А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Империя Александра Великого" (страница 5)

   Глава 6
   ПОСЛЕДУЮЩИЕ ВОЙНЫ ДИАДОХОВ – ДО БИТВЫ ПРИ ИПСЕ (313–301 гг. до н. э.)

КАРЬЕРА ДЕМЕТРИЯ
   Теперь мы подошли к моменту, когда все сатрапы, которые делали вид, что используют свое влияние в интересах царской семьи, стали независимыми правителями – царями. Начиная с 306 г. до н. э. монархия стала распространенной формой государственного управления во всей великой империи Александра. Титулы монархов не были переданы по наследству. Повторим, чтобы подчеркнуть: никто не выдвигал никаких претензий до смерти Александра Великого. Все считали, что он вел завоевания правомерно и владел своей империей по непреложному праву. Все последующие монархии пошли от него – в эллинской и восточной истории началась новая эпоха. Ее назвали эпохой эллинизма. Такие старомодные государства, как Спарта, больше не считались примерами для подражания. Отметим, что никто из сатрапов, каким бы могущественным он ни был, не осмелился назвать себя царем до тех пор, пока был жив хотя бы один член царской семьи. Зато потом они все стали царями практически одновременно: сначала Антигон и Птолемей, потом Кассандр и Лисимах; одним из последних бы Деметрий, получивший прозвище Полиоркет («Градоосаждающий»). Не было возражений и со стороны народов, чьим лозунгом была не только свобода, но и демократия. Афиняне первыми провозгласили Деметрия своим правителем (восстановившим здесь в 307 г. до н. э. демократический строй. – Ред.).
   Такую ситуацию следует объяснить. Она, несомненно, в первую очередь, была вызвана грандиозностью влияния фигуры Александра на весь мир. Он наглядно показал, что абсолютный монарх – а он, по сути, таковым и являлся – может защитить и обогатить своих друзей, а также одолеть врагов, что не удавалось до того времени ни одной республике. Его нация, правящий класс которой взял бразды правления империей из его рук, сформировалась под влиянием монархических принципов. Итальянская республика еще оставалась в безвестности, греческие философы, ставшие важным элементом формирования общественного мнения, в своих трудах рекомендовали монархию. Они утверждали, что большинство людей, составляющих нацию, глупы и правление нескольких избранных или одной выдающейся личности – единственно возможная форма государственного управления для цивилизованных людей. Вряд ли этому стоит удивляться. В те времена никто не видел конца войнам между разными правителями, и в безопасности себя можно было чувствовать только под защитой могущественного и победоносного монарха. Нейтралитет означал уверенность в том, что ты будешь покорен одной из воюющих сторон или ограблен обеими сторонами по очереди. Более того, воюющие правители были слишком заняты и слишком непостоянны, чтобы оказывать тяжелое давление на местные свободы маленьких городов-государств. В целом все, что требовалось, – это вклад в войну людьми и средствами, и они щедро объявляли об освобождении греческих городов именно в этом смысле, об общественной автономии или праве вести свои местные дела по собственному усмотрению. Случающееся время от времени нарушение этих привилегий вооруженным вмешательством, отнюдь не редкое при упомянутых суверенах, считалось меньшим злом, чем постоянная тирания нуждающихся классов, которые в случае избирательного права для всех взрослых мужчин превращали свою политическую власть в источник ежедневного грабежа.
   Был на самом деле один прием, который придет в голову каждому американскому читателю. С его помощью маленькие независимые государства могли обеспечить свою независимость, не подчиняясь иностранному монарху – я имею в виду принцип федерации. И, как и можно было ожидать, этот принцип применялся как средство уклонения от монархии. И небезуспешно. Кризис, случившийся около 306 г. до н. э., когда по всей территории империи Александра появились цари, показывает нам возникновение и развитие первой федерации, куда вошли приморские и островные города Леванта от Гераклеи Понтийской (совр. Эрегли. – Ред.) и Византия (позже Константинополь, ныне Стамбул. – Ред.) до Родоса, главного организатора системы. Эти города обладали преимуществом – были так хорошо защищены и снабжались морем, что их захват был практически невозможен, если противник не располагал сильным флотом, а этот род вооруженных сил был настолько силен у самой федерации, что вполне мог сдержать правителей, располагавших крупными сухопутными армиями. Итак, эта федерация свободных прибрежных и островных городов обеспечила себе уважение и внимание правителей соседних государств и занималась охраной торгового судоходства, обеспечивая свободу от пиратов и надежную систему морского права. Принятый на Родосе кодекс использовался вплоть до дней Римской империи.
   Приведенные выше замечания поясняют ситуацию, сложившуюся в мире в 311–310 гг. до н. э., когда второстепенные претенденты на империю отпали, а пятеро стали хозяевами положения. Это Селевк, вернувшийся из Египта и ставший очень популярным в Вавилоне, и имевший власть, хотя и не абсолютную, в восточных провинциях. Далее следовал Антигон, во владения которого входила основная часть Малой Азии, Сирия и северная часть Месопотамии, но которому этого было мало, и он рассчитывал подчинить себе владения Селевка на Востоке. Он уже завоевывал восточные провинции в предшествующие годы и утратил их лишь потому, что его голова была забита проблемами, вызванными войной с Птолемеем за владение Сирией и, если возможно, Египтом, а также прибрежными городами Азии, которым Птолемей помогал флотом и средствами. Честолюбивые планы Антигона на северо-западе сдерживал Лисимах, чья власть, пока еще не твердая во Фракии, быстро становилась сильнее и после основания на Мраморном море новой столицы – Лисимахии распространилась и в Малую Азию. Коалиция Селевка, Птолемея и Лисимаха была усилена в Европе Кассандром, который неуклонно следовал политике отдельных царств, в то время как Антигон стремился единолично править всей империей Александра. Его власть была так велика, что он вполне мог считаться равным по силе всей коалиции, особенно с помощью его сына Деметрия, блестящего командующего, которого он отправил отобрать Грецию у Кассандра и произвести ложную атаку на своих противников на западе. О войнах Деметрия нам поведал Плутарх в «Жизнеописании Деметрия Полиоркета», и его рассказ не менее интересен, чем популярные произведения художественной литературы, и его меньше читают лишь потому, что исторический период, когда имели место все эти события, слишком сложен и недостаточно понимаем, и деяния этого военачальника не укладываются в привычные рамки. Мы хотим познакомить с ними читателей ближе.


   Монета Деметрия I

   Деметрий добился блестящих успехов в Афинах и по всей Греции. В Афинах его почитали, как защитника и освободителя. Его славили в храме богини-девственницы Афины в Парфеноне, хотя его привычки были свойственны скорее Дон Жуану. Парализовав Кассандра, Деметрий решил подчинить Родос и заставить его сильный флот присоединиться к силам Антигона. Если бы он добился успеха, Птолемей был бы сокрушен, потому что более сильный флот позволил бы Антигону высадить свои превосходящие сухопутные силы в Египте, избежав проблем, связанных с нападением на эту страну через Палестину и пустыню Синайского полуострова.
   Так что внимание всего мира было приковано к великой осаде Родоса (305–304 до н. э.), где Деметрий использовал все имевшиеся в его распоряжении средства осады, а жители Родоса, получавшие активную помощь от Птолемея людьми, припасами и средствами, проявляли ничуть не меньшее упорство в обороне. К счастью, он не смог полностью блокировать город, и осада напоминала осаду Севастополя, который нападавшие пытались сломить обстрелом и атакой, а защитники постоянно получали помощь извне. Деметрий вел активный обстрел города. После Александра осадные машины получили значительное усовершенствование и не только могли метать камни и другие снаряды на расстояние 300 и более метров, но также могли разрушать стены, при этом, в отличие от обычных таранов, находились от них на значительном удалении. Действие большой осадной машины, которая использовалась Деметрием и называлась «захватчик города», можно сравнить с бортовым залпом старого линейного корабля, у которого снаряды вылетали из орудийных портов на нескольких палубах. Она имела несколько этажей, защищалась невыделанными шкурами и навесами от вражеских снарядов и имела внутри много людей, а также метательных машин меньшего размера, то есть имела возможность и обстреливать укрепления, сметая с них защитников, и ломать стены. Но все это оказалось бесполезным против Родоса, жители которого поддерживали постоянную связь с Египтом по морю, систематически перехватывали снабженческие грузы Деметрия и проявляли отчаянную храбрость при защите своих домов. (Родос понес тяжелейшие потери и едва держался, но и Деметрий устал. Кроме того, его силы потребовались в других местах. – Ред.)
   Одновременно воюющие стороны обменивались пустыми любезностями, благодаря чему война в конце концов стала повседневным занятием высших классов и велась как часть политики, а не из страсти или принципа. Жители Родоса всячески старались сохранить нейтралитет. Они пошли на уступки по всем вопросам, кроме одного: они не хотели участвовать в активных военных действиях против Египта и отдать Деметрию для гарантии сотню своих заложников. Когда военные действия начались, стороны согласились возвращать пленных за пять мин за раба и десять – за свободного человека, что было очень высокой ценой, в сравнении с двумя минами (ок. 8 фунтов стерлингов – напомним, что фунт стерлингов во времена написания книги соответствовал 7,32 г чистого золота. – Ред.), обычной платой в дни Геродота и до него, в частности по всему Пелопоннесу. Когда жители Родоса узнали, что Деметрий захватил картину художника Протогена, изображающую историю Иалиса (одного из трех городов на Родосе), и просили пощадить картину, то Деметрий ответил, что скорее сожжет изображение своего отца, нежели покусится на произведение великого художника. Постоянно прибывали посольства из нейтральных государств всего греческого мира, предлагая свое посредничество, и заключались перемирия, во время которых обсуждались условия соглашения. Когда наконец Деметрий увидел, что осада может продлиться еще достаточно долго, чтобы повредить его интересам в других местах, он все же согласился на заключение мирного договора, причем на условиях, очень похожих на те, что первоначально предлагали жители Родоса. Они пошли на уступки в требовании заложников, оговорив условие, что те не должны занимать высокие государственные посты. Можно предположить, что это спасло главных магнатов, которых первоначально требовал Деметрий, от проживания (безусловно, в роскоши и комфорте) в Эфесе – городе, предназначенном для них.
   Осада Родоса подтвердила силу и упорство, а также умеренность и здравый смысл республики Родос и укрепила ее позиции лидера в союзе торговых городов – наподобие Ганзейского союза. Несомненно, именно этот союз морских городов подсказал более мелким и малоизвестным государствам Греции, что необходимо создавать аналогичные союзы или укреплять и расширять те, что уже существуют. Среди нейтральных государств, предлагавших посредничество при осаде Родоса, были этолийцы, впоследствии ставшие практически лидерами греческого мира. Ахейский союз также существовал, но был малоизвестным. Только через поколение или даже два важность этой федерации стала очевидной. Однако уже сейчас она накапливала то, без чего невозможна власть, – богатство. Мы знаем, что торговля Леванта после падения Тира перешла к греческим морским городам азиатского побережья и островов и так обогатила их, что сделала их флот и финансы важными элементами в оценке общей расстановки сил. Подобным же образом и богатства, накопленные этолийцами, ахейцами и жителями Аркадии, которые издавна покидали свои горные долины, чтобы служить наемниками, теперь стали настолько велики, что они обогнали в комфорте и роскоши жителей более старых городов, которые пришли в очевидный упадок.
   Пока внимание всего мира было приковано к другим событиям: Антигон возобновил свои попытки добиться господства, а коалиция Селевка, Лисимаха, Птолемея и Кассандра – сокрушить его власть. Силы противоборствующих сторон все еще были примерно равны. Центральное положение Антигона в Сирии (там, на Оронте, он основал столицу, названную в честь себя – Антигония) давало ему возможность сражаться с каждым из союзников отдельно, затруднив их соединение. Он отправил Деметрия в Грецию, и тот постепенно теснил Кассандра на север и собирался в ближайшем будущем покорить его. Но надежды Антигона рухнули из-за двух непредвиденных трудностей – стратегических способностей Лисимаха и оказавшихся громадными сил Селевка. Последний не появлялся в поле нашего зрения десять лет, во время которых, насколько нам известно, он вел кампании на восточной границе и среди тех народов, которых Александр скорее запугал, чем систематически подавил и усмирил. Пор, его верный подданный, был убит, появились другие претенденты. В дни Селевка приобрел большое могущество за Индом великий азиат Чандрагупта, и Селевк (после боев, в общем успешных для себя) предпочел договориться с ним, купив союз с ним путем уступки тех восточных провинций, которые лежат за великими пустынями Ирана, – Гедросии, Арахосии, Парапамисад (а также Арейи и Дрангианы; кроме того, Селевк отдал Чандрагупте в жены дочку. – Ред.). Но сам он получил 500 слонов и сокровища, такие большие, что смогли возвести его в лидеры диадохов.


   Ника Самофракийская, памятник победы Деметрия Полиоркета над флотом Птолемея в битве у Саламина (Кипр) в 306 г. до н. э. А — сохранившиеся остатки; В — реставрация внешнего облика; С – монета Деметрия; D — реконструкция (с монеты) всего памятника

   Его поддержка, однако, опоздала. Он не мог идти через Месопотамию и Сирию, не победив Антигона один на один. Ему пришлось идти через Армению, а этот маршрут оказался чреват большими трудностями. Тем временем Лисимах, ожидавший помощи раньше, вторгся в Малую Азию с севера и преодолел все препятствия до гор, опоясывающих Фригию с юга. Но поскольку руки Антигона были развязаны, а Птолемей был робок и вял, отклонившись в Палестину, Лисимах оказался перед лицом превосходящей силы и вдали от своей оперативной базы – Геллеспонта. И тогда он проявил свои качества блестящего военачальника. Он соорудил укрепления, отказался от сражения и вынудил Антигона предпринимать регулярные попытки осады, тем самым выиграв ценное время. Когда же атака его оборонительных линий стала неминуемой, он неожиданно отошел на юг, где повторил ту же тактику, причем с большим успехом. Так прошло все лето 302 г. до н. э.
   Тем временем Птолемей добрался до Тира, но остановился и отступил, получив ложное известие о поражении Лисимаха. О подходе Селевка ничего не было известно. Все ждали, но союзники были отделены друг от друга, как уже было сказано, и не имели связи. Наконец появился Селевк. Как раз в это время Лисимах, находясь в своем укрепленном лагере, испытывал большие трудности. Он противостоял не только Антигону – тот послал за своим сыном Деметрием, как раз тогда, когда тот готовился одержать решающую победу над Кассандром. Более серьезная война затмила бои местного значения, и оба противника решили, что в Греции должен быть мир, пока они отправят свои силы на другой театр военных действий. Деметрий имел более сильный флот; он также неоднократно перехватывал помощь Лисимаху, отправленную из Македонии по суше. Если бы кампания затянулась, если бы Антигон уклонился от решающего сражения, империя вполне могла бы перейти в его руки. Но он был стар, нетерпелив и упрям. Он и его сын Деметрий встретили на поле у Ипса во Фригии в 301 г. до н. э. объединенные силы Лисимаха, Кассандра и Селевка. У последнего было 480 слонов и крупная кавалерия, которой командовал принц Антиох. Бой был кровавым. В сражении Деметрий с его кавалерией сыграл роль принца Руперта (времен войн Карла I с парламентом в Англии. Деметрий, как и Руперт, увлекся преследованием разбитого противника на фланге, в то время как на главные силы Антигона обрушились фаланга и слоны Селевка – Ред.). В конце концов Антигон пал – ему был 81 год; его войска были разгромлены, а сын бежал с отрядом в несколько тысяч человек, но с сильным флотом.
   Так закончилась последняя серьезная попытка захватить империю Александра целиком. Хотя Деметрий так никогда и не отказался от этой мечты. После многих приключений – он был беглецом, пиратом, претендентом на трон Македонии, потом македонским царем (после смерти Кассандра) – этот человек, постоянный источник беспорядков и волнений, был взят в плен Селевком и окончил свои дни в раздражающей праздности. Об этом интересном персонаже можно прочитать в «Жизнеописании Александра» Плутарха. Если верить ему, Деметрий был настолько популярным до самого конца, что многие города просили об его освобождении (чего настолько боялся старый Лисимах, что предложил Селевку 2 тысячи талантов, чтобы тот избавился от пленника). Он был столь очарователен, что его супруга Фила, сестра Кассандра, постоянно была рядом с ним, терпя его измены и политические браки, и свела счеты с жизнью, лишь потеряв все надежды на его успех. Он был так притягателен, что его благородный сын Антигон, основатель новой царской династии в Македонии, предложил свою собственную свободу и даже жизнь за своего донкихотствующего отца.
   Когда было покончено с сыновьями Кассандра – один был убит своим братом, другой Деметрием, самым сильным местным претендентом на трон стал именно супруг Филы, но ему надо было бороться, с одной стороны, с Пирром, царем Эпира, имевшим ярко выраженные наклонности авантюриста, и с Лисимахом – с другой. Эти правители были под стать Деметрию если не в стратегии, то, во всяком случае, в престиже и популярности. Лисимах являлся одним из соратников Александра – этот титул в то время мог перевесить любые другие. Пирр был гениален, однако великодушен и благороден, в этом отношении Деметрий ему уступал. Но авантюры Деметрия в последующие годы занимают значительное место в ряду исторических хитросплетений и способны лишь сбить с толку читателей, а не дать им полезную информацию.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация