А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Проект «Феникс»" (страница 34)

   36

   Гаэль Лекупе нажала на «стоп» и чуть дрожащей рукой вынула кассету.
   – Сколько лет ее не видела. И всё так же страшно…
   Люси понадобилось время, чтобы прийти в себя. Неужели она видела все это на самом деле? Содержание записи было настолько же кошмарным, насколько достоверным: никаких сомнений в том, что объекты съемки и звук настоящие, разного рода шероховатости доказывали, что в фильме нет ни постановочных эффектов, ни комбинированных съемок. И ни малейших следов монтажа. Да, такое случилось где-то в мире сорок с лишним лет назад. Что-то ужасное случилось с обитателями джунглей, и человек, который знал о том, что это ужасное произойдет, пришел туда, чтобы запечатлеть все на пленке. Монстр, садист, он снимал выживших, даже не пытаясь им помочь, спасти их.
   Знакомые Тернэ с ипподрома… Авторы «Феникса № 1»…
   Может быть, один из них – тот самый убийца, которого разыскивает Люси? А может быть, убийцы они оба?
   Люси тяжело вздохнула. С первого же дня расследование этого дела неизменно заводило ее в туман, каждый этап неизменно заканчивался новой тайной, она постоянно оказывалась лицом к лицу с собственным прошлым и была вынуждена тратить все силы на то, чтобы продолжать. Сейчас у нее было ощущение, будто здесь, на этой пленке, рассказано о жестокости мира как такового, будто в этих нескольких минутах видеозаписи сконцентрирован весь ужас, какой только может происходить на свете.
   Господи, это же никогда не кончится!
   Взяв себя в руки, Люси повернулась к собеседнице:
   – Эта туземная деревня вымерла целиком. Можно сделать вывод, что люди там, в джунглях, были поражены каким-то вирусом…
   – Похоже, так. Да. Вирусом, как вы сказали, или инфекцией.
   Теперь у Люси было одно-единственное желание: разобраться, получить ответы.
   – Что вам известно об этом репортаже?
   Мадам Лекупе, закусив губу, помолчала, а когда начала говорить, попробовала уклониться от ответа хотя бы частично, рассказать не совсем о том, что так интересовало гостью:
   – Представьте себе, что было, когда Стефан вернулся домой! С одной стороны он, обнаруживший, что супруга обшаривала его ящики, с другой я – требующая объяснений по поводу этого гнусного фильма, этих таинственных незнакомцев, с которыми он, по секрету от меня, встречается уже несколько месяцев. В тот день наша совместная жизнь и полетела ко всем чертям. Стефан пропал на несколько дней – пропал вместе со всеми своими секретами, со всеми своими бумагами и кассетами, не сказав мне ни единого слова, ничего не объяснив. А когда вернулся – понятия не имею откуда, – сообщил, что требует развода и отбывает в Реймс.
   Рассказчица вздохнула, было видно, что она с трудом справляется с волнением. Даже четверть века спустя воспоминания о тех днях тяготили ее.
   – Да, вот так вот все и было – совсем просто и совершенно дико. Он пожертвовал нашим союзом ради… ради чего-то, что помрачило его сознание. Я так и не узнала, почему он так внезапно сорвался из Парижа, почему уехал в Реймс заведовать этим родильным отделением. Я действительно предполагала тогда, что он хочет поставить здесь точку и вернуться к истокам. А может быть – уехать подальше от всей этой грязи, от этих странных типов… или одного из них, того, кто способен был снимать на пленку такие ужасы. И все, что у меня от него осталось, – только эта старая видеокассета.
   Люси попробовала задать тот же вопрос немножко иначе:
   – А… смогли ли вы разобраться в том, что происходит на этих кадрах? Пробовали ли понять?
   – Да, вначале пробовала. Я показала эту кассету одному знакомому антропологу, но выяснилось, что он в жизни не видел ничего подобного. А поскольку тела там в таком состоянии и информации практически никакой, он даже не смог установить, какое это племя. Только по обезьянкам и удалось определить, да и то не совсем точно, место действия. – Гаэль вернула кассету в гнездо, включила видеомагнитофон и прокрутила пленку до крупного плана одной из обезьян. – Это белолицые капуцины, которые водятся только в амазонских лесах, на границе Венесуэлы и Бразилии.
   Люси почудилось, что под ногами у нее внезапно разверзлась бездна, а очевидное сразу бросилось в глаза: Амазония… Ведь как раз туда направилась Ева Лутц после Мексики. И туда хотела вернуться. Теперь Люси была убеждена: Ева уезжала из Манауса в джунгли, и уезжала на поиски именно этой деревни, именно этого племени. Потому и расходы ее оказались такими большими – экспедиция на целую неделю…
   Между тем Гаэль Лекупе продолжала рассказывать:
   – И вот тогда я прекратила всякие поиски ответа. Они причиняли мне боль. Мне хватало переживаний из-за развода, из-за такого внезапного разрыва отношений с мужем, мне хотелось, чтобы все это поскорее осталось позади, хотелось восстановиться, начать новую жизнь. И первое, что я для этого сделала: положила жуткую кассету подальше, на дно чемодана, а чемодан отправила на чердак. В глубине души я попросту отказалась идти дальше и разбираться.
   Хозяйка дома, опустив глаза, покачала головой. Внутри этой женщины, такой элегантной, такой благополучной на вид, женщины, у которой, казалось бы, есть всё для того, чтобы чувствовать себя счастливой, двадцать пять лет не заживала кровоточащая рана.
   – Не знаю, почему я так никогда и не решилась избавиться от кассеты. Наверное, думала, что когда-нибудь захочу узнать правду. Но этот день так и не наступил. А зачем мне нужна была правда? Все уже осталось в прошлом. Сегодня мне хорошо с Леоном, и это самое главное. – Она протянула черную пластиковую коробочку с кассетой Люси: – Вот вы… вы приехали сюда, вы сможете добиться истины, вы сможете понять, почему все было так, как было. Берите эту проклятую кассету, делайте с ней что угодно, только унесите отсюда, из моего дома. Не хочу больше никогда ни видеть ее, ни слышать о ней.
   Люси кивнула и попросила:
   – А не можете ли вы, пока я еще здесь, скопировать мне эту кассету на DVD?
   – Разумеется!
   Наконец они распрощались. Садясь в машину, Люси жестом попрощалась с Леоном, положила кассету рядышком с диском на пассажирское сиденье и отчалила. Голова ее шла кругом.
   Поездки, кассета, люди с ипподрома… В какую загадочную и глубоко засекреченную авантюру ввязался Тернэ? Что на самом деле произошло с туземным племенем? Какие ужасы кроются за названием «Феникс»? Каким образом Ева Лутц узнала об этом племени и как туда добралась? Кого она искала? Тех, кто устроил все это? Этих извергов, которые сделали запись и, вполне возможно, сами были виновниками массовой гибели туземцев?
   Не доехав нескольких километров до автострады А-1, Люси задумалась. Куда дальше? В Лилль или в Париж? Направо или налево? Семья или расследование? Снова встретиться с Шарко или навсегда забыть о нем? Люси понимала, что, окажись она наедине с комиссаром, может не устоять. А ведь она думала, что никогда уже не будет способна хоть что-то чувствовать к мужчине! Ей казалось: после трагедии ее тело и ее душа – всё в ней умерло, но сегодня те чувства, которые она считала исчезнувшими навеки, проснулись снова и медленно всплывали на поверхность.
   Париж направо, Лилль налево… Две конечные точки одной глубокой трещины.
   В конце концов она решилась: направо.
   Значит, ей снова придется поворачивать вспять во времени, значит, ей снова придется блуждать во мраке, углубляться в него. Одну из ее дочерей убили под солнцем Сабль-д’Олон больше года назад, и она так и не разобралась до конца, почему это случилось.
   Но сейчас она знала, что, возможно, все ответы, которых она добивается, ждут ее в амазонских джунглях, за тысячи километров отсюда.

   37

   Полицейские машины съехались к особняку Ламберов, когда солнце уже начинало клониться к закату.
   Фургончик криминалистов, автомобиль фотографа, служебные машины офицеров судебной полиции. К вечеру этого знойного четверга все были на пределе. Каждый из них с понедельника вдоволь насмотрелся кошмаров, каждый надеялся, что они закончились, а, оказывается, ситуация ничуть не улучшилась: два новых трупа и жилище, в котором, похоже, разыгрывалось действо, достойное ужаса Амитивилля.
   Шарко, обхватив голову руками, сидел у дерева перед домом. На него опускались тени, опускались и теснились вокруг него, словно желая поглотить. Он молча наблюдал за суетой, напоминавшей какие-то дикие пляски – обычная картина места преступления.
   Криминалисты сделали все, что положено, труп Феликса Ламбера накрыли простыней, погрузили в машину судмедэкспертов и увезли. Одновременно с телом его отца. Судя по степени трупного окоченения, расположению и характеру трупных пятен, смерть Бернара Ламбера наступила как минимум сорок восемь часов назад. Двое суток труп отца лежал на полу столовой в луже крови, в комнате работал телевизор, а из крана в ванной на втором этаже текла и текла вода…
   О Господь милосердный! Что же такое происходило в голове Феликса Ламбера? Какие демоны побудили юношу совершить подобное?
   Шарко вздохнул и встал. Его лихорадило, он чувствовал себя опустошенным, вымотанным до предела этим слишком долгим днем, этим запутанным следствием. Еле волоча ноги, он подошел к Белланже, о чем-то ожесточенно спорившему с Леваллуа у входа в особняк. Чувствовалось, что оба взвинченны, что напряжение между ними возрастает, – еще бы: чем дальше, тем сильнее люди устают, тем больше у них расшатываются нервы. В результате кто-то разводится, кто-то ищет забвения у стойки бара.
   Закончив разговор с Леваллуа, Белланже отвел комиссара в сторону, к большому кусту белой гортензии.
   – Ну, ты как, отошел? – спросил он.
   – Да, немного отошел, просто слишком устал, знаешь. Кофе, который привезли ребята, помог. Правду сказать, я и ел-то не помню когда.
   – И не помнишь, когда высыпался! Тебе надо хоть немного отдохнуть, Шарк.
   Комиссар кивнул в сторону участка, огороженного лентой с надписью «Национальная полиция», – именно на это место рухнул Феликс Ламбер, несколько минут назад здесь еще лежал его труп.
   – Отдых отложим на потом. Вам удалось связаться с их близкими?
   – Нет еще. Но мы знаем, что старшая сестра Феликса живет в Париже.
   – А мать?
   – А вот о матери пока ничего не известно. Никаких следов. Ладно, сейчас поедем.
   Белланже вздохнул, было видно, что он подавлен. Шарко понимал его как никто, он сам не так уж давно командовал бригадой и знал: должность эта – хуже не бывает, потому как пинают тебя все кому не лень, что снизу, что сверху.
   – Ну и что ты обо всем этом думаешь?
   Шарко посмотрел вверх, на разбитое стекло.
   – Что я думаю? Я на секунду встретился глазами с Ламбером-младшим. Как раз перед тем, как он сиганул в окно. И я увидел в его глазах что-то такое, чего раньше не видел никогда: страдание как таковое, без всяких примесей. Он сдирал себе кожу со щек, он писал, не снимая штанов, как животное, что-то точило его изнутри, доводя до безумия, доводя до того, что он отключался от реальности. Прямо какой-то демон зла, который толкал его к жестокости, который заставил его убить ребят-туристов, а потом и родного отца. Не знаю, в чем тут дело, но чем дальше, тем больше убеждаюсь: то, что мы ищем, скрыто в нем, в его организме. Нечто генетическое. И Стефан Тернэ знал, что это такое.
   Франк замолчал. Белланже тоже не сразу ответил: он смотрел в пустоту, потирая подбородок.
   – В таком случае посмотрим, что скажет вскрытие, – произнес бригадир после затянувшейся паузы.
   – А когда оно начнется?
   – Ммм… Шене начнет часов в восемь… Начнет с отца, потом перейдет к сыну. Дивный вечерок ему предстоит!
   Подошел Леваллуа, кашлянул, комиссару показалось, что тот встревожен, и он спросил:
   – Ну, что еще не так?
   – Насчет книги Тернэ «Ключ к замку»… Генетические отпечатки привлекли наше внимание к Грегори Царно, последнему из заключенных в списке Евы Лутц. Ну и Робийяр сам позвонил в вивоннскую тюрьму. И угадай…
   Шарко почувствовал, что бледнеет. Так, они попались! Белланже, не дожидаясь, пока комиссар что-нибудь скажет, вмешался:
   – Ему там сказали, что ты не просто звонил, но во время отгула приезжал поговорить с заключенным. И ты же знаешь Робийяра: он копнул чуть глубже и обнаружил, что в тот же день приезжала еще одна особа. Мать девочек-двойняшек, которых похитил Царно. Ее зовут… – Он достал из кармана бумажку. – Ее зовут Люси Энебель. Знакома тебе такая?
   Кровь Шарко застыла в жилах, но он не дрогнул.
   – Нет. Я ездил туда, чтобы поговорить с тюремным психиатром об одном из их арестантов, числящемся в списке Евы Лутц. Вот и все.
   – И ничего нам не сказал! Меня просто бесит, что ты давным-давно знаешь о самоубийстве Царно в камере и молчишь. Почему? Почему никому – никому! – не рассказал об этих его перевернутых картинах, о приступах ярости и непереносимости лактозы?
   – Это детали. Я думал, они не имеют отношения к нашему делу. Лутц действительно приходила к нему, но задавала стандартные вопросы – точно такие же, как другим заключенным в других тюрьмах.
   – Детали? Ничего себе детали, если они привели тебя сюда! Ты врал, ты умалчивал о важных вещах, ты придерживал их для себя, как последний эгоист, во вред следствию и коллегам, которые работают с тобой в одной команде. Ты превратил наше расследование в свое личное!
   – Неправда. Я хотел поймать убийцу и понять его мотивы, как любой из нас.
   Белланже замотал головой:
   – Ты выходишь за рамки, ты слишком уж часто выходишь за рамки, Шарко! Ты позволяешь себе проникнуть на территорию, находящуюся в частной собственности, без разрешения, и никого об этом не проинформировав. Ты настолько грубо нарушил правила, что может полететь к чертям вся наша работа. И к тому же ты пробрался в этот дом, разбив окно, а теперь у нас на руках два трупа. Теперь придется как-то оправдывать твои действия.
   – Но я не…
   – Помолчи, дай мне закончить. Из-за тебя куча неприятностей у Леваллуа, и, вполне возможно, он получит выговор. Версальская бригада выбивается из сил, работает, не зная отдыха ни днем ни ночью, и они вот-вот явятся сюда, чтобы разобраться, с какой радости мы здесь. Какая муха тебя укусила, с чего ты вдруг решил обогнать версальцев?
   Белланже, нервничая, бегал взад-вперед перед домом.
   – И уж совсем меня добило то, что сообщил Маньян.
   Шарко рассвирепел – от одного только упоминания этого подонка ему хотелось блевать.
   – Ну и что же он такого сообщил?
   – Он просто уложил меня на обе лопатки, рассказав, как ты вел себя на месте преступления, когда убили Фредерика Юро. Как тебе было плевать на все и всех, как ты нарушал правила. Он сказал, что ты тогда нарочно все там истоптал и везде оставил свои отпечатки – только из-за того, что вы друг друга терпеть не можете.
   – Маньян просто идиот! И непременно воспользуется ситуацией и постарается меня утопить.
   – Ему и стараться не надо. – Бригадир посмотрел Шарко в глаза. – Ты понимаешь, что я не могу сделать вид, что ничего не было?
   Комиссар молча направился к дому, но почти уже с порога бросил, не оборачиваясь:
   – Потом поговорим, а сейчас надо работать.
   Тем не менее обернуться ему пришлось, потому что на плечо легла тяжелая рука.
   – Похоже, ты ничего не понял, – заорал Белланже.
   Шарко высвободился:
   – Ошибаешься, я прекрасно все понял. Но прошу тебя, дай мне еще несколько дней. У меня нюх на это дело, и я знаю наперед все, что может случиться. Позволь мне присутствовать на вскрытии, позволь покопаться в новых направлениях, которые сейчас открываются. Дай мне несколько дней, чтобы я мог разобраться до конца. А потом, обещаю, сделаю все, что скажешь.
   Бригадир покачал головой:
   – Уже не могу. Знай обо всем этом только ты и я, может, мне бы и удалось спустить все на тормозах, но…
   – Опять Маньян?
   Николя Белланже кивнул:
   – Он. Бертран уже в курсе насчет того, что было здесь, что было в Вивонне, он донесет начальству… он не оставил мне выбора.
   В этот момент комиссар увидел Марка Леблона, правую руку Маньяна: тот вдалеке разговаривал с кем-то по телефону, глядя в их сторону. Шарко сжал кулаки:
   – И тут его шпионы!
   – Что поделаешь? Стало быть, я обязан принять меры – все, какие положено в таких случаях. Я обязан защитить бригаду, да и себя самого. Я не хочу, чтобы из-за тебя досталось всем, и прежде всего – Жаку.
   Шарко печально посмотрел на парня, тот стоял неподалеку, сложив руки на груди и опустив глаза. Наверное, тоже опасается за свое будущее, за свою карьеру, которая вот-вот полетит в тартарары.
   – Да, конечно. Он – хороший полицейский.
   – Знаю… Но и для тебя ничего еще не потеряно. Наверняка, вынося решение, примут в расчет твои заслуги, вспомнят, сколько преступников было задержано благодаря тебе. Всем известно, сколько ты сделал для уголовки за эти годы…
   Шарко с нервным смешком пожал плечами:
   – Какие годы? Последние пять лет я провел, болтаясь между кабинетом и психушкой, где меня лечили от чертовой шизофрении. Каждую неделю по понедельникам и пятницам мне приходилось являться к психиатру, чтобы тот разобрался, какая гайка слетела в моей голове. А если сейчас я здесь, то только потому, что мне помог большой начальник, который теперь в отставке. Так что никакой поддержки мне ждать не приходится, я погорел окончательно и бесповоротно.
   Белланже протянул руку. Шарко вздохнул, достал служебное удостоверение, служебное оружие и отдал все бригадиру. Сердце у него разрывалось. Он смотрел на собеседника, не пытаясь этого скрыть.
   – Работа – все, что у меня было. Хорошо бы тебе понять, что сегодня ты похоронил человека заживо.
   Сказав это, он у шел по дорожке в парк и ни разу не обернулся.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация