А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Проект «Феникс»" (страница 21)

   22

   Вся вторая половина дня у Шарко и помогавшего ему Леваллуа ушла на попытки разобраться в передвижениях Евы Лутц в течение нескольких месяцев перед смертью. У них была ее научная работа, они знали кое-какие даты, и все это позволяло сделать кое-какие заключения, с которыми комиссар познакомил коллег из бригады Белланже в маленьком тесном кабинете на набережной Орфевр.
   Выполняя задание своего научного руководителя, Оливье Солерса, Ева Лутц взялась за дело, на которое предположительно ушло бы не меньше года. Одной из тем было исследование функционального превосходства одной половины тела над другой у приматов, включая человека. Понаблюдать за ними, составить таблицы, сделать, если получится, выводы. Обычная работа по окончании курса эволюционной биологии.
   Сначала все шло как нельзя лучше. Ева спокойно сидела дома и выясняла связь между эволюционистскими концепциями и естественным отбором. Она находила и приводила в работе примеры совершенно очевидных и вполне понятных проявлений эволюции. Широкая грудная клетка южноамериканских индейцев, живущих в Андах, увеличивает объем легких и позволяет им легче адаптироваться к разреженному воздуху высокогорий. Особенности сложения жителей Южного Судана помогают им рассеивать тепловую энергию, а инуитам, живущим в Гренландии, наоборот, накапливать тепло. Узкие, как щелочки, глаза обитателей азиатского севера защищают глазные яблоки от холода и от слепящего, отраженного снегом солнца…
   Она писала также о поведении людей, о латерализации головного мозга, о перераспределении психических функций между левым и правым полушариями. Отмечала сложности, которые возникают при исследовании латерализации у человека: о воздействии культуры, о мнимых правшах, о способности одинаково владеть обеими руками, например, писать правой рукой, а есть левой. Она приводила аналогии, наблюдавшиеся у животных: у жаб, цыплят, крыс, кошек, рыб, головастиков. Обилие цифр, таблиц, математических формул, заполнявших страницы работы, должно было надолго обеспечить Еве благосклонность профессоров.
   Но вот девушка перешла от теории к практике. Для начала, чтобы собрать статистические данные, она обследовала сотню детских садов. Ей было известно, что воспитателей уже больше тридцати лет обязывают систематически заполнять на детей специальные карточки, где отмечались в том числе наличие и развитие функциональной асимметрии тела или мозга и других проявлений левосторонности, сенсорной, моторной, когнитивной, а затем все эти сведения архивировать. Данные из таких карточек были очень важны для нее, потому что, даже если родители пытаются переучить левшу, обычно это происходит уже после того, как малыш приходит в младшую группу детского сада. Таким образом, в первые годы жизни ребенка гены оказываются важнее воспитания. А это значит, что именно в детском саду можно получить самую достоверную информацию о подлинной латерализации у людей. Изучив все карточки, Ева Лутц пришла к выводу, что левши составляют около десяти процентов населения Франции.
   Словом, она писала классическую научную работу, не делая никаких особенных открытий.
   Но весной 2010 года все изменилось по воле случая. Ева, сама левша, взглянув на висящую в ее комнате фотографию поединка, вдруг заметила, что ее соперница тоже держит рапиру в левой руке. Ей стало интересно, тут простое совпадение или что-то иное? Девушка стала рыться в базах с данными о спортсменах и обнаружила, что количество левшей среди тех, кто занимается любыми видами единоборств, гораздо выше среднего. Почему? И почему количество левшей уменьшается в тех видах спорта, где соперники дальше друг от друга? Сопоставив две группы данных, она сделала вывод, что доминирование левой руки связано не с видом спорта как таковым, а с расстоянием между соперниками на площадке.
   И тут она поняла, что столкнулась с чем-то очень важным и серьезным: может ли тот факт, что человек – левша, иметь хоть какое-нибудь отношение к качеству его физических контактов с другими, а если конкретно – к проявлениям жестокости.
   Для того чтобы проверить свою гипотезу, она углубилась в историю, особенно интересуясь цивилизациями, в которых всё, а прежде всего сама возможность выжить, решалось силой. Доисторические люди, викинги, готы… Люди, которые, чтобы добыть себе пищу, нападали на себе подобных и убивали их. Или делали это попросту из страсти к разрушению. Судя по результатам исследований их оружия, утвари и искусства, многие из этих агрессоров были левшами. Гипотеза Лутц находила подтверждение.
   В июне – июле 2010 года ухудшаются отношения между Евой и ее научным руководителем: она подолгу не присылает профессору результаты работы, а если шлет, то какие-то обрывки, и таким образом защищает свое открытие от посторонних глаз. Прокладывая в науке свой собственный путь, она решает провести самостоятельные исследования, и летит в самый криминальный город Мексики Сьюдад-Хуарес. Цель – проверить, наблюдается ли здесь, где преступники составляют едва ли не большинство населения, такое же преобладание левшей над правшами, какое было сотни и тысячи лет назад у изученных ею народов. Однако, к величайшему сожалению исследовательницы, выяснилось, что процент левшей среди местных убийц не выше среднего. Развитие цивилизации, в которой действуют строгие законы, совершенствование способов нападения, главным образом – огнестрельного оружия, позволяющего не приближаться к жертве, привели к тому, что левши стали менее востребованы. Так что же – девушку разочаровала неумолимая логика эволюции? Безусловно. Но она не смирилась, не успокоилась – она решила отправиться в Бразилию. Зачем – неизвестно, хотя основания для поездки именно туда были, вероятно, вескими, иначе она бы не задержалась там на целую неделю. Но что она делала в Манаусе так долго? Город, конечно, большой – может быть, и здесь она столкнулась с высоким уровнем преступности? Или она думала найти там иные формы насилия? Или летала туда, чтобы с кем-то встретиться? Узнать об этом невозможно, пока полицейским доступны лишь сведения о том, что в Манаусе Ева Лутц истратила много денег.
   Вернувшись во Францию, она не сделала ни одной записи: странички с названием «Бразилия» остались пустыми. Случайно? А может, открытие, сделанное там, оказалось настолько важным, что исследовательница решила сохранить его только в памяти? Как бы там ни было, по возвращении Лутц обратилась к руководству пенитенциарных учреждений с просьбой разрешить ей встречи с заключенными, причем все эти заключенные совершили жестокие убийства и все были левшами.
   Тюремное начальство не сразу откликнулось на просьбу Евы Лутц, но уже тринадцатого августа состоялась ее встреча с первым арестантом, двадцать седьмого она повидалась с Царно, а двадцать восьмого полезла в горы. Известно еще, что меньше чем неделю спустя она снова забронировала билет в Манаус.

   И вот, идя рядом с Леваллуа по авеню Монтеня, Шарко вдруг понял, и понимание это сразу перешло в убеждение: случилось нечто, сразу все ускорившее. Именно тогда, когда Ева была в Бразилии. Что-то, пробудившее в ней интерес – и еще какой! – к французским убийцам. Причем только к левшам, молодым, крепкого телосложения и проявившим в отношении жертв крайнюю жестокость. И это произошло до того, как она приехала к Грегори Царно.
   Что, подобно рубильнику, включило этот интерес? С чем она столкнулась на равнинах Латинской Америки, что сразу же потянуло ее в высокогорье? Что она искала на этой ледовой вертикали мира? И зачем собиралась вернуться в Манаус?
   Пора было возвращаться в реальность, и Шарко огляделся вокруг. Авеню Монтеня, самая шикарная улица Парижа, сверкала огнями. Восьмой округ во всей своей красе. Выстроившиеся гуськом перед дворцами «мерседесы», роскошные магазины самых известных творцов моды: Картье, Прада, Гуччи, Валентино. Справа Сена, вдали, на заднем плане, Эйфелева башня. Открытка с видом для богатеньких.
   Комиссар затянул потуже узел светло-коричневого галстука, одернул рукава пиджака, бросил взгляд в витрину, где отражался в полный рост. Новая стрижка, точнее, старая, ежик, который был у него всегда, очень ему понравилась: он снова стал похож на настоящего полицейского. Еще бы силенок набраться, мышцы накачать, и прежний Шарко воскреснет из пепла.
   Они вошли в белоснежный дворец под номером пятнадцать – одну из резиденций старейшего в мире аукционного дома Друо. Волшебный музей мимолетностей, где можно приобрести все, что только способны придумать человеческий мозг и природа. Экспозиции лотов, чаще всего посвященные какой-то одной теме, эпохе, стране, длятся несколько дней. Восемьсот тысяч лотов переходят ежегодно из рук в руки на трех тысячах торгов. Успешное предприятие, на которое не повлиять никакому кризису.
   Полицейским хотелось перехватить аукционера Фердинана Ферро до того, как он войдет в зал, где состоятся торги. Служащие аукционного дома утверждали, что он приходит обычно не менее чем за полчаса до начала торгов, чтобы все хорошенько подготовить.
   В ожидании они решили пройтись по залам, где были выставлены лоты: хотя бы мельком познакомиться с сегодняшней экспозицией, называвшейся «Если бы наш век был измерен…». Рассеянный свет, тишина, спокойно, как в церкви… Между четырьмястами пятьюдесятью экспонатами, тщательно пронумерованными и призванными очертить великий путь человечества от самых истоков до завоевания космоса, прогуливаются под руку пары. Леваллуа направился в угол с табличкой «Метеориты», где в центре, среди более мелких, был выставлен экспонат весом в полторы тонны, и принялся с любопытством его рассматривать, впрочем, так же, как и другие посетители – элегантные, пришедшие в последний раз взглянуть на лоты, может быть, перед тем, как приобрести их.
   – Скажи честно, Шарко, ты представляешь свою жизнь с метеоритом посреди гостиной?
   – Да он в мою дверь не пролезет! Правда, хорош, чтобы разбить кому-нибудь башку.
   – Ты имеешь в виду кого-то конкретно?
   Шарко не ответил. Заложив руки за спину, он прошел в отдел минералов. Малахитовый сталактит, друза халцедона, сферолитовый агрегат эпохи мезолита… А в зале напротив, как сказано на афише, скелеты шерстистого носорога, пещерного медведя с Урала, а главное – полный скелет взрослого мамонта. Отлично, однако, они его поставили и осветили, и эта лапа, поднятая на специальную подставку – да, эта груда костей впечатляет!
   – Он прибыл из России, – сказал кто-то за спиной у комиссара. – А мне передали, что вам нужно со мной встретиться.
   Шарко обернулся. Перед ним стоял мужчина в строгом сером костюме и красном галстуке, с длинной, как у жирафа, шеей. Стало быть, вот он какой – Фердинан Ферро. Шарко ожидал увидеть старого хрыча типа профессора Турнесоля[16], но аукционер оказался молодым и неплохо сложенным. Комиссар осмотрелся и обвел рукой посетителей:
   – Вы могли бы выбрать здесь любого, а выбрали меня. Почему? Я настолько типичен для полицейского?
   – В приемной сказали, что меня хочет видеть худой, подстриженный ежиком человек в слишком широком для него пиджаке.
   Шарко показал служебное удостоверение, представил собеседнику только что присоединившегося к ним Леваллуа и сразу перешел к делу:
   – Нас интересуют торги, состоявшиеся здесь в минувший четверг. Среди лотов было несколько скелетов млекопитающих, обитавших на Земле в период… в период… – он заглянул в буклет, взятый в приемной, – отстоящий от нашего времени примерно на десять тысяч лет.
   – «Ноев ковчег» – так назывались выставка и торги. И то и другое имело грандиозный успех. Конечно, сыграло роль то, что идет Год Дарвина: у людей резко возрос интерес к первобытному искусству и возвращению к природе. Рынок окаменелостей дал фантастическую прибыль, и трафик организован хорошо – в основном с Россией и Китаем.
   – Нам бы хотелось посмотреть журнал продаж на этом аукционе.
   Аукционер взглянул на часы и поколебался:
   – Хорошо. Только, к сожалению, я не могу уделить вам достаточно времени, у меня его крайне мало – торги вот-вот начнутся.
   Ферро пригласил их следовать за собой – ну наконец-то им попался на пути человек, который не ерепенится, а, наоборот, охотно оказывает содействие! Шарко подумал, что аукционер, должно быть, привык к визитам следователей из Центрального управления по борьбе с расхищением культурных ценностей или таможенников. Торговля произведениями искусства – дело весьма прибыльное.
   Они шли между чучелами животных, одно другого странней: нильский китоглав, даман… Ферро на ходу кое-что пояснял, словно показывая, что он отлично знает тему.
   – Эволюция насчитывает миллиарды лет, но только пять тысяч лет назад человек вмешался в ее ход и, активно занимаясь истреблением животного мира, стал менять ее ход. Причем менять ужасающе быстро. Так все виды животных, которые выставлены здесь, либо уже сейчас существуют лишь в музеях и частных коллекциях, либо останутся только там в самом ближайшем времени. Знаете, по мнению ученых, из существующих девяти тысяч родов птиц за последние шестьсот лет один процент по вине человека уже исчез с лица земли.
   – Один процент за шестьсот лет – это не так уж страшно, – заметил комиссар.
   – Это в двести раз быстрее, чем если бы естественный отбор шел в нормальном ритме!
   – И все же!
   В ответ Ферро указал на великолепный снимок группы гиппопотамов, выполненный знаменитым фотографом:
   – Люди убивают гиппопотамов, уверенные, что, дескать, животные это бесполезные, никому они не нужны. Но из-за того, что происходит такое вот истребление гиппопотамов, исчезают сотни видов рыбы. Спро́сите, почему? Потому что отнюдь не бесполезны… экскременты гиппопотамов: животное, весело крутя хвостом-«пропеллером», измельчает их и рассеивает по сторонам, а они, представляя собой отличное удобрение, на сотнях километров водной поверхности содействуют развитию планктона – незаменимого для рыб корма. У каждого элемента экосистемы есть своя роль, свое назначение, своя причина для того, чтобы существовать. Нет ничего ненужного, бесполезного, но все – невероятно хрупкое.
   Шарко вспомнил о незавидной участи березовых пядениц, доказавшей способность человека причинять природе вред. Уничтоженные леса, смерть коралловых рифов, дыры в озоновом слое, незаконная торговля слоновой костью, браконьерство, нефтяные пятна на поверхности океана, многочисленные нарушения работы экосистем… Список бесконечен. И всем этим сводятся на нет тысячи, миллионы лет эволюции. Если не хочешь умереть от страха за человечество, лучше о б этом не думать.
   Они поднялись по лестнице – отсюда можно было взглянуть на залы сверху, и здесь же находились служебные кабинеты. Ферро зашел в один из них, открыл застекленный шкаф и, достав из него папку с документами, послюнил кончик пальца:
   – Что конкретно вы ищете?
   Леваллуа, желая, видимо, напомнить о своем существовании, опередил комиссара:
   – Нам нужно знать, кто купил ископаемую обезьяну, конкретно – шимпанзе, возраст которой – две тысячи лет.
   Аукционер с фантастической скоростью пробегал глазами страницы, но вот взгляд его остановился, а на лице появилась улыбка.
   – Вам повезло: у нас продавался только один лот, относившийся к интересующему вас времени.
   – И его купили?
   – Да.
   Полицейские переглянулись.
   – Я прекрасно помню покупателя – страстного коллекционера. Он оставил тогда чек на двенадцать тысяч евро. Действовал решительно и приобрел по одному экземпляру каждой из больших обезьян, которых мы предлагали. Четыре скелета отличного качества, в каждом больше двадцати процентов аутентичного костяка.
   Шарко нахмурился, и аукционер поспешил объяснить:
   – Вам надо знать, что эти ископаемые животные – не целиком настоящие. У того мамонта, что экспонируется внизу, оригинальный скелет составляет не больше пяти процентов. Если бы мы выставили то, что действительно от него сохранилось, груда полуразрушенных костей никого не заинтересовала бы – это попросту некрасиво. Поэтому недостающие кости скелетов воспроизводятся из синтетических материалов и собираются в лаборатории, специализирующейся на эксгумации древних животных, их препарировании и поставке ископаемых. Эта палеонтологическая лаборатория работает в России, в Санкт-Петербурге, и ее задача – создавать настоящие произведения искусства.
   Ферро написал на листке бумаги имя, обвел его ручкой и протянул листок полицейским:
   – Наведайтесь к нему в пятницу утром от имени нашего Союза комиссионеров. Здесь его точный адрес, не придуманный, настоящий. Еще какая-то информация от меня нужна?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация