А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Проект «Феникс»" (страница 26)

   27

   Полицейские буквально ворвались в здание на набережной Орлож, где работали научно-технические подразделения: отдел баллистической экспертизы, токсикологической, отдел по работе с документами. Средоточие техники, нагромождение дорогущего оборудования: можно проверить все – кровь, окурки, взрывчатку, волосы, слюну. Показания, полученные окольными путями – теми, по которым идет наука криминалистика.
   Жан-Поль Лемуан, заведующий лабораторией молекулярной биологии, ждал их в своем маленьком кабинетике. Сорокалетний мужчина с короткими светлыми, почти полностью поседевшими волосами, с красивыми густыми бровями. Такие имеют успех: вроде не красавец, но и недостатков не найдешь…
   Лемуан, чуть смущаясь, предложил посетителям сесть.
   – Микросателлиты… Этот человек прав. Они скрыты в огромном массиве информации, который содержит книга. Может быть, в конце концов мы их и обнаружим, но сколько времени это займет – дни, недели? – Он посмотрел на лежавшую на столе открытую книгу. – В любом случае это потрясающе ловкий ход: спрятать генетические коды в опубликованной книге. Лучше способа обеспечить своему секрету сохранность не придумаешь: что бы там ни случилось, он останется на книжных полках тысяч людей. А я ведь знаю эту книгу! Когда она вышла, Стефан Тернэ разослал по экземпляру во все университеты, научные лаборатории, отдельным ученым. Опять-таки потрясающе ловкий ход: на этот раз он распространял идеи евгеники, прикрыв их математическими формулами. Один турецкий автор как-то уже использовал этот способ в своем «Большом атласе сотворения» для того, чтобы подвергнуть сомнению дарвинизм и дать толчок волне креационизма. Книгу этого турка, содержащую исчерпывающий анализ материала и отлично документированную, сам он и его сторонники рассылали ученым и интеллектуалам всего мира прямо на рабочие и домашние адреса.
   Он подвинул к Шарко по столу труд Тернэ:
   – Чем еще мы можем быть полезны? Хотите знать точно, что мы делаем для установления профиля преступника?
   – На самом деле – нет. Мы пришли узнать, нельзя ли запустить поиск этих семи генетических отпечатков в НАКГО.
   Это была идея Шарко: в НАКГО – Национальной автоматизированной картотеке генетических отпечатков – с 1998 года хранятся данные о ДНК всех, кто совершал преступные действия сексуального характера, а с 2007-го – о почти всех правонарушителях, попавших в поле зрения полиции и жандармерии. Достаточно сравнить профиль преступника в карточке и генетический отпечаток, полученный на месте преступления, чтобы выйти на подозреваемого.
   Лемуан к предложению отнесся без энтузиазма:
   – Хм… но ведь для этого мне понадобилось бы набрать вручную все эти буквы: иначе как введешь их в компьютер? Обычно-то все делается автоматически: мы получаем для исследования образец слюны или там одежду с пятнами спермы, помещаем мазок в машину и получаем из нее готовый «штрихкод» личности. А здесь нет никаких мазков, ничего конкретного – одни буквы. Сами посмотрите вот хоть на эту страницу: генетический отпечаток может содержать, ну, не знаю, тысячу букв, расположенных одна за другой. Чтобы все их набрать, не сделав ни единой ошибки, потребуются многие часы работы. А сколько внимания, какая сосредоточенность! И при всем при этом придется сто раз начинать сначала. Простите, я и так всю ночь работал, я устал. – Он пожал плечами, видно было, что никаких желаний, кроме как уйти домой, у него нет. – И знаете, комиссар, в НАКГО ведь хранится всего-то около полутора миллионов отпечатков, иными словами, генетические профили менее чем двух процентов населения Франции. Франции, заметьте, не мира! А главное, кто может поручиться, что отпечатки в книге Тернэ реальные? Они вполне могут быть…
   – Из-за этого погибают люди, – оборвал Лемуана комиссар. – Голову даю на отсечение, что отпечатки там реальные. Тернэ разместил их в своей монографии и примерно тогда же вступил в контакт с одним аутистом именно для того, чтобы через этого аутиста мы, если с ним самим случится несчастье, могли во всем разобраться. Даже если бы Даниэль Мюлье не присутствовал на месте преступления, мы бы так или иначе вышли на него, это очевидно. Он… он своего рода ключ, которым мы должны открыть замок. Сделайте это. Пожалуйста.
   Ученый немного подумал, поставил пустой стаканчик от кофе на стол, вздохнул и слегка наклонил голову:
   – Ладно, попробую. Но нужно, чтобы кто-то диктовал мне буквы, а я буду их набирать.
   Он протянул книгу Шарко, но тот сразу же передал ее младшему коллеге:
   – Займись. Я плохо спал, глаза просто горят.
   Леваллуа проворчал в ответ: «Ага, можно подумать, я спал!», но, вздохнув в свою очередь, сел рядом с Лемуаном:
   – Поехали.
   Тот предупредил:
   – Постарайтесь не сделать ни одной ошибки, иначе вся работа насмарку. Сейчас покажу вам, откуда начинать, для того чтобы формат соответствовал тому, которого требует компьютерная программа. Вот отсюда, лейтенант, и внимательно!
   Лейтенант приступил к диктовке: «А, А, Т, А, А, Т, А, А, Т, А, А, Т, Г, Т, Ц, Г, Г, Т, Ц…» Лемуан стучал и стучал по клавиатуре.
   Прошло минут двадцать, полицейский выдохнул: «Ну, всё!», биолог нажал на клавишу ввода, и несколько секунд они ждали. Первый генетический отпечаток сравнивался в это время с миллионами других, хранившихся на засекреченных серверах здания в Экюлли.
   Наконец на мониторе появился ответ:
...
   РЕЗУЛЬТАТ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ
   – Первого отпечатка в картотеке нет, то есть владелец его неизвестен. Похоже, ваша версия не проходит, а, комиссар? Заканчиваем?
   – Продолжаем.
   Они продолжили. Второй отпечаток – результат отрицательный. Они выпили кофе, Леваллуа выкурил сигарету, Шарко шагал и шагал из угла в угол. Третий отпечаток – результат отрицательный. Четвертый… Процессоры тихо гудели, вентилятор шумел. И тут глаза у лейтенанта полезли на лоб.
   – Не может быть! Вот же он! Нет, я просто глазам своим не верю!
   Шарко вскочил и бросился к нему. Лемуан в это время прочел появившуюся на экране запись: имя, фамилию, дату рождения.
   – Грегори Царно. Родился в январе тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.
   Шарко показалось, что ему выстрелили прямо в сердце. Леваллуа так пялился в монитор, словно и впрямь не верил своим глазам.
   – Черт побери, что бы это значило?
   – Вы его знаете? – спросил криминалист.
   Леваллуа кивнул:
   – Девушка, ставшая жертвой преступления, которое мы сейчас расследуем, насколько я помню, виделась с ним в тюрьме. – Он заглянул в глаза Шарко. – Я не ошибаюсь, Франк? Ева Лутц побывала в тюрьме у Грегори Царно, так? Его имя есть в том самом списке заключенных, так?
   Взволнованный Шарко положил ему руку на плечо.
   – Пойди-ка, Жак, разомни ноги, я тебя сменю.
   – Да у тебя глаза слипаются от усталости, а тут нельзя ошибиться даже в одной буковке! Уверен, что справишься?
   – Ты за кого меня держишь?
   Леваллуа сопротивлялся недолго, и комиссар сел на его место. Почему Тернэ скрыл сведения об убийце в своей книге? Существовала ли между ними связь? Если да, то какая? Он покачал головой и сосредоточился на строчках букв так, будто решает самый главный кроссворд своей жизни. Вопросы отложим на потом.
   – Поехали? – спросил криминалист.
   – Поехали, – ответил полицейский.
   Пятый отпечаток: результат отрицательный.
   Пришел Леваллуа, принес три стаканчика кофе из автомата. Результат по шестому профилю тоже оказался отрицательным. Они приготовились к новому рывку. Шарко зевнул, потер глаза, Лемуан с хрустом размял пальцы.
   – Ну что, начнем в последний раз, пока башка не лопнула?
   И вот Лемуан нажал на клавишу ввода.
   Седьмой результат, пришедший из НАКГО, был как взрыв.
...
   ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ
   При этом не было ни имени, ни даты рождения, ни фотографии… Лемуан попытался вызвать на монитор подробности.
   – Биоматериал, благодаря которому был получен интересующий нас генетический отпечаток, поступил из жандармерии всего-навсего три дня назад. Личность не идентифицирована. И это означает…
   Шарко вздохнул, провел руками по лицу и закончил:
   – Что речь идет о биоматериале, взятом на месте преступления, но «хозяина» его до сих пор не задержали. Кроме того, это может означать, что правонарушитель совершил подобное впервые, ведь иначе его данные уже были бы в картотеке. Надеюсь найти его, но можете ли вы мне сказать, о правонарушении какого рода идет речь?
   Ученый ответил глухим от волнения голосом:
   – Об убийстве.

   28

   Люси плыла над самой поверхностью земли, не касаясь ее ногами, ее словно несло вперед холодное и молчаливое дыхание самого Бога. Она попробовала обернуться, но не смогла: помешало что-то вроде ортопедического ошейника с двумя толстыми подушками по бокам. В конце концов ее беспокойный взгляд остановился на квадратике света, пробившего черную ночь. И сразу же послышались раскаты приближающейся грозы, и земля дрогнула, и еще через секунду небеса разверзлись, сверху обрушился ливень из тяжелых предметов. Из ваз… Тысячи одинаковых ваз падали и с грохотом, каким мог бы сопровождаться конец света, разбивались вокруг нее в осколки. Странно, что ни один осколок при этом Люси не задел, как будто ее защищал невидимый щит. Божественное дыхание становилось все резче, все неистовее, и вот уже Люси прорвалась сквозь ливень вверх, поднялась еще выше, еще, еще – и вошла в полосу ослепительной яркости. Смотреть стало больно, и она зажмурилась, но потом свет сделался рассеянным, она открыла глаза, и зрение постепенно вернулось. Теперь она плыла над прозекторскими столами, над сотнями прозекторских столов, стоявших в ряд, но какие горизонтально, а какие вертикально. На столах лежали трупы, тоже совершенно одинаковые. Маленькие, голые и неузнаваемые. И все обгоревшие, обуглившиесяИ все лица как эмблема страдания… А тела… Высохшая, бесплодная земля…
   Точно в центре этой группы тел Люси заметила одно, отличавшееся от остальных: руки были не вытянуты по бокам, а сложены на колышущейся груди. И в руках что-то было. Люси сразу же устремилась сквозь невесомость к этому телу, и это устремление, будто легкий толчок, помогло ей легко и гибко проходить сквозь слои воздуха. Она приблизилась, ее обдало запахом горелого – словно с поверхности Солнца вырвался протуберанец. И тут же распахнулись глаза ребенка, и между век открылись две черные бездны. Люси беззвучно закричала. Она хотела повернуть обратно, но ее неудержимо влекли эти бездны, ее тянуло вниз и вниз, туда. Наконец она увидела, чтó держит мертвый ребенок. Вазу. Точно такую же, как те, осколки которых валялись на земле. Черный глаз – тот, который слева, – вдруг превратился в водоворот. Люси почувствовала, что сопротивляться не под силу, и глаз-водоворот стал ее затягивать. В это время ребенок протянул вазу, и она успела схватить ее до того, как влетела в черную дыру и с воплем рухнула вниз…

   Люси, едва сдержав крик, вынырнула из сна вся в поту. Не совсем пробудившись, открыла глаза, осмотрелась: стены, потолок, совсем немного мебели… В течение нескольких секунд она не понимала, где находится, потом сообразила – Л’Аи-ле-Роз, Шарко, их ночной разговор… Продолжившийся черной дырой.
   Смятая одежда… Всклокоченные волосы… Брошенные как попало башмаки… Люси, еще не придя в себя окончательно, поднялась с дивана. Недели не проходило, чтобы ей не виделся этот кошмар с мертвыми детьми. И всегда, всегда один и тот же сценарий, и всегда один и тот же финал – с провалом в черную бездну глаза. Она понимала, что у этого сна должен быть смысл, должно быть значение. О чем он ей рассказывает? Может быть, эти вазы напоминают о пятнышке на радужке Клары, а этот невероятный ливень призывает ее открыть глаза, обратить на вазы внимание? А зачем?
   – Франк! Ты здесь?
   Франк не ответил. Люси посмотрела на часы. Около девяти. Ужас! Она схватила мобильник – полно сообщений. Мать ничего о ней не знает и волнуется. Сейчас же позвонить ей, успокоить, сказать, что все в порядке.
   Но как трудно, говоря по телефону, находить нужные слова! Как трудно объяснить, почему сейчас она не может вернуться, не рискуя вызвать непонимание, а то и гнев с той стороны. Она пыталась как-то оправдаться, но ничего, кроме жестких вопросов, из трубки не слышала. Зачем Люси понадобилось снова погружаться в кошмар, который уже и так разбил ей жизнь? Царно умер, умер и похоронен, почему не признать это и не забыть наконец-то об этой мрази? Сколько можно гоняться за призраками? Где она ночевала? И так далее и тому подобное. Не меньше пяти минут упреков и вопросов без ответов.
   Дав потоку иссякнуть, Люси спросила, как Жюльетта. Вовремя ли мать отвела ее в школу? Ладит ли она с новыми одноклассниками?
   Мари сухо ответила двумя «да» и повесила трубку.
   «А ведь по существу она совершенно права, – подумала Люси. – Разве мои отношения с девочками можно было хоть когда-нибудь назвать прочными и полностью состоявшимися? Разве я умела любить их так, как любят своих детей настоящие матери?» Причиной и оправданием тому ее профессия. Ей надо было тосковать по девочкам, быть от них вдали, чтобы любить их. Ей надо было погружаться в грязь, охотиться за самыми гнусными из сволочей, чтобы, измученной и издерганной возвращаясь с работы, ощущать, как ей повезло, что у нее есть семья, которой можно дорожить, которую можно лелеять.
   Когда разразилась трагедия, Люси столкнулась и с другой истиной, еще более страшной: она никогда особенно не любила Клару. И когда ей казалось, что Жюльетта превратилась в Клару, она дарила ей всю свою нежность. Но когда Жюльетта оставалась Жюльеттой… иногда Люси любила ее, а иногда…
   Нет, лучше об этом не думать. Люси вздохнула и пошла на кухню. На столе лежала записка: «Свари себе кофе. В спальне найдешь свои вещи. И пожалуйста, сделай так, чтобы вечером я тебя здесь не застал». Она сжала зубы, скатала записку в комочек, швырнула в помойное ведро и отправилась в спальню. Роскошная железная дорога с миниатюрными поездами была разобрана, рельсы кое-как свалены в пластиковые мешки – на выброс, даже крошечного паровозика с прицепленной к нему черной вагонеткой для дров и угля не было видно, а ведь Шарко никогда не расставался с ним… Комната аскетичная, бесцветная, кровать тщательно застелена, покрывало не смято, можно подумать, это спальня умирающего.
   Свою прошлогоднюю одежду Люси нашла в глубине комода. Она была аккуратно сложена в пакет вместе с двумя шариками нафталина. Шарко выкинул поезда, свое главное сокровище, а вещи женщины, которую никогда больше не рассчитывал увидеть, оставил…
   Она вынула пакет из ящика и за стопкой свитеров Франка с удивлением обнаружила револьвер и коробку с патронами. «Смит-вессон магнум 357». Люси взяла револьвер в руки. У многих полицейских есть дома собственное оружие – одни держат его на случай, если захочется потренироваться в стрельбе на стенде, другие просто коллекционируют. Из чистого любопытства она заглянула в барабан и вздрогнула, обнаружив там пулю. Одну-единственную. Нажми на спусковой крючок – вылетит… Неужели Шарко забыл о ней? Мог ли он в своем нынешнем состоянии совершить такую оплошность? Люси предпочла не задумываться о том, как Франк мог – или собирался – использовать это оружие, и положила его на место.
   В пакете оказались черные джинсы, бежевый хлопчатобумажный свитерок с короткими рукавами, чистое белье. Теперь в ванную. Там, на стене, она увидела листок бумаги с графиком. Шарко отмечал падение своего веса – линия дошла почти до семидесяти килограммов. Сердце ее дрогнуло. Она постаралась умыться и одеться побыстрее, чтобы не оставаться наедине с чересчур большим зеркалом, в котором ей виделся Франк. Каждое утро, каждый вечер, каждую ночь он смотрит в это зеркало и думает о том, как одинок. Крестный путь приговоренного к жизни каторжника, который хочет отбыть полный срок. Ну а если однажды сил не хватит, на это рядом с кроватью есть заряженный револьвер. Он поможет…
   Люси выпила кофе, вымыла чашку и вернулась в гостиную. Рядом с компьютером заметила конверт. Вроде бы вчера никакого конверта на столе не было – ночью, что ли, Шарко его принес? А может быть, оставил ей нарочно, чтобы посмотрела, что там внутри?
   Открыв конверт, она обнаружила в нем пачку фотографий, сделанных после убийства Тернэ на месте преступления: книжный шкаф, комната-музей, три странные картины (увидев плаценту и мумию кроманьонца, Люси поморщилась) и конечно же труп во всех ракурсах. Пожилого человека пытали, вся плоть истерзана. Глаза смотрят в пустоту и как будто ищут ответа на последний вопрос, который задает себе перед смертью любая жертва: за что?
   Люси включила компьютер и в строке поиска набрала «Стефан Тернэ». Страница сразу же заполнилась ответами, первую строку занимала ссылка на статью в Википедии. Люси кликнула на эту строчку и удивилась тому, что статья такая длинная и подробная. Настоящее журналистское досье. «Гениальная придумка Интернет», – подумала она и стала читать.

   Стефан Тернэ родился 8 марта 1945 года в Бордо. Фотография справа в возрасте пятидесяти лет: темный костюм, строгие черты, тонкие прямые губы, ни малейшего следа улыбки.
   В юности Тернэ, по примеру отца, бывшего чемпиона Франции в беге на четыреста метров, занимался спортом, тренировался по шесть часов в неделю, а в четырнадцать лет участвовал в региональном чемпионате Аквитании по бегу на десять километров, потом еще в некоторых соревнованиях, но никогда не входил в призовую тройку. Учеба довольно рано ему надоела, и в шестнадцать лет его завербовали в 57-й пехотный полк, в котором оказалась превосходная команда бегунов. Тернэ влился в команду, добился результатов, которые вполне удовлетворяли начальство, но выяснилось, что, помимо спорта, ему нужно получить здесь специальность военного медбрата. На другом берегу Средиземного моря бушевала война за независимость Алжира, но Тернэ считал себя незаменимым в команде и ничего не боялся. Тем не менее его, как и тысячи других, безо всякого предупреждения отправили в большой город Оран на северо-западе Алжира. А там парни из Фронта национального освобождения и Секретной армейской организации разжигали вражду среди местного населения и провоцировали вспышки насилия. В городе беспрерывно совершались похищения и убийства, в мусульманских и европейских кварталах царил одинаковый страх, оторванных взрывами конечностей было уже не счесть. Юный медбрат, как мог, лечил раненых, стараясь хоть как-то приспособиться к непривычной ему жестокости. Люди стонали, плакали и умирали на его руках.
   Но вот наступило 5 июля 1962 года – переломный момент в войне. Люди, вооруженные ножами и револьверами, наводнили улицы, где жили выходцы из Европы, они выбивали двери, врывались в дома, устраивали перестрелки в ресторанах, хватали людей и куда-то увозили, убивали на месте тех, кому не повезло попасться им на пути. Одних подвешивали к крючьям в мясных лавках, других калечили, третьим выкалывали глаза… Теперь жестокости вообще больше не было пределов. Поскольку к тому времени заключили перемирие, французские солдаты не спешили вмешиваться. И когда Тернэ оказался наконец на одной из улиц, ему почудилось, будто он рухнул в иной мир. Две картинки навеки отпечатались в его памяти, вошли в плоть и кровь. Первая – человек, сидящий у стены, живой, улыбающийся, а в руках – вывалившиеся из живота внутренности. А вторая…

   Люси стало нехорошо, она даже отмахнулась от экрана: столько жутких деталей! Совершенно ясно, что автор статьи в Википедии встречался с Тернэ, расспрашивал его, и ученый поделился с журналистом самыми тайными своими воспоминаниями, болью, которая его раздирала изнутри, и все это выставили на всеобщее обозрение. Зачем Тернэ потребовалась исповедь? Чего он хотел? Искал способа оправдаться? Или ему надо было что-то таким образом разведать?
   Немножко остыв, Люси вернулась к статье.

   Вторая картинка… Тернэ вместе с французским войском идет по пустым мертвым улицам, на боку санитарная сумка. Гулко стучат по булыжнику мостовых армейские ботинки. И вдруг из какого-то дома раздается пронзительный вопль, слов почти не разобрать, ему даже показалось, что это кошка, потом понял, что ребенок, младенец. Толкнул дверь, вошел. И ступил в лужу густой черной крови. Прямо напротив него, на полу, лежала женщина – совершенно голая и покалеченная. Между ее ног, тоже прямо на полу, в беловатой лужице – новорожденный, еще прикрепленный к матери пуповиной. Тернэ вскрикнул, бросился к ребенку, одним движением ножниц перерезал связующую нить жизни. Ребенок, весь окровавленный, липкий, мгновенно замолчал, а через минуту умер… Потом однополчане нашли медбрата в углу этой самой комнаты: съежившись, он прижимал к себе мертвого младенца.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация