэлинджер попросил ее бросить учебу и переехать в его коттедж в Корнише, совсем как Холден Колфилд – Салли Хейс. Но Клэр отказалась, и Сэлинджер отшатнулся от нее. «Когда я лишь в одном, в отношении колледжа, воспротивилась ему, – вспоминала она позже, – он исчез»[321].
   В то время Сэлинджер был не единственным романтическим увлечением в жизни Клэр. Она поддерживала серьезные отношения с двадцатитрехлетним студентом Гарвардской школы бизнеса Колманом М. Моклером-младшим. Моклер обладал артистическим темпераментом, был скромным, целеустремленным юношей и представлял собой серьезного конкурента в борьбе за внимание Клэр. Отношения между ними очень расстраивали Сэлинджера. Он знал, что, живя в кампусе, Клэр наверняка проводит досуг с Моклером. Поэтому, попросив ее бросить Рэдклифф и переехать в Корниш, он просто пытался обратить ее чувства только на себя и избавиться от конкурента. Ответ Клэр положил конец идиллии, показав, что предпочтения не на стороне Сэлинджера. Она не только отказалась выполнить его просьбу, но летом 1953 года отправилась вместе с Моклером путешествовать по Европе и задержалась с ним в Италии, где, судя по всему, представила его своей матери[322]. Решение провести лето за океаном вместе с соперником окончательно заморозило ее отношения с Сэлинджером. После возвращения Клэр из Европы в середине сентября Сэлинджер отказался встретиться с ней.
   Горечь, оставшаяся после неудачи с Клэр Дуглас, усугубилась событием, произошедшим в ноябре. Среди друзей писателя из Виндзорской школы была старшеклассница Шерли Блейни. Она попросила Сэлинджера дать ей интервью в рамках какого-то школьного проекта, и он согласился. Девятого ноября они встретились в «Харрингтонз Спа». Сэлинджер заказал обед, и Блейни (пришедшая с подругой в качестве поддержки) приступила к делу. Вопросы девушка задавала достаточно прямолинейные, хоть и не слишком назойливые. В какой школе учился Сэлинджер? Когда он начал писать? Что он делал во время войны? Является ли «Над пропастью во ржи» автобиографическим произведением? Такого рода вопросы уже задавались Сэлинджеру раньше, в частности Уильямом Максуэллом в интервью для клуба «Бук оф зе Манс», поэтому он не задумываясь отвечал с дружеской искренностью.
   Тринадцатого ноября 1953 года интервью, взятое Шерли Блейни, было напечатано, но не в школьном журнале, а в местной газете «Дейли игл – Твин стейт телескоп». Статья была короткая, совершенно детская и кишела неточностями: в ней автор продержал Сэлинджера в Нью-Йоркском университете лишний год, отправил Сола Сэлинджера в Австрию и Польшу вместе с сыном и уменьшил срок службы Сэлинджера в армии на два года. Кроме того, Блейни кое-что просто неправильно поняла, например, она ошибочно утверждала, что Сэлинджер ездил в Лондон для того, чтобы снимать фильм, а дом в Корнише купил за два года до того. Статья запомнилась прежде всего словами, которые Сэлинджер якобы сказал о романе «Над пропастью во ржи». На вопрос, является ли роман автобиографическим, Сэлинджер ответил не сразу. «В каком-то смысле – да, – в конце концов признался он, – я испытал большое облегчение, когда закончил его. Мое отрочество было очень похоже на отрочество героя книги, и было большим облегчением рассказать об этом людям». Это заявление довольно часто цитируют, хотя в нем нет ничего нового по сравнению с тем, что еще раньше услышал Максуэлл.
   Статью Блейни «украшало» вступление, где писатель представлялся следующим образом:
   «У господина Сэлинджера, большого друга всех старшеклассников Виндзора, есть также друзья постарше, хотя он приезжает сюда только последние несколько лет. Он не любит выставлять себя напоказ, предпочитая в уединении заниматься писательством. Это приятный высокий мужчина тридцати четырех лет с неординарной наружностью»[323].
   Сэлинджера статья глубоко оскорбила. Блейни обманула его, сказав, что интервью предназначалось для школьного журнала. Скорее всего, сама девушка оказалась игрушкой в руках редакции «Дейли игл», но дело было не в этом. Сэлинджер понял, что посягательства на личную жизнь и разного рода уловки, от которых он бежал из Нью-Йорка, процветают и здесь, в, казалось бы, идиллической сельской общине.
   Случившееся, да еще сразу после отступничества Клэр Дуглас, произвело на Сэлинджера тяжелейшее впечатление. Он прекратил свои посещения Виндзора и порвал все отношения со школьниками. Стал избегать знакомых. И не будет уже больше ни вечеринок с коктейлями, ни поездок на баскетбольные игры, ни обедов в «Харрингтонз Спа», ни бесед под музыку из проигрывателя с поеданием чипсов. Сэлинджер замкнулся от обитателей Корниша точно так же, как от толп Нью-Йорка. Когда школьники пришли к коттеджу, чтобы выяснить, что случилось, Сэлинджер неподвижно сидел в своем кресле, притворяясь, будто его нет дома. Прошло еще несколько недель, и он стал возводить вокруг своей собственности забор.
   С этого момента Дж. Д. Сэлинджер перестанет прилагать усилия к тому, чтобы быть принятым окружением, и сконцентрируется на том, как самому добиться покоя в жизни. События, произошедшие в жизни Сэлинджера в конце 1953 года, стали очередным отражением его искусства, но уже трагическим. Статья в «Дейли игл» шокировала писателя так же, как финальная «похабщина» – его героя Холдена Колфилда. И, подобно Холдену Колфилду, Сэлинджер пришел к выводу, что реальность прискорбна: «Нельзя найти спокойное, тихое место – нет его на свете. Иногда подумаешь – а может, есть, но, пока ты туда доберешься, кто-нибудь прокрадется перед тобой и напишет похабщину прямо перед твоим носом».

   Глава 12
   Фрэнни

   Если разрыв с Клэр Дуглас зимой 1953 года обернулся для Сэлинджера полной изоляцией, то для самой Клэр он оказался просто убийственным. Когда Клэр, отчаявшись выйти на связь с Сэлинджером, решила, что он уехал из страны, она физически рухнула.
   В первые дни 1954 года ее госпитализировали с ангиной. Одновременно доктора решили сделать ей операцию по удалению аппендикса, после чего у нее наступило полное физическое истощение и эмоциональное опустошение. И на протяжении всех этих мучительных испытаний она не имела никаких вестей от Сэлинджера. У ее постели постоянно дежурил Колман Моклер, полный внимания и сочувствия, но одновременно терзавший чувства Клэр непрекращающимися просьбами выйти за него замуж. Девушка наконец согласилась, и они вскоре поженились.
   О первом муже Клэр известно мало. В интервью 1961 года журналу «Тайм» ее единоутробный брат Гэвин высказал довольно двусмысленное мнение: «Он был неплохой парень… но какой-то придурочный». На самом деле дальнейшая жизнь Моклера была выдающейся. Его именем названы многочисленные фонды и стипендии, он занимал должность генерального директора корпорации «Жилетт» и при этом умел сохранять идеальный баланс между карьерой, семейной жизнью и религиозными убеждениями.
   Именно религиозная истовость Моклера определила судьбу его брака с Клэр и легла в основу рассказа «Фрэнни». Как вспоминала его вторая жена, в тот период Моклер пережил крутой поворот к вере[324]. Для Клэр, проникшейся к тому времени взглядами Сэлинджера на духовность, необходимость выбирать между растущим увлечением дзен-буддизмом и традиционным христианством нового мужа стала тяжелым испытанием. Решение Клэр приняла быстро. Прожив всего несколько месяцев с Моклером, она вернулась к Сэлинджеру, а ее брак был аннулирован.
   В то время Клэр соответствовала идеалам Сэлинджера настолько, что саму ее можно было принять за его создание. И она, и ее жизнь необыкновенно напоминали его героиню Эсме. Клэр Дуглас родилась 26 ноября в Лондоне. Сэлинджер обожал все британское, и ее происхождение, несомненно, добавляло ей привлекательности в его глазах. Подобно Эсме, Клэр воспитывалась гувернанткой, а над ее детством нависла тень Второй мировой войны. В 1939 году ее вместе со старшим единоутробным братом Гэвином отправили из Лондона в сельскую местность, чтобы укрыть от бомбежек. Клэр оказалась в монастыре, в то время как ее родители остались в городе. В 1940 году их дом был разрушен бомбой. Клэр и Гэвина (им было соответственно шесть и восемь лет) решили отправить от греха подальше в Америку, куда они и переехали в сопровождении матери.
   Джин Дуглас с детьми прибыла в Нью-Йорк 7 июля 1940 года на пароходе «Скифия»[325]. Оказавшись в Америке, Джин Дуглас осталась в Нью-Йорке ожидать мужа, а детей на время войны определили в приютившие их семьи. К началу 1941 года родители Клэр обосновались на Манхэттене, но дети продолжали жить у чужих людей[326]. Так что при живых и здоровых родителях Клэр и Гэвин росли без них точно так же, как Эсме и Чарльз без своих родителей, которых унесла смерть.
   Хотя Сэлинджер в своем рассказе дал Эсме и Чарльзу духовный и эмоциональный стержень, реальный опыт войны лишил Клэр и Гэвина как корней, так и какого бы то ни было жизненного компаса. Особенно пострадал Гэвин, ему не удалось, подобно Чарльзу из «Дорогой Эсме», чудесным образом сохранить свою личность. Он стал неуравновешенным, грубил, добиваясь того, что их с сестрой постоянно перекидывали с рук на руки (за время войны они побывали на воспитании в семи семьях)[327]. Клэр после этого снова отправили к монахиням, на сей раз в монастырь Мериделл в Сафферне, штат Нью-Йорк, после чего она поступила в Шипли, где и познакомилась с Сэлинджером в 1950 году.
   Учитывая, насколько хаотичной оказалась ее жизнь, нетрудно понять, почему Сэлинджер в ее глазах объединил в себе фигуры отца, учителя, опекуна и возлюбленного, и все – одновременно.
   Что же касается Сэлинджера, то Клэр с ее прошлым, юной красотой и нежным обаянием казалась ему жизненным воплощением Эсме. К тому же у них оказалось много общих интересов. Обоих увлекала религия, а в Шипли Клэр обожала те же предметы, что и Сэлинджер в свое время в Вэлли-Фордж: драматическое искусство, языки и спорт. Клэр была интеллектуально развитой девушкой, она с отличием окончила одну из самых престижных школ в стране и, несмотря на то что в 1954 году выглядела чрезвычайно хрупкой, отнюдь не представляла собой некий пустой сосуд, который Сэлинджер мог бы по своей прихоти наполнять. И все же она глубоко любила Сэлинджера и обладала удивительной способностью преодолевать все защитные редуты, которые он выстраивал вокруг своего внутреннего «я». Когда он был с ней, то становился веселым и беспечным, позволяя себе вернуться к своей былой юношеской непосредственности. Клэр спасала его от чувства одиночества и депрессии и, вероятно, осознавала это. Каждый из них воплощал именно то, что в данный момент требовалось другому. Для обоих наступила пора угомониться, поставить крест на прошлом и заняться строительством новой жизни.
   Отношения Сэлинджера с Клэр Дуглас определяли его жизнь в 1954 году, в тот год он не опубликовал ни одной новой строчки. Впрочем, писательская карьера от этого не пострадала. «Над пропастью во ржи» и «Девять рассказов» продолжали расходиться в громадном количестве. В том же году отдельные рассказы перепечатывались в различных сборниках. «Лапа-растяпа» – в «Лучших американских рассказах», вышедших в издательстве «Делл»; «Перед самой войной с эскимосами» – в «Рассказах из сердца великого города» издательства «Бентам». «Девять рассказов» выпустила массовым тиражом «Нью америкэн лайбрери» – в мягкой обложке без иллюстрации.
   Тогда же Сэлинджеру как писателю был оказан еще один знак внимания: сэр Лоуренс Оливье обратился к нему через Джейми Хэмилтона, испрашивая разрешения сделать из «Дорогой Эсме» радиодраму для Би-би-си. «Он горит желанием поработать над «Дорогой Эсме», – писал Хэмилтон, – и надеется, что вы все же согласитесь». Сэлинджер таким образом стал бы первым и единственным современным автором, включенным Лоуренсом Оливье в серию его радиопостановок, что, конечно, было весьма лестно, однако писатель отказался. Он еще не забыл историю с «Моим глупым сердцем» и даже Лоуренсу Оливье побоялся доверить «Эсме». И если Оливье был просто удивлен отказом Сэлинджера, то Джейми Хэмилтон буквально рвал и метал.

   Отношения Сэлинджера с Клэр Дуглас стали фоном для «Фрэнни», единственного рассказа, который он написал в 1954 году. С самого момента его публикации многочисленные исследователи неизменно указывали на Клэр как на прототип Фрэнни. Сэлинджер часто привносил в рассказы свои личные впечатления и переживания, поэтому вряд ли стоит сомневаться в том, что Фрэнни из рассказа действительно является отражением Клэр Дуглас. Ее брат Гэвин также разделял это мнение. В 1961 году он сообщил журналу «Тайм», что «синий, обшитый белой кожей» чемодан, который принадлежит в рассказе Фрэнни, был тем самым чемоданом, с которым она приезжала к Колману Моклеру. Далее Гэвин язвительно замечает, что это именно Сэлинджер во время написания рассказа навязал его сестре ту самую Иисусову молитву, которая лежит в основе сюжета. «Она просто подсела тогда на Иисусову молитву, – вспоминал Гэвин Дуглас. – Джерри ведь мастер подсаживать людей на такие штуки». Несмотря на насмешливый тон Гэвина, никто никогда не пытался оспорить его утверждение. Если оно верно, то в отношении самого Сэлинджера к Иисусовой молитве можно увидеть только симпатию, не всегда улавливаемую читателями.
   Еще одна параллель между художественным вымыслом и реальными событиями прослеживается в образе Лейна Кутеля, «кавалера» Фрэнни. Уже давно всеми признано, что Лейн из рассказа имеет своим прототипом первого мужа Клэр. Тем не менее Сэлинджер изображает Лейна надутым и высокомерным, чересчур рассудочным, чтобы соответствовать духовным запросам Фрэнни. В реальной жизни религиозное просветление, приписанное в рассказе Фрэнни, испытал Моклер, хотя, быть может, именно оно обернулось духовным кризисом для Клэр.
   Похоже, что основные линии сюжета «Фрэнни» Сэлинджер наметил задолго до короткого замужества Клэр. Более того, не исключено, что идея рассказа зародилась одновременно с идеей «Над пропастью во ржи». Когда «Голубой период де Домье-Смита» был отвергнут «Нью-Йоркером» в 1951 году, Сэлинджер сказал Гасу Лобрано, что собирается написать «ту самую историю про колледж»[328]. Так что, если даже Сэлинджер и насытил «Фрэнни» многочисленными деталями собственной жизни, сам рассказ ни в коем случае не является изложением того, что случилось с ним самим. Многие персонажи Сэлинджера нередко имели прототипами реальных людей, но очень скоро авторское воображение брало верх и источники отступали на второй план. Поэтому Лейн Кутель может напоминать Колмана Моклера не более, чем Роберт Экли – конкретного одноклассника Сэлинджера, а Рэймонд Форд – Чарльза Хэнсона Тауна.

   «Фрэнни» – это история молодой женщины, начинающей сомневаться в ценностях, которым поклоняются окружающие ее люди. Считая, что жизнь не может сводиться лишь к достижению эгоистических целей и к конкуренции, она решает заняться поисками духовного пути к счастью. Когда, отчаявшись получить ответ на свои вопросы, Фрэнни случайно обнаруживает маленькую зеленую книжку под названием «Путь странника», она немедленно к ней приникает[329]. Читателю вскоре сообщается, что Фрэнни настолько захвачена ее содержанием – историей русского крестьянина-странника, который стремится выполнить библейское наставление «молиться неустанно», – что сама становится горячей приверженкой приведенной в книге Иисусовой молитвы: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Она повторяет эту молитву как мантру, пока слова не начинают звучать в одном ритме с сердцебиением и не захватывают все ее существо.
   На первый взгляд рассказ «Фрэнни» кажется вполне традиционным литературным произведением. Он состоит почти полностью из диалога, в нем два беседующих персонажа, а место действия почти не меняется. И тем не менее в нем особенно отчетливо проявляется умение Сэлинджера сдвигать повествовательную перспективу. В самом начале читатель вводится в курс дела с помощью повествования от третьего лица, с готовностью обнажающего мотивы и мысли персонажей. Но стоит читателю освоиться с ситуацией, подсказчик исчезает. Когда Фрэнни начинает конфликтовать со своим молодым человеком, Лейном, повествователь перестает открывать ее мысли, заставляя читателя концентрировать внимание на диалоге и самостоятельно догадываться о ее мотивах. К концу рассказа повествование сводится к сухому изложению событий и вся ответственность за интерпретацию ложится исключительно на читателя.
   Каждую строчку своего рассказа Сэлинджер пропитывает символикой, определяющей место Фрэнни в мире, но не делающей ее частью этого мира. Она сама становится странником, бредущим через американские джунгли «липовых» тщеславных «эго» в поисках некой неясной правды. Сэлинджер воскрешает уже использованные некогда образы, чтобы обозначить духовную дилемму Фрэнни. Он возвращается к образу сэндвича с цыпленком из рассказа «Перед самой войной с эскимосами» как к символу святого причастия, на сей раз дополняя его обычным стаканом молока. Для объяснения состояния Фрэнни он также заимствует из «Тедди» сравнение самодовлеющей, сконцентрированной на собственном «я» рассудочности с духовным отпадением от благодати. С того самого момента, как Фрэнни и Лейн занимают места в дорогом французском ресторане, Сэлинджер начинает проводить параллель между личностью Фрэнни и странником из «Пути странника».
   Самый емкий символический образ рассказа помещен в его композиционном центре и знаменует смещение перспективы повествования. Этот эпизод, построенный на сочетании выразительных деталей, описаний и жестов, пожалуй, более всего напоминает позднейшую повесть «Зуи».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация