А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шрамы войны. Одиссея пленного солдата вермахта. 1945" (страница 27)

   – Ты хорошая, верная коровка! – Стоило мне заговорить, как кобылка тут же поднимала уши и наклонялась ко мне. – Ты тоже хорошая, – говорил я, и мне кажется, что мои слова доставляли ей истинное удовольствие.
   Вволю пожевав, корова вставала и снова принималась щипать мать-и-мачеху и клевер. К вечеру вымя ее наливалось до такой степени, что мешало ей ходить. Оно принимало форму церковного колокола, сближая корову с Господом. Там молоко, думал я, всего лишь молоко и ничего больше. Корова смотрит на меня выразительным взглядом: меня надо подоить, говорят ее глаза. Я понимаю: значит, наступил вечер, и скоро придет старик и поведет корову домой. Я же намотаю на руку повод, ухвачусь за гриву лошади и вскочу ей на спину.
   – Но, но! – кричу я.
   Лошадь переходит на рысь, и я в мгновение ока оказываюсь во дворе. Вольная жизнь! Прекрасная жизнь! У нас есть еда, есть крыша над головой, и каждый день мы вволю говорим по-немецки. С нами обходятся как с членами семьи. Стоит теплое лето.
   На моей стопе созрел гнойник. Наконец-то все стало ясно! Пишта, семнадцатилетний сын хозяйки, посоветовал вскрыть болячку и выпустить гной. Я согласился, потому что и сам понимал, что гной надо выпустить. Пишта взял нож, но я настоял на том, чтобы сначала вымыть ногу. Я отмыл грязь, сел и крепко ухватил себя за ногу. Раз! Это было впечатляющее зрелище – вид вытекающего из раны гноя! Мне сразу стало легче, сверлящая, пульсирующая боль исчезла.
   – Спасибо! С каждым днем мне становилось лучше. Но об уходе мы пока молчали, избегая разговора на эту тему.
   К нам на сеновал пришла кошка с котятами, мы приняли в них живейшее участие. Мы, можно сказать, стали их крестными. У котят были миленькие розовые носики и крохотные язычки. Они были такие мягкие, такие беззащитные – словом, настоящие котятки! Глаза у них были еще закрыты, и они пока ничего не видели. Вечерами, когда кошка принималась кормить котят, было слышно, как они, причмокивая, сосут молоко. Сеновал стал для нас родным домом, мы с удовольствием возвращались туда после дневных трудов.
   Мы с Берндом чувствовали, что все больше и больше привязываемся к этому месту. Но, в конце концов, моя нога еще как следует не зажила, я все еще прихрамывал, мы считали, что все разговоры о нашем уходе пока преждевременны, и мы их не заводили. Разум управлял нашим духом в полном согласии с сердцем. Если бы только не эти проклятые вши! Если бы не эти поганые твари! Это было ужасно, это было просто неописуемо! Выдержать роту вшей может любой старый солдат, они не выведут его из равновесия – в конце концов, можно просто почесаться. Но если они набрасываются дивизиями, армиями и корпусами, то здесь становится не до шуток! Аромат свежего сена вызвал такое астрономическое размножение вшей, что их нашествие стало абсолютно невыносимым. Мы целый год носили на себе этих тварей, и они – хотя и сильно нам досаждали – не причиняли нам особых хлопот. Но теперь это была настоящая напасть. Это было массированное наступление, паразитарное извержение, природная катастрофа, зло, крест, чума! Мы перестали быть хозяевами своих собственных вшей. Утром мы давили сто вшей, но вечером на их месте было уже двести. Мы были в отчаянии. Это было похоже на наводнение, когда вода прибывает медленно, но неотвратимо. Вшей день ото дня – а точнее, от ночи к ночи – становилось все больше и больше. Вши размножались, размножались лихорадочно, непрерывно, инфернально, непристойно и, я бы сказал, порочно. Они селились колониями в швах штанов, гниды висели на каждой нитке наших лохмотьев. Они плодились и размножались, они кишели в одежде, они уже дрались между собой. Стоило нам лечь в сено, как тысячи мелких щеточек начинали скрести нас. Мы уже не различали движений отдельных вшей, свербело и чесалось все тело. Вдобавок мы почти перестали спать. Почти – ибо мы все же спали, несмотря ни на что. Утром мы мстили вшам за ночной разбой. Мы садились у входа и принимались давить и щелкать вшей до тех пор, пока не просыпались хозяева. Пальцы наши к этому времени выглядели так, словно мы специально мочили их в крови. Но что толку?! Вши непрерывно размножались и продолжали оставлять на наших телах безобразные следы расчесов.
   Однажды днем я выпросил у хозяйки котел, наполнил его водой и развел костер в углу двора. Когда вода закипела, я, забыв стыд, снял с себя все лохмотья и сунул их в котел, решив сварить мерзких тварей заживо! Ха! Это было настоящее веселье! Да, да, и мне было абсолютно все равно, что я стою во дворе совершенно голый. Я отправился к колодцу и тщательно вымылся, протерев каждый квадратный сантиметр тела, ополоснул искусанное, измученное тело. Это было чудесно! Это было просто наслаждение! Это была вещь! Фыркая, я сунул голову в ведро с водой. О, это было ни с чем не сравнимое удовольствие. Потом я принялся прыгать на месте и размахивать руками, как крыльями ветряной мельницы, разбрызгивая капли воды. В углу двора исходил паром котел. Я подошел к нему и палкой извлек оттуда мою так называемую одежду. У меня сразу возникли опасения за сохранность моих лохмотьев. Дождавшись, когда они остынут, я отжал тряпки, развернул их и подверг тщательному осмотру. Свитер пополз в нескольких местах, но штаны не пострадали. Милое солнышко, помоги мне, пусть все будет хорошо! Сотворив эту тихую молитву, я развесил свое тряпье на штакетнике и забрался на сеновал.
   Вечером я был счастлив. Штаны немного сели и стали мне тесными, но они устояли! В свитере зияли громадные дыры, но что за беда?! Его все равно можно было еще носить. Тело мое наслаждалось небесным покоем. Господи, как я тебе благодарен, что ты наконец навел меня на эту простую мысль! Никто мне не мешал, а старик в тот день сам пас кобылу и корову. Ему тоже хотелось, чтобы человек наконец хорошенько вымылся. Благодарю и тебя, дорогой дедушка!
   Бернд весь вечер громко мне завидовал, и я лег подальше от него. Но на следующий вечер сиял и Бернд. У соседей он произвел ту же процедуру, что и я.
   Пишта сказал, что в соседней деревне, в нескольких километрах отсюда, у одного крестьянина живут и работают два немецких солдата. Мы решили в воскресенье их навестить.
   Стоял великолепный солнечный день, когда мы в сопровождении молодого шваба отправились наносить визит двум своим боевым товарищам. Я все еще хромал и опирался на палку, но солнце и радость как будто поддерживали меня под руки, и я без труда преодолел весь путь. В той деревне мы познакомились с двумя старыми солдатами – один был родом из Вены, второй из Бачки, в Венгрии. Оба пробыли в русском плену очень недолго и бежали из него, сами того не ожидая, благодаря счастливой случайности. Их эшелон, составленный в Австрии, надолго задержался в этих местах. После раздачи воды охранник забыл запереть вагон. Этим воспользовались три человека и, когда поезд тронулся, выпрыгнули из него прочь – на волю. Остальных охватил панический страх. Что теперь будет? Их накажут за бежавших? Расстреляют? От страха у остальных просто помутился разум. Все боялись стать жертвами. Короче говоря, в результате все остальные – один за другим – тоже попрыгали из вагона. Таков был их рассказ. Браво! Видит бог, хороша же была у них конвойная команда! Но эти странные вояки ни разу даже не попытались уйти отсюда, двинуться дальше. Они были счастливы, что сумели спрятаться здесь и работать, как батраки, на чужой ферме. О своих женах они вообще не думали! Хотя и вспоминали о них со слезами на глазах. Да, да, они плаксивыми голосами рассказывали о своих семьях. Тьфу, черт! Мне было их совсем не жалко! Что это за мужчины? Они надеялись только на чудо, а их жены сейчас, может быть, гуляют с русскими. Что за люди? Прошел целый год, а они сидят здесь и плачут, как бабы! Но мы внимательно их слушали и оживились, когда узнали, что как раз сего дня они решили навестить одного немецкого солдата. Да ну? Сколько же здесь прячется ветеранов вермахта? Мы тоже хотим познакомиться с тем парнем.
   В гости мы отправились вчетвером.
   Как же здесь хорошо, думал я. Здесь вполне можно жить. Пшеница уже колосилась. Еще немного, и она созреет. Какие у нее мощные и прямые стебли. Вокруг было нескончаемое море золотистых семян, накопивших добрую силу солнца. Внутри колосьев таилась непреодолимая природная сила. Каждое зернышко улыбалось небу. Да, здесь можно жить, пели сверчки.
   Мы дошли до нужной нам усадьбы. Это был одиноко стоявший среди полей хутор. И кто был этот немецкий солдат? Такой же молодой парень, как и мы. В плену он не был ни одного дня. Во время завершающих боев их часть была разгромлена, все разбежались кто куда, а он оказался здесь. Крестьяне спрятали его. Вот это да! Когда мы еще сражались, он уже жил здесь вполне гражданской жизнью. Родом он был из Баварии.
   – Почему ты не возвращаешься домой? – спросили мы у него.
   – Я не сумасшедший, – ответил он. – Мне не надо, чтобы меня поймали.
   Этот парень нашел нормальную работу в пятнадцати– двадцати километрах отсюда, получал зарплату и даже завел себе девушку. Место, где он жил, называлось Уграш. Сюда он пришел на выходной день, в гости к своему первому спасителю. В Германию его совершенно не тянуло.
   – Я, наверное, останусь здесь навсегда, – сказал он.
   Да, да, именно так. Чего только не бывает в этой жизни! Мы с Берндом очень этому удивились, но рассказали им о себе. Нас было пять немцев, пять немецких солдат! Любой прохожий принял бы нас за ломовых извозчиков или за поденных рабочих, из которых двое – цыгане. Я разумею под цыганами себя и Бернда.
   – Да, между прочим, о швабах, – заговорил вдруг парень из Уграша. – Среди них есть прекрасные ребята. Но сейчас им приходится тяжко. Завтра уходит еще один транспорт!
   – Куда?
   – В Германию.
   – Что?!
   – Их выселяют отсюда. С собой разрешают брать лишь узел с самым необходимым.
   – Куда же их выселяют?
   – В Германию.
   На небе не было ни облачка. Одно только ослепительное, жаркое солнце. Но мне показалось, что в меня ударила молния. Завтра отправляется эшелон в Германию!
   – Бернд! – сказал я. – Идем! Нам надо срочно вернуться к нашим гостеприимным крестьянам! – Голос мой предательски дрожал. – До свидания, – попрощался я и заковылял прочь.
   – Ты, что, тоже хочешь уехать? – смеясь, кричали они мне вслед.
   – Да! – ответил я и побледнел от гнева.
   – Удачи с жандармами!
   – Я иду дальше, пусть они остаются.
   – Отговори его от этой глупости! – кричали они вслед догнавшему меня Бернду.
   – Бернд!
   – Что такое!
   – Ах!
   Больше я не смог сказать ничего. Ах! Этим словом я выразил все, что было у меня на сердце. Я ускорил шаг. Мы снова были рядом, идя плечом к плечу. Мы с Берндом шли рядом, а остальные трое остались, но завтра утром отправляется поезд в Германию. Завтра. Он покатится по рельсам в Германию! Завтра утром! Мы должны успеть! Мы должны на него попасть! Не важно, где мы поедем – на крыше, на сцепке, на подножке – лишь бы ехать! Мы должны уехать, должны! В моих ушах снова зазвучала песня рельсов. Я услышал шипение пара, гром и гудение паровоза, я представил себе длинный, бесконечно длинный состав, перелетающий через речки и границы, состав, спешащий в Германию. Ах!
   В моем мозгу вертелась одна-единственная мысль. Я не видел уже ни полей, ни колосьев, я не видел даже солнца, играющего с пшеницей. Мы молча возвращались в наше пристанище. Я совсем потерял голову от охватившего меня волнения.
   – Завтра мы едем домой! – с порога крикнул я деду, который в тот момент кормил кур. – Домой?
   – Да, мы едем домой! Завтра из Уграша уходит наш поезд.
   – Из Уграша?
   – Да, и мы поедем на нем.
   Я приставил лестницу к сеновалу и забрался наверх. Я лег в сено и закинул руки за голову. От жары я купался в поту, на висках бились жилы. Душа моя пела: домой! Завтра мы поедем домой! Я глубоко вдохнул, задержал дыхание, потом резко выдохнул. Ах!
   Мне захотелось немедленно поговорить с Берндом, но он не пошел со мной на сеновал.
   – Бернд! – кричу я из двери. – Бернд! Наконец, он появляется.
   – Мне кажется, ты свихнулся! – это были первые слова Бернда после того, как он сел рядом со мной. При этом он не улыбался, он говорил совершенно серьезно.
   Только теперь я понял, что Бернд придерживается совершенно иного мнения. Он просто не видел великого, единственного шанса, подаренного нам судьбой. Он его не видел и считал мою идею глупой, взбалмошной затеей – глупой и невыполнимой.
   – Ты спятил! – грубо прервал он мой пылкий монолог.
   Ага! Теперь мне стало ясно, что беззаботное житье подорвало его бунтарский дух. Он хотел остаться. Да, точно так, ага. Сосед, оказывается, уже на второй день сказал, что Бернд может работать у него сколько пожелает. Дед сказал Бернду, что был бы не прочь удержать меня. Здесь у нас не будет никаких неприятностей, и мы должны остаться.
   – Ты же только сейчас сам все видел! – почти орал на меня Бернд. – Эти три товарища что, плохо живут? Да, да, эти трое! Они здесь уже больше года. За это время с их головы не упал ни один волос. Я не хочу, чтобы за мной снова охотились, не хочу, чтобы меня поймали! Я этого не хочу! С этим эшелоном все пойдет вкривь и вкось. Ты что, не соображаешь? Русские! Жандармы! Контролеры! Досмотры! Пограничники! Нет, ты точно спятил! Ты бредишь!
   Свои слова Бернд подкреплял бешеной жестикуляцией. Безделье отравило его. Он вдруг заговорил про зимовку, рисуя совершенно фантастические картины. Переубедить его я был не в состоянии. Наша дружба, наше товарищество подверглись суровому испытанию. Каждый остался при своем мнении. Я страшно разозлился и, охваченный горестным разочарованием, спустился по стремянке на землю и остаток дня провел, бродя по лугам. Ну что ж. Ну что ж. Я уже шел в одиночку в Карпатах, когда вместе со мной отказался идти Готлиб. Теперь я сделаю то же самое. Бернд может оставаться. Мое решение твердое, я от него не отступлю. Бернд решил остаться. Хочет работать на винограднике и каждый день наедаться досыта. Пусть его! Я же завтра утром отправлюсь в Уграш и попытаю счастья. Я поставлю на карту все! Точка.
   За ужином мы с Берндом не разговаривали.
   – Что вы собираетесь делать дальше? – спросил старик, чтобы прервать затянувшееся молчание.
   – Завтра я ухожу, – ответил я.
   – Я остаюсь, – сказал Бернд.
   Что произошло между нами? Какая кошка между нами пробежала? Я был страшно зол на Бернда! Я его презирал! Да что я говорю? Я снова остался один! Покончив с ужином, я встал и сказал хозяевам:
   – Завтра утром мы не увидимся, потому что я хочу уйти до рассвета. Спасибо вам за все, да благословит вас Бог. – С этими словами я встал, вышел во двор и забрался на сеновал.
   Было уже темно, когда на чердак поднялся Бернд. Я притворился спящим.
   Никаких слов, никаких вопросов. Ночь длилась мучительно долго. Я не мог уснуть, тяжкие мысли прогоняли сон. Прав ли Бернд? Прав ли я? Нет, Бернд не прав, он тысячу раз не прав. Что с ним случилось? Так внезапно, так неожиданно! Я не имел никакого права силой заставить его идти со мной. Это было не в моей власти. Я засыпал, потом просыпался, задумывался над этим, потом снова засыпал. Так прошла вся ночь.
   Едва забрезжил рассвет, я встал.
   – Бернд, я ухожу, – внятно и отчетливо произнес я. – До свидания, удачи тебе.
   Я медленно спустил вниз лестницу. Бернд последовал за мной.
   – Неужели? Ты идешь со мной? – непроизвольно вырывается у меня.
   – Не задавай глупых вопросов! – раздается с верхней ступеньки. Наш союз устоял! Смеясь, мы снова пойдем вместе навстречу опасностям!
   – Пойдем вдоль железной дороги, – говорит Бернд. – Так мы скорее всего доберемся до станции.
   – Я тоже так думаю, – соглашаюсь я.
   Собственно говоря, была еще ночь – граница с рассветом, – когда мы покинули гостеприимную усадьбу. Поля еще спали, покрывавшая траву роса холодила ноги. Но мы были бодры и полны сил, которых потребует от нас наступавший день. Мы держим курс на железную дорогу. Мы приблизились к ней, когда начало всходить солнце. Мы останавливаемся – у меня снова сильно разболелась нога.
   – Надо идти! – говорит Бернд.
   Нет, вы подумайте, это он меня торопит! Да, и мы пошли, пошли дальше… Солнце начало припекать. Идти мне было тяжело, особенно вдоль путей, а они тянулись и тянулись блестящей нескончаемой лентой. Я сильно хромал, и нам приходилось то и дело ненадолго останавливаться. Наступил полдень, а до Уграша было еще ой как далеко! Черт, а вдруг поезд уйдет без нас? Меня стали одолевать сомнения. Правду ли сказал тот парень из Уграша? Действительно ли сегодня оттуда отбывает эшелон со швабами? Не ложь ли это, не фантазия, не выдумка? Парень так лукаво смеялся, рассказывая об этом! Но если поезд действительно пойдет? Не опоздаем ли мы? И почему мы не ушли вчера вечером? Непостижимо! Эти мысли донимали меня сильнее, чем нога. Мысли могут быть такими мучительными.
   Бернд лал мне кусок хлеба. Откуда у него хлеб? Не важно, он у него был. Наверняка он таскает хлеб в кармане штанов. Где же еще? Во всяком случае, извлек он его из кармана. Мы едим на ходу и потеем от жары. После полудня мы пришли в Уграш.
   Я спросил о поезде у какого-то встреченного нами крестьянина, который, к счастью, понимал по-немецки. То, что он сказал, повергло нас в шок. Вагон уйдет сегодня днем.
   – Какой вагон?
   – К эшелону прицепят один вагон. В Х., – я называю эту станцию так, потому что забыл ее название, – составят эшелон.
   – Где находится Х.?
   – В тридцати километрах отсюда.
   Да, вот так! Мы опоздали! Мы страшно расстроились, и Бернд был уже готов повернуть назад. Но расстроился он не меньше моего. Он стер с лица пот, и я заметил, что он вдруг постарел.
   – Нам надо немедленно попасть в Х.! – решительно сказал я.
   – Каким образом?
   – Со следующим поездом!
   Мы бросились в решительную атаку, и Бернд остался со мной. Мы добрели до станции и смешались с людьми на платформе. Здесь были русские, крестьяне, торговцы. На платформе творился форменный базар. Какая-то девушка услышала, что мы говорим по-немецки. Мы посмотрели на нее, наши взгляды встретились. У девушки были необыкновенно добрые глаза.
   Я коротко подмигнул ей, и она подошла. Она была любопытна, как большинство девушек.
   – Скажи, пожалуйста, когда придет следующий поезд до Х.?
   Но девушка не говорила по-немецки и не поняла вопрос. Она недоуменно смотрела на нас. Мы упростили вопрос:
   – Э, vasut, э, когда vasut на Х.?
   – Вы – немецкий солдат? – спрашивает девушка после недолгого молчания.
   – Да, да, но мы хотим попасть в Х.
   – О, я люблю немецкий солдат! – отвечает нам девушка.
   Черт знает что, но, во всяком случае, это был уже какой-то успех. Мы отходим в сторонку, чтобы не так бросаться в глаза, и продолжаем спрашивать. Наконец, мы узнаем, что поезд придет через час. Черноволосая мадьярка скрашивает нам ожидание. По-немецки она почти не говорит, но мы тем не менее разговариваем и даже смеемся. На меня снизошло невероятное хладнокровие.
   Пришел поезд.
   Но что это за чудо? На крыше нет ни одного пассажира. С бесстрастным видом мы занимаем место в купе. Мы готовы ко всему. На скамьях сидят крестьяне, мужчины, женщины в платках. Здесь же какой-то городской господин со своей дамой. За кого нас тут примут? Мы видим, что все смотрят на нас. Пусть пялятся, думаю я. Если бы они своими взглядами могли заштопать дыры на свитере! Пассажиры продолжают глазеть на нас. Но рельсы уже звенят, а мимо проносится пейзаж. Может быть, мы все же успеем в эшелон! Может быть, мы не опоздаем! Ни о чем другом я просто не мог думать. До появления контролера.
   Все очень плохо. Мы не можем предъявить билет. Купе получает давно ожидаемую сенсацию. Среди пассажиров оказывается шваб. Он мгновенно понимает, в какую неприятность мы влипли. Он переводит контролеру наш лепет и добавляет что-то от себя. Счастье не покидает нас и здесь. Контролер пренебрежительно, но снисходительно машет рукой и проходит дальше. Его форма похожа на форму Армии спасения. Я бы охотно его поблагодарил, но это было трудно, и к тому же я не хотел быть слишком навязчивым. Теперь публика засыпала нас вопросами. Шваб старательно переводил. Он вообще оказался очень разговорчивым. Нам начали протягивать бутерброды. Спасибо, спасибо. Жизнь вообще богата приятными неожиданностями. Никто больше не пялит глаза на наши цыганские лохмотья, грязные руки, босые ноги и небритые физиономии.
   Нам удивляются, нас расспрашивают. Мы отвечаем. Нами интересуются. Мы ведем себя как актеры на сцене.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация