А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Империя Александра Великого" (страница 10)



   Богиня судьбы Тихэ. Статуэтка из Антиохии на Оронте. Работа Евтихида. III в. до н. э. Мрамор

   Тем не менее Антиох I Сотер управлял могучим государством со столицей в Антиохии, которое, благодаря удачному географическому положению, отличному водоснабжению с нависающих над ним гор, сказочным окрестностям (в первую очередь это Дафна на высоком склоне), превосходному порту (Селевкия на Оронте) и близости к другим городам и богатым равнинам Внутренней Сирии стало любимым всеми местом жизни. Город Антиохия был построен по плану Александрии, но тянулся вдоль Оронта, поскольку подступавшие к нему горы мешали городу расти вширь. У каждого частного дома было отдельное водоснабжение, во всех общественных местах – фонтаны. Здесь собрались люди самых разных национальностей, чтобы насладиться плодами греческой культуры и общаться на греческом языке. Антиох I увлекался и литературой. Астроном Арат был при его дворе, так же как и при дворе Антигона. С легкой руки Антиоха I начался перевод книг с других языков на греческий. Берос, халдей, по приказу царя опубликовал мифологию и историю Вавилона с клинописных надписей, а потом осел на острове Кос, где учил астрологии. Также, вероятнее всего, Манефон перевел на греческий аналогичный труд по истории Египта с иероглифического письма для Филадельфа. Более чем вероятно, что ранняя греческая версия Пятикнижия, от которой происходит современная версия Септуагинты, была создана примерно в это время и с той же целью – познакомить людей, говорящих по-гречески, с мудростью и тайнами всех древних народов и культур. Истинный эллинизм, как и христианство, беспристрастен. Все народы, обладающие культурой, которые могли внести вклад в человеческие знания или счастье и сделать это на греческом языке, приветствовались в сфере великой цивилизации. Эллинизм тогда был устоявшимся понятием, таким как «европейская культура» сегодня.
   Хотя мы очень мало знаем об Антиохе I Сотере как о человеке, мы чувствуем, что он был достойным и полезным пропагандистом великого духа своего времени, и, когда он умер в возрасте 64 лет, сразу после неудачной попытки подчинить Эвмена, нового правителя Пергама, отказавшегося ему покориться, мир понес большую потерю.
   Ему наследовал сын Антиох II, прозванный Теосом (богом) жителями греческих городов (Милет и др.), которые он объявил свободными, когда понял, что больше не может их контролировать. Об этом царе мы знаем еще меньше, чем о его отце. Нам известно, что он вел завоевательные кампании вплоть до Фракии, стараясь возместить некоторые потери отца, что он не смог покорить Пергам, но освободил соседние большие города, возможно, чтобы поднять их против нового представителя Пергамской династии. Также мы знаем, что он вел долгую и скучную войну с Птолемеем Филадельфом, которая настолько утомила этого монарха, что он достиг урегулирования на базе нового союза, в котором Антиох II должен был отказаться от своей предыдущей жены, изгнать ее вместе с детьми и жениться на Беренике, дочери египетского царя. Этим средством старый дипломат хотел обеспечить практическое превосходство в Сирии, но Филадельф прожил достаточно долго, чтобы узнать о катастрофе, расстроившей его планы. Свергнутая царица и ее сторонники сумели заманить Антиоха II к себе в Сарды. Там он был отравлен, а юную царицу после преследования захватили и убили. Эта трагедия послужила поводом для великой войны, которая имела место во время правления уже следующего Птолемея, который ввязался в нее сразу после восшествия на престол (246 до н. э.).


   Монета Селевка III Сотера Сирийского

   Такие события будоражили Восток в последние годы жизни ветерана Антигона II Гоната. Но правление Антиоха II Теоса значительно интереснее по другой причине. Оно дает нам дату, когда серия мятежей в верхних провинциях не только оторвала их на какое-то время от наследия империи, но оказала большое восточное влияние на эллинизм. Читателю уже известно, как империя Чандрагупты вторглась в восточные провинции Селевка и как Селевк уступил то, что не мог удержать. Выбор места для столицы и вся его политика показывала, что его взгляд был устремлен на запад, на Средиземноморье – истинный дом эллинизма, настоящей культуры и прогресса. Несомненно, устройство своей резиденции в западной оконечности царства было главной причиной того, почему верхние провинции отпали. И на первый план выдвинулась Атропатена в Северной Мидии, названная в честь сатрапа Атропата, объявившего себя царем после смерти Александра. Независимая Северная Мидия блокировала путь с востока вдоль нижней части Каспийского моря – его называли Селевкийским (Гирканским. – Ред.) морем – а значит, все движение товаров по северному пути к Черному морю. Можно не сомневаться, что этот бунт спровоцировала дальновидная дипломатия Птолемея, хотя конкретные факты мы уже никогда не узнаем. Далее мы видим, что в провинциях Бактрия и Согдиана, фактически отделенных от империи этим мятежом, возвели на трон своих царей и, что самое примечательное, эти цари имели греческие имена – Эвтидем и Диодот. С греческими надписями были отчеканены и монеты. Дошедшие до нас скудные остатки архитектуры этих далеких азиатских царств (царство образовалось одно – Бактрийское, включающее Согдиану и др. – Ред.) показывают, что там существовала эллинская культура и их цари были преемниками Александра. Значит, пока еще эллинизм оставался победоносным, хотя и с множеством уступок и компромиссов в части религии и языка. Теперь все царство Чандрагупты было в руках его благочестивого внука Ашоки, и его принятие вероучения Будды, возможно, стало событием не менее великим, чем принятие христианства Константином Великим. Влияние великого царя предоставило полную свободу действий миссионерскому духу буддийских жрецов, и мы знаем из надписей, что их приверженцы приходили и в царства эллинского мира. Антиох, Антигон, Магас, Птолемей, Александр Эпирский… Значит, в восточных провинциях существовало и активно работало влияние, антагонистичное эллинизму, и у нас есть все основания считать вероятным то, что буддистские миссионеры проповедовали в Сирии на два столетия раньше, чем в Северной Палестине впервые услышали об учении Христа. Это правда, что у каждой великой исторической перемены есть свой предвестник и что людские умы следует подводить к новым великим истинам, являющимся даром Божественного вдохновения, постепенно. Терпимость эллинизма, более того, любопытство, подталкивавшее к переводу священных книг евреев, египтян и вавилонян на греческий язык, должно быть, способствовало распространению этих более глубоких моральных систем. Трудно сказать, в какой степени ими был затронут более поздний стоицизм. Стоики, определенно, были в контакте с Сирией и Киликией и могли оказаться под влиянием доктрины, вместе с пантеизмом проповедовавшей покорность, воздержание, милосердие и благожелательность намного полнее, чем мог думать эллин. Если бы учение Будды было переведено на греческий язык и начало распространяться, не может быть сомнений в том, что оно нашло бы своих миссионеров и приверженцев по всему Средиземноморью и, возможно, даже в Риме. Но без этого шага оно оставалось совершенно чуждым эллинизму. Именно этот шаг, перевод евангелий на греческий язык, дал христианству доступ ко всем цивилизациям Запада.
   Но мы должны оставить эти рассуждения, которые уходят далеко в последующую историю, и вернуться к насущным проблемам. Мы долгое время откладывали рассказ о литературе Александрии и всего эллинского мира в дни Птолемея II Филадельфа.

   Глава 14
   НАУКА И ЛИТЕРАТУРА АЛЕКСАНДРИИ ПРИ ПТОЛЕМЕЕ II ФИЛАДЕЛЬФЕ

   К несчастью, мы вынуждены очень много говорить о войнах и союзах, о глупости или смелости правителей и военачальников. При этом лучшая часть истории – развитие идей, прогресс культуры и литературы, расширение политических и моральных знаний – иными словами, жизнь людей, а не их случайных правителей пропускается или отодвигается на задний план. Поэтому нам представляется чрезвычайно приятным уйти от сложных дипломатических интриг и противоречий, выбраться из запутанного лабиринта союзов между царскими домами и рассмотреть, какое научное и литературное наследие нам оставил век эллинизма. Сохранились труды пяти александрийских поэтов. Ранние книги Септуагинты – образец греческой прозы того времени. У нас есть некоторая информация о науке, но история создания университета и формирования его штата окутана туманом. Музей и библиотека были в самом строгом смысле слова тем, что мы называем университетом, причем оксфордского типа, где ученые мужи, занимающиеся научными работами, становятся членами братства и проводят досуг возле обсерваторий и богатейшей библиотеки. Как и средневековые университеты, это исследовательское учреждение постепенно превратилось в учебное, поскольку в такие центры слетались все, кто жаждал знаний, и убеждали члена братства стать учителем-наставником.
   Модель была взята из Афин. Там школы, начиная с академии Платона, имели определенную собственность – дом с окружающим его садом, и, чтобы сделать учреждение надежнее, его называли святилищем, где поклоняются музам и где глава школы, или назначенный жрец, выполнял определенные жертвоприношения. Эту собственность, которой управляли по доверенности преемники дарителя, завещавшего ее школе, было бы кощунством захватить. Так появилось название для школы – Мусейон (Музей). Деметрий Фалерский, друг и покровитель Теофраста, привез эту идею в Александрию, когда его тезка отправил его в изгнание (см. главу 6), и, несомненно, создал это учреждение по его совету Птолемей I, хотя получил признание за его развитие Филадельф, снова выславший Деметрия. Более того, ученик Аристотеля внушил царю мысль о необходимости собрать в одном центральном хранилище все, что мир знает или может произвести, чтобы установить законы вещей, произведя тщательный анализ деталей. Поэтому появилась не только величайшая библиотека, которая в те времена имела несравненно большее значение, чем любая библиотека сейчас, но также были основаны обсерватории, зоологические сады, были собраны коллекции экзотических растений и многих разных новых и странных вещей, доставленных исследовательскими экспедициями из дальних регионов Аравии и Африки.
   Библиотека и музей воистину оказались обителью муз, и там сформировалась группа блестящих студентов, изучающих науку и литературу. Библиотекарями были: Зенодот, филолог и критик; Каллимах, о поэмах которого мы еще поговорим; Эратосфен, астроном, заложивший основы процесса, с помощью которого сегодня определяется размер Земли. Еще эту должность занимали: Аполлоний Родосский, ученик и враг Каллимаха; Аристофан Византийский, основатель школы филологической критики; и Аристарх Самофракийский, имевший репутацию величайшего критика древних времен. Изучение текстов Гомера было главной работой Зенодота, Аристофана и Аристарха, и именно Аристарх в основном закрепил форму, в которой «Илиада» и «Одиссея» остались до сегодняшнего дня.
   В это время напряженной умственной деятельности Эратосфен посвятил себя, среди прочего, хронологии, желая поставить ее на научную основу. Он сделал попытку определить Троянскую эру, посчитав, что это 1183 или 1184 г. (даты осады Трои 1194–1184 гг. до н. э. – Ред.). Дата сейчас считается предположительной и только приблизительной, но признается, как имеющая право на существование. Страбон противопоставил этого великого человека Каллимаху, которого считал единственным сравнимым с Эратосфеном по разносторонности. Он отметил, что Эратосфен был не только поэтом и филологом, как и Каллимах, но также достиг высочайшего мастерства в философии и математике. Его репутация основана в основном на открытиях, поскольку его литературные труды до нас не дошли, за исключением нескольких фрагментов. Такие люди под покровительством Птолемея сохранили для нас лучшие образцы греческой литературы, которые пощадило время. Их неустанное стремление к знаниям, необычайные таланты и безграничное честолюбие сделали Александрию очагом литературной деятельности.
   Обширные собрания библиотеки и музея определили весь характер литературы Александрии. Одно слово обобщает все: эрудиция, в философии ли, критике, науке или поэзии. Удивительно, но великие люди, о которых идет речь, отрицали не только риторику, для которой не было возможностей, но даже, в определенной степени, историю. Последнее, вероятно, объясняется тем, что история до Александра не имела привлекательности для эллинизма. С другой стороны, мифические практики, странные традиции и любопытные слова были предметами для исследования, дорогими их сердцам. В науке эти ученые вершили великие дела, то же самое можно сказать о географии. А о систематическом переводе с иностранных языков священных книг уже упоминалось ранее.
   Но неужели они ни в чем не были самобытными? И не добавили ничего своего к превосходному собранию произведений греческой литературы?
   В следующем поколении появилось искусство критики, которую Аристарх развил в настоящую науку. Но даже в этом поколении мы можем говорить о трех оригинальных или почти оригинальных событиях в литературе: пасторальной идиллии – она представлена у Феокрита, элегии – она представлена у римских подражателей Филета и Каллимаха – и романтической, или любовной, повести, прародительнице наших современных романов. Все это имело ранние прототипы в песнях Сицилии, любовных песнях Мимнерма и Антимаха, в сказаниях Милета, но их возрождение по праву может считаться оригинальным открытием.
   Из всего сказанного пасторальная идиллия является самым выдающимся явлением. Едва появившись, она навсегда завладела миром. И для педантов в уединенных монастырях, и для богачей, живущих на жарких улицах Александрии в окружении песчаных пустынь, ничто не могло быть привлекательнее, чем свежесть прохладных нагорий, тень у заросшего папоротником колодца, шелест листвы и музыка падающей воды, блеяние овец, мычание коров…

Стон голубок в старых вязах,
Жужжание бесчисленных пчел.

   Людям нравилось слушать в песне о соперничестве пастухов и о звуке дудочки, разносящемся по долине, затихшей в жаркий полдень, когда обозленный Пан отдыхает и не потерпит никакого беспокойства, кроме успокаивающего стрекота обожженных солнцем цикад.
   Эта поэзия была такой же искусственной, как «Аркадия» Санназаро, картины Ватто или «Трианон» несчастной Марии-Антуанетты. В идиллиях даже педанты были одеты пастухами и назывались придуманными именами. Но искусственная природа всегда была очень популярной у цивилизованных народов. Размеры данной книги не позволяют использовать много цитат, но совсем без них обойтись тоже нельзя. Далее приводится несколько отрывков из лирики Феокрита.
Идиллия IXПАСТОРАЛИ ...
   Дафнис, Меналк, пастух
   П а с т у х

О, песня Дафниса! Пусть он начнет.
Он начинает, и вступает Меналк:
Пока ягнята сосут, а с бесплодными коровами
Молодые бычки пасутся или бродят по колено в листве
И никогда не уходят далеко. Но песне твоей,
Дафнис – скоро Меналк ответит.

   Д а ф н и с

Сладок хор телят и коров,
И сладкозвучна дудочка пастуха. Но никто не может соперничать
С Дафнисом; моя постель из тростника
Возле прохладного ручья, и я на ней лежу
На мягких белых козьих шкурах. С высокой вершины холма
На меня обрушивается сильный западный ветер,
Срывающий ягоды земляники; как вышло, что я
Больше не обращаю внимания на лето с его огненным дыханием,
Тогда любовники прислушиваются к словам матери и отца.
Так говорит Дафнис, а Меналк отвечает:

   М е н а л к

О, Этна, мать моя! Хороший грот Есть у меня в горах: и там я храню
Все, что в мечтах рисует человек! Там
Много коз и овец, в шерсть которых укутанный с ног до головы
я сплю.
Костер, который греет мой котелок дубовыми и буковыми
поленьями,
Сложен – сухие буковые бревна, когда снег глубок;
И бурю, и солнце, я их презираю,
Как беззубый грызет орех, когда готова похлебка.


Я хлопал в ладоши и сразу показал свои дары:
Посох для Дафниса – это ручная работа
Природы, он вырос на землях моего отца.
А чтобы гончар не придрался,
Я дал его другу большую раковину:
Мы вытащили ее обитателя на Икарийские скалы
И съели, разделив на пятерых.


Там мы лежали,
Полускрытые на ложе из ароматного тростника
И свежесрезанных виноградных лоз, кто счастливее нас?
Богатые вяз и тополь шумели над головами;
Неподалеку, журча, тек святой источник
Из грота Нимфы; и в темных ветвях
Трудолюбиво стрекотали цикады,
Скрытые в густых колючих кустах вдали.
Слышался голос древесной лягушки; украшенный хохолком
жаворонок
Пел со щеглом; стонали горлицы,
И над водой висела позолоченная пчела.


Все имело вкус лета, близкой осени:
Груши под нашими ногами и яблоки сбоку
Лежали в изобилии: ветви на землю
Опустились под тяжестью тернослива, а мы счищали
С бочонка корку четырех долгих лет.
Скажите вы, живущие на вершинах Парнаса,
Нимфы Касталии, старый Хирон когда-нибудь
Ставил перед Гераклом чашу столь прекрасную


В пещере Фолуса – не этот ли ароматный напиток
Заставил пастуха, в руке которого
Скалы, как галька, Полифема могучего,
Танцевать на лужайке?
О, дамы, вы идете для нас
Мимо святилища Деметры в праздник урожая?
Рядом с чьими стеблями кукурузы я часто снова
Ставлю мое широкое крыло: а она стоит рядом и улыбается,
Держа в руках маки и снопы колосьев.

ПОХВАЛА ПТОЛЕМЕЮ

И земля и море,
И журчащие реки прославляют царя Птолемея.
Многочисленны его всадники, много у него солдат,
На груди которых блестит сталь;
Пусты все царские сокровищницы, полна только его,
Ведь богатства отовсюду день за днем везут
В его богатое царство – где процветает мир.
Вражеская поступь не пугает населенный монстрами Нил,
Где на войну поднимаются даже самые далекие деревни.
Ни один грабитель с оружием не сходит с военного корабля,
Чтобы отравить стада Египта. Такой царь Сидит на троне.
В его правой руке Трепещет копье – великолепный Птолемей.
Как истинный царь, он свято хранит
Богатства, завоеванные для него силой оружия предков, и своего.
Не разбросаны праздно по дворцовым залам
Груды, кажущиеся работой трудолюбивых муравьев…
Не бросает священный вызов песням,
Тот, чьи уста могут выдыхать сладкую музыку, и он получает
Справедливую награду из рук Птолемея.
И Птолемей получает гимн сторонников
За свои хорошие дары – что может быть лучше для человека,
Чем заслужить славу?
Птолемей идет по дороге, пыль которой
Покрыта следами предков,
И он ступает по ним.

СЕРЕНАДА

Я играю для Амариллис, а мои козы
Под присмотром Титира бродят пока по горам…
О, моя милая Амариллис, почему ты теперь
Приветствуешь своего милого друга из сумрака пещеры,
Стыдливо выглядывая? Ты над ним смеешься?
Или я вблизи показался тебе похожим на сатира?
Или длиннолицым? Я скоро повешусь!
Смотри, я принес тебе десяток яблок, сорвав с твоего
Любимого дерева; завтра принесу еще.
Видишь ли ты мои сердечные муки? Как бы мне хотелось
Быть маленькой пчелкой жужжащей.
Тогда я мог бы проникнуть в твою пещеру,
Раздвинув густой папоротник и плющ, за которыми
Ты прячешься. Теперь я знаю, что такое любовь.

   Труды других поэтов, дошедшие до нас из времен Птолемея II Филадельфа, значительно хуже по качеству, но ни в коем случае не являются жалкими и достойны самого пристального внимания. Речь идет о Каллимахе, оставившем нам свой «Гимн богам», созданный по образцу гомеровских гимнов, Аполлонии Родосском, оставившем нам эпос об аргонавтах, Арате – до нас дошел его трактат по астрономии гекзаметром, Ликофроне, чья «Александра» прославилась своей неясностью. Все эти поэты испорчены своей эрудицией. Они всегда стремились к неясным мифам и сложным для понимания аллюзиям. Словарь, ими используемый, – это не живая речь греков, а педантичная коллекция диковин из произведений более ранних поэтов. То же самое можно сказать об эпиграммах, которыми увлекались все школы и которые стали в Александрии такими же модными, как двойные акростихи сейчас.
   Каллимах, также бывший библиотекарем в великой библиотеке (то есть он занимал самый высокий, связанный с литературой пост в Александрии), был известнейшим поэтом своего времени. А Аполлоний Родосский, насколько нам известно, считался лучшим после Феокрита. Его эпос о приключениях аргонавтов демонстрирует не только огромную эрудицию автора, его глубокие знания трудных для понимания мифов и мифической географии. Это романтическая история великой страсти, любви Медеи к Ясону, которая вдохновила благороднейшего из римских поэтов Вергилия на создание несравненного эпизода с Дидоной.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация