А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дж.Д. Сэлинджер. Идя через рожь" (страница 22)

   За всем, что окружает, и всеми, кто окружает Холдена, всегда скрывается некий смысл. Так, дорогая частная школа и родительская квартира в фешенебельном районе Манхэттена символизируют мир притворства и иллюзий, а мрачный отель «Эдмонт» и скамейка в зале ожидания Центрального вокзала, на которой пришлось заночевать Холдену, представляют собой совсем другую реальность. Спартанская, пропахшая лекарством комната мистера Спенсера противопоставлена богатой квартире мистера Антолини, где, судя по расставленным повсюду тарелкам с орешками и бокалам, только что закончилась вечеринка с коктейлями. Спенсер встречает Холдена в распахнутом на груди купальном халате, однако именно за этим демонстративно нормальным фасадом Холден усматривает опасность. Контрастирующим антуражем разных сцен «Над пропастью во ржи» дополнительно подчеркиваются противоречивость фигуры Холдена и раздирающий его внутренний конфликт. Вот мы видим его пьяным в баре, а вот – на спортивной площадке у школы. Читателям самим предстоит понять, какой из антуражей для него более естествен.
   Проститутка Санни оказывается моложе, чем рассчитывал Холден. Он предлагает ей просто посидеть поговорить, но ей это неинтересно. В конце концов Санни забирает причитающиеся ей деньги и уходит.
   Морис и Санни стучатся в номер Холдена уже под утро. Они требуют с него еще пять долларов сверх договоренного. Холден отдавать их отказывается, поэтому Морис бьет его и они с Санни силой забирают деньги у него из бумажника.
   Морис и Санни – самые испорченные и подлые из всех, кто попадается Холдену на пути. Они оба находятся во власти темной стороны своего существа, той, которую олицетворяет Тигр в одноименном стихотворении Уильяма Блейка. Морис не вызывает ничего, кроме отвращения, Санни же внушает жалость. Она испорчена, растлена – но не только и не столько Морисом, сколько той готовностью, с какой она подчинилась правилам, навязанным ей окружающим миром. Если бы Холден не стал сопротивляться и добровольно отдал злосчастные пять долларов, это было бы равнозначно принятию того, что в мире, в который он вот-вот вступит, тон задают ложь, мошенничество и безвкусица. С этого момента начинается его расставание с детством. В мире, ожидающем его впереди, он не видит ничего хорошего и потому начинает впадать в отчаяние.
   Точка перехода из одного мира в другой обозначена фигурами двух монахинь. Они появляются почти точно в середине романа и подчеркнуто контрастируют с Морисом и Санни, с которыми Холдену пришлось иметь дело перед встречей с ними. Если обратиться к уже использованной нами аналогии, то монахини в «Над пропастью во ржи» – это Агнец из стихотворения Блейка.
   Встреча с монахинями приободряет Холдена. После того как он жертвует им десять долларов, его драка с Морисом уже воспринимается чуть ли не как благородный поединок. Но что самое важное, монахини – первые взрослые, вызывающие у Холдена безусловное уважение. Их прямота, рассудительность и жертвенность их жизни доказали ему, что можно быть взрослым и не погрязнуть при этом в притворстве.
   После расставания с монахинями внимание Холдена привлекает идущая по Бродвею пара с ребенком. Этот ребенок, мальчишка лет шести, шел не по тротуару, а вдоль бордюра по мостовой и напевал песенку на стихи Роберта Бернса «Если ты ловил кого-то вечером во ржи…». Жизни мальчишки угрожала опасность – совсем рядом с ним одна за другой пролетали машины. Родители беседовали между собой и не обращали на ребенка внимания. Глядя на эту сцену, Холден не встревожился, не рассердился на беспечных родителей мальчика. Вместо этого, говорит Холден, ему стало веселее, у него прошло плохое настроение. Это может означать, что наслаждение зрелищем невинности возобладало в нем над чувством долга, повелевающим ловить детей на краю пропасти. С другой стороны, не исключено, что Холден выдумал этот эпизод. Или, возможно, он и вовсе ему привиделся.
   Дальше Холден покупает для сестренки Фиби пластинку под названием «Крошка Шерли Бинз» и встречается с Салли Хейс, подружкой, с которой у него было назначено свидание. Эта часть романа во многом напоминает рассказ «Небольшой бунт на Мэдисон-авеню» – так же как герои рассказа, Холден с Салли отправляются на спектакль, а потом ссорятся на катке в Радио-Сити. Оставшись в одиночестве, в скверном состоянии духа после ссоры, Холден смотрит в Радио-Сити рождественскую пантомиму, а потом встречается в баре с приятелем по предыдущей школе Карлом Льюсом. Льюс оказывается хвастливым пижоном, Холден ссорится и с ним, после чего напивается в одиночку и снова звонит Салли Хейс, предлагает прийти наряжать рождественскую елку.
   На рассвете понедельника Холден, плохо соображая от выпитого, идет к «утиному» пруду в южной части Центрального парка. По пути он случайно разбивает пластинку, а осколки собирает в карман. Потом Холден в подробностях воображает себе собственные похороны и решает пойти повидать Фиби – «на случай, если я и вправду заболею и умру». Пробравшись в родительскую квартиру, он направляется прямиком в комнату Д.Б., где Фиби любит спать, когда брата нет дома. Как и в рассказе «Я сошел с ума», Холден сначала некоторое время любуется спящей Фиби, а потом ее будит. Он дарит сестре осколки купленной для нее пластинки – это частый у Сэлинджера символ безвозвратности прошлого, – и между ними завязывается разговор, самый искренний в книге.
   Фиби всего десять лет (столько же, сколько было Алли, когда он умер), но она быстро соображает, что Холдена исключили из школы. Когда Фиби просит его: «Назови хоть что-нибудь одно, что ты любишь», он называет Алли. Вслед за этим Холден рассказывает сестре о своей мечте – сторожить детей, играющих в поле спелой ржи и не подозревающих, что оно обрывается в пропасть.
   Образ ловца у края пропасти на ржаном поле – центральный в романе, без него не понять душевного состояния Холдена. Но еще важнее в этой сцене то, что Фиби говорит ему: на самом деле строчка из Бернса звучит немножко по-другому.
   Часто как простые читатели, так и литературоведы оставляют это обстоятельство без внимания. Тем временем, заменяя бернсовское «Если кто-то звал кого-то вечером во ржи» на «Если ты ловил кого-то вечером во ржи…», Холден принципиально меняет смысл высказывания. Мечтая именно «ловить» детей, он имел в виду, что будет силой спасать, удерживать детей от падения в зловещую пропасть взросления. Тогда как «звать» значило бы проявлять участие, сопереживать им. В широком смысле можно сказать, что на протяжении всего романа Холден идет к осознанию ошибки, допущенной им в цитате. Момент осознания становится для него настоящим озарением.
   Спрятаться от ответственности Холден хочет на ранчо в Колорадо или просто где-нибудь в глуши, притворившись глухонемым и устроившись работать на бензоколонку. Он посвящает в свой замысел Фиби и одалживает на его исполнение скопленные ею деньги. Но при этом он не задумывается, как она воспримет его побег. Ему еще только предстоит понять, что, в отличие от умершего брата, которого достаточно просто не забывать, живой сестре необходимо, чтобы он принимал в расчет ее волю и желания.
   Фиби, узнав о планах Холдена, испытывает обиду и праведный гнев. В ответ на замысел брата у нее рождается свой собственный – она придумывает, как вернуть его к реальности, как заставить наконец сделать выбор между нею и Алли, между ответственностью перед живой сестрой и памятью о покойном брате. На следующий день Фиби является на встречу с Холденом с чемоданом в руках и заявляет, что уезжает вместе с ним. Он пытается объяснить, почему ей нельзя ехать, но Фиби отказывается с ним разговаривать и запрещает дотрагиваться до себя. То есть занимает по отношению к Холдену такую же позицию, с какой тот взаимодействует с миром взрослых. Иными словами, заставляет его почувствовать себя взрослым рядом с ней.
   Взрослеет Холден не тогда, когда смотрит на детей, катающихся на карусели. Это происходит раньше, во время их с Фиби спора. Холден обещает сестре, что вернется домой, – только заберет вещи из вокзальной камеры хранения, но лишь при условии, что она снова пойдет в школу. Холден при этом не «зовет», а «ловит», и Фиби поэтому совсем не уверена, что он сдержит обещание. «Можешь делать все, что тебе угодно, а я в школу ходить не буду», – говорит она и просит брата заткнуться.
   Впервые услышанное от Фиби слово «заткнись» действует на него как пощечина. Теперь он заговаривает по-другому, зовет Фиби в Центральный парк посмотреть на зверей в зоопарке. «Если я тебе позволю сегодня больше не ходить в школу и возьму тебя в зоопарк, перестанешь дурить? – спрашивает он. – Будешь умницей, пойдешь завтра в школу?» Речь Холдена звучит уже вполне «по-взрослому», но Фиби этого пока недостаточно. Она бросается прочь от него – так же, как он хотел сбежать прочь от привычного мира. Холден не пытается ее остановить. «Однако я за ней не пошел. Я знал, что она-то за мной пойдет как миленькая», – произносит он чрезвычайно важные для понимания романа слова.
   Нечто подобное этой сцене мы встречаем в более ранних произведениях Сэлинджера. Так, слова Фиби оказывают на Холдена приблизительно то же воздействие, что и сделанная маленьким Чарльзом приписка к письму сестры – на сержанта Икс в рассказе «Дорогой Эсме с любовью – и всякой мерзостью». Уверенность, что Фиби пойдет за ним «как миленькая», приходит к Холдену так же, как к Лайонелу Танненбауму в рассказе «В лодке» – осознание того, какую боль он причинил своей матери. Напоминает она и о том, как доверие и готовность уступить друг другу помогают Бэйбу и Мэтти Глэдуоллер, съезжающим на санках по крутой Спринг-стрит, победить страх. Холден здесь не просто вступает во взрослую жизнь – отныне, вместо того чтобы «ловить», он «зовет».
   Предвестники этой сцены разбросаны по многим рассказам Сэлинджера, но ближе всего ее суть передана в рассказе «Полный океан шаров для боулинга» Кеннетом, младшим братом Холдена, в романе превратившимся в Алли. Он говорит Холдену о том, как важно жертвовать собственным «я» ради единения с ближними, которое достигается только бескорыстной любовью. В том же рассказе Кеннет сожалеет, что Холден не умеет идти на уступки окружающим.
   Но теперь Холден жертвует своими интересами и, из любви к сестре, уступает. Идя с ней на компромисс, Холден вовсе не терпит поражение – он этим достигает гармонии. Той самой, о какой за игрой в «шарики» Симор Гласс говорил своему брату Бадди. Гармонии, которая настает, когда человек отрекается от себя ради идеального единения с другим человеком. И в этом смысле Холден Колфилд отныне – взрослый. Но взрослеет он не под давлением окружающего враждебного мира, а потому что ему открылась положительная сторона зрелости. Холден Колфилд становится взрослым, так как это необходимо его сестре.
   В следующей сцене, с каруселью, ненавязчиво и вместе с тем настойчиво звучит дзен-буддистская тема, которая делает ее событием религиозного порядка. Сэлинджер не открывает масштабов этого события – читатель постигает их интуитивно. Автору нет нужды пускаться в проповедь дзена, рассуждать о невинности и любви. Слабые намеки и незначительные вроде бы детали, из которых складывается эта сцена, преломляясь в восприятии читателя, доносят до него всю ее значимость.
   Глядя на то, как Фиби катается на карусели, Холден ощущает единение с ней, а через нее, мистическим образом – и с Алли. В Фиби он видит воплощение той самой невинности, преклонение перед которой привязывало его к брату. Обретение Фиби, воплотившей в себе все добродетели умершего брата, освобождает Холдена от Алли. Из объятий мертвого он бросается в объятия живой. Если прежде Холдена сковывали узы памяти об Алли, то теперь общность с Фиби открывает перед ним жизненный простор.
   Создание «Над пропастью во ржи» стало для Сэлинджера очистительным актом. Роман помог ему сбросить с души груз, навалившийся после войны. Он сам среди ужасов войны утратил веру – и точно так же утратил веру Холден, когда у него умер младший брат. Память о павших товарищах многие годы неотступно преследовала Сэлинджера, как преследовал Холдена призрак Алли.
   И автор, и его герой пережили, по сути, одну и ту же трагедию – утрату невинности. Холден отвечает на нее презрением к лживому миру взрослых, Сэлинджер впадает в уныние, диктующее ему мрачный взгляд на человеческую природу. При этом обоим в конце концов удается перенести испытание, обоих посещает похожее откровение. Холден понимает, что можно быть взрослым, не поддаваясь фальши и не поступаясь тем, что ему дорого, а Сэлинджер приходит к заключению, что соприкосновение со злом еще не означает проклятия.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация