А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Империя Александра Великого" (страница 23)

   Глава 31
   ПОСЛЕДНЯЯ СИРИЙСКАЯ ВОЙНА И ЧЕТВЕРТОЕ УТВЕРЖДЕНИЕ РИМСКОГО ГОСПОДСТВА. КРУГ ГАЯ ПОПИЛИЯ ЛЕНАТА (168 г. до н. э.)

   Сирийский царь Селевк IV Филопатор – туманная фигура – умер в 175 г. до н. э. Его преемником стал человек, наделавший немало шума в мире, – его старший брат Антиох IV Эпифан, правивший в 175–164 гг. до н. э. У нас есть два изображения этого человека, жившего несколько лет заложником в Риме. Он родился в 221 г. до н. э. – в начале правления его отца, стал свидетелем подъема и падения царства при Антиохе III Великом и был уже зрелого возраста, когда по условиям мирного договора 188 г. до н. э. был отправлен заложником в Рим. Антиох IV Эпифан взошел на престол, когда ему исполнилось 45 лет, иными словами, был уже зрелым, опытным человеком, от которого можно было ожидать стабильного правления. Однако Полибий, описавший необыкновенные пиршества и празднества, которые устраивал царь, вероятно подражая александрийским или римским аналогам, дает нам понять, что, помимо ума и многих блестящих качеств, в Антиохе IV жила и искра безумия. Он метался взад-вперед государственных процессий, как собственный церемониймейстер, – вещь неслыханная при других дворах, а во время пиршеств сидел за одним столом с выходцами из низов. В еврейской Книге Маккавеев он изображен грубым тираном, оскверняющим иудейский храм, не гнушающимся бессмысленным кровопролитием. (Антиox IV дважды дочиста ограбил Иерусалим и его храм. В храме он установил алтарь, где принесли в жертву свинью. Был введен (до 167 до н. э., когда иудеи восстали) культ греческих богов, запрещено обрезание. – Ред.) Обе картины, несомненно, правдивы и интересны, поскольку дают нам некоторые знания о последнем настоящем сирийском царе – так Персей был последним настоящим царем Македонии.


   Монета Антиоха IV

   Он проводил политику своей династии и воспользовался войной в Македонии (отвлекшей римлян), чтобы напасть на Египет. (Сначала египтяне напали на владения Антиоха IV, а он ответил. – Ред.) Его сестра Клеопатра (царица Египта) умерла, ее преемником стал младенец Птолемей VI Филометор (а его опекуны возобновили авантюристические попытки отвоевать Келесирию. – Ред.). Антиох IV добился больших успехов, чем любой другой сирийский царь. Выиграв большое сражение на границе Египта, он смог вторгнуться в страну, добрался до Мемфиса и захватил царя – маленького мальчика. Но египтяне (в осажденной Антиохом IV Александрии) провозгласили царем его брата Птолемея VII Фискона. Антиох IV, не вступая в переговоры с Птолемеем VII, заключил мир с Птолемеем VI, вывел войска из Египта, оставив гарнизон в Пелусии. Но Птолемей VI воспользовался отсутствием Антиоха IV и помирился со своим братом. Тогда в 168 г. до н. э. Антиох IV предпринял новый поход и снова осадил Александрию. В Рим отправились срочные послания с просьбой о вмешательстве. Римские послы, те же, которые были посланы на Родос после сражения при Пидне, встретили сирийского царя в 4 милях (6,4 км) от Александрии. Вероятно, он уже готовился стать хозяином Египта. Ему передали послание сената, запрещавшее его войну. Царь попросил время подумать. Тогда Гай Попилий Ленат начертил прутом вокруг Антиоха IV круг и сказал, что решение должно быть принято здесь. Это было совсем другое посольство, отличное от посольства родосцев, прибывшего с той же миссией незадолго до этого. Им Гай Попилий ответил, что всего лишь возвращает египетскому народу их законного царя. Антиох IV хорошо знал римлян. Несомненно, сирийский царь лично знал Гая Попилия и понял, что его час пробил. Он отказался от продолжения войны и вернулся через Иерусалим (чтобы снова ограбить) в свою столицу.


   Монета Лепида со словами tutor regis

   Это был апогей римского вмешательства. Угрозы посла было достаточно, чтобы закончить последнюю сирийскую войну и остановить завоевателя, находящегося в непосредственной близости от своей мечты. Так империя Александра фактически перешла под власть римлян. У нас имеется список сирийских и египетских царей, правивших вплоть до того времени, когда Помпей в Сирии и Цезарь в Египте окончательно урегулировали ситуацию в этих царствах и устранили существовавших суверенов, но это всего лишь перечень имен. Последние монархи этих стран не имели ни влияния на окружающий мир, ни реальной власти в собственной стране. Они или следовали римской политике, или даже послушно выполняли приказы сената. Какой бы дух ни поддерживал в те времена народы, это был не эллинистический дух, а, скорее, местный, национальный. Мятежи и война против Юлия Цезаря в Александрии были по сути и духу египетскими. Войны восточных провинций Сирии против Рима были парфянскими. В год Пидны (168 до н. э.) все было решено. Борьба ахейских патриотов и разграбление Коринфа были всего лишь небольшими штрихами. Империя Александра, основанная гением-одиночкой и расчлененная его амбициозными военачальниками, была объединена духом и культурой, языком, интересами, торговлей. Она оказалась в полной зависимости от Рима и впредь не имела другой истории, кроме духовной.
   Нам осталось лишь кратко обозначить влияние эллинизма на Рим и показать, что, даже когда империя и составлявшие ее царства перестали существовать, идеи Александра еще долго господствовали в цивилизованном мире.

   Глава 32
   ВЛИЯНИЕ ЭЛЛИНИЗМА НА РИМ

   Когда римляне неожиданно для себя стали великими завоевателями, когда волею обстоятельств в их руках оказалась верховная власть, они были ниже Востока по культуре, но превосходили его по силе оружия, и знали это. Давным-давно, еще при децемвирах, которые занимались законотворчеством, и цензорах, надзиравших за населением, производивших описи, переписи, оценки имущества и т. д., римляне периодически отправляли посольства, чтобы учиться у греков – главным образом у афинян. Но их более близкие связи с греками датируются временем, когда они завоевали самнитов и вошли в прямой контакт с греческими городами Италии. В результате из Эпира пришел Пирр, и греческое оружие, так же как и греческая учтивость, было подвергнуто испытанию. Легенды, которые рассказывают об этой войне, показывают беспокойство римлян, желавших показаться равными по манерам вежливым эллинским правителям. Так постепенно возникло желание войти в круг цивилизованных народов, только его претворение в жизнь было задержано Пуническими войнами. Тем не менее оно не исчезло, а только усилилось, по мере того как развитие торговли объединяло мир. Представляется возможным, что жители Родоса общались с Римом еще до 300 г. до н. э. Точно известно, что Птолемей II отправил в Рим посольство до Первой Пунической войны (в 273 г. до н. э.). Так эллинистический мир узнал Рим, а Рим узнал греков, но не греков прежних дней, не таких гигантов мысли, как Перикл, Эпаминонд и Демосфен, а их выродившихся потомков, которые в основном воевали.
   В это время римляне пытались создать собственную литературу; какой она могла бы стать, нам неведомо. Какими бы слабостями ни обладали греки – ближайшие и лучше всего известные представители мира эллинизма, – их книги намного превосходили все, что было написано римлянами. Представляется неизбежным, что римляне старались подражать тому, что им стало знакомо, и их литература не могла не быть созданной по образу и подобию греческой. Я не буду говорить о старом переводе «Одиссеи», из которой Андроник, процветавший в 240 г. до н. э., создал примитивный латинский стих, но подчеркну, что он первым показал пьесы, трагедии и комедии, иными словами, представил это греческое развлечение Риму. Хотя, конечно, лишь немногие понимали греческий язык. Даже сенат принял его только для ответов на послания с Востока. Мы уже говорили о нелепых попытках римлян говорить о себе как о представителях эллинистического мира, благодаря происхождению от троянцев (Энея и его спутников. – Ред.).
   Наступили времена, когда римское влияние достигло восточного берега Адриатики и римляне – воины и дипломаты – стали появляться в греческих городах. Мы не можем не чувствовать, несмотря на скудные свидетельства, выраженный контраст между спокойными, сдержанными необразованными римлянами и даже слишком сообразительными, подвижными, изменчивыми, блестящими греками. Это было время, когда великая нация находилась под сильным впечатлением от нации зависимой и старалась ей подражать. Вероятно, важнейшей частью образования римской знати стало изучение греческого языка, особенно тех молодых людей, которые собирались заниматься дипломатией, но, что еще примечательнее, все считали себя обязанными взять на вооружение некоторые греческие идеи, чтобы продемонстрировать свое приобщение к эллинистической культуре. Представляется очень любопытным и важным то, что Энний, римский поэт, который ввел греческий гекзаметр в латынь и придал всей последующей литературе греческий оттенок, перевел для своего народа самое модное произведение греческого скептицизма – философский роман «Священная запись» Эвгемера из сицилийского города Мессены, написанный при дворе Кассандра в Македонии. Книга не была новой в Греции и приобрела известность из-за богохульства этого представителя скептицизма, превосходящего даже весьма нестрогие нормы тех дней свободомыслия. Эвгемер полагал, что кроме природных богов, таких как солнце и луна, все остальные персонажи всего лишь обожествленные смертные, которые жили на земле очень давно и, значит, давно умерли и их могилы вполне могут быть где-то найдены. Трудно представить, что мог почувствовать тихий деревенский грек, услышав подобное заявление о Зевсе, Аполлоне или Деметре. Ведь с этими божествами у него были связаны самые сокровенные священные чувства. Возможно, Эвгемер хотел оправдать обожествление эллинистических суверенов, таких как Птолемеи и Селевкиды, – такая практика не проникла в Италию до эпохи Августа. Как бы то ни было, именно эту книгу Энний выбрал для ознакомления с ней римского общества, и многие римляне, изучающие греческий язык, ее наверняка читали.
   В предыдущей главе я рассказал, как нечто подобное имело место на сцене. Пьесы, переведенные Плавтом и впоследствии Теренцием для постановки в Риме, были глубоко враждебны надежной и здоровой морали простых римлян III столетия до н. э. Злоключения юных девиц, распутная жизнь не только модных юношей, но даже стариков и женатых мужчин, известность тунеядцев, сводников и проституток – все это изображалось как жизнь утонченных и приличных афинян, получивших образование и воспитание. Какой эффект могла произвести такая пьеса в Риме, кроме великого морального землетрясения? Значит, вот что получается, если отведаешь плоды с древа познания? Результатом мог стать крах старого традиционного образования и возникновение эпидемии грубого, отвратительно вульгарного скептицизма.
   Люди, обладавшие высоким интеллектом и культурой, могли противостоять такому влиянию. Скептики, и в наши дни существующие в высших думающих классах, ни в коем случае не являются грубыми и ожесточенными. Они не нарушают приличий и правил традиционной морали, не оскорбляют чувства верующих, живущих рядом с ними. Но вульгарные и необразованные или полуобразованные люди, которые увлекаются скептицизмом, совсем другое. Сделав своим кредо агностицизм или эготизм, они выставляют его напоказ, оскорбляя чувства окружающих, и защищают с циничной откровенностью то, что другие считают преступлениями.
   Нельзя не почувствовать эту разницу между римлянами и эллинистическими государствами во II в. до н. э.
   В дипломатии, например, было столько же игры с правдой среди сирийских и египетских государственных дел, сколько сейчас (ок. 1890. – Ред.) у русских в улаживании иностранных дел или у англичан в партийной политике. Но если исключить пиратствующих этолийских флотоводцев Филиппа V, образно говоря, воздвигавшего святилища Неверию и Вероломству, которые всеми цивилизованными государствами считались преступниками и убийцами, то мы не встречаем такой систематической и откровенной лжи, какую использовал К. Марций в делах с Филиппом V, ахейцами и жителями Родоса. А то, как сенат сначала баловал и награждал зависимых от Рима правителей, таких как Эвмен, и обогатил их за счет соседей, а затем ревниво унизил их тогда, когда цели Рима были достигнуты, показывает не только отсутствие справедливости, но и недостаток стыда, позволяющий проводить политику, которая нас изумляет. Хуже того, обычным для римлян способом достижения цели был другой: выдвинуть сына или брата их союзника, как претендента, и дать ему понять, что они поощряют предательство. Таким образом, они сеяли семена раздора в династиях, не щадили даже самые лучшие и чистые чувства. Представляется естественным для слабых искать убежище в предательстве и обмане, но, когда этим занимаются сильные, причины тому – глубокая аморальность или уверенность в том, что удобнее выиграть хитростью и обманом, чем использовать силу.
   Кажется, что неожиданный контакт с роскошным, богатым, часто развращенным, но культурным и изысканным Востоком имел серьезный эффект на римский мир. Он подстегнул не только ложь, но грубость и жестокость, поскольку мы обнаруживаем, что римляне вели себя в военных кампаниях так, как не позволяла себе ни одна эллинистическая армия. Мы знаем, что они были готовы перебить население любого города, если это способствовало всего лишь развитию торговли.
   Все сказанное выше быстро дало свои естественные плоды. Когда дипломаты только лгут, а генералы воюют только ради добычи, лучшие чувства быстро умирают, а эгоизм вскоре порождает бессилие. Война против Персея продемонстрировала необычайный моральный упадок римской армии. И военачальники, и солдаты думали только о добыче, о разграблении территорий своих беспомощных союзников и по возможности всячески избегали встречи с врагом. В жизнеописаниях Плутарха можно прочитать о трудностях, с которыми столкнулся суровый и честный Эмилий Павел, стараясь создать пригодную к боевым действиям армию из имеющегося в его распоряжении материала. Утверждают, что если бы Персей при Пидне поддержал атаку фаланги кавалерией, перед которой дрожали легионы, то даже Эмилий Павел был бы разбит.
   Итак, первый духовный результат воздействия империи Александра на Рим определенно был неудачным. Римлян привлекла и покорила неглубокая, поверхностная греческая культура, которую мы называем эллинизмом. Старые консерваторы, такие как Катон, держались от нее в стороне. Несколько действительно замечательных выдающихся людей, как те, кого Моммзен назвал «кружком Сципиона», проложили путь сквозь окружающую греческую культуру мглу ошибок и упадка и нашли великие истины, лежащие глубоко внутри. Но большинство молодых римлян черпали идеи из пьес, и их знания о жизни афинского и александрийского дворов ограничивались знакомством с людскими пороками.
   Полибий сообщает нам ряд любопытных деталей о том, как эта грекомания повлияла на римлян. Он описывает некоего Авла Постумия, молодого человека благородного происхождения, на которого эллинизм повлиял так сильно, что от него отвернулись все его римские друзья. Впрочем, они отвернулись не только от него, но и от эллинистической культуры в целом. В конце он приводит греческую поэму и историю, в предисловии к которой просит прощения за возможные солецизмы, поскольку греческий язык для него не является родным. На это Катон заметил, что, если бы ему приказал писать по-гречески некий литературный орган, тогда подобные извинения были бы уместны, а так он похож на человека, записавшегося на атлетические соревнования и после этого просящего снисхождения у зрителей за то, что не продемонстрировал ни силы, ни выносливости. Последующая жизнь Авла Постумия, утверждает Полибий, была средней. Он подражал отрицательным чертам греков – их любви к удовольствиям и лени. Во время Греческой кампании он симулировал болезнь, но первым написал в сенат о боях и своем в них участии.
   Далее Полибий рассказывает нам об играх, организованных претором Л. Аницием, который вместе с Эмилием Павлом покорил иллирийцев и их царя Гентия привез пленником вместе с Персеем в Рим. Он послал за лучшими артистами из Греции, велел воздвигнуть гигантскую сцену и собрать на ней флейтистов, чтобы они все одновременно играли, а хор танцевал. Но когда они начали величавое, неторопливое представление, зрители сочли его слишком медленным, и претор приказал им передать, что он хочет чего-то более оживленного, некоего состязания. Возможно, он считал, что греческое слово «состязание» означает только драку. Когда артисты не поняли, чего от них хотят, один из ликторов объяснил, повернув людей друг к другу и жестами показав, что надо драться. Артисты сообразили и, разделив хор на две части, начали играть нестройно, наобум, одновременно наступая друг на друга и снова отступая. Но когда один артист из хора встал в боевую стойку перед флейтистом, раздались крики и аплодисменты. Тогда танцоры и кулачные бойцы вместе с трубачами поднялись на сцену и, к большому удовольствию римлян, началась драка. Полибий добавляет: то, что он должен сказать о трагедиях и их исполнении, покажется неприличным. К несчастью, его записки не сохранились. Такова была культура римской публики спустя полвека после начала общения с эллинизмом.
   Реакция на Востоке тоже была не слишком удачной. Подобно тому как римский сноб хотел изображать из себя афинянина, так и восточные правители, особенно те, которым доводилось быть заложниками или послами в Риме, изучили все недостатки и наглость его жителей; и если они не могли выдавать себя за римлян, то, по крайней мере, умело притворялись восхищенными всем, что делалось в Риме. Они льстили и развращали жителей Италии всякий раз, когда входили с ними в контакт. Картины римских сторонников, нарисованные Полибием, выполнены чрезвычайно враждебно настроенным свидетелем и, возможно, являются не более достоверными, чем современные изображения своих противников ирландскими политиками. Но мы не можем не признать, что у Полибия присутствует определенная доля правды. Он преувеличивает их вину, когда не приводит один сильнейший мотив, двигавший этими антинациональными политиками: они имели собственность и понимали, что, если одержит верх домашняя демократия, они будут ограблены. Это сильный и вполне естественный мотив, оправдывающий нехватку патриотизма. Человеку трудно признать, что он должен терпеть политику грабежей, даже если она носит другое, более респектабельное название. Тем не менее, когда антинациональная партия одержала верх, победа почти не принесла ее членам выгоды. Римский эгоизм и жадность очень скоро начали грубые посягательства на процветание эллинистического мира. Население Греции и Македонии продолжало уменьшаться. Это происходило явно не от хорошей жизни. Крупнейшие в греческом мире торговые центры, Коринф и Родос, были разрушены, а главные производства Македонии были запрещены законом. Хуже того, родосское господство на море с ухудшением ситуации прекратилось. В результате Киликию и Крит наводнили пираты, оправдывавшие свою жестокость справедливой местью за несправедливость римлян. Они быстро накапливали силы, поскольку беззаботная политика Рима не позволяла вмешиваться, и в конце концов стали позором, который и был использован для свержения республиканской формы правления в Римской державе.
   Однако для цивилизованного мира существовал и положительный момент. Самые чистые и лучшие из римлян искренне хотели получить у лучших представителей эллинизма знания по философии, истории, поэзии, ваянию – все это в конечном счете распространилось по миру в римских формах. Пока Плавт и Теренций переводили греческие комедии и трагедии на латынь, такие люди, как Полибий, жили в больших римских домах, и долгое и тесное общение оказывало влияние, которого не могли добиться даже самые блестящие лекции философов.
   Полибий говорит так, словно является единственным из ахейских изгнанников, которым так повезло. Но мы можем быть уверены, что и другие друзья Сципиона среди тысяч пленников, подолгу живших в Италии, находили по-настоящему образованных людей, с которыми было интересно общаться. Постепенно возникла мода иметь среди домашней челяди образованного грека – нечто вроде домашнего капеллана. Тем временем римляне импортировали из Александрии грамматику и критицизм. За ними последовала александрийская поэзия, и возникла школа латинских элегических и лирических поэтов, основанная на трудах модных эллинистических поэтов, таких как Филет и Каллимах. Первые латинские поэты обратились именно к ним, а не к более древним и чистым образцам.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация