А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Проект «Феникс»" (страница 48)

   Дрожащей рукой Шарко вынул из кармана ручку и листок бумаги.
   – Мне хотелось бы поговорить с месье Ноланом. Можете дать мне его адрес?
   Корали долго молчала, вздыхала и поглаживала себя по животу, чтобы успокоиться.
   – В это время он, скорее всего, в лаборатории – дедушка очень много работает. Его организация называется «Геномикс», она находится в Вильжюифе, рядом с Институтом по изучению рака.
   Шарко, стиснув зубы, записывал. За его спиной появился муж Корали с зажигалкой в руке. Комиссар сложил листок, сунул его в карман и ласково пожал руку молодой женщины:
   – Берегите себя, мадам Массон.
   Оставив тем не менее свою собеседницу сильно взволнованной, он взял под руку ее мужа, вывел в прихожую и спросил там шепотом:
   – Корали рассказывала вам, что ее мать умерла от катастрофического кровотечения во время родов? Тогда появился на свет Феликс Ламбер…
   – Да, конечно, рассказывала.
   – Тогда слушайте хорошенько: чтобы с вашей женой не произошло то же, что с ее матерью, вам надо немедленно отвезти Корали в больницу. Расскажите врачам все, что знаете о смерти Жанны Ламбер, втолкуйте им, что, если они ничего не предпримут, с Корали во время родов что-то может случиться. Что-то, отчего начинается катастрофическое кровотечение, от которого роженица умирает. Это генетический порок.
   Молодой человек едва устоял на ногах. Шарко положил ему руку на плечо:
   – Если вы сейчас же примете меры, возможно, найдется средство спасти жену. Только, прошу вас, ни слова ее деду. Все это – по его вине. Я еду в Вильжюиф.
   По лестнице он слетел в секунду. В машине вынул из кобуры револьвер, зарядил под завязку и только тогда рванул с места.

   57

   Люси существовала вне времени. В глаза попал порошок, они налились кровью, стало трудно поднимать и опускать веки. Впереди пылал огромный костер, настолько огромный, что искры от него иногда разгоняли тьму. Люси сидела на земле по-турецки и не могла подняться, казалось, что ноги больше ей не принадлежат. Позади нее, вокруг нее под бой барабанов мужские голоса в унисон все громче выкрикивали какие-то слова, босые ноги отбивали ритм, комья земли летели из-под подошв… Буммм, буммм, буммм… В темноте мелькали руки, плечи, вырисовывались непонятные силуэты… Буммм, буммм, буммм… Люси чувствовала, что покачивается, что глазные яблоки вращаются в орбитах под воздействием летящих к ним фиолетовых стрел. Где она? Ей не удавалось поймать ни одной мысли, в голове все кружилось, как будто внутри черепа открылся туннель, ведущий в никуда, и в туннель этот стали вываливаться воспоминания… лица… Вот отец, вот мать, вот Шарко… Их лица кружатся, смешиваются, вытягиваются, их лица всасывает в себя чернильная глотка. Где-то в недрах ее черепа, в самой глубине, послышался детский смех – и сразу же перед глазами ме-е-едленно посыпался белый песок. Сначала неясные, туманные лица Клары и Жюльетты стали проявляться все четче. Люси протянула руку, чтобы дотронуться до девочек, но те сразу же растворились в ночи. Улыбки, потом слезы… Люси качалась взад-вперед, голова ее тоже качалась, только наоборот: сначала вперед, потом назад, а слезы заливали лицо. Потом она почувствовала, что падает, но чья-то рука, подставленная под затылок, ее удержала. Приласкала. Зернышки порошка из толченых грибов упали на раскаленные угли между ее расставленными ногами. Жгучим дымом обволокло голову. Люси на мгновение потеряла сознание, но тут же пришла в себя – уже в состоянии полубытия, раздвоения личности. Дым, запахи неведомых растений, корешков окутывали ее, раздражали.
   Вдруг толпа раздвинулась, поднялся страшный гвалт, индейцы принялись размахивать топорами. По образовавшемуся проходу четверо мужчин принесли на носилках из ветвей и листьев женщину – совершенно голую, но всю разрисованную. Мужчины поставили носилки у костра. Рисунки словно бы обвивали огромный круглый живот.
   К Люси подошел Шимо. Остановился рядом, вдохнул с ладони коричневатый порошок и сказал:
   – Эти растения, которые мы вдыхаем, очень могущественны, они способны сделать многое, главное – исцелить больные тела и души. Вдыхайте, вдыхайте медленно и не противьтесь… Пусть вас унесет…
   Он на несколько секунд закрыл глаза, а когда открыл – глаза его горели, как две головешки.

   Шарко припарковался прямо под табличкой «Стоянка запрещена», вылез из машины и побежал, сунув «смит-вессон» за пояс. Он молнией пронесся мимо огромных корпусов Института Гюстава Русси и оказался у большого здания из стекла и стали с широкими, автоматически открывающимися дверями, над которыми светилась черно-красными буквами вывеска: «ГЕНОМИКС». Едва стали разъезжаться двери, он проскользнул в щель, кинулся к администраторше, помахал у нее перед глазами своим фальшивым служебным удостоверением и сообщил, что ему сию же минуту надо видеть Жоржа Нолана. Женщина потянулась к телефону, чтобы предупредить заведующего лабораторией о посетителе, но Шарко положил руку на трубку:
   – Нет. Проводите меня прямо к нему.
   – Видите ли, он работает сейчас в стерильном помещении на уровне «минус один», там, где собирают и исследуют образцы тканей, а нам туда вход воспрещен и
   Комиссар показал на лифт:
   – На этом я к нему попаду?
   – Только с беджиком и специальным ключом. Иначе никак.
   – В таком случае позвоните ему и вызовите сюда. Только не говорите, что пришли из полиции, скажите, что его хочет видеть дочь.
   Она повиновалась, а повесив трубку, сообщила, что месье Нолан сейчас поднимется сюда.
   Шарко подошел к лифту, подождал, пока откроются двери, быстро вскочил внутрь, прижал Нолана к противоположной стенке, приставив к животу дуло револьвера, и прошептал:
   – Спускаемся вместе.
   Мгновение – и лифт остановился. Шарко увидел прямо перед собой стеклянную дверь, а за толстыми стеклами – большую комнату, уставленную сложной аппаратурой. Мужчины и женщины в масках и белых защитных костюмах сидели у компьютеров, нажимали на кнопки, запуская какие-то громадные машины – вроде бы криогенные установки.
   – В кабинет! – приказал Шарко.
   Пропустив Нолана и войдя сам, он сразу же запер дверь, снова прижал генетика к стене и хорошенько врезал ему по виску рукояткой «смит-вессона». Тот, согнувшись пополам, схватился обеими руками за голову. Полицейский вмазал ему еще раз – теперь по щеке.
   – Даю вам десять секунд на звонок в Бразилию и расторжение контракта, имеющего отношение к Люси Энебель.
   Жорж Нолан покачал головой:
   – Не понимаю, о чем вы
   Шарко отшвырнул его в сторону, потом, приблизившись, сунул в рот генетика дуло. Поглубже.
   – Пять, четыре, три
   Нолана сразу же затошнило, и он принялся кивать как китайский болванчик. Шарко вытащил дуло и, пока генетик, трясущийся всем телом от страха и нервного напряжения, отплевывался, быстренько подтолкнул его к телефону. Набор номера, ожиданиеПотом – португальская речь. Шарко, ни слова не понимая, тем не менее догадался, что называются цифры, что говорят о деньгах. Наконец генетик повесил трубку и тяжело рухнул в стоявшее поблизости кресло на колесиках.
   – Они на рассвете прошли по Рио-Негро в сторону уруру. Алваро Андрадес, который охраняет реку и держит там все под контролем, сказал, что пропустит их назад не задерживая.
   Комиссар почувствовал громадное облегчение. Во всяком случае, Люси жива. Он подошел к Нолану, ухватился за воротник его сорочки и загнал генетика, вместе с креслом на колесиках, в угол.
   – Я вас убью. Клянусь, что сделаю это. Но перед тем вы расскажете мне все, что знаете, о ретровирусе, похожем на медузу, о генетических профилях, о женщинах, умирающих в родах. Объясните, какие отношения вас связывали с Тернэ и связывают с Шимо. Мне нужна вся правда. Здесь и сейчас.

   Наполеон Шимо кивнул в сторону будущей матери из племени уруру, мимо которой долгой процессией проходили другие женщины, старые и молодые, поочередно поглаживая роженицу по лбу. Рядом с антропологом, все так же покачиваясь – взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед, – сидела Люси. Слова, которые произносил Шимо, звучали в ее голове гулко, резонировали, расплывались, растекались…
   – Вся магия уруру, главная их тайна и главное чудо – вот оно, перед вами. Самая фантастическая модель Эволюции, какую антрополог только и мечтает увидеть хоть однажды в жизни. Посмотрите, до чего эта беременная женщина спокойна, безмятежна. А ведь она точно знает, что умрет. В подобные минуты они все едины – совершенно удивительным образом. Разве вы замечаете в этом народе хоть какие-то признаки жестокости, а?
   Глаза антрополога закатились, зрачки совсем исчезли из виду, потом появились снова, еще расширившиеся. На шее набухли черно-синие вены.
   – Уруру точно знают, каким будет пол новорожденного. Если ожидается мальчик, мать гораздо больше ест, живот у нее вырастает огромный, и в последние четыре недели беременности она ощущает страшную усталость. Плод мужского пола вытягивает из матери всю энергию. Он хочет во что бы то ни стало явиться в мир и иметь в этом мире наилучшие шансы на выживание. Плацента, опутанная громадным количеством более толстых, чем обычно, сосудов, способна снабдить этот плод куда бóльшим, чем если бы предполагалось рождение девочки, количеством кислорода и пищи. И ребенок появляется на свет крупным, сильным, здоровым – на редкость здоровым…
   Песни сменяли одна другую, ритм шагов становился все быстрее, лица кружились. Люси уже не утирала пот, соленые ручьи катились по щекам и жгли глаза. Ей не удавалось различить хоть кого-нибудь, хоть что-нибудь, кроме мутных силуэтов. Память тоже застилал туман, сквозь который еле пробивались река, катер… Люси видела себя: как она лежит на листьях, а к ней склоняется лицо Шимо. Лицо Шимо совсем рядом. Она слышит, как что-то ему рассказывает, как плачет… Что они с ней сделали? Когда они это с ней сделали?
   Внезапно от толпы отделился мужчина, вооруженный обтесанным камнем с острым, как у скальпеля, краем. Индеец присел на корточки рядом с беременной женщиной.

   Нолан молча вытирал сбегавшую струйкой с виска кровь. Губы его, до тех пор сжатые, злые, вдруг приоткрылись, и он произнес с презрением:
   – Науку не продвинешь, изготовляя кресла на колесиках! Наука всегда требует жертв. Но вам этого не понять. Вам не понять того, что для нас ценно.
   – Я уже сталкивался с психами вроде вас, уже слышал такие речи и уже видел таких, кто считает, что ему все позволено, а на других наплевать, других как бы и не существует. Не беспокойтесь о том, пойму я или нет, я хочу знать правду.
   Генетик пристально посмотрел в глаза полицейскому, и в его взгляде, как и в тоне, тоже не было ничего, кроме презрения.
   – Сейчас я размажу ее по вашей физиономии, правду, которой вы так добиваетесь. Только уверены ли вы, что вам на самом деле этого хочется?
   – Я готов выслушать все что угодно. Начинайте с самого начала. С шестидесятых годов
   МолчаниеДве пары глаз, пожирающих друг другаВ конце концов Нолан уступает:
   – Когда Наполеон Шимо открыл в джунглях уруру, он обратился в мою лабораторию с просьбой сделать анализ нескольких проб крови индейцев этого племени, чтобы – для начала – разобраться в состоянии их здоровья. В действиях его не было ни малейшего дурного намерения, так поступают всегда: открыли новый народ – надо проверить, здоров ли он. Шел 1965 год, Наполеон начинал писать свою книгу и обходил тогда все антропологические институты, демонстрируя привезенные им кости индейцев. Но только я один был удостоен привилегии работать с ним, потому что он ценил мои труды и разделял мои идеи.
   – Какие именно идеи?
   – Например, о том, что не надо рассчитывать на увеличение продолжительности жизни. Рост числа стариков в обществе противоречит законам природы, ее изначальному выбору. «Геронтократия» приводитона только создает лишние проблемы, она связана с ростом заболеваемости и заводит нашу планету в тупик. Старость, позднее потомство, любые лекарства, которые служат продолжению жизни, – это насилие над естественным отбором… – Генетик говорил с горечью, подчеркивая каждое слово. – Мы – это вирусы Земли, мы плодимся и не умираем. Когда Наполеон Шимо убедился, что среди мужчин племени Уруру, как и среди мужчин в доисторических племенах, нет стариков, убедился, что это племя само регулирует свою численность с помощью смертей и трагически заканчивающихся родов, он решил узнать, а что я об этом думаю как ученый. Исполняют ли уруру свои ритуалы потому, что так диктует их культура, что такова коллективная память, традиция, передающаяся из поколения в поколение, или это происходит лишь потому, что генетика не оставляет им выбора? Выяснилось, что взгляды у нас сходные, благодаря все возраставшему родству душ мы подружились, и Шимо привез меня туда, где до тех пор не ступала нога человека из цивилизованного мира, – чтобы я своими глазами увидел этих высоких светлокожих индейцев.

   Наполеон Шимо сидел по-турецки, руки его спокойно лежали на коленях, пламя костра отражалось в его расширенных зрачках. Люси смотрела на костер, ей едва удавалось слушать антрополога: мешали собственные мысли, которые мелькали в мозгу наподобие молний, извергались из мозга кипящей лавой и разлетались камнепадом в ритме пляски высокого огня. Она видела раздавленные шарики мороженого на молу… летящую по шоссе машину… обугленное детское тело на прозекторском столе… Люси дернулась, будто от пощечины, и отвернулась. Она бредила, она пыталась расслышать сквозь вопли и завывания в собственной голове то, что говорил Шимо. Ей так хотелось понять.
   – Вот этот человек напротив вас – он биологический отец ребенка, ему хочется помочь ребенку родиться на свет, прежде чем он убьет его мать.
   Молодой индеец, разрисованный с головы до пят, встал на колени рядом с роженицей и стал что-то тихонько говорить, поглаживая жену по щекам. Люси не слышала, что он говорит, она слышала только голос Шимо – сразу и близкий, и далекий. И такой одурманивающий.
   – Этот муж своей жены воспроизвел себя в ребенке, обеспечил своим генам будущее, ибо младенец родится крупным, сильным, здоровым и станет хорошим охотником. Этому молодому человеку всего восемнадцать лет. Скоро он найдет себе в племени других женщин, будет сеять свое семя еще и еще… Потом, несколько лет спустя, он покончит с собой во время другой церемонии, ибо он унаследовал от предков умение убивать себя быстро, без страданий, с уважением к традициям… Только представьте себе мое изумление, когда я открыл… образ жизни уруру – это было так давно. Они убивают женщин, давших жизнь мальчикам, но не трогают тех, у кого родилась девочка. Они убивают мужчин, не достигших тридцатилетия, но совершивших все, для чего их предназначила природа: эти юноши бились тогда, когда это требовалось, они произвели на свет потомство и продолжили таким образом существование своего племени в постоянном численном составе. Но почему, почему эта, такая особенная, такая жестокая культура дожила до наших дней в единственном племени? Какова тут была роль естественного отбора? Когда и как вмешивалась Эволюция? – Шимо глотнул темной жидкости, поморщился, сплюнул в сторону и продолжил: – Думаю, вы читали мою книгу? Ну и зря, ерунда – все, что там написано. Никакой особой жестокости уруру не существует просто потому, что она не успевает проявиться: при первом же признаке ее возникновения, едва только взрослый индеец увидит мир перевернутым, он приносит себя в жертву. Это племя должно быть для людей настолько же привлекательным, насколько пугающим, понимаете? Пусть люди боятся сюда ехать, пусть они боятся оказаться лицом к лицу с этими могучими гигантами-охотниками. Весь мир считает меня сумасшедшим, убийцей, кровожадным дегенератом, но мне от этого только лучше. Мне нужно, чтобы нас боялись. Этот народ – мой, и я никогда его не оставлю.

   – Врожденное, приобретенноеКультура, геныНу и к чему пришли во всех этих дискуссиях? Культура индейцев – она зависит от ДНК, определяется наследственностью или сама влияет на ДНК, заставляет гены мутировать? Шимо был яростным приверженцем второй позиции. Он выстроил собственную теорию образа жизни этого племени, и теория эта целиком основана на принципах дарвинизма: дескать, все уруру – левши, потому что именно леворукость позволяла им побеждать противников, и эта особенность прописана в их генах, потому что с точки зрения Эволюции давала им бóльшие преимущества. Рождение мальчиков приводит к смерти роженицы, потому что это помогает мальчикам выжить, а выживают они в том числе и затем, чтобы завоевать впоследствии женщин и оплодотворить их. Девочки при рождении не убивают своих матерей, потому что, с одной стороны, выросши, они не станут ни охотиться, ни сражаться с врагом, значит, им не нужно быть сильными, а с другой стороны, матери девочки лучше уцелеть, чтобы она могла потом произвести на свет еще и мальчика. Мужчины уруру умирают молодыми, потому что еще в юности успевают обеспечить себе потомство – точно так же, как делали это кроманьонцы, и природа в них больше не нуждается. Что же до матерей, то они умирают в более зрелом возрасте только потому, что до того им следует позаботиться о воспроизведении рода и вырастить свое потомствоПо мнению Шимо, именно культура уруру реально изменяла их генетику и создавала этот потрясающий образец Эволюции. Но я, я, напротив, убежден, что дело прежде всего в генетике и только в генетике. Я убежден, что именно гены вызвали к жизни эту культуру, основанную на человеческих жертвах. Я убежден, что уруру никогда не стояли перед выбором, а просто знали отроду: если они не хотят, чтобы матери мальчиков истекли кровью и умерли в ужасных страданиях, надо убить их раньше, до начала кровотечения. Я убежден, что необъяснимая жестокость, свойственная уруру, когда они вырастают, и означающая, что им пора покончить с собой, – чисто генетического происхождения, что она таится в глубине их клеток и совершенно не зависит ни от окружающей среды, ни от культуры. Обряды, ритуалы – это всего лишь суеверия и грим.
   – И, когда стало ясно, что убеждения ваши противоположны, вы с Шимо решили на деле проверить, кто прав. У вас зародилась чудовищная идея противопоставить ваши теорииТогда-то вы и стали практиковать искусственное оплодотворение, инсеминацию?
   Нолан поиграл желваками.
   – У Шимо немереное эго, он хочет всегда быть правым, не терпит ничьего превосходства, но при этом не способен принимать решения. Это не общая идея – моя. Только моя. Только я делал выбор в самых сложных, самых важных ситуациях. И мое имя, вовсе не его, следует запомнить!
   – Запомним-запомним, уж по этому-то поводу можете не волноваться.
   Генетик пожевал губу.
   – Единственное, что удалось сделать Шимо, – заполучить власть над уруру. Благодаря этому, собственно, и возникла идея кори… МОЯ идея! И это я, не он, снимал на пленку свежих покойничков. Я выполнил всю грязную работу, чтобы он мог присвоить себе племя.
   На губах у генетика выступила пузырьками пена. Шарко понимал, что здесь и сейчас проявляет себя одна из самых извращенных форм, в каких только может выражаться страсть человека: люди расточают сокровища своего разума с единственным намерением – умножать зло. Понимал, что перед ним воплощение архетипа ученого-безумца в чистом виде.
   – Потом… потом я действительно занимался искусственным оплодотворением женщин неизвестной им спермой. Им, но не мне! Криогеника зародилась еще в тридцатых годах, и было проще простого организовать перевозку сюда, за тысячи километров от джунглей, за мороженных сперматозоидов уруру в маленьких криоконтейнерах. Ко мне часто приходили (да и приходят) добропорядочные семейные пары, которым не удается зачать ребенка. Слабые, неактивные сперматозоиды, дисфункции яичниковНекоторые женщины после осмотра требовали применить метод искусственного оплодотворения и ввести им сперму мужа. А для меня не было ничего легче, чем примешать к ней сперму уруру. Никто ничего не смог бы заметить – ни сразу, ни впоследствии: эти индейцы белокожие, черты лица у них как у белых, детей с генами уруру по внешнему виду от европейцев не отличишь. Единственное из полученного ими в наследство от уруру, что способно меня выдать, – это непереносимость лактозы. Ну и тот факт, что ребенок ничуть не похож на отца. Но даже в таких случаях семьи всегда находят оправдание и тому и другому. Да и сходство с кем-нибудь из родных тоже в конце концов находят.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 [48] 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация