А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последняя песнь Акелы. Книга третья" (страница 29)

   – Фрэнк! – Дальмонт, подойдя к друзьям почти вплотную, устало отряхнул запыленный мундир. – А почему ты все время говоришь о прорвавшихся? – Генри очередной шлепнул по ткани и безрезультатно попытался увернуться от взвившегося облака пыли. – Ведь после первой волны погибших остальные вряд ли попытаются идти на штурм…
   – Не будет первой и второй волны, Генри, – Фрэнк протянул отчаянно чихающему приятелю носовой платок. – Взрывать мы будем только тогда, когда ВСЕ буры втянутся в лощину… Ведь так, Майлз?
   – А буры захотят лезть в лощину? – Генри утёр слезящиеся от пыли глаза и недоверчиво покосился на Фрэнка с Майлзом.
   – А вот организация жгучего желания у буров, – хитро ухмыльнулся Бёрнхем, – это уже задача Паркера. И я думаю, он с ней справится.
   – Понятно, – чуть удручённым тоном протянул Дальмонт, внутренне грызя себя за то, что он, кадровый офицер, не сразу и не до всего дошёл своим умом. – Поэтому и эти свои… – не зная точного названия, лейтенант досадливо поморщился и кинул просительный взгляд Майлзу.
   – Камнемётные фугасы, – великодушно буркнул Майлз, внутренне искрясь от счастья, что его утренняя оплошность отмщена. – Можно попросту – камнеметы.
   – Да-да, – обрадовано подхватил Дальмонт, – камнеметы! Поэтому-то их и поставили по два на каждый край? Чтоб с фронта и тыла – бабах! – и, как Сварт говорит, пожалте бриться! А тем, кто сразу не помер, заказной концерт из пушки, полсотни ружей и двух пулеметов… А если Паркер прорвется, и из трёх!
   – Он прорвётся, – с угрюмой уверенностью буркнул Бёрнхем. – А если вдруг решит сдохнуть, – Фрэнк раздраженно хрустнул костяшками пальцев, – пусть вспомнит, что однажды мы все уйдем за горизонт. И вот тогда мы встретимся где-нибудь в Чистилище, – капитан мечтательно прищурил глаз и дернул щекой, – Рою сразу захочется поменять теплое местечко у адских котлов на что-то более комфортное. Где будет прохладно и не будет меня!
   – Слышь, Майлз, – Картрайт покосился на командира и осторожно потеребил плечо приятеля. – А чё это Фрэнк речугу двигает, что тот, ну как его… – пытаясь припомнить имя человека о котором вел речь, Уилл смешно сморщил нос, – во! Цицерон!
   – Какой еще Цицерон? – Майлз с удивленно вытаращился здоровяка и ошарашено захлопал глазами. – Древний грек что ли?
   – Причем тут греки? – в свою очередь удивился Картрайт. – Циля Вундермахер, трактирщик из «Свиньи со свистком»! Вот тот по любому поводу распространяться целый час без перерыва может, а Фрэнк, – Уилл уважительно кивнул на командира, – Фрэнк никогда болтать не любил…
   – Так понятно чего, – флегматично пожал плечами Майлз, – за Роя переживает. – Митчелл удрученно вздохнул и уставился на дорогу к Стандертону. – Я, если честно, тоже слегка волнуюсь. Мы-то буров здесь толпой поджидаем, а ему с двумя сотнями коммандос почитай в одиночку схлестнуться придется. Ну, он всегда выкручивался, даст Бог и сейчас вывернется…

   Понаблюдав какое-то время за нескончаемой суетой на склонах лощины, капитан окинул беглым взглядом пустынную дорогу, и устало побрел к позиции артиллеристов, точнее – к единственной в округе пушке. Канониров в отряде не было, а личный опыт Фрэнка в обращении с орудиями ограничивался двумя фейерверками на День Благодарения в Арканзасе да получасовым наблюдением за практическими стрельбами на полигоне в Кейп-Тауне. Учитывая, что при всей скромности познаний, он был самым подготовленным артиллеристом в отряде, оставалось надеяться, что устройство бурской пушки ненамного отличается от британской, а наводчик загодя выверил прицел. А уж дернуть пусковой шнур он как-нибудь и сам сумеет. Наверное. Надо только удостовериться, что орудие заряжено… да подобрать пару бойцов поздоровее, чтоб снаряды подавали, если вдруг придется делать больше одного выстрела. К удивлению Бёрнхема, орудийная позиция находилась в порядке: капонир отрыт, снарядные ящики сложены аккуратным штабелем, пяток снарядов выложен на мешок в небольшом углублении справа от орудия… Правда, то там, то тут на траве и земле виднеются бурые, уже почерневшие пятна, но тут уж ничего не попишешь… война. Обшарив позицию вдоль и поперек, Фрэнк порадовался удачно выбранному месту, с помощью Картрайта и Пекоса подновил маскировку и, раздосадовано ворча, что удобная для засады позиция совсем непригодна на роль командно-наблюдательного пункта, взобрался на вершину холма.
   Последующие два часа прошли тихо, размеренно, можно даже сказать – скучно. Импровизированные фугасы были установлены и замаскированы, пулеметы расставлены по позициям, даже стрелки успели вырыть неглубокие ложементы по вершинам склонов ложбине, в недосягаемости для взрывов. Через каждые двадцать минут прибегали вестовые и докладывали, что вокруг всё спокойно, Пекос безустанно таращился в подзорную трубу, Картрайт соорудил из снарядных ящиков лежанку и беззастенчиво дрых, Сварт взял троих солдат и утопал в город – мобилизовывать местных хозяек на приготовление ужина. Митчелл, в дцатый по счету раз, проверял провода, контакты и прочую машинерию, а Бёрнхем на пару с Дальмонтом лениво перекидывался в блэк джэк. В ленивом ничегонеделанье прошел еще час, Фрэнк, отложив надоевшие карты, заинтересованно уставился на тропу, ведущую в город: там Сварт и его подручные, затравлено дыша и чертыхаясь на каждом шагу, тащили две тяжелые даже на вид, бадьи с ужином. В предчувствии скорой трапезы, Бёрнхем азартно потер ладони и уже собрался было приготовить котелок и кружку, как его внимание привлек невысокий столб пыли над тропой по краю лощины, поднятый несущимся со всех ног стрелком.
   – Там! – остановившись напротив капитана, запыхавшийся рядовой согнулся в поясе, уперся руками в колени и теперь тщетно пытался перевести дух. – Там, – рука солдата почти непроизвольно качнулась за спину, – пыль!
   – И что с того, что пыль? – напряженно бросил мгновенно подобравшийся Бёрнхем. – Вы что, пыли никогда не видели? Извольте выражаться яснее, рядовой!
   – Там много пыли, – выдавил из себя стрелок и поднял воспаленные глаза на Бёрнхема. – Так много, что кроме пыли не видно ничего, – забыв о субординации, вестовой отстегнул от пояса фляжку и жадно приник к ее горлышку. – Это все не просто так, господин капитан, сэр, – освежив глотку, посыльный спрятал флягу за спину и виновато покосился на командира. – Они идут, сэр… точнее – они пришли!
   Отпустив порученца коротким взмахом руки, Фрэнк в три гигантских прыжка взлетел к вершине холма и навел подзорную трубу на дорогу. Солдат не солгал: со стороны Стандертона к лощине катилась сплошная, высотой как бы ни в три фута, стена пыли. Бёрнхем попытался представить, каково находится внутри пыльного облака, ужаснулся, закашлялся и, пытаясь сбросить удушливое наваждение, резко замотал головой. Если Паркер вернется живым… а он вернется – пусть пьет сколько влезет, заслужил. Такую великую сушь одной бутылкой не зальешь… а на ведро у него денег не хватит. Подсознание попыталось осторожно вякнуть, что в компании валлийцев Рой раздобудет и ведро, и бочку, а если приспичит – то и цистерну с сивухой, но придавленное пониманием серьезности момента, моментально затихло и больше признаков жизни не подавало.
   – Майлз! – заорал Бёрнхем, не отрывая взгляда от приближающей к лощине пыльной стены, – Майлз, ну где ты там, черти тебя подери!
   – Да тут я, тут, – флегматично буркнул Митчелл откуда-то из-за плеча капитана. – Можешь не орать. Мне всё прекрасно слышно… и видно.
   Бурое с проседью облако перекатилось через въезд в лощину, и сквозь редкие разрывы в удушливой пелене стали заметны тройка рвущихся вперед лошадей и влекомый ими тарантас. Напрягая зрение до предела, Бёрнхем умудрился разглядеть человеческие фигурки на борту, но сколько их, а тем более кто из них кто, сейчас не ответил бы даже Всевышний.
   – Это ж, сто чертей ему в задницу, Рой! – не прекращая попыток выклянчить монокуляр у Митчелла, восхищенно охнул Картрайт. – Только чего ж он, остолоп хренов, не палит ни черта? Забыл со страху, как на гашетку жать?
   – Он сколько миль уже промчался? – буркнул Бёрнхем тоном учителя, разъясняющего нерадивому ученику примитивнейшие понятия. – Три? Или все четыре? – Фрэнк неохотно оторвался от трубы и покосился на друга, – подумай сам, голова чугунная, чем ему палить? Он все патроны еще на первой миле сжег, ну или, на крайний случай, на второй.
   Опровергая его утверждение, внутри пыльного смерча скупо протрещала короткая очередь, и над кормой тарантаса блеснула недолгая вспышка. Откуда-то из глубины пыльной завесы раздался обиженное ржание раненого коня, сдавленный крик вылетевшего из седла и растоптанного соседями всадника… Поминальным залпом щелкнули несколько разрозненных выстрелов, надсадно прохрипел горн – и пыльная туча рванулась в узкую горловину лощины.
   – Кстати, – капитан смерил Картрайта недоуменным взглядом, – ты чего тут торчишь? А ну давай к пушке двигай…
   – А чё мне там делать? – направляясь вниз по склону, обиженно фыркнул Уилл. – Один черт, пока Майлз свой концерт не отыграет, ты никому палить не дашь… Да и из громыхалки этой, кроме тебя никто бахать не умеет…
   – Майлз! – оторвавшись от трубы, Бёрнхем покосился на возящегося с подрывной машинкой Митчелла. – Рвать по моей… тьфу, извини, сам решишь, когда рвать. Только, – Фрэнк напряженно всмотрелся в уже явно различимый силуэт тарантаса, – постарайся Роя не того… ну ты понял.
   – Не беспокойся, чиф, – Майлз на мгновение оторвал взгляд от машинки и ободряюще подмигнул капитану. – Всё будет в лучшем виде. Гибель Помпеи не обещаю, но крах Содома и Гоморры гарантирую…
   Бёрнхем, прикинув, как и с какой скоростью он будет спускаться к орудию, решил, что при любом развитии событий успевает и вновь приник к подзорной трубе. Намеченное Митчеллом зрелище вряд ли можно будет отнести к разряду красочных, зато к разряду незабываемых – определенно.
   – А над нечестивыми до конца тяготел немилостивый гнев, – бормотал вполголоса Майлз, не отрывая взгляда от паркеровского тарантаса, а рук – от штока динамо-машины. – Ибо Он предвидел и будущие дела их. Ну что же ты тянешься, Рой, – с надрывом прошептал сержант, вглядываясь в накатывающую бурую пелену. – Ну поднажми же, поднажми…
   Словно в ответ на его мольбу, над тарантасом раздался дикий крик, сдвоенный щелчок бича – и тройка, измученных погоней лошадей вложила все силы в последний рывок. Буквально через минуту разрыв между повозкой и гонящимися за ней всадниками стал очевиден, вторая – разрыв увеличился до ста ярдов, третья – тарантас благополучно миновал едва заметный поворот и скрылся за валуном. Увидев, что друзья пересекли условную черту, Майлз облегчено вздохнул, положил ладонь на шток взрывной машинки и, уставившись на склон ближнего ко въезду в лощину холма, прошептал:
   – Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете.
   По мере продвижения погони по лощине, пыльное облако начинало сгущаться. Но, несмотря на это, Митчелл отчетливо видел, что передовым всадникам осталось не больше ста ярдов до контрольной отметки, а сигнала о том, что весь отряд вошел в лощину, всё не было. Майлз уже собрался перебежать к машинке, отвечающей за подрыв второй пары фугасов, как над склоном с рассерженным шипением взмыла красная ракета. Митчелл облегченно перевел дух и скривил губы в жуткой ухмылке:
   – Добро пожаловать, господа буры, – сержант перекрестился и вдавил шток в корпус динамо-машины:
   – И пустил стрелы и рассеял их; и молниею и истребил их!
   Проявляя солидарность с хозяином, подрывная машинка еле слышно скрежетнула, подмигнула Майлзу искрой и послала разряд по проводам. Митчелл, словно дирижер, управляющий невидимым оркестром, взмахнул рукой и замер. Повинуясь его команде, на въезде в лощину раздался жуткий грохот, земля по обеим сторонам дороги вздыбилась и щедро окатила проезжающих по тропе людей смесью огня, камней и пыли. Разглядеть, что же происходило на дороге, было решительно невозможно: стена пыли, поднятая погоней, смешалась выброшенной взрывом землей и окутала добрую половину лощины непроницаемой завесой. Майлз навел монокуляр на место взрыва, но тут же убрал бесполезную пока игрушку в карман: в безветренном воздухе пыль зависла багровой шторой и, казалось, вовсе не собирается опадать. Из-за непроницаемой взору завесы наружу неслась жуткая какофония, состоящая из многоголосого ржания, панических криков, стонов боли и беспорядочных команд. Понимая, что результат он увидит очень и очень нескоро, Майлз прислушался к скрытой пеленой возне.
   Похоже, среди уцелевших нашелся кто-то умелый и решительный: беспорядочный гам на дороге разорвала череда револьверных выстрелов, и панический шум стал понемногу стихать. За начинающей рассеиваться пеленой началось почти упорядоченное движение, и до Митчелла вдруг дошло, что сейчас командир-невидимка двинет выживших вперед, и метнулся ко второй машинке. Внезапно слева от него что-то оглушительно пшикнуло, и из кустов со свистом и треском в небо рванулась красная ракета. Мгновением позже с холма у въезда в лощину застрекотал «максим», следом за ним из-за валунов по обеим сторонам дороги слаженно хлопнул винтовочный залп, потом – второй, а после, словно поспешая за торопыгой-пулеметом, понеслась беспорядочная, опустошающая магазины, пальба. Меньше чем через минуту «максим» дожевал ленту и смолк, мгновением позже замолчала последняя винтовка – и над лощиной воцарилась тишина. Если не считать несущиеся отовсюду стоны.
   Заметив, что стена из пыли понемногу истончается и с тихим шорохом оседает на землю, Майлз азартно потер ладони и навел монокуляр на дорогу. Имея все основания гордиться хорошо проделанной работой, сержант хотел узреть поверженных врагов, найти пару недоработок и, может быть, покритиковать себя. Легонько. Добродушно посмеиваясь над собственными мыслями, Митчелл обвел поле брани победным взором и подавился на полуслове заготовленной загодя цитатой об истреблении филистимлян: некогда пасторальный пейзаж преобразился в батальную картину.
   Отрезок дороги перед поворотом походил на скотобойню: залитая кровью земля, заваленная грудой искореженных тел погибших лошадей и их хозяев. Ужаснувшись делу рук своих, Майлз повел монокуляром вглубь кровавой свалки и содрогнулся от неожиданности: из-под туши погибшего жеребца виднелась чья-то рука. Внезапно кисть дрогнула, вгрызлась скрюченными пальцами в жесткую землю и, словно получив успокоение, еще раз дернулась и затихла.
   С трудом оторвав взгляд от жуткой картины, Митчелл судорожно сглотнул, истово перекрестился и сбивчиво зашептал:
   – К Тебе, Господи, я воззову. Боже мой, не промолчи, презрев меня, никогда не промолчи, презрев меня, и да не уподоблюсь я сходящим в ров.
   Всевышний промолчал, но зато со стороны дороги послышался чей-то плач. Митчелл машинально взглянул на дорогу и слепо зашарил рукой вокруг в поисках винтовки: из общей мешанины людских и конских тел на открытое пространство выполз человек, точнее – его обрубок. Вместо ног – кровавые лохмотья на уровне бедер, левая рука свернута с кольцо и сияет невыносимо белым обломком кости, торчащим из предплечья, лицо спеклось в багрово-серую, одноглазую маску, по лоскутам которой катились слезы вперемешку с кровью.
   Нащупав оружие, Майлз вскинул винчестер к плечу, на короткое мгновение прикрыл глаза и прижался щекой к полированному прикладу:
   – Услышь, Господи, глас моления моего, когда я молюсь к Тебе, когда поднимаю я руки мои ко храму святому Твоему. – Открыв глаза, сержант навел ствол винтовки на изувеченного бура и мягко выбрал спуск. – Не привлеки меня вместе с грешниками, и с делающими неправду не погуби меня, говорящими мирно с ближними своими, злое же – в сердцах своих.
   Свинцовая пуля врезалась буру под сердце, разом избавив его от забот и мучений. Майлз проводил убитого взглядом, заметил, как на лице покойного расплывается умиротворенная улыбка и вновь перекрестился.
   – Дай им, Господи, по делам их и по злым поступкам их, по делам рук их дай им, воздай им воздаяние их.
   Высматривая уцелевших, Митчелл вновь навел монокуляр на дорогу и вновь содрогнулся: с пыльного, пропитанного кровью и болью полотна дороги, прямо в объектив, уперся немигающий, с дрожащей на длинной реснице слезинкой, взгляд. Митчелл помотал головой и уменьшил фокус наведения, но легче ему от этого не стало: переполненный страданием взгляд принадлежал израненному коню. Он не ржал и даже не храпел: едва утвердившись на трех подгибающихся ногах, конь, пытаясь пробудить хозяина от вечного сна, беспрестанно тыкался мордой в безжизненное тело всадника. Майлз отвел глаза в сторону и тоскливо прошептал:
   – Глас грома Твоего в круге небесном; молнии освещали вселенную; земля содрогалась и тряслась и побивал ты огнем и людей и скот их… Господи, не приведи мне боле сотворить подобного, это ведь не война, это ужас небывалый, Господи… – словно пытаясь стереть из памяти ужасную, невиданную никогда прежде картину, сержант с силой провел ладонью по лицу, – и все это сделал я, прости меня, Господи…. – Майлз потоптался немного на месте и вновь навел монокуляр на дорогу.
   Взрывы и последовавшая за ними пальба изрядно сократили численность бурского отряда, но были и те, кому посчастливилось пережить этот кошмар. Повинуясь то ли логике событий, то ли кому-то из командиров, уцелевшие буры умудрились соорудить из тел павших коней импровизированный бруствер. Майлз насчитал не меньше полусотни стволов и уважительно покачал головой: готовность драться даже в безвыходной ситуации, безусловно, заслуживает уважения.
   Понимая, что от оставшихся фугасов толку немногим больше, чем от огня спички морозной ночью, Майлз потопал к артиллерийской позиции: буры, конечно, молодцы, но не ждать же, когда они сами перемрут? Проще выкатить пушку на прямую наводку, разметать парой выстрелов ненадежное укрепление и добить оставшихся ружейно-пулеметным огнем… А потом и поужинать можно, еда хоть и остыла, но все же осталась едой. В конце концов, супец или кашу и на костре разогреть не проблема… Размышляя о насущном, Майлз спустился в овражек ведущий к пушке, и изумленно замер: из-за холма на середину дороги прямо напротив позиции буров вышагнул Бёрнхем. Один и без оружия, но зато с белым платком, примотанным к длинной палке.
   – Господа буры! – Фрэнк поднял импровизированный флаг над головой и несколько раз с силой махнул им. – Ваше положение – безвыходно! Впереди вас ждет еще пара фугасов, два пулемета, артиллерийское орудие и стрелки. Позади вас – тоже два пулемета и стрелки. Но я не вижу смысла в дальнейшем пролитии крови и предлагаю вам сдаться! – Капитан воткнул палку с платком в землю, и устало оперся на нее. – Гарантирую, в плену вам не причинят зла. Это говорю вам я – капитан армии Её Величества Фредерик Рассел Бёрнхем… А моё слово еще что-то значит в этом мире.
   Некоторое время из-за лошадиных туш доносился только сдавленный хрип возбужденного шепота. А десяток минут спустя над ощетинившимся винтовочными стволами бруствером поднялся невысокий мужчина в серо-буром от грязи и крови кителе. Бур развел пустые руки в сторону, окинул Бёрнхема невидящим взглядом и сдержано процедил:
   – Не стреляйте. Мы сдаемся.
...
Командиру четвертой Её Величества кавалерийской бригады его превосходительствугенерал-майор Хаммингу
РАПОРТ
   Господин генерал-майор, сэр! Докладываю, что сего 1900 года июля месяца девятнадцатого числа сводный отряд в составе: взвод Королевских Стрелков, командир лейтенант Дальмонт, пулеметная команда четвертого валлийского пехотного полка, в.р.и.о. командира сержант Паркер, команда скаутов в.р.и.о. командира сержант Сварт под моим общим руководством по распоряжению командира сводного Экспедиционного Корпуса полковника Кливленда выдвинулся к г. Бокачолу для установления полного контроля над вышеуказанной территорией.
   Общая численность сводного отряда: в строю шестьдесят пять человек, двенадцать лошадей, две обозные повозки, два пулемета. Согласно штатному расписанию получено продовольственных и фуражных пайков на десять суток, водная и винные порции – на тот же период времени. Считаю необходимым доложить Вашему превосходительству, что винная порция была выдана в недостаточном количестве и очень плохого качества.
   При проведении рекогносцировки было установлено, что разведданные, полученные сводным отрядом перед выходом из Масеру, не соответствуют действительности: железнодорожная станция, город Бокачолу и прилегающая к нему местность оккупированы коммандо буров. По данным моей разведки численность противника превышала две сотни стрелков, в распоряжении буров имелись пулеметы и артиллерийские орудия. В связи с численным и качественным превосходством противника и сложным рельефом местности лобовая атака вышеуказанного населенного пункта была признана нецелесообразной. Силами отряда скаутов была проведена имитация рейда на близлежащий город – Стандертон, благодаря коей удалось выманить подразделения буров из Бокачолу и, воспользовавшись малочисленностью контролирующих станцию и город сил, провести штурм и овладеть вышеуказанной территорией.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация