А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Проект «Феникс»" (страница 35)

   38

   Сначала он подумал, что это сон.
   Она была здесь, здесь – на кухне его квартиры.
   Люси Энебель.
   Он постоял на пороге, бросил взгляд в гостиную: диван, телевизор, кое-что переставлено. В углу – какое-то большое комнатное растение на круглом одноногом столике. Приятно пахнет лимоном. Ошарашенный увиденным Шарко медленно двинулся в кухню. Люси встретила его улыбкой:
   – Как тебе, а? Я подумала, что нужно чуть-чуть обновить обстановку… Ну и надо же мне было чем-то заняться, пока я тебя ждала, правда? А то нервы и все такое… Я купила это растение тут неподалеку, ты ведь такие любишь…
   Ее, казалось, переполняла энергия, она накрывала на стол, ставила тарелки, доставала приборы, не задумываясь, в каком они ящике, словно у себя дома.
   – А еще я подумала, что ты придешь голодный…
   Она открыла холодильник и вынула оттуда блюдо с едой, две бутылочки пива.
   – Ну и поскольку я не знала точно, в котором часу ты вернешься, приготовила ужин по-японски. Хоть какое-то разнообразие после макарон, которыми набиты твои шкафы – прямо как на складе Армии спасения! Ладно, давай поедим, и за работу.
   Шарко смотрел на нее с нежностью, которую больше не удавалось скрыть. Ему хотелось бы говорить тверже, но сил на это уже не хватило.
   – За работу? Но… Люси, как ты оказалась здесь? Я думал, ты поехала домой.
   Он подошел к окну, выглянул, и Люси разгадала его тревогу.
   – Я соврала, – призналась она. – Не хотела, чтобы ты помешал мне сделать то, что я должна была сделать. Иди садись за стол.
   Комиссар постоял еще минутку спиной к окну, опустив руки, раздираемый противоречивыми чувствами, потом снял куртку, портупею с пустой кобурой и повесил это все на вешалку. Люси заметила, что кобура пустая.
   – А оружие где?
   Он посмотрел на нее, закусив губу.
   – Они… они тебя уволили? – Сразу все поняв, она бросилась к нему, прижалась к его груди: – Черт, ты же не… Это же все из-за меня!
   Шарко вздохнул, погладил ее по спине. Ему стало так хорошо оттого, что Люси с ним, но так горько, чтобы они снова сблизились, лишь пройдя через мрак.
   – Нет, ты не виновата. Я сам в последнее время наделал глупостей.
   – Не без этого… Они узнали про Вивонн, да?
   Он закрыл глаза.
   – Им ничего не известно о поездках Лутц, и они не знают, что Тернэ украл мумию кроманьонца.
   – Тогда в чем дело? Что тебя тревожит?
   Шарко чуть отстранился и потер виски.
   – Мой бывший шеф, Бертран Маньян, ходит за мной по пятам с начала расследования и делает всё, чтобы отравить мне жизнь. Наша с тобой встреча в Вивонне, должно быть, насторожила его, а когда этот подонок начнет копать, он узнает о нас всё – и то, что было год назад, тоже. Он обнаружит, что мне известно прошлое Царно, известно, кого он убил. Он узнает нашу историю, и про твоих девочек тоже узнает.
   Сердце Люси забилось сильнее.
   – Ага, теперь я понимаю, почему ты такой. Это слишком для тебя личное, и ты не хочешь, чтобы они туда лезли. Только, в конце концов, какая разница, знают они или нет?
   Комиссар отодвинул стул, плюхнулся на него, откупорил пиво. Пиджак и рубашка после долгого дня были измяты, как тряпки.
   – Но… сегодня появились еще два трупа…
   Люси вытаращила глаза:
   – Еще два трупа? Расскажи!
   Он сидел, вздыхая и стараясь сбросить напряжение последних часов, а Люси тем временем открывала суши и баночки с соусом.
   – Столько всего произошло, но, если коротко, всё вертится вокруг книжки Тернэ «Ключ к замку». На страницах его книжки спрятаны семь генетических отпечатков. Нас на это навел Даниэль, молодой человек, аутист, который находился на месте преступления. Два отпечатка из семи обнаружились в НАКГО: первый принадлежал… убийце Клары…
   Он ожидал, что Люси удивится сильнее, но она сохранила спокойствие и, глотнув пива из горлышка, ждала продолжения:
   – А второй?
   Шарко рассказал, как они с Жаком вышли на Феликса Ламбера, о встрече с жандармским капитаном Клодом Линьяком, о том, как обходил детские сады, рассказал все, что узнал о непереносимости лактозы. Люси отметила про себя, что он совершенно свободен, больше не зажимается, не старается ничего скрыть. Чем глубже они погружаются во тьму, подумалось ей, тем вернее она открывает в комиссаре человека, которого знала раньше. Раскололся панцирь, и оказалось, что под этим панцирем он совершенно такой, как прежде. Франк рассказал ей о своих предчувствиях, о муке, которую прочел в глазах Феликса Ламбера, об ужасном ощущении, будто у того внутри живет демон зла, который и толкает его на преступления. О том, что точно такое же ощущение было у психиатра Грегори Царно перед тем, как заключенный покончил с собой в камере. Хотя Шарко и не видел в доме Ламберов перевернутых рисунков, он был убежден, что оба убийцы страдали одной и той же непонятной болезнью.
   Внимательно его выслушав, Люси сходила в комнату, принесла коричневый конвертик с фотографиями, сделанными в доме Стефана Тернэ, видеокассету и диск с копией записи. Вынув из конверта снимки с изображениями Феникса, плаценты и мумии кроманьонца, она протянула их Франку:
   – Теперь моя очередь. И я тоже довольно далеко продвинулась.
   Комиссар взял палочками суши, отправил в рот и улыбнулся. Да! Люси видела: ему наконец-то удалось раздвинуть губы в подобии улыбки! Первый раз за все время.
   – Интересно, почему все это меня больше даже и не удивляет? – спросил он. – Ты невозможная, Люси, таких не бывает.
   – Просто я мать, которая готова на что угодно, лишь бы узнать правду, – сказала она и в свой черед взялась за суши.
   А он разглядывал снимки:
   – Ну и зачем ты мне это показала? Эту жуткую плаценту?
   – Знаешь, откуда у Тернэ генетический отпечаток Царно? Он сам принимал роды у его матери двадцать три года назад. А потом делал новорожденному дикое количество анализов крови, ну и анализы эти послужили ему для того, чтобы получить образчик ДНК. Все оказалось проще простого…
   Они ели суши, и теперь уже Люси рассказывала об открытиях, которые ей удалось сделать с утра. О Реймсе, где родился Царно и где работал Тернэ. О визите в родильный дом и встрече с бывшей медсестрой, поговорив с которой она поняла: Тернэ поставил на карту все ради возможности наблюдать мать Царно, Аманду Потье, во время беременности. О необычной, опутанной кровеносными сосудами плаценте Аманды и огоньке в глазах врача во время родов… О первой жене Тернэ, рассказавшей, как странно ее муж вел себя перед разводом, и передавшей ей эту странную видеокассету.
   Шарко повертел в руках черную коробочку, мрачно на нее глядя.
   – В камине Тернэ нашли остатки сожженных видеокассет. Он хранил их в тайнике под паркетом. Убийца приходил из-за них, и из-за них пытал свою жертву. Увы, извлечь из этих обгорелых кассет ничего не удалось.
   – Там, безусловно, были оригиналы. А это копия.
   – Ну и что на ней?
   – Возможно, ключ ко всему делу. Бывшая жена Тернэ сказала, что на оригинале была приклеена этикетка с надписью «Феникс номер один».
   Шарко ткнул пальцем в снимок:
   – Феникс… птица, которая сгорает и возрождается из пепла…
   – Вот именно. Я немножко порылась в Сети. Не знающая смерти птица. Ее жизнь символизирует цикл умирания и возрождения. Рождается без спаривания, и происходит это так: когда феникс доживает до старости и чувствует, что смерть близка, он устраивает себе гнездо из трав и редких дорогих растений, садится в это гнездо, ждет, пока оно загорится, и вместе с гнездом сам сгорает дотла. После того как феникс сгорит, из пепла появляется новый, в точности такой же, как прежний. Этот миф навел меня на такую мысль об Аманде Потье и Грегори Царно: она умерла, но ребенок, убивший ее, то есть уничтоживший гнездо и родившийся на свет…
   Шарко понимал, насколько важные открытия сделала Люси. Она копала в параллельном направлении, может быть действительно движимая материнским инстинктом. Полицейские, в том числе и он сам, шли по следу, ориентируясь на мертвецов, на ауру, которую оставляло после себя на месте преступления каждое убийство, извлекая максимум из материальных улик. Они, так сказать, исследовали пространство, а она – время.
   – Похоже, каждая картина из дома Тернэ наделена своим особым смыслом. Сначала был проект «Феникс», затем – плацента Аманды… Остается понять, при чем тут фотография мумии кроманьонца, которая висела рядом с картинами. Возможно, и у нее есть тайное значение, раз она там была. Эти три изображения – словно выставка секретов Тернэ, только кто же мог это понять?
   Люси взяла диск:
   – Посмотрим?
   Они отправились в гостиную, и Люси загрузила видеозапись в компьютер.
   – Прежде чем включу, скажу, что дело происходит в Амазонии.
   – В Амазонии? Там, куда летала Ева Лутц? Неужели ты выяснила и то, почему ее так тянуло в Бразилию?
   – Нет, до конца не выяснила. Но скоро мы это поймем. Видео длится десять минут. Смотри.
   Шарко погрузился в патологическую атмосферу записи. Когда в объектив глянули глаза, в которых не было ничего, кроме боли, комиссар, как в свое время Люси, отпрянул от экрана.
   Репортаж закончился, комиссар со вздохом встал и пошел на кухню. Взял кассету и, снова усевшись за стол, стал молча рассматривать ее. Но казалось, он смотрит не видя, глаза его будто застыли, уставившись в одну точку. Точку в пустоте. Люси подошла к нему:
   – О чем ты думаешь?
   Он вздрогнул. Все-таки он еще не полностью владеет собой.
   – Нет никакой уверенности ни в чем, Люси. Кроме того, что и здесь действие происходит в Амазонии, и Ева летала туда, никаких связей девушки с этими туземцами не установить. И фильм такой старый: это же шестьдесят шестой год, ты понимаешь? Никакой очевидной связи.
   Они принялись молча поедать суши, даже не ощущая вкуса. Но в конце концов Люси так разволновалась, что вскочила и стала ходить взад-вперед по кухне.
   – Ну как же никакой, нет, как же никакой-то? Явная же связь! Было бы просто невероятно, если бы оказалось, что два этих элемента не связаны между собой, что это случайное совпадение. У нас есть всё, чтобы продолжать расследование, кроме главного: названия племени.
   – Господи, да что оно тебе даст? Куда ты с ним двинешься?
   – Оно даст мне возможность понять, почему Лутц хотела туда вернуться, вооружившись после обхода тюрем списком имен и фотографиями. И понять многое другое.
   Шарко заметил в блестящих зрачках Люси искорку, которая его ужаснула. Он понимал, что только что вновь – и то не до конца – обретенная подруга способна бросить все и отправиться в эти проклятые джунгли. Надо было удержать ее от этого, надо было сейчас же взять контроль на себя: слишком уж скользкая под ними почва, слишком велика опасность.
   – Давай-ка пока оставим кассету в стороне и спокойно пройдемся по всему, что знаем, с самого начала.
   Он сходил за бумагой и карандашом. Он почти забыл: час назад его практически выгнали с работы. Расследование продолжалось, и он был просто не в состоянии этому противиться.
   – Ну, как там все по порядку, а? Что у нас точно есть? Нам нужна точка, вокруг которой вращается все расследование.
   – Точка? Тернэ, конечно.
   – Да, Тернэ. Сосредоточимся на нем. Попробуем восстановить его передвижения, чтобы яснее видеть цели и установить связь и с твоими, и с моими находками. Наверняка найдутся детали, которые высветят нам все остальное. Ты работала с его личностью и его прошлым, так что тебе начинать.
   Люси была словно наэлектризована. Она начала говорить, а Шарко – записывать.
   – У меня ощущение, что начало наша история берет в восемьдесят четвертом году: это год первой встречи Тернэ с незнакомцами на ипподроме. Наверняка один из таинственных незнакомцев – автор видеозаписи на кассете… а может быть, снимали они оба. Это точно. И нет никаких сомнений в том, что именно их двоих нам и надо отыскать. Думаю, они ровесники или почти ровесники самого Тернэ, потому что в шестьдесят шестом году уже существовали на этом свете и действовали. Один из них или оба сразу наши люди.
   – Только поспокойнее, ладно? Постарайся не делать чересчур поспешных выводов, лучше продолжай. Пожалуйста.
   – Хорошо. Значит, восемьдесят четвертый и восемьдесят пятый годы… Встречи нашей троицы продолжаются, Тернэ замыкается в себе, становится скрытным и загадочным. Люди с ипподрома, одну за другой, передают Тернэ кассеты. Та, копия которой у нас, «Феникс номер один», была первой.
   – Зачем они передают Тернэ кассеты?
   – Чтобы познакомить его со своими открытиями? Чтобы поставить его в известность о том, что есть некий… некая программа научных исследований? Какой-то чудовищный проект, в котором и он мог бы принять участие? «Феникс номер один» стал как… как бы предисловием… Из него должно было родиться что-то еще.
   – А как эти трое познакомились?
   Люси ответила, ни на секунду не задумавшись:
   – Ну, это-то ясно. Тернэ был известным врачом, известным ученым, потому они к нему и пришли.
   – Ага, очень вероятно. Давай дальше.
   – Год восемьдесят шестой. Развод, переезд Тернэ в Реймс. Там он немедленно выходит на беременную женщину по имени Аманда Потье и становится ее лечащим врачом. Январь восемьдесят седьмого. Он принимает у Аманды роды, на свет появляется Грегори Царно, а сама Аманда умирает. Плацента Аманды не похожа на обычную для страдающих преэклампсией женщин: слишком много кровеносных сосудов, плацента буквально опутана сосудами. Тернэ берет у ребенка кровь на анализ. В крови скрывается ДНК, а в ДНК скрывается какая-то тайна. Феникс?
   – Минутку-минутку… Хм, а что? Может, и так.
   – Девяностый год. Тернэ возвращается в Париж, устраивается работать в Нейи. А дальше я почти ничего не знаю.
   – Тем, что дальше, занимаются ребята из уголовки. Встречаются с коллегами Тернэ, с его друзьями, знакомыми. Увы, никакой информации об этом у нас нет, да и не будет.
   – Ладно, пока не сильно-то она нам и нужна. Поехали дальше.
   Шарко кивнул и приступил к отчету:
   – Теперь – что у меня? Две тысячи шестой – год публикации книги «Ключ к замку». Написать эту книгу Тернэ помогает молодой аутист, и, между прочим, там нет о нем даже упоминания. Тернэ упрятывает в своей книге семь генетических профилей. Царно, Ламбер и еще пятеро, которые, по-видимому, должны обладать теми же, что и эти двое, характеристиками. – Комиссар несколько секунд помолчал, потом добавил: – Все семеро наверняка высокие, крепкие, совсем молодые. Все левши, и у всех непереносимость лактозы. Все, думаю, временами впадают в ярость, проявляют невероятную жестокость. Если Тернэ не принимал всех как акушер, то должен был, по крайней мере, знать их с детства. Как ты считаешь, почему у семи разных людей могут быть такие похожие качества?
   – Манипуляции с генетикой? – предположила Люси. – Семерых будущих матерей чем-то, неизвестно чем, «лечили» во время беременности так, что им самим не было об этом известно? Аманда Потье и Тернэ были близкими друзьями. Он наблюдал ее как врач, она была одинокой и разочарованной в жизни, и он запросто мог пичкать ее, чем только пожелает. Ну и почему бы ему не поступать так же с другими беременными? Ему самому или еще какому-то врачу… Из тех, с кем Тернэ встречался на конференциях, посвященных преэклампсии, или работая над докладами. Или, например, из тех, кто, как и он, увлекался евгеникой? Мы же знаем, что он проповедовал свои идеи везде, где только мог. И адепты этого учения вполне могли сгруппироваться, образовать нечто вроде секты.
   Шарко снова кивнул:
   – За исключением секты, все вроде срастается.
   – Угу. Когда вот так вот сравниваешь пересекающиеся линии расследования, сразу видно, что это работает, можно подвести кое-какие итоги. Возможно, Тернэ и не принимал всех семерых, но в любом случае он был знаком с их матерями. Он или те два типа, которые знали ровно столько же, сколько он сам. Или больше.
   Шарко согласился: опять все срослось.
   – Еще что-нибудь есть?
   – Есть. И не такая уж незначительная подробность. Год две тысячи десятый. Кража кроманьонца и расшифровки его генома в Лионе.
   Комиссар снова взял в руки снимки. Потом два отложил и стал вглядываться в тот, на котором был изображен доисторический человек, лежащий на столе.
   – Верно. Каков истинный мотив этой кражи? Мы пока над этим основательно не думали…
   – Интересно, когда мы могли об этом подумать? А кроме того, нам раньше не с чем было этот факт сопоставить. А сейчас как раз и настало время, тем более что нас посетило вдохновение.
   Люси достала фотографии, сделанные в Лионе, в Европейском институте функциональной геномики, положила их на стол рядом с фотографией мумии в рамке.
   – Вот, смотри, как было совершено преступление тридцать тысяч лет назад: кроманьонец-левша, возрастом наверняка от двадцати до тридцати лет, убил троих неандертальцев ударами гарпуна. Тернэ украл кроманьонца, потом сфотографировал его и вывесил у себя в «музее».
   Шарко внимательно всматривался в фотографии, то в одну, то в другую.
   – Я все думаю, а куда же он саму мумию-то дел?
   – А скажи, тебе ничего не напоминает эта сцена доисторического преступления? – спросила Люси.
   – Почти в точности – то, что я видел сегодня у Ламберов.
   – И то, что Царно сделал с Кларой год назад.
   Комиссар помолчал, размышляя, потом сказал, как бы ставя точку:
   – Такая же необъяснимая ярость. И жестокость в чистом виде. Они будто с цепи срываются.
   Люси согласилась.
   – А еще понятно, что в ту пору никакого Тернэ там и близко не было и он не принимал родов у матери кроманьонца.
   Они обменялись улыбками, и Люси продолжила:
   – Вернемся в наше время и подумаем о семи генетических профилях из книги Тернэ. По какой-то причине, нам пока неизвестной, Тернэ в восьмидесятых годах занимался группой детей, имевших некоторые общие генетические характеристики, в том числе – пресловутую непереносимость лактозы. Кроме того, сейчас уже ясно, что все дети должны были отличаться предрасположенностью к насилию и стать убийцами, когда вырастут. В то время ученый интересовался составом их крови и их ДНК, видимо пытаясь найти там нечто особенное.
   Шарко проглотил суши с семгой.
   – Мифический ген жестокости?
   – Нам уже известно, что его не существует.
   – Это нам сегодня известно. А Тернэ в восьмидесятых вполне мог верить, что ген жестокости существует. Да и вспомни: когда заходит речь об этих людях, всякий раз говорится о практически внезапных, необъяснимых и ничем не оправданных вспышках ярости. Логично возникает вопрос о гене жестокости, разве нет?
   Люси несколько секунд молча смотрела на комиссара.
   – М-да, честно говоря, теперь уже не знаю, что на это ответить, – вздохнула она наконец. – Но давай все-таки буду рассуждать дальше, ладно? Представь себе, как доктор услышал о том, что на леднике обнаружили пещеру, услышал – или прочел – об убийстве, совершенном тридцать тысяч лет назад. Представь себе, как, узнав об этом, он прикинул: а вдруг то, что я искал, или диагностировал, или сам спровоцировал у семерых детей, так вот – что, если это самое присутствует в генах кроманьонца, который жил в доисторические времена? Если это было дано кроманьонцу от природы? Дальше – опять-таки возможно – он по приказу людей с ипподрома или по собственной воле вступает в контакт с ученым из лионского центра, дает время специалистам описать геном кроманьонца и в подходящий момент организует кражу всего вместе, не оставляя следов! – Люси подняла вверх указательный палец, глаза ее блестели. – А теперь представь себе, насколько важен этот геном для Тернэ. До сих пор у него были только сходные в чем-то генетические профили семерых детей, а теперь он обладает полным описанием молекулы ДНК их предка, жившего много тысяч лет назад. Предка, который убил целую семью и который отлично вписывается в рамки темы его, Тернэ, основной работы.
   – То есть ты хочешь сказать, что у кроманьонца генетический профиль как у тех детей?
   – Ну да! Для Тернэ это открытие неимоверной важности, фундаментальное открытие, вполне вероятно – главное открытие в его жизни.
   – Ты куда клонишь, не пойму…
   Люси смотрела на фотографию кроманьонца, заключенную в рамку.
   – Наш акушер-гинеколог был человеком прямо-таки параноидально предусмотрительным. Он всегда тщательно охранял свои открытия, но… оставлял при этом сигналы внешнему миру. Как будто играл с миром: тут тебе и генетический код, упрятанный в книгу, и картины на стене, тут тебе и кассеты, которые он держал под замком в металлическом шкафу запертого кабинета.
   – А потом положил кассеты в тайник, сделанный под почти новеньким паркетом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация