А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шрамы войны. Одиссея пленного солдата вермахта. 1945" (страница 24)

   – Все получится, – говорит из темноты Бернд. – Все должно получиться. Что? Мое отупение исчезает, словно по мановению волшебной палочки. Бернд изо всех сил старается освободиться от наручников. У него маленькие руки, и кольца наручников свободно болтаются на его запястьях. Он изо всех сил старается, обдирая кисти и ругаясь сквозь зубы.
   – Прекрати! – шепчу я. – Прекрати. Надо дождаться полуночи. Бернд останавливается. Мы ждем, ждем, ждем… Мои руки наливаются свинцом. Я все время ищу положение, в котором им стало бы легче, и сам процесс поиска облегчает мои страдания. Отчаяние и надежда, сменяя друг друга, проносятся в моем мозгу.
   – Все нормально! – говорит Бернд. – Все будет нормально. – Он произносит эти слова всякий раз, когда видит, что я близок к отчаянию.
   За дверью слышен шум… В коридоре раздаются легкие шаги… Стук… Потом до нашего слуха доносится мелодия… Ее скорее мурлычут, чем напевают. Мадьярка? Мадьярка пришла спать. Мы слышим, как скрипит топчан. Вот она улеглась, продолжая напевать. Что это? Может быть, она что-то сказала? Нет, она ничего не сказала, она допела музыкальную фразу и умолкла.
   – Через полчаса начнем, – шепчу я Бернду.
   – Да! – отвечает он.
   Я сажусь, словно в лужу, в пятно серебристого лунного света на полу перед окном. Мои глаза постепенно привыкают к темноте. Ночь мягка, как бархат, время бежит, сердце мое стучит от волнения, но я жду, жду, зажав скованные руки между колен.
   Тень решетки на полу заметно сместилась. Пора!
   – Давай! – говорю я, и Бернд, ругаясь и шипя от боли, принимается освобождать кисти рук из наручников.
   Он разжимает кисти, свертывает их в трубочку, пытаясь протиснуть их сквозь железные кольца. Я слежу за каждым его движением, напряженно прислушиваюсь, сострадаю, участвую в его тяжкой борьбе. И вот, свершилось! Его руки свободны! Свободны! Он вытаскивает стул на лунный свет и осматривает нехитрый предмет мебели. Вот он, нужный инструмент. Короткий щелчок, и в руке Бернда оказывается железный штырь. Этим штырем он вскрывает замок наручников. Все происходит быстро, как во сне. Я чувствую, как в мои опухшие кисти устремляется кровь. Мы принялись за работу. Ну, собаки, ну, теперь мы вам покажем! И если вы посмеете нагрянуть еще раз, то мы нападем на вас первыми. Теперь нам есть чем вас бить!
   Из наручников вышли превосходные зубила! Я приставил к окну стул, влез на него и принялся долбить, сверлить и скрести. Постепенно, шаг за шагом, я выковыривал из промежутков между камнями раствор. Я выгрызал его миллиметр за миллиметром. Мы должны одолеть эту стену, мы должны сегодня ночью выбраться отсюда. Я был одержим одной этой мыслью, я перестал быть человеком, я стал молотом, бьющим по зубилу, я нажимал на стену, вонзал железо в цемент, соскребал крошку, вытачивая канавку между камнями.
   – Тсс! – шепнул Бернд.
   Мы прислушались. За дверью заскрипел топчан. Рука моя дрожала от напряжения… Но все было тихо.
   – Давай! – прошептал Бернд, и я снова начал вгрызаться в неподатливую стену.
   Тяжкая это была работа, и вместе с цементной крошкой неумолимо сыпалось и текло время. Кто выиграет? Я не задавал себе таких вопросов. Это был наш последний шанс, последняя предоставленная нам возможность. Вот зашатался первый камень. Еще мгновение, и я смогу его вытащить.
   – Ну, иди сюда! – шепнул я камню и одновременно Бернду.
   Он поддался, поддался! Я извлек из стены первый камень. Вот он! Бернд принимает его из моих рук. Который теперь час? Я перестал ориентироваться во времени, но полночь, видимо, уже миновала. Мои руки дрожат от волнения и напряжения. Но дальше дело пошло скорее! Кладка была разрушена в одном месте, и теперь расшаталась вся конструкция. Вскоре в моих руках оказывается второй камень. Зашатались прутья решетки. Снова за железо, снова сверлить, сверлить, долбить. Я раскачал еще один камень. Толкнул железный прут – не качается ли и он? Нет, еще рано! Прутья пока крепко держатся за края окна.
   Но и время летело. Отпущенный нам срок сокращался со скоростью курьерского поезда, скоро он истечет. Я чувствую, как на нашей шее начинает затягиваться удавка.
   Бернд хочет меня сменить.
   – Нет, нет! Я уже знаю, как работать, уже приноровился, не надо менять руку! Я уже знаю, за какой камень браться теперь. – С этими словами я извлекаю из кладки следующий камень.
   Но что это? Шаги? Мы затаили дыхание, напряженно прислушались. Это на улице. Там что, ходит патруль? На топчане заворочалась мадьярка. Она нас не выдаст. Она наверняка уже давно слышит, как мы работаем. Она, конечно, не спит и, наверное, боится. Где-то вдали залаяла собака.
   – Давай! – говорит Бернд.
   Я снова принимаюсь углублять отверстия вокруг прутьев, раскачиваю следующий камень. Время поджимает, но вытащить из гнезд решетку я пока не могу. Она не поддается. Это вообще удастся? Как медленно подвигается дело! Нижние концы прутьев уже висят свободно, я могу просунуть под них палец. Но по бокам я почти не продвигаюсь. Каждый камень дается мне с величайшим трудом, но боковые камни надо вынуть, иначе решетка останется на месте.
   – Ну как? – спрашивает Бернд.
   Ему кажется, что я работаю слишком медленно. Я не могу ничего ему ответить, я просто продолжаю долбить стенку. Борьба со временем сильно действует мне на нервы. Наконец мне удается освободить прутья с одной стороны. Я поранил руку, по пальцам течет кровь. Господи, какое счастье! На противоположной стороне камни поддаются легче. Цемент здесь легко крошится, и дело подвигается быстрее, да, быстрее! Скоро я смогу воспользоваться длинным железным штырем из спинки стула, чтобы, как рычагом, поддеть решетку. Со второй стороной я покончил на удивление скоро. Мне не терпится, и я снова трясу решетку. Она поддается, поддается! Сердце сейчас выскочит у меня из груди! Бернд восторженно тычет меня в бок, и мне стоит немалого труда сдержать вопль радости. Осталось вытащить два камня. Я принимаюсь остервенело долбить стену. Я снова изо всех сил тяну прутья на себя, решетка поддается, падает кусок камня, и прутья выходят из гнезд. Я держу в руках тяжелое переплетение прутьев. Бернд удерживает меня от падения, и мы вместе кладем решетку на пол.
   Что мы сказали друг другу?
   Глупый вопрос. Я подпрыгнул, ухватился за подоконник и распахнул створку окна. В камеру хлынул свежий воздух. Это было как поцелуй ангела. Дальше все произошло очень быстро. Я выскользнул из окна, сполз по наружной стене и повис, держась за подоконник. Потом разжал руки и полетел в бездну. Ударившись о землю, я повалился на бок, но тут же вскочил на ноги. Кости были целы! Я застыл на месте, ожидая Бернда. Его силуэт уже показался в окне. Но что он медлит? В чем дело? Я явственно видел его в свете луны.
   – Прыгай! Прыгай! – неистово шепчу я.
   Раздается невыносимо громкий шум. «В чем дело?» – хочется крикнуть мне, но в этот момент Бернд выпадает из окна головой вниз с оконной рамой на поясе. Осколки стекла падают на землю. Но Бернд рядом, сильно он не пострадал, голова и ноги остались целы. Мы бежим в сторону венгерской границы.

   Далеко мы не ушли. Уже через несколько минут мы оказались в болоте. Печально! Но мы не сдаемся, мы отказываемся в это верить! Мы бежим вперед, в Венгрию, мы хотим в Венгрию, через границу – там безопасно! Безопасно? Да, там нет румынских жандармов, этих псов, заковавших нас в кандалы. Это всего лишь мокрый луг, здесь просто скопилось много воды, это не болото. Только бы не сбиться с пути, не потерять верное направление, не медлить! Вперед, вперед, вперед! Сейчас вода закончится, и все будет хорошо. Что это за лицо? Это же луна. Она так любовно на меня смотрит и светит неземным светом. Все в порядке, все правильно! Я ступаю на зыбкую кочку, она поддается, уходит вниз, и болото с противным чавканьем начинает меня засасывать…
   – Бернд, Бернд! – кричу я.
   Верный друг приходит на помощь. Он крепко хватает меня и вытаскивает на то место, где я могу упереться ногой в твердое дно. Трясина засосала меня по грудь. Мы бежим назад, опинчи невыносимо хлюпают. Мы огибаем болото, мокрая трава достигает колен. Наконец мы выбегаем на твердый грунт и находим дорогу, которая ведет в нужном направлении. Как же громко и противно квакают, чавкают и хлюпают наши опинчи. Мы снимаем их, зажимаем под мышками и бежим дальше босиком. Мы вымокли с ног до головы. Бернд, но мы свободны! Теперь мы никому не позволим ее у нас отнять! Появляются какие-то избушки, но что нам за дело до собачьего лая! Мы идем на штурм, в нас кипит жизнь, мы рвемся вперед сквозь ночной мрак…
   Мы ушли далеко в поле, луна закатилась, наступила полная темнота.
   Мы осторожно пробираемся по редкому подлеску сквозь колючие кусты. Мы снова надели опинчи, так как земля тоже стала колючей и твердой. Колючки бьют нас по лицу. Мы успокоились и снова обрели способность связно мыслить и соображать. Мы идем медленно, иногда под ногами раздается треск, но мы продолжаем идти, и звезды указывают нам путь. Не перешли ли мы уже границу? Мы настораживаемся, внимание наше обострено до предела, мы осторожно движемся по темной незнакомой местности. Какая-то неведомая сила наделяет нас сверхъестественными способностями.
   На рассвете мы добираемся до лощины, поросшей густым кустарником. Перед нами раскинулась какая-то деревня. Издалека слышен приглушенный расстоянием собачий лай.
   В конце пути я страшно замерз в своих промокших насквозь лохмотьях. Я замерз так, что временами терял ориентацию и переставал понимать, где я нахожусь. Наверное, так околевают больные животные, смутно, как в тумане, думал я. Мне приходилось видеть таких животных во время отступления, до плена. Коровы с растрескавшимся выменем неподвижно лежали на траве и дрожали, страшно дрожали. Они были так слабы, что не могли поднять голову, но во взгляде их потускневших глаз была такая смертная тоска, что становилось не по себе. Я смог подарить пулю только одной такой корове. Наш лейтенант запретил мне впредь это делать.
   Сознание мое было каким-то спутанным. Бернд что-то говорил, но до меня не доходил смысл его слов, сильная дрожь мешала сосредоточиться. Я смутно ждал избавления. Солнце медленно, очень медленно возвращало меня к жизни. Оно согрело и высушило меня, но меня все равно продолжал бить озноб, я не ощущал прежнего подъема и прилива сил.
   Я заболел. К полудню это стало окончательно ясно.
   Я перестал быть человеком, молодым сильным парнем, я стал вялым и бессильным. У меня началась лихорадка. Сухой язык прилипал к нёбу, в ушах стоял неумолчный шум, когда я вставал, голова стала тяжелой, а затылок невыносимо болел. Надо же было заболеть! На воле, среди полей, вблизи границы! Жандармы остались позади; впереди опасности приграничной полосы. Эта опасность может быть смертельной! Бернд пытался меня приободрить. Он с юмором фантазировал на тему о том, что творилось утром в жандармском участке. Это было очень забавно, особенно когда Бернд пародировал толстого начальника полицейского участка. Бернд говорил шепотом, но все равно выглядел при этом как озорной расшалившийся пятиклассник. Но я был теперь ни на что не годным больным, слабым и никудышным спутником. Я закрывал глаза и видел перед собой радужные круги, мне хотелось пить, и я валился с ног от слабости. Бернд, однако, не спал, постоянно вглядывался в кусты и все время говорил мне, что никто сюда не идет, что никто не видит нашего убежища. Он давно снял свою куртку и накрыл меня. Он дал мне хлеба, но я был не в состоянии есть. Мне хотелось пить, но воды-то как раз и не было. Во рту у меня было сухо, как в пустыне. Меня вдруг охватила безумная надежда.
   – Бернд, – сказал я, – как ты думаешь, мы еще не в Венгрии? Если мы уже в Венгрии, то все не так уж плохо, мы найдем место, где я смогу отдохнуть и поправиться. В Венгрии нас не будут преследовать никакие румынские жандармы. Найдем же мы какого-нибудь крестьянина, который приютит нас… Но что, если мы еще не в Венгрии? Я не в силах идти дальше… у меня, кажется, высокая температура… в глазах у меня темно… меня сильно знобит, это настоящий озноб. Бернд, я точно это знаю… Нет, я не могу идти дальше, это исключено… Но ты знаешь, мы все-таки, наверное, уже в Венгрии! Когда стемнеет, мы доберемся до деревни, я отлежусь в соломе и завтра буду уже здоров, вот увидишь!
   Бернд промолчал. Потом, помедлив, сказал:
   – Да, может быть, мы уже и в Венгрии.
   Время до вечера тянулось мучительно медленно. Я ослаб настолько, что был просто никуда не годен. Неутешительно! До захода солнца я, скрючившись, лежал на земле. С наступлением сумерек мы покинули наше укрытие. Я тащился за Берндом, как дряхлый старик. Мозг мой стал постариковски неповоротливым и тяжелым, как свинец, меня клонило к земле, я ничего не соображал. Толку от меня было что от козла молока.
   Первый же крестьянин, которого мы встретили по дороге, в ответ на наш вопрос ответил, что это еще Румыния, граница проходит в трех километрах от деревни.
   Я изо всех сил пытаюсь сейчас вспомнить, что происходило со мной в тот момент. Без Бернда я бы пропал, сдался, это я знаю точно. Я, правда, не помню, что был особенно испуган, мне кажется, что я просто не понял, о чем идет речь; я был не в состоянии правильно оценивать происходящее. Я помню только, что безвольно и равнодушно стоял рядом с моим товарищем, который вел с крестьянином разговор, к которому я не проявлял ни малейшего интереса. Мне казалось, что конец неминуем, и мне хотелось одного – чтобы он скорее наступил. Все страсти улеглись, мною овладело полное безразличие – все бессмысленно, можно опускать занавес.
   – Пошли! – сказал Бернд. Он, если можно так выразиться, просто взял меня на буксир. Я просто не понимал, куда надо идти…
   Потом мы очутились в крестьянской избе, и хозяйка говорила по-немецки! Мне налили чаю, и от этого мысли мои пришли в относительный порядок. Речь шла о границе, об обстановке в приграничной полосе, об охране, о патрулях, о собаках, заставах, распорядке и правилах. Я сидел на скамеечке и с трудом улавливал обрывки разговора. Разговор вел Бернд, он задавал вопросы и составлял план. Я в этом не участвовал, я был как баржа на буксире, но я изо всех сил прислушивался, мне было хорошо от шедшего из печки тепла, несмотря на то что я взмок от пота. Как я понял, было решено, что молодой парень, сын хозяйки, ночью покажет нам самый удобный путь.
   Мы ждали. Мне дали еще чаю, и мне стало еще лучше. Потом хозяйка заставила меня раздеться, сунула мне в руку полотенце, и я растерся, и никто не нашел в этом ничего особенного, и уж меньше всех я сам. Потом я снова оделся и лег. Мне стало еще лучше. Бернд снова объяснил мне, как мы будем переходить границу. Я не все понял, но согласился со всем, что он мне сказал. Бернд был здоров, и никто не знал его лучше, чем я. Он все сделает правильно, он умный и сильный, он пройдет сам и поведет меня за собой. Но мне так хотелось отдохнуть, лихорадка так сильно меня мучила.
   – Ты не имеешь права скисать! – строго, как заклинание, сказал Бернд. – Эту ночь ты должен продержаться. Отдыхать будешь завтра, в Венгрии! Будешь отдыхать день, неделю, сколько потребуется! Но здесь мы не можем оставаться ни дня, понял? Все будет кончено раз и навсегда, если ты скиснешь. Он был прав, я не мог оставить его одного! Я понимал, что если я останусь, то и он далеко не уйдет. Он бросит меня, только если я умру. Сейчас же только он один был в состоянии оценить обстановку и принять решение.
   – Да! – сказал я. – Я постараюсь, и, наверное, у меня получится.
   Я взял его за руку. Лихорадка сделала меня сентиментальным. С закрытыми глазами я ждал момента, когда нам придется уйти в ночь. В мозгу путались и мешались самые разнообразные мысли. Я болен и должен бороться с болезнью, как с противником, который применил необычное оружие…
   Дверь открылась, в комнату вошел бородатый мужчина в тесном военном кителе. Несколько секунд он критическим взглядом мерил меня и Бернда. Он вышел из комнаты так же быстро, как и вошел.
   – Вам надо немедленно уходить, – сказал хозяин. – Жандармы сейчас будут здесь.
   Хозяйка, бледная как полотно, кивала.
   На улице, когда мы уже были далеко от деревни, молодой парнишка объяснил нам все. Человек, вошедший в дом, – это телефонист. Он служит в пограничной охране и в жандармерии.
   – Он понял, кто вы, он за всеми наблюдает. Ладно, вам надо держать путь вон на ту звезду. Видите, такая яркая звезда, она мерцает. Идите на нее. – Парень протянул руку в темноту. – Держите курс на эту звезду, никуда не сворачивайте. Поняли? Через полчаса справа вы увидите сторожевую вышку. Там будьте особенно осторожны. Если вы пройдете мимо вышки, то считайте, что половина дела сделана, а если вы доберетесь до леса, то, значит, все в порядке – это уже Венгрия.
   Он снова указал нам направление, потом пожал нам руки, и мы пошли вперед – пересекать границу. В темноте нас поджидал невидимый враг. Я с трудом заставляю себя переставлять ноги. Бернд ведет меня, идя впереди, он идет быстро, но я поспеваю за ним, в моей голове бешено крутятся мириады звезд, и звезд на небе я не вижу. Их видит Бернд, и я надеюсь на него. Торопливым шагом мы пересекаем изрезанное бороздами поле, пробираемся по мокрой от росы траве. Я крепко держусь на ногах, болезнь давит мне на плечи, но не может меня свалить, она терзает меня, оглушает, давит, но я безропотно несу ее, отбиваюсь, как могу. Я не упаду, не сяду на землю, не сдамся и не издохну. Бернд идет впереди, а я иду за ним. Он ведет меня, он тащит меня сквозь тьму, и я должен следовать за ним. Так мы идем, идем точно в указанном нам направлении. Бернд держит курс правильно, он ведет, он отважно тащит меня на буксире, и я верю в его способности. Меня шатает, я тяжело дышу, но иду не спотыкаясь…
   Внезапно Бернд останавливается, и я утыкаюсь ему в спину.
   – Это здесь? – шепчет он.
   – Что?
   – Граница, сторожевая вышка! Что, время уже настало? Наверное, часть пути я прошел без сознания. Мы буравим взглядами темноту, напряженно прислушиваемся. Где-то недалеко проходит цепь сторожевых постов. Мы медленно крадемся вперед. Теперь я слышу тихий шорох молодой поросли нового урожая. Листья и стебли трутся о мои ноги. Мой ум снова подчиняется мне, вернулись прежняя острота и живость восприятия. Я все вижу, все слышу, воспринимаю любой шум…
   – Я не вижу вышку! – говорю я тихим замогильным голосом.
   Бернд не отвечает, отвечает темнота. Только теперь я это замечаю. Небо заволокло тучами, звезды видны лишь местами; за пеленой облаков исчезла луна. Это очень опасно, мы можем потерять ориентиры!
   – Мы правильно идем?
   – Да! – говорит Бернд. Я плохо его слышу, но понимаю, что он ответил «да». Откуда он это знает? – мысленно недоумеваю я.
   Мы осторожно тащимся дальше. Наши нервы, как антенны, тянутся в ночную тьму. Нет, Бернд не может знать, правильно мы идем или нет. Нет, не может, как он может это знать, если исчезли всякие ориентиры. На небе не видно ни одной звезды! Да он просто идет по борозде!
   Нас окутывает полная, непроглядная темнота, я едва различаю моего спутника, но Бернд идет, и я следую за ним. Может быть, мы идем вдоль цепи постов, вместо того чтобы ее пересечь?
   – Бернд, – шепчу я. – Бернд! Надо подождать. Это бессмысленно. Мы идем наугад. Надо хотя бы увидеть, где луна!
   Но плотная пелена облаков скрыла луну, мы вообще не понимаем, где она может находиться. Темнота давит нам на плечи невыносимым грузом, угнетает, мешает дышать. Бернд останавливается и залегает. Я опускаюсь на землю рядом с ним. Мы лежим на пшеничном поле.
   – Ночь кончится еще не скоро, – шепчет Бернд мне на ухо, я слышу его голос, чувствую щекой его жаркое дыхание. – Звезды еще появятся!
   – Да! – отвечаю я. – Но достаточно и одной луны. По ней я сумею верно определить направление.
   – Как ты? Держишься?
   Я слышу я его тихий голос и снова чувствую теплое дыхание.
   – Да, – отвечаю я и начинаю неудержимо трястись.
   Дрожат и стебли пшеницы, в которой я лежу. Земля, пропитанная росой, стала липкой. Я отрываю ком и начинаю мять его в руке, лаская, словно возлюбленную, земля – моя жизнь, я томлюсь по ней, я лежу на ней, сгорая в огне, окутанный ночной тьмой. Я засыпаю, Бернд бодрствует. Я забываю об опасности, но Бернд начеку, он бдит…
   Проходит час. Небо по-прежнему затянуто тучами – ни луны, ни звезд, только ночь и непроглядный мрак.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация