А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Проект «Феникс»" (страница 44)

   51

   Дом тридцать шесть по набережной Орфевр. Понедельник. Три часа ночи. Хриплый прокуренный голос Маньяна:
   – Видеозапись, представленную на диске, том, который тут, перед тобой, мы получили в психиатрическом отделении больницы Сальпетриер. Датируется она четырнадцатым марта две тысячи седьмого года, а передал нам ее доктор Февр, лечащий врач Фредерика Юро. Ты знал доктора Февра?
   Шарко зажмурился: кабинет был крошечный, лампа – слишком яркая, и свет резал глаза. На папки и шкафы по стенам ложилась тень, и они тонули в зловещей тьме.
   Маньян терзал его уже минут двадцать, если не больше, днем он приносил ему бутерброды, кофе, воду, но ни разу не позволил позвонить. Леблон не зашел в комнату, но явно караулил где-то поблизости: время от времени за дверью слышались шаги.
   – Знаю, что такой есть в больнице, – ответил Шарко.
   – Симпатичный мужик, а главное – память у него превосходная. Я задал ему несколько вопросов, и, судя по тому, что он рассказал, вы с Юро иногда встречались, потому что лечились в соседних отделениях. Припоминаешь?
   – Смутно. Ну и что дальше?
   Маньян вертел в руках диск.
   – А ты знал, что в больнице установлены камеры видеонаблюдения?
   – Как везде, полагаю.
   – Причем больше всего камер установлено в холлах и перед зданием – там, куда пациенты могли выйти покурить и поговорить. А еще там, где ты пил кофе, ожидая, пока врач тебя примет. Все эти записи они хранят в архиве: из соображений безопасности и на случай, если впоследствии возникнут какие-то проблемы. Они хранят записи больше пяти лет, ты представляешь? Хотя, если имеешь дело с психами, это, в конце концов, естественно.
   Шарко почудилось, что он ступил на лед. Прошедшие день и ночь и так стали для него адом, а теперь еще и это. Если бы сейчас к нему прицепили датчики, стало бы ясно, что при всей его внешней невозмутимости и уверенности в себе давление у него зашкаливает, а пот льется рекой. На этот раз он промолчал. А Маньян почувствовал, что берет верх, и продолжил:
   – И представляешь, нам удалось-таки найти довольно много эпизодов, где вы с Фредериком Юро мило беседуете со стаканчиками в руках. Правда, поиски таких эпизодов совершенно отравили мне жизнь в последние двое суток: часами напролет видеть дебилов, прогуливающихся в пижамах, это, знаешь ли…
   – И что дальше?
   – Дальше? А дальше я задумался: что бы такое мог рассказывать убийца собственных детей, признанный невменяемым и схлопотавший «всего-навсего» девять лет в психушке, полицейскому, который в свое время его арестовал?
   – Мало ли что? Мог, например, спросить: «Ну и как твоя шизофрения? Все еще слышишь голоса?» Обычный разговор между двумя сумасшедшими. Неужели я такое запомню?
   Маньян еще повертел в руках диск, блестящая поверхность которого попала в луч света и сверкнула, как огни летящего на тебя и несущего гибель автомобиля.
   – Видеозапись на этом сидюке немая, но губы видно хорошо. У обоих. И благодаря одному специалисту по чтению с губ мы смогли расшифровать один из ваших диалогов. Знаешь, что есть люди, которые читают по губам?
   Маньян обрадовался, перехватив внезапную заинтересованность во взгляде Шарко, вскочил и с чрезвычайно довольным видом объявил:
   – Да. Да, комиссар! Мы тебя поимели! У нас есть эта запись!
   Шарко молчал. Маньян решил подсыпать соли на рану:
   – В тот день Юро сказал тебе, что обдурил всех. Полицейских, следователей, судью, присяжных… Он признался тебе, что был в здравом уме и твердой памяти, когда лишил своих дочерей жизни. И именно поэтому три года спустя ты несколько раз всадил ему отвертку в брюхо. Ты заставил его расплатиться.
   Маньян буравил Шарко глазами. Измотанный комиссар молчал. Молча протянул дрожащую руку, взял со стола стакан с водой, стал медленно, мелкими глотками, пить. Пить было приятно, вода оказалась холодной, как… как тюремная решетка. Конечно, он мог попросить, чтобы ему показали запись на этом сидюке, но разве это не означало бы, что он принял их правила игры, разве это не лишний козырь для них? Любая его реакция, любое его слово учитывается, сейчас все против него.
   Он долго смотрел на Маньяна, прикидывая, что делать, и взгляд его остановился на календаре за спиной у бригадира.
   И он удержался, не вымолвил слов, уже срывавшихся с языка.
   Он откинулся на стуле и принялся в уме высчитывать. Потом прикрыл ладонями лицо.
   – Блефуешь, Маньян! Черт бы побрал тебя и твой допрос, в котором что ни слово, то вранье!
   На долю секунды бригадир потерял контроль над собой, но этого хватило. Теперь преимущество было у Шарко. Ликуя, он нарочно затянул паузу, чтобы окончательно успокоиться, и спросил:
   – Так какого числа, ты сказал, была сделана расшифрованная вами запись?
   – Четырнадцатого марта две тысячи седьмого года, но…
   Маньян оглянулся, посмотрел, ничего не понимая, на висевший за спиной календарь, а когда его взгляд снова упал на Шарко, комиссар уже стоял, упираясь кулаками в столешницу.
   – Прошло три года. И, если мои подсчеты правильны, то четырнадцатого марта была среда. Никогда, никогда я не бывал в больнице по средам. Я ходил туда по понедельникам, иногда по пятницам, если мне назначались две процедуры. Но по средам – никогда! А знаешь почему? Потому что моя жена и дочь погибли в среду, и по средам я навещаю их на кладбище. Идти в среду в больницу, чтобы изгнать из головы девочку, которая напоминает мне мою дочь, было бы попросту абсурдно. Болезнь сделала для меня запретным этот день, понятно? – Шарко усмехнулся. – Ты хотел задавить меня подробностями, сыпал датами, местами, надеялся, что я поверю, будто у тебя и впрямь что-то на меня есть. Только ведь слишком много подробностей значит – ни одной! Ты попался в собственную ловушку, Маньян. У тебя нет никакой видеозаписи, на которой я разговариваю с Юро. Ты ее… ты ее просто придумал! – Шарко сделал три шага назад, он еле держался на ногах. – Сейчас три часа ночи. Двадцать один час ты гноишь меня здесь. Всё. Битве конец. Наверное, можно на этом поставить точку, а?
   Маньян с досадой смотрел в потолок. Потом встал, взял со стола диск и выбросил его в мусорную корзину. Потом вернулся к столу, сел, вздохнул, выключил диктофон и громко расхохотался.
   – Черт побери! Вот это прокол так прокол!
   Он снова встал, повернулся к календарю и звучно хлопнул по нему ладонью.
   – Мы ведь не можем обвинить кого-то в убийстве только на основании того, что он оставляет машину на подземной стоянке? А, Шарко?
   – Нет, не можем.
   – Мне бы только вот что хотелось знать, и это последнее, комиссар. Между нами: как тебе удалось заманить Юро в Венсенский лес, не оставив ни малейшего следа? Ни единого телефонного звонка, ни письма, ни встречи, ни единого свидетеля. Мать твою, как ты это сделал-то?
   Шарко пожал плечами:
   – Как я мог оставить хоть малейший след, если я никуда Юро не заманивал и не убивал?
   Он собирался уже выйти из кабинета, когда Маньян сказал ему вслед:
   – Ладно, иди с миром. А я брошу это дело, Шарко. Пускай другие ведут расследование и собирают улики.
   – Мне следует сказать тебе спасибо? – остановился комиссар на пороге.
   – Только не забудь, о чем я тебя предупредил, – как бы не слыша, продолжал Маньян. – Никто ничего не знает. Прокурор, как и я, действовал втихомолку, ему незачем гнать волну.
   – И что?
   – А то, что, если ты попробуешь меня прищучить тем, что произошло здесь, жди, что сам окажешься по уши в дерьме, понял? Ну и напоследок, тоже между нами: ей-богу, ты правильно сделал, что укокошил этого психа.
   Шарко вернулся в кабинет, забрал свое упакованное в полиэтилен оружие и протянул Маньяну руку. Тот, с широкой улыбкой, протянул свою. Шарко схватил ее, притянул Маньяна к себе, набычился и ударил его головой точно в нос.
   Раздавшийся хруст прозвучал как гром.

   52

   Вернувшись домой, Шарко кинулся к телефону прослушать сообщения. Их было шесть: Люси из аэропорта, Люси из Манауса, Люси из Сан-Габриела. Тон из обеспокоенного становился паническим, голос – все более далеким. После шестого сообщения комиссар отключил автоответчик и набрал названный Люси номер гостиницы «Кинг лодж». Операторы, ожидание… и вот, спустя пять бесконечных минут, соединение установлено. Шарко почувствовал, как сжимается его сердце: голос Люси был таким слабым, звучал издалека.
   – У меня случились тут проблемы, Люси. С Маньяном. Меня задержали, ну и не разрешали тебе позвонить.
   – Задержали?! Но ведь…
   – Маньян с самого начала искал случая мне насолить, объясню потом, ладно? Прости! Я до того зол на себя за то, что оставил тебя одну. Но сейчас все уже позади, я сажусь в первый же самолет и лечу к тебе. Я хочу быть с тобой, мы должны докапываться до истины вместе. Прошу тебя, Люси, скажи, что дождешься меня!
   Люси, одна в холле, стояла в телефонной кабинке, прижимая к уху трубку. Висок ее был заклеен пластырем, голова гудела и кружилась.
   – Меня пытались убить, Франк…
   – Что-о-о?
   – Кто-то пробрался ко мне в номер и запустил в постель огромного ядовитого паука. Говорят, таких здесь видимо-невидимо. Если бы я спала, не было бы ни единого шанса выжить…
   Шарко сжал в руке мобильный так, что пальцы побелели. Он метался по комнате взад-вперед, пока не влетел головой в стену.
   – Господи! Тебе надо обратиться в полицию, тебе надо…
   – В полицию? Этот тип сам был полицейским или военным! Я совершенно не знаю города, вообще не знаю этого мира, но думаю, что обращение в полицию только ухудшит ситуацию. Я же здесь как в вакууме. В отеле я всем сказала, что оставила окно открытым, хотя этого нельзя делать. Категорически. Ну и, когда увидела паука, перепугалась, шарахнулась от него и ударилась головой. Никто ничего не заподозрил.
   Люси заметила, что девушка-портье смотрит в ее сторону, отвернулась и заговорила тише:
   – Этот чертов ученый-убийца знает, зачем я сюда прилетела, совершенно точно знает. Но каким образом узнал, ума не приложу. Откуда вообще он мог узнать о моем существовании? Правда, я пустила по рукам в толпе возле аэропорта фотографию Евы Лутц, может быть, утечка отсюда. Нет, не знаю. Но как бы там ни было, мою смерть хотели списать на несчастный случай. Это абсолютно очевидно.
   Шарко тем временем уже подошел к компьютеру и посмотрел информацию о полетах в Манаус.
   – Черт, черт, черт! Ни одного рейса в ближайшие два дня!
   Молчание.
   – Два дня? Это слишком долго, Франк.
   – Нет-нет, послушай! Ты до моего прилета смирно посидишь в гостинице, постараешься быть все время на людях. Ты поменяешь номер, никуда не будешь ходить одна, есть станешь только в ресторане отеля, но главное – ни шагу в город. Да, это главное!
   Люси печально улыбнулась:
   – Нет, два дня – это все-таки слишком долго. Если я не уберусь отсюда, из Сан-Габриела, мне конец. Убийца не оставит меня в покое, он… он только еще больше ожесточится. А у меня никакого оружия, мне нечем защититься, я не знаю своих преследователей в лицо. Франк, я уже нашла себе проводника и в пять утра отправляюсь с ним в джунгли. Чем ближе я подойду к Шимо, тем надежнее буду защищена.
   Шарко схватился за голову:
   – Прошу тебя, умоляю, дождись, пока я прилечу!
   – Франк, я…
   – Я люблю тебя, я всегда тебя любил.
   Люси очень захотелось плакать.
   – Я тоже. Я тоже тебя люблю. Я… я скоро тебе позвоню.
   И она повесила трубку.
   Шарко врезал кулаком по стене: он здесь, чтоб его, здесь – за тысячи километров от нее – и ничего не может сделать! Ярость и бессилие погнали его на кухню, он открыл пиво, залпом выпил – и не почувствовал никакого облегчения. За первой бутылкой последовала вторая. Пиво текло по подбородку…
   Не дождавшись результата, Франк взялся за виски.
   Шатаясь, вышел в гостиную, увидел на столе «смит-вессон», схватил и запустил в телевизор.
   А через час, пьяный в стельку, он наконец-то рухнул на диван.
   Едва он, с трудом разлепляя глаза, встал с дивана, послышались удары в дверь. Он посмотрел на часы: пять вечера.
   Он проспал почти двенадцать часов тяжелым алкогольным сном.
   Морда опухшая, изо рта несет перегаром.
   Плохо соображая, с трудом передвигая ноги, он потащился к двери. Открыл и увидел своего начальника, Николя Белланже. Взгляд у Белланже был недобрый, и ходить вокруг да около он не стал:
   – Что у тебя за игры с Шено и Лемуаном?
   Шарко не ответил. Белланже, не дожидаясь приглашения, прошел в гостиную, где сразу же углядел пустые бутылки на низком столике, револьвер на полу и разбитый телевизор:
   – Мать твою, Франк! Ты что, думал, если станешь действовать втихую, то никто ничего и не узнает? Ты все еще ведешь самостоятельное расследование, так, что ли?
   Шарко, полузакрыв глаза, растирал пальцами виски.
   – Чего тебе надо?
   – Хочу понять, на кой тебе сдалось это описание последовательности ДНК, которое ты хочешь раздобыть любой ценой. Хочу разобраться в том, что тебе удалось-таки найти, где и как. Кто написал эту последовательность?
   Шарко медленно добрел до кухни, бросил взгляд на мобильник. От Люси – ничего. Сейчас она, должно быть, где-то на реке… Он проглотил две таблетки аспирина, подошел к окну, распахнул обе створки. От свежего воздуха стало полегче. Он повернулся к шефу:
   – Сначала скажи мне, что вы-то нашли?
   Белланже критически оглядел комиссара:
   – Иди-ка переоденься, съешь пару тюбиков зубной пасты и приведи себя в нормальный вид. Мы едем в лабораторию. Ты кому-нибудь рассказывал об этой последовательности? Кто еще в курсе?
   Взгляд у Белланже был серьезный, по тону было понятно, что дело важное и неотложное.
   – Как ты думаешь?
   – Ну ладно, но теперь все засекречено. Никто ничего не должен знать, ни словечка не должно просочиться. Возможно, за всем этим кроются проблемы государственной важности.
   Комиссар с отвращением допил еще один стакан шипучки.
   – Объясни.
   Белланже тяжело вздохнул.
   – На этих трех листочках, исписанных буквами, которые ты дал для проверки, генетический код настоящего монстра… – Молодой начальник помолчал, заглянул комиссару в глаза и закончил: – Это доисторический вирус.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 [44] 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация