А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Проект «Феникс»" (страница 10)

   10

   Расклад внезапно изменился.
   О том, чтобы отправиться спать, не может быть и речи.
   Ева Лутц за два дня до смерти встречалась с Грегори Царно. С человеком, который всё разрушил.
   Шарко жадно проглотил еще стаканчик кофе. Почувствовал во рту вкус выжженной земли.
   Кофе и адреналин придали сил, и теперь он вышагивал по практически пустым коридорам уголовной полиции более или менее бодро. В этот час здесь оставались немногие. Несколько теней, склонившихся над бумажками, – те, чьи дела были самыми «горячими». Дежурные офицеры, парни из бригады по борьбе с наркотиками или попросту ребята, которым не хотелось возвращаться домой, настолько поглощала их работа. Поскрипывал под ногами освещенный мертвенным светом неоновых ламп паркет, в котором ему была знакома каждая трещинка и выбоинка, он любил эту обстановку, эти пустые коридоры, этот запах старого навощенного дерева. Прошло тридцать лет, а здесь почти все осталось по-прежнему. И он, пусть до пенсии рукой подать, почти такой же, как прежде, разве что более худой и усталый, бродит тут как призрак, исполненный горечи и злости.
   Он зашел в пустой кабинет Робийяра, лейтенанта, которому было поручено поработать с документами Евы Лутц: счетами, чеками, абонементами, проездными билетами – словом, со всем, что способно было рассказать о расходах девушки. Позади, в маленьком окошке, был виден тонущий в ночи Париж. Это окошко, светившее во тьму, было пустым обещанием: «Спите спокойно, дорогие парижане, мы бережем ваш покой».
   Шарко включился в работу. Надо изучить распорядок жизни жертвы и определить, случались ли в нем нарушения. Перед ним были две стопки бумаг: те, что успел прошерстить Робийяр, и остальные. Сначала он подвинул к себе первую стопку – с просмотренными документами, и очень скоро наткнулся на копии брони авиабилетов, полученные из бюро путешествий «Эр Франс». Почти два месяца назад, 16 июля 2010 года, Ева Лутц взяла билет эконом класса на рейс в Мексику. Посадка в международном аэропорту Абрахам Гонсалес города Сьюдад-Хуарес. Обратный билет был забронирован на 21 июля, то есть Ева собиралась провести в Мексике пять дней.
   Восемь дней спустя после возвращения Лутц снова отправилась в аэропорт Орли, чтобы лететь в Бразилию, в Манаус. На этот раз на неделю: обратный рейс предполагался 5 августа.
   Комиссар в задумчивости потирал подбородок. Два путешествия в Латинскую Америку, одно за другим, как раз перед тем, как девушка пришла работать в Центр приматологии. Не очень это похоже на каникулы. Сьюдад-Хуарес был Шарко известен как один из самых опасных городов мира. Его зловещей репутации немало поспособствовало «дело об убийстве женщин»: с 1993 по 2005 год их там исчезло около пятисот. Три четверти жертв похищения были потом найдены, всех их избивали, насиловали, после чего душили. Одна из самых жутких криминальных историй всех времен, загадка, которая никогда не будет разгадана.
   Но что было делать в этом разбойничьем притоне двадцатипятилетней девушке, наблюдающей за тем, в какую руку обезьяна берет плод, собираясь его съесть?
   Заинтригованный комиссар отложил бланки «Эр Франс» в сторону и занялся лежавшими под ними счетами за тот же период. Робийяр уже успел извлечь из них кое-какую информацию. Выяснилось, что в Мексике Ева Лутц никуда не выезжала из отеля «Лас-Мисьонес», расположенного в самом центре города, и ужинала там же, скорее всего в гостиничном ресторане, зато в Бразилии все было иначе. Здесь студентка в первый же день использовала свою золотую банковскую карточку «Виза Интернешнл». Прилетев, Ева сразу же сняла с нее при посредстве одного из банкоматов Манауса больше четырех тысяч реалов, то есть около двух тысяч евро, и в дальнейшем, видимо, расплачивалась только наличными, потому что никаких документальных следов ее пребывания в стране не осталось.
   Робийяр накопал еще кое-что любопытное: Еве предстояло новое путешествие в Манаус. Во всяком случае, об этом свидетельствовала гостиничная бронь. Отлет планировался через два дня.
   Стало быть, Ева Лутц собиралась вернуться в Бразилию.
   Париж – Сьюдад-Хуарес – Париж в середине июля 2010 года. Пять дней в Мексике.
   Париж – Манаус – Париж в конце июля 2010 года. Семь дней в Бразилии.
   И снова Париж – Манаус – Париж: с 8 по 15 сентября 2010 года – так было намечено.
   Вот только этого путешествия Еве никогда уже не совершить.
   Наткнувшись на новую тайну, Шарко вспомнил слова приматолога Клементины Жаспар: «Она мне сказала по секрету, что столкнулась с чем-то совершенно невероятным».
   – Допустим, ты действительно столкнулась с чем-то невероятным, – произнес он вслух, – допустим. Но какого оно рода? И есть ли хоть какая-то связь между этими полетами в Латинскую Америку и твоей смертью?
   Он включил компьютер и вывел на монитор карту Бразилии. Страна величиной с двадцать пять Франций отделена от Мексики Боливией. Где находится Манаус, полицейский точно не знал, но, запросив информацию о городе, выяснил, что расположен тот на северо-западе Бразилии и является столицей штата Амазонас.
   После этого комиссар выяснил в Википедии, что Манаус стоит на слиянии рек Рио-Негро и Солимоэнс, как раз в том месте, где эти реки, встречаясь, образуют Амазонку. Огромный город с почти двумя миллионами населения долго жил только за счет экспорта каучука, который добывали в амазонских лесах, но сейчас он вполне современный: оживленное движение, множество предприятий, «Макдоналдсы» и супермаркеты, большой грузовой порт. Лакомый кусочек для туристов.
   Выйдя из Википедии, Шарко потер глаза: горят, ну и ладно. Комиссара задело за живое, ему хотелось разобраться до конца, найти что-то, что позволит ему сделать хоть какие-нибудь выводы из своих рассуждений. Скорее всего, сегодня тоже предстоит бессонная ночь.
   Он перешел ко второй стопке – той, которой Робийяр еще не успел коснуться. Снова выписки из счетов, суммы, суммы, суммы… Он быстро пробега́л глазами по столбцам цифр – ничего конкретного. Получение денег по вкладу, какие-то расходы… Еще лист, еще… И вдруг – строка, удержавшая его взгляд, привлекшая внимание: для того чтобы снять деньги, Ева Лутц воспользовалась карточкой во французской деревушке под названием Монтемон. Савойя… Она сняла двести евро в субботу 28 августа 2010 года, вечером. Вот, напечатано: в 21.34.
   На следующий день после встречи с Грегори Царно.
   Полицейский откинулся в кресле, пригладил назад волосы. Стало быть, сразу после Вивонна Ева Лутц метнулась в Альпы. Это больше семисот километров. А что, если студентка за чем-то охотилась? Какой такой ветер гнал ее из городов Латинской Америки к самым высоким горам Европы в то самое время, когда ей было положено, сидя за письменным столом, прилежно изучать правшей и левшей? Почему обычное исследование проблем латерализации привело Еву к необходимости столько путешествовать, а может быть, и к ужасной смерти?
   С чего бы это вдруг чисто научная работа заставила ее взять курс на убийц и приблизиться вплотную к подонку Царно? И зачем ей после этого надо было возвращаться в Бразилию?
   Царно… Самый ненавистный комиссару человек в мире… В связи с расследованием у него появилась возможность встретиться с ним лицом к лицу. Этого он и хотел. Чтобы разобраться с ним самому, в одиночку.
   Шарко сжал челюсти, как бы нечаянно уронил выписку из банковского счета на пол и носком ботинка задвинул листок бумаги под ящик на колесиках.

   11

   Небо казалось траурным.
   Когда автомобиль с лилльским номером добрался до города Вивонна, там шел дождь. Впрочем, этот черный, как стая мух, дождь бил в ветровое стекло «Пежо-206» уже добрые два десятка километров, и казалось, этому нет ни конца ни края.
   За время пути Люси остановилась только один раз – чтобы глотнуть на заправке какого-то кислого кофе и сгрызть печенье. Она ехала всю ночь и весь день и думала о материнской исповеди. На самом деле истории с семейным проклятием нагнали-таки на нее страху.
   Она посмотрела на часы. Ровно в четыре пополудни на муниципальном кладбище Рюффиньи, в десяти километрах от Пуатье, зароют в землю эту сволочь. В том самом городе, где Царно прожил большую часть своей жизни простым рабочим. Люси хотела видеть, как гроб скроется в черной яме, ей было необходимо видеть, как похоронят подонка, жизненно необходимо. А если мать этого не понимает, тем хуже для нее.
   Раньше Люси нужны были ответы на вопросы. Но случилось то, что случилось, – там, за стенами с колючей проволокой сверху, за стенами гнетуще серого цвета, которые вот прямо сейчас встают перед ней. В сверхсовременной тюрьме, где Грегори Царно приговорил себя к смерти и казнил.
   Вивонн.
   Майор Кашмарек верен себе, он все предусмотрел, все сделал как нельзя лучше. После того как Люси предъявила в проходной удостоверение и сдала ключи, мобильник и бумажник с документами, охранник показал ей, как пройти в особое крыло здания, где находится тюремная психиатрическая служба, главные цели которой – выявление всяческих отклонений в психике и оперативная медико-психологическая помощь наиболее уязвимым с этой точки зрения заключенным. Надо сказать, что за последние несколько лет тюрьмы Франции превратились в настоящие рассадники душевных болезней.
   Люси молча шла по коридору, в который выходили двери одиночных камер – чистеньких, современных. В каждой по арестанту – либо валяющемуся на постели, либо сидящему на идеально вымытом линолеуме. Для места, где царит безумие, обстановка скорее спокойная, самое большее, что можно услышать, – шепот или храп. Она шла, а ее мерили из-за решеток отупевшими взглядами: кому-то из заключенных не лень оказалось дотащиться до двери, чтобы посмотреть на нее и вспомнить, как выглядит женщина. Неприятные шепотки за спиной, кажется, бранные слова, языки, облизывающие потрескавшиеся от нейролептиков губы… Люси старалась выдержать эти взгляды, эти слова – пока еще хватало сил. Тот, кто похитил ее ребенка, кто сеял зло, был той же породы, что эти. В чем бы ни состояли их преступления, каковы бы ни были обстоятельства их ареста, все они были одинаково ей противны. Отвратительны. Мерзки. Все без исключения должны гореть в аду.
   Она резко остановилась перед пустой камерой. Сердце в груди сжалось. Она медленно подошла к двери, взялась за ледяные прутья решетки. В реальности нарисованный Царно перевернутый пейзаж бил по нервам еще сильнее, чем на фотографии. Настоящая многоцветная фреска, не меньше полутора метров в ширину, исполненная с ювелирной точностью. Море, вспененные волны, солнце… Люси в первый раз пришло в голову: а вдруг этот мерзавец дошел в своей извращенности до того, что изобразил пляж в Сабль-д’Олон? Охранник вставил ключ в замочную скважину находившейся прямо перед ней тяжелой двери.
   – Доктор позволил ему дорисовать это до конца. Сроду никто из нас такого не видел! Представляете, он даже головы не наклонял, чтобы рисовать вверх ногами! Со стороны все выглядело так, будто он рисует нормально… Тут скоро сделают ремонт и все закрасят, станет, как было до него. Нам хочется забыть Царно – и поскорее.
   Охранник подождал. Люси молчала и стояла неподвижно.
   – Так вы пойдете дальше, мадам?
   Люси еще несколько минут смотрела на пустую кровать, чистый, как в больнице, пол. Как легко представить себе здесь Царно – похожего на зверя громилу с маленькими черными глазками садиста. Как легко представить себе его орудующим фломастерами, смеющимся или развлекающимся на этих нескольких квадратных метрах.
   – Он часто плакал? Грегори Царно часто плакал?
   – Не знаю, мадам. А почему вы об этом спрашиваете?
   – Просто так.
   Люси медленно пошла дальше.
   Переход в административное крыло, лязганье предохранительных затворов при входе и выходе. Лязганье, от которого вздрагиваешь, отзвуки которого передаются все дальше и дальше по бесконечным коридорам, затухая перед анфиладой кабинетов. Все кабинеты одинаковые, в последнем, доверху загроможденном бумагами, разместился Франсис Дюветт, один из психиатров, отвечающих за душевное здоровье арестантов. Лысый, бледный человек лет сорока, с впалыми щеками, в нескладно сидящем халате. Поздоровавшись, доктор предложил Люси кресло.
   – Мы никогда не встречались, мадемуазель Энебель, и прежде всего я должен сказать вам, что вовсе не стремлюсь снять с моего пациента ответственность за совершенное им. Но Грегори Царно страдал психическим заболеванием, и мой долг состоял в том, чтобы разобраться в причинах этого заболевания.
   Люси нервно одернула полы жакета. До того как случилось несчастье, она преклонялась перед тюремными психиатрами, психологами, врачами, которые посвящали свою жизнь облегчению чужой участи и, возможно, были в куда большей степени узниками, чем их пациенты. Но сегодня смотрела на вещи иначе: она предпочла бы, чтобы этого типа, который сейчас сидит перед ней, и вовсе не существовало.
   – Какого же рода заболеванием он, как вы говорите, страдал?
   – Его состояние больше всего напоминало состояние шизофреника в фазе, сопровождающейся бредом. Яркие видения, внезапные приступы ярости, неуправляемость, которая способна довести до самого плохого исхода. Видимо, из-за всего этого Царно и покончил жизнь самоубийством. Он слишком остро чувствовал свой недуг и часто жаловался на невыносимые головные боли.
   – То есть Царно был шизофреником?
   – Нет, не думаю, и это, пожалуй, самое странное. У него не отмечалось характерной для шизофрении деперсонализации, которая создает у больного ощущение, что он раздваивается, дробится на части. У него не было галлюцинаций, то есть он не видел несуществующих персонажей как реальных. В диагнозе, поставленном ему мной, нет слова «шизофрения», речь скорее о регулярно повторяющихся приступах бреда. И несмотря ни на что, я убежден, что его способность «видеть мир вверх тормашками» вполне реальна, это никакая не галлюцинация. Его рисунки слишком проработаны для галлюцинации, слишком тщательно отделаны. Попробуйте сами нарисовать хотя бы одно дерево вверх корнями – сразу поймете, как это трудно.
   – Но если это не галлюцинации, то что? Объясните, пожалуйста.
   – Не знаю. Насколько мне известно, подобные симптомы в медицинской литературе не описаны. Надо было сделать МРТ, то есть магнитно-резонансную томограмму его мозга в процессе деятельности, – может быть, исследование показало бы реальную органическую дисфункцию в области зрительной коры или хиазмы, места, где правый и левый зрительные нервы, сливаясь у основания черепа, образуют зрительный перекрест. Неврологи уже сталкивались с такой проблемой, как гемианопсия – выпадение части поля зрения каждого глаза, человек, страдающий этим недугом, видит от каждой картинки, например, только половину или четверть, но симптомы, подобные тем, какие наблюдались у Царно, повторяю, нигде не описаны.
   – А как со вскрытием?
   – Его, к моему величайшему сожалению, не делали. Констатировано самоубийство, ни у кого никаких сомнений, а правила в тюрьме, знаете ли, несколько отличаются от обычных. Царно был приговорен к тридцати годам, из них двадцать пять – особо строгого режима. И вот его нет. Что же до его приемных родителей… они не потребовали расследования причин смерти.
   Доктор взял листок бумаги и начал рисовать.
   – Глаз работает как линза. Предмет, который человек видит в реальном мире, на сетчатке оказывается перевернутым. И вот тогда в игру вступает мозг, а именно – зрительная кора, которая и восстанавливает правильное положение, то, что определяется силой тяжести. Так вот, вполне можно предположить, что чуть больше года назад работа этой зоны мозга у Царно начала мало-помалу разлаживаться и дело кончилось настоящей неврологической дисфункцией.
   – Следовательно, все это началось еще до того, как он сорвал зло на моих детях?
   – Да, именно так. Он говорил, что начал рисовать все вверх дном еще на бумаге – до того, как совершить преступление. Только, видите ли, лист бумаги можно перевернуть, и все будет выглядеть нормально, ну и поди знай, говорит пациент правду или лжет. Но как бы там ни было, эти приступы особенно часто и неуклонно повторялись у Царно в последние недели.
   – А скажите, эти перевернутые изображения… они могли быть так или иначе связаны с его жестокостью? С насильственными действиями, которые он совершал?
   Дюветт, похоже, взвешивал каждое слово, перед тем как его произнести.
   – Думаю, вам, как и мне, известно прошлое Грегори Царно. Его воспитывали любящие приемные родители, католики. Детство у мальчика было самое что ни на есть нормальное. Учился он средне, но был спокойным ребенком, не шалил, не хулиганил, не бузил. Ребенком Царно почти не дрался, консультации у психиатров в анамнезе не значатся. Да скорее всего, никто его и не задирал – такого здоровяка: в тринадцать лет росту в нем было уже сто восемьдесят сантиметров, и он от природы был очень силен. Поскольку мать оставила его в роддоме, и имя ее неизвестно, я даже не пытался отыскать анамнезы его биологических родителей. Это белое пятно в его карте. Вообще, все, что нам известно об особенностях Царно с медицинской точки зрения, – непереносимость лактозы: стоило ему выпить каплю молока, у него начинались безудержная рвота и диарея. Иногда другие заключенные развлекались тем, что подливали немножко молока в его пищу, им доставляло удовольствие видеть, как он мучается.
   – Вот уж что волнует меня меньше всего на свете, так это его мучения!
   От напряжения Люси до синяков исщипала себе ноги. Все это из-за царящей здесь атмосферы безумия и смерти. Она ведь тоже интересовалась прошлым убийцы своей дочери. Родился 4 января 1958 года в Реймсе у женщины, пожелавшей остаться неизвестной, был усыновлен семейной парой из того же города, верующими тридцатилетними людьми. Все они вскоре перебрались в Пуату, поскольку приемного отца Царно перевели туда по службе. Когда Царно подрос, он устроился рабочим на местную фабрику по производству ящиков для льда. Никаких проблем у него не было, работал нормально, не прогуливал, люди оценивали его положительно, и так продолжалось до тех пор, пока он не совершил непоправимое.
   Едва не прокусив себе щеку, Люси вернулась к настоящему. Стоило ей подумать о безоблачном прошлом убийцы своей дочери, самообладание ей отказывало. И так каждый раз. Она не хотела знать ничего, что могло бы снизить степень ответственности Царно. Он умер? Пусть так, но она хочет, чтобы груз его вины оставался на нем, чтобы он унес этот груз с собой в геенну огненную.
   – Люди, чье детство было абсолютно нормальным, могут стать весьма порочными, извращенцами из извращенцев, – сухо сказала она. – Этому немало подтверждений. Для этого не требуется каких бы то ни было аномалий мозга, не требуется дурной наследственности. И мучить животных в детстве тоже не обязательно. Многие из убийц, с которыми я сталкивалась, были до того, как совершили преступление, вполне доброжелательными людьми – из тех, кому грехи отпускают без исповеди. Того и гляди, живыми в рай возьмут.
   – Да, я прекрасно это знаю. Но, учитывая реальное положение вещей, не могу не констатировать, что у Царно наблюдались периоды особой агрессивности, равно как и периоды проблем со зрением, сопровождавшиеся головными болями. В последнее время те и другие явления участились, усилились, причем те и другие в одинаковой пропорции. Не исключено, что одно связано с другим. Мозг – сложное устройство, и нам известны далеко не все его тайны.
   Психиатр, всем своим видом выражая покорность судьбе, приподнял связку бумаг и уронил – так, словно это кирпич.
   – Все это очевидно, просто в глаза бросается. Царно страдал чем-то, что, усиливаясь, с каждым днем ухудшало его состояние – примерно так, как бывает при раке. Нет сомнений в том, что, будь Царно на воле, можно было бы поставить более точный диагноз, найти способы лечения. Нет сомнений и в том, что Царно давным-давно нужно было сделать МРТ и провести полное обследование. Но здесь, вы же понимаете, все происходит очень медленно из-за этих чертовых бумажек и жестокой нехватки средств. А теперь мой пациент мертв.
   Люси наклонилась над столом, чтобы стать ближе к собеседнику.
   – Вот так, глаза в глаза, прошу вас: скажите, вы считаете, что Грегори Царно мог совершить свое чудовищное преступление из-за каких-то проблем с мозгом? Вы считаете, что спустя целый год после ареста и приговора он вдруг задумался о своей ответственности? Вы считаете, что двенадцать присяжных, признавших его вину, ошиблись?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация