А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Проект «Феникс»" (страница 41)

   Они молча спустились в гостиную, совершенно подавленные. В этом доме когда-то жил ребенок, мальчик, такой же, как другие, а когда вырос, стал чудовищем. Какими страшными делами он занимается, скрываясь среди индейцев уруру? Какие ужасы содержатся на кассетах с надписью «Феникс №…»? Сколько литров крови и сколько образцов человеческой ткани было переправлено самолетами из джунглей во Францию? А главное – зачем?
   Когда Ив Ленуар собрался уже выйти из дома, Люси остановила его:
   – Погодите минутку… Нам бы хотелось побывать там, как побывала Ева Лутц, скажите, что надо для этого делать?
   Антрополог вытаращил глаза:
   – Вы хотите пробраться на территорию уруру? Вдвоем?
   – Вдвоем, – подтвердил Шарко таким тоном, что возражать было бессмысленно.
   Ученый, поколебавшись, вернулся с порога в центр комнаты.
   – Вы решились на нелегкое, опасное дело, вам это понятно?
   – Понятно.
   Ленуар вынул из сумки карту Бразилии и разложил ее на столе. Шарко и Люси подошли поближе и встали с двух сторон от антрополога, едва ли не прижимаясь к нему, чтобы все разглядеть.
   – Добраться до Бразилии можно без проблем: виза не нужна, достаточно паспорта. Даже прививки не обязательны, хотя я вам все-таки советую сделать две: от желтой лихорадки и противомалярийную. Если ваша девушка направлялась к индейцам уруру, она должна была проехать восемьсот километров к северу от столицы в направлении границы с Венесуэлой. В Манаусе она наверняка села на самолет рейсом до города Сан-Габриел-да-Кашуэйра, последнего нормального города… Кстати, из аэропорта Шарля де Голля туда летают два или три рейса в неделю: они предназначены для туристов, которые намерены подняться в горы, на самую высокую в Бразилии вершину – Пику-ла-Неблина.
   – Сколько вы об этом знаете…
   – Большинство антропологов мира там уже побывало, потому что именно там можно найти больше всего индейских племен. Некоторые пытались даже добраться до уруру, но, как я уже говорил, тщетно. Думаю, вам лучше не брать билеты самим. Лучше пусть их закажет какой-нибудь туроператор: в этом случае вы окажетесь у него под крылышком, пока не попадете в Сан-Габриел. А главное – вам не надо будет заботиться о том, чтобы получить разрешение в НФИ, Национальном фонде индейцев[21]. Водные пути региона контролируются полицейскими и военными, так что лучше, попав на территорию проживания аборигенов, соблюдать все правила. Да, еще! Как только вы окажетесь вблизи Рио-Негро, наймите вместо гида, который работает на туроператора, своего – из местных. Там привыкли к иностранцам, и вы легко найдете проводника. – Пользуясь картой, антрополог прокладывал для будущих путешественников детальный маршрут по этой неизведанной земле… – Вот отсюда отсчитывайте время: чтобы попасть на территорию уруру, вам понадобится пройти один день на лодке и еще один пешком. Проводники охотно доставят вас до места, если хорошо заплатите. Не сказал бы, что на подобные маршруты существует большой спрос, но и они случаются. И как я уже говорил, насколько мне известно, Шимо и «его дикари» прогоняют всякого, кто делает попытку приблизиться к деревням уруру, причем иногда последствия таких попыток бывают трагическими.
   Люси внимательно всматривалась в карту – зеленые равнины, горы, широкие реки, делящие зелень надвое. Далеко, так далеко от Жюльетты…
   – И все-таки мы попробуем.
   – С удовольствием составил бы вам компанию, если б не эта чертова нога. Я хорошо ориентируюсь в джунглях и хорошо знаю, что джунгли – не обычный лес. Это движущийся мир, полный ловушек и подножек, мир, где смерть подстерегает на каждом шагу. Помните об этом постоянно, берегите себя!
   – Мы всегда так живем.
   Они распрощались, пожелав друг другу удачи, и под дождем разошлись по машинам. Прежде чем повернуть ключ зажигания, Шарко еще раз посмотрел на фотографию Наполеона Шимо.
   – Покушение на убийство в две тысячи четвертом году… Том самом, когда Стефан Тернэ поставил точку в рукописи книги, в которой запрятал генетические коды. Наверняка он боялся и наверняка хотел защититься. Этот ученый-террорист, должно быть, преследовал его.
   – Во время следствия Шимо сказал, что на него напал грабитель, он тоже защищался: уж слишком хорошо знал, кто таков и на что способен этот «грабитель». Знал, что скажи он хоть слово…
   – Ему не жить. Из-за «Феникса». Мне кажется, теперь понятно, какая роль была предназначена Еве Лутц. Шимо, носу не казавший из джунглей, вполне возможно, хотел сделать из нее своего агента… свою разведчицу или воспользоваться ею как курьером. Шимо отправил Лутц назад в Европу, чтобы она что-то ему привезла…
   – Имена, характеристики и портреты убийц-левшей?
   – Может быть, и так. Крайне жестоких убийц-левшей от двадцати до тридцати лет.
   Шарко наконец повернул ключ, мотор заурчал.
   – Есть еще одна штука, которую хотелось бы проверить. Последняя.

   Шарко и Люси молча шли за директором Центра приматологии по зданию, где содержались подопытные животные. Клементина привела их к Шери, протянула обезьяне фотографию Наполеона Шимо и спросила с помощью жестов из американского языка глухонемых: «Ты знать этот человек?»
   Точно так же, как поступил бы человек, Шери взяла снимок своими ручищами, всмотрелась в него и – отрицательно покачала головой. Нет, она никогда такого не видела.
   Люси со вздохом поглядела на комиссара.
   – У нас есть Тернэ, у нас есть Шимо, нам не хватает третьего человека – ученого…
   – Который так легко сметает с пути всякого, кто подвернется. Нам не хватает очень опасного типа, загнанного в тупик зверя, готового на все, лишь бы выжить.
   – И, учитывая ситуацию, я, к несчастью, вижу только один способ узнать его имя.
   – Услышать из уст монстра: Наполеона Шимо.

   46

   Если все пойдет нормально, они улетят в Манаус послезавтра, в воскресенье, в полдень. Так у Люси остается время подготовиться к поездке, а главное – хотя бы немножко побыть с Жюльеттой. Прежде чем уехать из Парижа три часа назад, она взяла мобильник Шарко (ее телефон совсем разрядился) и позвонила матери – предупредить, что будет дома где-то в районе половины пятого.
   Часы показывали без четверти пять. Она прекрасно понимала, что занятия давно кончились, но тем не менее припарковалась на бульваре Вобан и со всех ног помчалась к школьному зданию. Конечно же ворота оказались заперты до понедельника, а родители с детьми давно ушли: впереди выходные. Она постояла, глядя на безнадежно пустой школьный двор. Ладно, ничего! Люси нравилась эта школа, она сама с удовольствием проводила бы тут долгие часы, вспоминая собственное детство, и сейчас разглядывала асфальтированную площадку даже с какой-то радостью.
   А теперь надо поторопиться. Она добралась до дома и впервые за много месяцев почувствовала, как счастлива видеть эти привычные стены из кирпича, лица студентов, обитавших поблизости. Неужели из-за Шарко – из-за ночи любви, из-за признаний, которые они шептали друг другу? Неужели потому, что она оказалась способна любить, все еще способна? Любить и думать, что далеко не все потеряно?
   Войдя в квартиру, она увидела мать, сидящую на диване перед включенным телевизором. Как обычно, повсюду, даже на полу, валялись игрушки, куклы, тетрадки с заданиями на каникулы – все в двойном количестве. Здесь пахло детством, смехом, радостью.
   Люси поздоровалась с Кларком, который всю ее вылизал, потом поспешила к дивану, поцеловала мать в щеку.
   – Привет, мама!
   – Привет, Люси!
   Они обменялись несколько натянутыми улыбками.
   – Сейчас вернусь, пойду гляну сама знаешь на кого, – сказала Люси.
   Мари заметила в руках у дочери пакет с подарком – настольной игрой «Модница». Сердце Люси билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Она бросилась к детской, распахнула дверь… Жюльетта сидела на кровати, окруженная мишками и другими мягкими игрушками, и спокойно нанизывала на длинную нейлоновую нитку разноцветные бусинки. По полу было рассыпаны, наверное, сотни таких бусинок. Когда девочка подняла глаза, посмотрела на мать и улыбнулась, Люси почувствовала, что сердце подступило куда-то к горлу. Какая чудесная у ее девочки улыбка!
   А просиявшая дочка подбежала к ней и, заставив пригнуться, надела на шею бусы.
   – Вот! Сначала – тебе. А потом сделаю для Клары.
   Они обнялись, тесно прижались одна к другой, теперь их сердца бились в унисон.
   – Как мне тебя не хватало, – вздохнула Люси.
   И отдала Жюльетте подарок.
   – Ты сможешь делать куклам самые модные платья. Тебе нравится?
   Девочка кивнула:
   – Еще как. И Кларе тоже понравится. Я подожду пока открывать, ладно?
   – Ладно, моя птичка.
   Люси заметила в углу комнаты мобильник, который купила дочери, встала, подошла к нему, взяла в руки, посмотрела на экранчик.
   – Ты не прослушала ни одного сообщения из тех, что я тебе оставляла? Почему?
   Жюльетта, которая вернулась к нанизыванию бусинок на нитку, пожала плечами:
   – Бабуля не показала мне, как надо слушать сообщения. Наверное, она не хотела, чтобы телефон разговаривал, мне так показалось. Она вообще ненавидит такие штуки и злится на них.
   Люси подмигнула дочери:
   – Бабуля иногда ведет себя как старушка!
   Дочка подмигнула ей в ответ, они снова обнялись и стали разговаривать – обо всем: о школе, об учительницах, о новых подружках. Жюльетте столько надо было рассказать, и она рассказывала с таким пылом, что они не заметили, как в комнату вошла Мари Энебель.
   Серьезная, даже, пожалуй, суровая.
   – Прости, что прерываю ваш разговор, но мне надо сказать тебе важное: сегодня утром сюда приходил один полицейский. Приезжий. Из Парижа. Ты не считаешь, что пора объяснить, что происходит?
   Люси обернулась, нахмурилась. Потом, улыбнувшись Жюльетте, сказала: «Сейчас вернусь к тебе, дорогая! А ты сделаешь для меня еще бусики?» – вышла из детской и плотно закрыла за собой дверь.
   Мать и дочь вернулись в гостиную.
   – Что еще за полицейский? – тихо спросила Люси. – Как его зовут? Зачем он приходил?
   – Сказал, что он – Бертран Маньян, что приехал из Парижа поговорить, и задал мне кучу вопросов о Франке Шарко и о тебе. О том, что было в прошлом году.
   – Люси вспомнила: Шарко называл такое имя.
   – Маньян – бывший начальник Франка Шарко. Но зачем он все-таки приезжал?
   – Понятия не имею. Ничего конкретного не сказал. Только спрашивал и спрашивал.
   – И что? Ты ему все рассказала?.. О наших отношениях и… и о том, что случилось после?
   – А ты как думаешь? Это же полицейский! Причем довольно настырный и язвительный. Самое интересное, что ему хотелось знать все не только о вас, но и о Кларе и Жюльетте, об их отношениях с Шарко.
   – О девочках? Господи, что за бред! А он один приезжал?
   – Один… – Мари покусала губы. – Франк Шарко вернулся в твою жизнь, да? Каким образом? Да как вообще такое возможно?
   – У нас все так непросто…
   – Разве ты не догадываешься, что я не пожалею времени на то, чтобы тебя выслушать? Ты это знаешь, но после четырех дней отсутствия, едва войдя в квартиру, отправляешься в детскую и закрываешься там. А мне – ни слова.
   – Но я же имею право хоть немножко побыть с дочерью, правда?
   Люси разволновалась. Она принялась вынимать вещи из сумки, параллельно обдумывая, что происходит. Маньян не поленился приехать сюда из Парижа, пришел сюда, к ней, один… Что это? Расследование, параллельное основному? Что ему надо? Откуда вдруг этот интерес к ее двойняшкам? Что от нее скрывает Шарко?
   Немного успокоившись, она пошла на кухню, взяла из холодильника банку кока-колы. Ладно, она обсудит эту историю с комиссаром в самолете, а сейчас, пока Жюльетта так увлеченно нанизывает бусины, надо поговорить с матерью и обрисовать ей положение хотя бы в общих чертах.
   Люси забралась в кресло с ногами и стала рассказывать – не скрывая ни того, что их с Франком самодеятельное расследование поглотило ее целиком, ни того, что чувствует себя обязанной пройти настолько далеко, насколько сможет. Мари слушала, и лицо ее менялось. Заметно было, что иногда ей хочется закричать, заплакать, надавать дочери пощечин за безрассудство, за битву, которую та ведет вслепую. А когда Люси сообщила, что послезавтра снова отбывает, еле сдержалась, чтобы не взорваться.
   – Ну и куда же опять? – зло спросила Мари. – В какую дыру на этот раз?
   – В Амазонию.
   Мари вскочила, закрыла лицо руками:
   – Боже мой! Ты сумасшедшая, ты совершенно ненормальная!
   Люси постаралась ее успокоить – насколько могла.
   – Я же буду там не одна. Со мной летит Франк, и мы купили тур, так что летим с группой, с туроператором. И вообще, знаешь, это вполне заурядный маршрут. Я заказала электронный билет, наверное, уведомление уже в моей почте. Франк все прекрасно организовал, он это умеет. С ним я буду в полной безопасности. Прилетим в Манаус, съездим встретиться с одним антропологом и вернемся назад. И все.
   – И все? Ты хоть понимаешь, что говоришь?!
   Люси стиснула зубы.
   – Да. Я прекрасно понимаю, что говорю. Можешь психовать, можешь кричать, но ты не помешаешь мне уехать. Никто не может мне помешать.
   Мари заглянула в глаза дочери:
   – Никто? Даже твоя дочурка, которая ждет тебя в соседней комнате? Даже ради нее ты не останешься?
   Люси уставилась в пол и ответила печально:
   – Прости, мама. Тебе… тебе придется повозиться с Жюльеттой еще несколько дней.
   Мари вздохнула, руки у нее дрожали. Силы покинули ее, и она дала волю чувствам – расплакалась. Слезы потекли по ее щекам, и слова, которые она так долго таила внутри, вырвались наружу сами собой:
   – Посидеть с Жюльеттой? Ты что, еще не поняла, что уже год я не с Жюльеттой вожусь, а только с тобой? Что только тебя одну пытаюсь защитить от… от твоих же собственных фантазий?
   Люси удивленно посмотрела на мать:
   – Что ты такое говоришь?
   Мари долго молчала, стараясь взять себя в руки.
   – Я хочу сказать, – наконец произнесла она, – что в мозгах у тебя каша и что я не знаю, хорошо это для тебя или плохо. Ну ладно, может быть, тебе действительно надо полететь на край света, чтобы наконец самой все прояснить. Может быть, в конце концов именно там ты излечишься.
   – Излечишься? От чего это я должна излечиться, черт возьми?
   Мари, не отвечая, отправилась за сумкой и уличными туфлями, которые стояли у входной двери.
   – Делай что хочешь. Я сейчас соберу кое-какие вещи, которые давно пора отнести домой, и пойду. Вернусь к твоему отъезду, чтобы попрощаться с тобой и пожить с твоей… с твоей собакой.
   Она разрыдалась бы, но не могла себе этого позволить и в конце концов совладала с собой. Прошла в свою комнату и принялась складывать вещи в сумку на колесиках.
   А Люси долго стояла у закрытой двери детской и вздыхала. Там снова пиликал этот чертов мобильник – сколько можно! Наверное, он пиликает до бесконечности, пока кто-нибудь не прочтет сообщение.
   Она открыла дверь.
   Подошла к кровати и взяла в руки мобильник. Не прослушав, удалила все сообщения. Подняла с пола нераспакованную игру «Модница», которая лежала рядом со школьным ранцем и кучей новеньких товаров – коробкой с разноцветными бусинками, самокатом, купленным к Рождеству, с платьями в прозрачных чехлах, на которых еще болтались этикетки с ценами.
   В этой комнате не было ребенка.
   Как и во всей квартире.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 [41] 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация