А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Проект «Феникс»" (страница 37)

   – Расскажи!
   – Может, не надо? Как-то это глупо, даже смешно… Я не говорил об этом вашим коллегам, и я…
   – Нет, пожалуйста, мы хотим, чтобы ты всё нам рассказал!
   Доктор несколько секунд поколебался, но потом заговорил снова:
   – Если уж совсем откровенно, то, увидев мозг этого молодого человека, я подумал: а как этот человек вообще мог жить? Как он мог есть, пить, спать? Одна пятая мозга Ламбера находилась в жутком состоянии, и с точки зрения неврологии вообще непонятно, почему он сразу не умер. Любой специалист-невролог в обморок бы упал, увидев такое! Но тут я вспомнил о Финеасе Гейдже, строителе, который жил в позапрошлом веке в США, в штате Вермонт. То, что с ним случилось, описано во всех учебниках неврологии. Во время взрыва, произошедшего в тысяча восемьсот сорок восьмом году при прокладке железной дороги, в голову Гейджа сверху воткнулся железный прут. Прут этот прошел через мозг, и кончик его вышел из левого глаза. Лобные доли были в значительной степени разрушены, но раненый чудесным образом выжил и даже быстро выздоровел. Вот только некоторое время спустя близкие заметили, что у него резко поменялся характер: их до того порядочный, благожелательный, прямой Финеас стал холодным, бесчувственным, порой – грубым и агрессивным, темперамент его превратился в холерический. Но ни способности мыслить, ни способности к выживанию он не потерял! – Шене оперся о стол. – Ну и сегодня предполагают, что металлический прут повредил только лимбическую систему мозга Гейджа, в частности миндалевидную железу, не затронув другие зоны, и примечательно, что рептильный мозг остался у него полностью неприкосновенным.
   – Рептильный мозг, лимбическая система… Будто по-китайски говоришь! Объясни, пожалуйста.
   – Теория о триединстве человеческого мозга была в целом поддержана ученым миром. Основана эта теория вот на чем: в течение тысячелетий эволюция человеческого мозга прошла три фазы, и, соответственно, три структуры последовательно накладывались одна на другую, словно слои крема в торте… Нет, пожалуй, точнее сказать: они как бы «надевались» одна на другую, словно русские матрешки! И все это для того, чтобы образовался наш сегодняшний большой, умный, высокопроизводительный, в общем – совершенный мозг. Кстати, эта же теория заодно объясняет и увеличение объема мозга у первых приматов. Первый, самый древний и имеющийся в наличии у всех живых существ, и есть тот самый рептильный. Этот «мозг рептилии» находится у нас глубже всего, он лучше всего защищен, и его труднее всего травмировать. И именно он отвечает за выполнение простейших базовых функций: за дыхание, питание, сон, циркуляцию крови, размножение, словом, за те функции, которые обеспечивают организму выживание. Одновременно рептильный мозг несет ответственность за некоторые простейшие реакции, влияющие на поведение, – ненависть, страх, жестокость. Причем все эти функции сохраняются даже тогда, когда сознание отключено, например во сне или под наркозом. Следующий «слой», лимбическая система, встречается у всех млекопитающих. Лимбическая система участвует в регуляции функций внутренних органов, управляет памятью, но в первую очередь – эмоциями, за что ее даже называют иногда эмоциональным мозгом. Верхний «слой», третья часть триады, сформировавшаяся, если иметь в виду эволюцию, сравнительно недавно, – это неокортекс, кора больших полушарий, которая отвечает за высшую нервную деятельность, определяет наше сознание, наши интеллектуальные возможности. В ее ведении язык, искусство, культура. Здесь возникают мысли, здесь принимаются решения, здесь формируется наше «я»…
   Озадаченный Шарко снова внимательно всмотрелся в больной мозг. Здесь, в морге, у банки с самым таинственным органом человеческого тела – мозгом, опять всплывают на поверхность концепции, имеющие отношение к Эволюции. Можно ли считать это случайностью, странным совпадением обстоятельств?
   – Значит… ты хочешь сказать, что болезнь, инфекция, поразившая мозг, оставила в неприкосновенности лишь ту его часть, которая обеспечивает владельцу этого мозга выживание? И, поскольку две другие части, контролировавшие, пока он был здоров, его поведение, оказались разрушены, на волю вырвались самые ужасные инстинкты?
   – С точки зрения теории, – да, все происходило именно так. Зато с точки зрения патологии и анатомии – все куда сложнее. Известно, что все три части мозга активно взаимодействуют и что малейшее – пусть даже в миллиметр длиной – повреждение мозга в неудачном месте, даже и в лимбической системе или в неокортексе, может убить человека или сделать его сумасшедшим. Скорее всего, Феликсу Ламберу, с которым случилось подобное несчастье, просто повезло, что он прожил столько лет. Насчет же того, что болезнь, ну, или инфекция, как угодно, не затронула рептильный мозг… думаю, не стоит видеть некую «разумность» этой болезни или инфекции. Думаю, тут просто вопрос времени. И в любом случае, судя по тому, как прогрессировало заболевание, этот человек был обречен на гибель.
   Люси и Шарко молча переглянулись, отлично сознавая, что приблизились к чему-то совсем уже чудовищному. Еву Лутц и Стефана Тернэ убили, как пишут в судебных документах, с особой жестокостью для того, чтобы никто не мог добраться до корней этого дела. Но что же это за болезнь? Каким образом она передавалась: ее вводили в организм, ее, дремавшую в нем, как бы «запускали», она передавалась по наследству, с генами?
   – Скажи, а в мозге отца ты ничего похожего не обнаружил? – спросил комиссар.
   – Нет, абсолютно. У того это орган, сохранивший все признаки и функции нормального. Ну, если можно так выразиться, говоря о мозге покойника.
   – А могла ли болезнь спровоцировать какие-то дисфункции, дающие внешние проявления? Например, мог ли человек, страдавший этой болезнью, рисовать, переворачивая изображение вверх ногами?
   – Да. Похоже, некоторые зоны, где перекрещиваются волокна зрительных нервов, тоже затронуты. Прежде всего, больной должен был ощущать непорядок со зрением, он мог терять равновесие. Такие вот предвестники вспышек жестокости и страданий. Ламбер и Царно покончили с собой по единственной, общей для них причине: они не могли больше выносить пульсирующую в голове боль. У них там, внутри, было, наверное, нечто вроде Хиросимы.
   Врач резким жестом задвинул оба ящика, и трупы исчезли из виду, поглощенные ледяными глубинами. Железная дверь с щелчком захлопнулась, Люси вздрогнула и прижалась к комиссару, а судмедэксперт снял с себя наконец перчатки из латекса, потер руки, вынул из кармана табак и трубку.
   – Обе половинки мозга Ламбера отправятся к биологам на исследование вместе со всеми срезами, мазками и другими образцами. Этот случай сильно меня заинтересовал, и я надеюсь, ученые скажут нам, в чем тут дело, довольно скоро.
   Шене направился было к выключателю, чтобы погасить свет, но Шарко – с диском в руке – обогнал его:
   – Иди покури, переведи дух, а потом ты мне еще понадобишься. Ненадолго: хочу, чтобы ты глянул, что происходит в этом фильме. И высказался об этом как медик.
   – В фильме? Что еще за фильм?
   Шарко бросил последний взгляд на плавающий в полупрозрачной жидкости мозг и подумал: а ведь еще пятеро таких бродят по улицам городов или живут в деревне, они одиноки или обзавелись семьями, но в голове у каждого подобная бомба замедленного действия, вполне возможно, уже готовая взорваться. Эти чудовища могут убить собственных детей, собственных родителей, любого, кто встретится им на пути…
   Время пошло…
   Комиссар ощутил, как по позвоночнику пробежала дрожь, и после долгой паузы ответил:
   – Фильм, после которого ты вряд ли заснешь.

   40

   Кабинет доктора Шене на втором этаже здания выглядел как типичный кабинет врача. В углу – скелет: кости, скрепленные проволочками, по стенам стеллажи, едва не обрушивающиеся под тяжестью папок с научными работами и книг по общей и судебной медицине, патологоанатомии, антропологии… Между стеллажами – пожелтевшие плакаты с изображением различных частей тела. В общем, не хватало только кушетки для осмотра пациента. Правда, доктор внес во все это и индивидуальный штришок: везде, где только можно, находились фотографии его семьи – жены и двух дочерей, которым не исполнилось еще и десяти лет. Видимо, таким образом он напоминал самому себе, что на свете помимо смерти существует и жизнь.
   Пропитанный насквозь запахом остывшего табака и – гораздо более прогорклым – запахом трупов доктор сел к письменному столу, включил компьютер и сунул диск в DVD-ROM. Люси и Шарко молча сели напротив Поля, разговаривать ни ему, ни ей не хотелось, обоих преследовал вид разрушенного мозга, побуждавшего своего обладателя к преступлениям, к действиям немыслимой жестокости. А еще Люси думала о выводах из недавних открытий: вполне возможно, сам Грегори Царно – всего лишь результат каких-то чудовищных экспериментов под названием «Феникс». Экспериментов, проекта, программы научных исследований? Да какая разница! Пусть даже этот взрослый подросток убил ее дочь собственными руками, настоящие виновники трагедии на свободе. И они тоже – убийцы Клары. И они тоже должны нести ответственность за свои действия.
   Доктор тем временем внимательно смотрел видеозапись. Все десять минут он просидел, не отрывая глаз от монитора. Нет, конечно, как любой нормальный человек, он вздрогнул, когда камера заглянула в хижину, но в целом выражение лица его оставалось невозмутимым. Полицейские не заметили ни отвращения, ни гнева, ни других эмоций и не могли бы сказать, а что же он чувствует. Смерть в любом виде была составной частью профессии Поля Шене, и он смотрел ей в глаза, как каменщик смотрит на стену, которую возводит.
   И только тогда, когда просмотр закончился, судмедэксперт поинтересовался:
   – Совершенно исключительный документ. Вам известно его происхождение?
   Шарко покачал головой:
   – Нет. Это копия. Все, что мы знаем: место съемки – Амазония.
   – Ага, Амазония… Что ж, это племя скосила эпидемия кори.
   Люси нахмурилась. Она ожидала чего-то в тысячу раз более опасного, чего-то жуткого – соответствующего тем ужасам, которые им открылись, чего-то типа холеры, или геморрагической лихорадки Эбола, или того, чем болел Феликс Ламбер, а тут – корь! Корь для нее была всего лишь обычной детской болезнью. Корь, свинка, ветрянка…
   – Просто кори? Вы уверены?
   – Только не надо так говорить – «просто корь»! Коревой вирус очень опасен, когда-то он стирал с лица земли целые народы. И мало того что этот вирус смертельно опасен, он еще и способен причинять невыносимые страдания. Что же касается того, насколько уверен… пожалуй, процентов на девяносто пять. Налицо практически все симптомы. Пусть даже выраженные кожные высыпания не бросаются в глаза, зато ясно видны пятна Коплика, видно, что глаза слезятся, и на пленке глаза эти черные, то есть на самом деле – красные. Кроме того, один из признаков кори в особенно тяжелой форме – внутренние кровотечения, из-за которых больной теряет кровь через все отверстия: нос, рот, анус. Здесь именно тот случай. А учитывая чрезвычайно высокий уровень распространения вируса в племени, могу гарантировать, что это племя никогда прежде с ним не сталкивалось. Иммунная система туземцев оказалась абсолютно неспособной адекватно реагировать на атаку вируса просто потому, что не могла его распознать.
   Шене поднял на комиссара очень серьезный взгляд темных глаз:
   – Вспомни-ка наш разговор о тех, кто пил молоко! Здесь действуют те же принципы. Вирусы кори, оспы, свинки или дифтерии – все они сначала появились у домашних животных и только потом, мутируя, приобрели способность заражать человека. Для них, вирусов, это оказалось очень выгодным, и естественный отбор благоприятствовал их распространению. Большая плотность населения также способствовала распространению вирусов – постепенно они завоевали и Старый, и Новый Свет. А одновременно с этим шло развитие иммунной системы человека, которая призвана была помешать систематическому вымиранию целых народов от вирусных заболеваний. Иными словами, люди и вирусы сосуществовали в «гонке вооружений», я бы даже сказал, что люди и вирусы веками взаимно подпитывали друг друга.
   – То есть в эту деревню вирус занес какой-то «цивилизованный» человек?
   – Несомненно. На сегодняшний день человек – единственный возможный носитель вируса кори. Вирус живет в его организме… в его, а может быть, и в ваших! Да, и в ваших – просто для вас он совершенно безобиден. Мало того, вы даже не знаете об этом, потому что ваша иммунная система работает эффективно, а кроме того, вам, скорее всего, были в свое время сделаны прививки. – Шене вынул диск из компьютера и протянул комиссару. – Насколько мне известно, ни одна настолько мощная и смертельно опасная эпидемия кори никогда не была снята на пленку. В начале шестидесятых годов прошлого века уже невозможно было найти народность, даже и племя первобытных людей, где у взрослых не хватало бы антител настолько, чтобы болезнь могла привести к массовой гибели. Отсюда напрашивается вывод: в течение тысячелетий никто в этом племени не болел корью, и до того, как начали снимать фильм, запечатленные на пленке люди в глаза не видели современного человека. Очень может быть, тот, в чьих руках была кинокамера, был первым «иностранцем», который проник в деревню за многие века ее существования. Мы имеем дело с племенем, жившим в полной изоляции.
   Закончив речь, судмедэксперт выключил компьютер и встал. Посетителям ничего не оставалось, как последовать его примеру.
   – Лично мне больше ничего не удастся из этого фильма вытянуть, – сказал Шене.
   – Но то, что ты сказал, уже очень много! Скажи, а тебе известен такой специалист в области молекулярной биологии – Жан-Поль Лемуан? Он работает в одной из парижских криминалистических лабораторий.
   – Конечно, я даже неплохо его знаю. Именно ему и его ребятам мы в основном и отправляем отсюда материалы на анализ. Кстати, они и мозг Ламбера будут исследовать. А что?
   Шарко открыл папку, вынул из нее три листка, исписанные Даниэлем Мюлье, и показал другу:
   – А можешь попросить своего знакомого глянуть на это? Чем скорее, тем лучше!
   – Последовательность оснований ДНК? Чьей?
   – В том-то и дело, что мы этого не знаем. Но хотим узнать.
   Доктор вздохнул.
   – Тебе хоть понятно, что ты превышаешь свои полномочия?
   Шарко улыбнулся и протянул Полю руку:
   – Еще раз спасибо. И не забудь…
   – Не забуду, не забуду! Тебя здесь не было!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация