А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дж.Д. Сэлинджер. Идя через рожь" (страница 10)

   Если в «Небольшом бунте» повествование ведется от третьего лица рассказчиком, не принимающим участия в описываемых событиях, то в «Я сошел с ума» рассказчик – сам Холден Колфилд. Но при этом рассказ Холдена еще не является потоком сознания – для этого ему недостает спонтанности. Герой-рассказчик в «Я сошел с ума» тщательнее подбирает слова, и во многих случаях речь его точнее и поэтичнее, чем у Холдена Колфилда в романе.
   Кульминационный момент в этом рассказе (так же как в «Дне перед прощанием») наступает, когда герой проникает в детскую спальню. Он медлит рядом со спящей Фиби, но озарение снисходит на него у кроватки другой сестренки, Виолы, которая больше ни в каких произведениях о Колфилдах не упоминается. Виола, крепко спящая в обнимку с игрушечным Дональдом Даком, недавно воспылала странной для ребенка любовью к оливкам из коктейля. Холден об этом помнит, он принес ей несколько ягодок и выложил их на спинке ее кроватки. «Одна оливка упала на пол, – рассказывает он. – Я поднял, но на нее налип сор, и я сунул ее себе в карман. А потом ушел». Простой жест Холдена, прячущего от Виолы испачканную оливку, может символизировать осознание им невинности маленькой сестренки и желание защитить ее чистоту. Это осознание является вместе с тем признанием Холденом собственной вины. «Чего уж там, все вокруг были правы, а я не прав», – произносит он фразу, которой нет в романе.
   В рассказе «Я сошел с ума», четвертом из колфилдовского цикла, Сэлинджер среди прочего развивает темы, впервые затронутые им в «Дне перед прощанием». К такому же, как и у Бэйба, восхищению детской чистотой у Холдена присоединяется ощущение духовного родства с маленькими сестрами. Если Бэйбу приходится объяснять, что за узы связывают его с Мэтти, то герою рассказа «Я сошел с ума» этого делать не надо – читателю и так все очевидно. Здесь, в этом рассказе, впервые проявляется такая замечательная особенность писательского таланта Сэлинджера, как умение заставить героя непосредственно обращаться к читателю. Ей, этой особенности, в значительной мере и обязан своим ошеломительным успехом роман «Над пропастью во ржи».
   Рассказу «Я сошел с ума», при всех его достоинствах, подлинности и нежности, пока не хватает обаятельной духовной мощи романа. Преклонению Холдена перед невинной красотой Виолы еще далеко до откровения. Той неразрывной связи, которая соединит Холдена с Фиби и Алли в «Над пропастью во ржи», только предстоит образоваться. Но прежде самому Сэлинджеру придется пройти сквозь испытания, которые преобразят его душу.

   Глава 5
   Преисподняя


Тигр, о тигр! кровавый сполох,
Быстрый блеск в полночных долах,
Устрашительная стать,
Кто посмел тебя создать?
……………………………
А когда ты в ночь умчался,
Неужели улыбался
Твой создатель – возлюбя
И ягненка, и – тебя?

Уильям Блейк. Тигр[131]
   День 6 июня 1944 года стал одним из определяющих в жизни Сэлинджера. Высадка в Нормандии и последовавшие за ней одиннадцать месяцев боев наложили глубокий отпечаток на личность писателя и на все его творчество.
   О высадке в Нормандии и вообще об участии в войне Сэлинджер упоминал довольно часто, но никогда не вдавался в детали. «Отец словно бы считал, – вспоминает его дочь Маргарет, – будто мне и так понятно все, о чем он умалчивает»[132]. Скрытность Сэлинджера, к тому же выполнявшего по службе секретные задания, отнюдь не облегчает жизнь его биографам. Велик соблазн формально перечислить операции, в которых принимало участие его подразделение, и местности, где писатель побывал за месяцы боев, а потом сразу перейти к более богато документированным периодам его жизни. Но мы попробуем по рассказам очевидцев и данным военных архивов, насколько возможно, восстановить кое-какие детали его фронтовой биографии.
   К концу мая 1944 года союзники сосредоточили на Британских островах крупнейшие в истории силы вторжения. Десант планировалось осуществить одновременно на нескольких участках французского побережья. Четвертая пехотная дивизия, в которой служил Сэлинджер, была включена в состав оперативной группы «Ю» и должна была высадиться на участке нормандского пляжа, проходившего у военных под кодовым названием сектор «Юта».
   В ожидании начала операции Сэлинджер неотлучно проводил дни и ночи на борту транспортного судна, стоявшего на якоре в одной из гаваней в графстве Девоншир, скорее всего в Бриксхеме. То и дело возникавшие слухи, что, мол, высадка назначена прямо на завтра, изводили личный состав не меньше чем вынужденное бездействие.
   Но вот вечером 5 июня солдатам на ужин был подан стейк. Товарищи Сэлинджера дружно решили, что это неспроста. И правда, ночью флотилия снялась с якорей и двинулась через Ла-Манш. В двенадцати милях от нормандского побережья на транспортных кораблях заглушили двигатели, в ожидании приказа к высадке люди напряженно вслушивались в отдаленную канонаду.
   Когда приказ поступил, Сэлинджер вместе с еще тридцатью солдатами занял свое место на десантном катере. Катер с трудом прокладывал себе путь в нешуточных волнах, воздух содрогался от залпов гигантских корабельных орудий, утренний небосвод озарялся взрывами. Ближе к берегу стало видно, как по пляжу ударяют снаряды, поднимая фонтаны песка. Кто-то из солдат молился, кто-то плакал, но большинство застыло в молчании. Под прикрытием дымовой завесы катер подошел почти вплотную к пляжу, аппарель упал в прибой, люди по пояс в воде побежали на берег.
   Подразделение Сэлинджера должно было высадиться на пляж в секторе «Юта» в половине седьмого, с первой волной десанта. Однако, как рассказывает участник этих событий, оно задержалось с высадкой и десантировалось на десять минут позже со второй волной[133]. За этот краткий промежуток времени течение отнесло катер Сэлинджера на полкилометра южнее – немецкие укрепления там были не такие мощные, как в первоначально намеченной для штурма точке, а минные поля – не такие плотные. Уже через час после высадки Сэлинджер со своим подразделением шагал по дамбе на запад, на соединение с основными силами 12-го пехотного полка.
   Полку пришлось преодолевать тяжелейшее препятствие. Немцы затопили водой низину, простиравшуюся на три километра вширь сразу за песчаным пляжем, а на пересекавшие ее дамбы обрушили шквальный орудийный огонь. Американцы были вынуждены наступать по пояс в воде – их косили неприятельские залпы, многие проваливались в незаметные под водой ямы. На то, чтобы преодолеть три кошмарных километра, 12-му полку понадобилось три невыносимых часа[134].
   К вечеру полк продвинулся на восемь километров в глубь вражеской обороны – дальше всех частей, высадившихся в секторе «Юта», – и остановился у деревни Бёзвиль-о-Плэн. Здесь ему встретилось новое препятствие – так называемый бокаж, то есть местность, расчерченная земляными валами с высаженными на них деревьями. Эти лесозащитные полосы закрывали обзор и мешали движению техники. Вместо того чтобы в ночи вслепую атаковать засевших в деревне немцев, американцы окопались под прикрытием лесополос и затаились, опасаясь перекинуться словом или прикурить сигарету. Для 12-го полка «самый длинный день в жизни» не закончился даже с наступлением ночи. Для Сэлинджера он ознаменовал начало одиннадцатимесячного пребывания в преисподней, из которой он сумел выбраться живым и здоровым, с неизуродованной душой.
   Потом до конца жизни одной из самых дорогих ему вещей была шкатулка, где хранились пять звездочек за участие в сражениях и знак «Президентская благодарность за отвагу»[135]. Несмотря на то что служил он в контрразведке, на поле боя Сэлинджеру приходилось брать на себя командование и взводом, и ротой. От его приказов зависела жизнь людей, и он по зову долга принимал на себя ответственность за них.
   В отличие от многих американцев, которые рвались в бой и с нетерпением дожидались «славной» высадки во Франции, Сэлинджер смотрел на войну более реалистично. Еще даже не нюхав пороху, в рассказах «Мягкосердечный сержант» и «День перед прощанием» он выразил свое отношение к фальшивой идеализации войны, попытался представить ее разгулом кровавого абсурда. Но как ни богато было его воображение, оно не могло и близко подготовить Сэлинджера к тому, с чем он столкнулся в Европе.
   На заре 7 июня командование 12-го пехотного полка отметило, что немцы подтягивают к деревне Бёзвиль-о-Плэн свежие силы. Несмотря на тяжелые условия местности, в 6.30 утра американцы снова поднялись в атаку. Сломленные немецкие части оставили позиции и начали отступать в северном направлении – 12-й полк преследовал их по пятам.
   Перед 4-й пехотной дивизией, в состав которой помимо 12-го входили также 4-й, 8-й и 22-й пехотные полки, стояла задача: действуя в составе 7-го армейского корпуса, занять город Шербур. Этому важному морскому порту предстояло сыграть ключевую роль в переброске на континент основных союзнических сил. Дивизия успешно развивала наступление на север, пока не уперлась в мощную немецкую оборонительную линию. Тут ей пришлось вступить в тяжелые бои, в ходе которых труднее всего пришлось именно 12-му полку.
   Полк оказался запертым между деревнями Эмондвиль и Азевиль, превращенными немцами в настоящие крепости[136]. Двое суток подряд американцы сражались под плотнейшим перекрестным артиллерийско-минометным огнем. Видя отчаянное положение 12-го полка, командование дивизии бросило на укрепления в Азевиле соседние части. Полк получил некоторое облегчение на фланге и сосредоточил все усилия на взятии Эмондвиля. Раз за разом солдаты поднимались в атаку и всякий раз, понеся большие потери, продвигались вперед лишь на считаные метры. Но в конце концов неприятель вынужден был отступить, и 12-й полк вошел в Эмондвиль[137].
   Успех был достигнут дорогой ценой – ради освобождения деревни, довоенное население которой не превышало ста человек, полк потерял триста солдат, десятую часть своего личного состава.
   Одиннадцатого июня 12-й полк вошел в городок Монтебур, но при этом вырвался слишком далеко вперед и получил приказ отступить и дождаться подхода основных сил дивизии. Оставленный американцами городок немедленно заняли немцы[138]. Засев в Монтебуре и умело организовав оборону, около двухсот немецких солдат на протяжении недели сдерживали атаки 12-го и 8-го пехотных полков, многократно превосходивших их численностью. В итоге Монтебур был взят только 19 июня.
   Среди боев Сэлинджер выкроил время, чтобы черкнуть несколько слов Уиту Бернетту. Двенадцатого июня он отправил ему открытку, в которой неровным, неразборчивым почерком написал, что сам он жив-здоров, но «времени заняться книгой нет ни минуты»[139].
   Немцы тем временем отошли к Шербуру, и дальше им отступать было некуда – позади был только океан. В ходе осады город был превращен в руины, однако немецкое командование не принимало предложений о капитуляции. Немцы решили держаться как можно дольше, чтобы успеть нанести максимальный урон портовым сооружениям и предотвратить их использование союзными силами вторжения. Когда американцы вошли в Шербур, на его улицах закипели ожесточенные бои. В них успел принять участие и Сэлинджер, чей полк вступил в город 25 июня[140]. На следующий день немцы прекратили организованное сопротивление, не успев до конца разрушить шербурский порт.
   В битве за Шербур 12-му полку сдалось в плен много немецких солдат – семьсот человек 24 июня и восемьсот – на следующий день. Контрразведчик Сэлинджер решал, кого из них следует допросить, а допросив, передавал полученные сведения командованию. Это была титаническая работа, и делалась она отнюдь не в тыловой тиши, а прямо на передовой.
   На всем протяжении боев за Нормандию 12-й пехотный полк постоянно оказывался в самых горячих точках, на участках самых кровопролитных боев. После сурового крещения огнем личный состав полка был спаян нерушимыми узами фронтового братства. Как и его товарищи по оружию, Сэлинджер поднимался в атаку не ради освобождения Франции или победы демократии – его побуждал долг, но не перед командованием, а перед теми, кто сражался в одном с ним строю.
   Первого июля 12-й пехотный полк расположился на отдых неподалеку от сектора «Юта», где три недели назад он высадился на французскую землю. Впервые с 6 июля Сэлинджер с однополчанами получили возможность нормально выспаться, помыться и сменить белье. Здесь же был подведен итог потерям: если перед началом операции в полку числилось 3080 человек, то к июлю в живых осталось только 1130. Высокие потери сопровождали весь боевой путь 12-го полка. Он потерял во Второй мировой войне больше, чем любой другой полк американской армии.

   Девятого июня, в разгар боев в Нормандии, журнал «Стори» принял к публикации рассказ «Элейн», за который автору причитались «обычные двадцать пять долларов»[141]. В том же письме, где он сообщал о гонораре за «Элейн», Уит Бернетт доводил до сведения Гарольда Обера, что не станет издавать сборник рассказов Сэлинджера, предварительно озаглавленный «Молодые люди», а вместо этого лучше дождется от него большой вещи. Сэлинджеру в это время было, разумеется, не до сборников и гонораров, однако писательское самолюбие не оставляло его и теперь.
   Дороти Олдинг немедленно известила Сэлинджера о том, что у Бернетта поменялись планы. Двадцать восьмого июня в только что освобожденном Шербуре он написал своему редактору очень спокойное по тону письмо. В нем говорилось, что Сэлинджеру понятно нежелание Бернетта издавать сборник, что после войны он обязательно продолжит работу над романом и, если все будет в порядке, попробует управиться за полгода[142].
   Освободив Шербур и тем самым открыв морские ворота для массированной переброски во Францию живой силы и техники, союзные войска двинулись на юго-восток. По дорогам Нормандии поползли нескончаемые танковые и пехотные колонны.
   Последней преградой на их пути с полуострова на континентальный простор встал старинный укрепленный город Сен-Ло. Взять его надо было любой ценой.
   Сен-Ло окружала такая же неудобная для наступательных действий местность, на какой Сэлинджер с однополчанами оказались вскоре после десантирования. Его окрестности представляли собой поля, разделенные земляными валами с высаженными по ним лесополосами. Танкам невозможно было прорваться сквозь такой лабиринт, летчики под густым зеленым пологом зачастую не замечали своей пехоты, и та гибла под «дружественным» огнем.
   Пробиваться к Сен-Ло бойцам 4-й дивизии приходилось врукопашную – отбив одно поле, оставив за собой павших и протиснувшись сквозь очередную «живую изгородь», они снова оказывались на абсолютно таком же поле, за которое вновь разгоралась схватка. Двенадцатому полку, первому вступившему в этот кошмар, под Сен-Ло пришлось даже круче, чем под Эмондвилем.
   «Битва в живых изгородях», как впоследствии назвали этот эпизод Второй мировой войны, стала серьезным испытанием для боевого духа американских войск. Воодушевленные зрелищем нескончаемого потока танков и другого тяжелого вооружения, разгружаемого в порту Шербура, еще больше поверившие в победу после ковровой бомбардировки, которой союзная авиация подвергла Сен-Ло и его окрестности, они внезапно оказались участниками средневекового побоища. Когда 18 июля Сен-Ло был наконец взят, от города не осталось камня на камне.
   Следующие две недели 12-й полк наступал в южном направлении. В условиях наступления нормандские деревни и маленькие городки, такие как Вильдьё-ле-Пёль, Бресе и Мортен, становились важными центрами коммуникаций. Поэтому главной задачей контрразведчиков было обеспечить сохранность и работоспособность железнодорожных станций и средств связи.
   Сэлинджер со своим полком находился поблизости от городка Мортен, когда там в тяжелом положении оказалась соседняя 30-я пехотная дивизия, – 7 августа немцы предприняли на занимаемом ею участке мощное контрнаступление силами трех танковых и двух пехотных дивизий. Двенадцатый полк был в экстренном порядке придан 30-й дивизии и в ее составе несколько дней отчаянно сражался, сдерживая превосходящие силы противника. Переломить ситуацию союзникам удалось лишь благодаря массированному применению авиации.

   Тринадцатого августа 1944 года 12-й пехотный полк был возвращен в состав 4-й пехотной дивизии и в первых рядах наступающих войск начал продвижение на юго-восток. Первоначально американское командование не планировало ввязываться в битву за Париж – по опыту боев в Нормандии союзники знали, что немцы умеют стоять насмерть. Но для французов освобождение столицы было делом чести, и в конце концов им удалось заручиться помощью американцев.
   Пятнадцатого августа в Париже началась всеобщая забастовка, 20-го парижане принялись возводить баррикады и вступать в перестрелки с немецким гарнизоном, а 24 августа 12-й пехотный полк вместе со 2-й танковой дивизией Сражающейся Франции вышел на подступы к Парижу.
   Гитлер отдал приказ оборонять Париж до последнего солдата, а когда силы обороняющихся будут исчерпаны, стереть город с лица Земли. Но военный комендант Парижа генерал Дитрих фон Холтитц ослушался фюрера и не стал оказывать сопротивления. В полдень 25 августа 1944-го он сдал город французам и капитулировал вместе с семнадцатитысячным немецким гарнизоном.
   Сэлинджер вошел в Париж с передовыми американскими частями[143]. К этому моменту еще не все немецкие подразделения выполнили приказ о капитуляции, кое-где постреливали снайперы, но парижане, как показалось Сэлинджеру, почти не обращали на них внимания: праздничные толпы, запрудившие бульвары, приветствовали освободителей.
   Освобождение Парижа Сэлинджер рисует в исключительно восторженных тонах. Когда он с товарищами проезжал по бульварам на джипе, празднично одетые парижанки протягивали им для поцелуя своих детей и сами тянулись обнять и расцеловать американских военных. Мужчины наперебой задаривали их бутылками вина. Такой прием отогревал души и радовал сердца солдат, прошедших через тяжелейшие бои на нормандском побережье, под Сен-Ло и Шербуром. Уже только ради него, замечает Сэлинджер, стоило затевать высадку в Нормандии[144].
   Перед 12-м пехотным полком была поставлена задача подавить последние очаги сопротивления в юго-восточном секторе города. Военные контрразведчики тем временем занялись выявлением затаившихся коллаборационистов. Как вспоминает Джон Кинан, сослуживец Сэлинджера по Корпусу военной контрразведки и ближайший его фронтовой друг, они вдвоем арестовали француза, сотрудничавшего с нацистами, но окружившая их толпа решила устроить самосуд. Парижане силой отбили арестованного у Кинана с Сэлинджером, которые не рискнули применить оружие и лишь молча наблюдали, как его забивают до смерти. Но даже этот страшный эпизод не омрачил Сэлинджеру парижских дней, которые он потом вспоминал как самые яркие в жизни. А его странно спокойное отношение к убийству человека, за жизнь которого он должен был бы отвечать, говорит лишь о том, что слишком много смертей он повидал за лето 1944 года.
   В Париже Сэлинджер провел всего несколько дней, но они стали для него счастливейшими за всю войну. Впечатлениями от этих дней он поделился с Уитом Бернеттом в письме, написанном 9 сентября, – самом восторженном из писем, когда-либо вышедших из-под его пера.
   Недолгое пребывание в Париже ознаменовалось для Сэлинджера не только сопричастностью к союзнической победе, но и его собственной, личной победой – знакомством с Хемингуэем. Писатель в то время был военным корреспондентом журнала «Кольерс» и, по его собственным словам, умудрился проникнуть в Париж, когда тот был еще занят немецкими войсками.
   Узнав, что Хемингуэй в Париже, Сэлинджер быстро сообразил, где его искать. Они с Джоном Кинаном погрузились в свой джип и направились прямиком к отелю «Ритц».
   Хемингуэй встретил Сэлинджера радушно, как старого приятеля. Он сказал, что читал рассказы Сэлинджера, а самого его узнал с первого взгляда – по портрету в журнале «Эсквайр». Когда Хемингуэй спросил, нет ли у него с собой чего-нибудь новенького, Сэлинджер протянул ему июльский номер «Сатердей ивнинг пост» с рассказом «День перед прощанием». Хемингуэй тут же рассказ прочитал, и он ему очень понравился. Потом они заказали себе выпить и поговорили о литературе. Для Сэлинджера, стосковавшегося по таким разговорам, эта беседа была как бальзам на душу. А еще его порадовало, что, вопреки опасениям, Хемингуэй вовсе не держал себя высокомерным, надутым мачо. В целом он нашел Хемингуэя человеком простым и обаятельным, «очень симпатичным парнем»[145].
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация